Была темная ночь, а в палате медленно потрескивала лампочка накаливания. В воздухе висел ледяной запах антисептика, редко скрипели старые пружины кроватей. Аппарат жизнеобеспечения медленно пищал, отмеряя время ровно минуту в минуту.
«Пи... Пи... Пи...» — отстукивал аппарат, словно метроном. Палата была пуста, за исключением единственной койки. На ней лежал парень. Ему было тридцать, а может, и больше или меньше. Его вид уже давно не был ухожен, а его лицо было изможденным. Страшно. Его тело, сплошные кости, было обмотано бинтами, пропитанными кровью. Левая рука отсутствовала полностью. Его волосы и борода были слишком длинные. Медсестры уже устали сбривать ему бороду. Из коридора донеслись редкие шаги, а затем - скрип двери.
— Он все еще не очнулся, — тяжело вздохнула медсестра, меняя капельницу. — Год? Два? — спросила молодая, сжимая губы и разводя от бессилия руками. Она прошла с врачом в палату.
— Если он не очнется за неделю, отключим, — произнес доктор, тяжело опустившись на табуретку рядом с кроватью. Он грустно посмотрел на медсестру. Доктор еще несколько минут общался с медсестрой, то разводя руками, то резко жестикулируя. Но в итоге покинул палату.
«Что? Отключите?.. Нет... не надо...» — пронеслась мысль, когда пролетела жужжащая муха. Затем резко все затихло. И лишь звон телефона. Экран телефона засветился кроваво-красным светом.
«Проснись.» — высветился текст на экране телефона и...
Я открыл глаза.
Меня окружала темная комната, куда не проникал свет. Стены были обугленными. пространство казалось тяжелым, сжимающим и разрушающим. Стены и потолок давили на меня, хотя и находились далеко. Стоило вдохнуть - и смердящая вонь ударила в нос. Запах гнили. Воздух был влажен и холоден. Будто капли воды падали на кожу, настолько был холоден воздух. По коже пробежали ледяные мурашки. Но не было ни единого звука. Эта напряженная, гробовая тишина... Я поднялся с кровати. Тело напомнило о себе резкой болью. Я попытался пошевелить рукой, но мышцы взорвались резкой агонией, словно огнем ада. Каждое малейшее движение было соразмеримо с тысячами иголками, пронизывающими кожу и кости. Меня скрутило, и я рухнул на пол, свернувшись в позу эмбриона. Больно. Очень больно. Практически отойдя от боли, я посмотрел туда, где я лежал только что - было пусто. Лежал?.. Я разве где-то лежал? Не помню.
— Ааа... Ааа... — попытался я что-нибудь произнести, но мои голосовые связки ныли, горло было забито, словно год не разговаривал. Лишь через пару минут я смог произнести хоть что-нибудь. — А кто я?..
Голос был высок, по-детски высок. Неужели я ребенок?
Я не помнил ничего... Ни имени, ни прошлого... Ничего. В голове была болезненная тишина... Такая же нагнетающая как в воздухе. Я пытался собрать мысли воедино. Страдание...
Я повернулся.
«Зеркало? Посреди комнаты? Откуда?» — я подошел к нему и приложил свою руку. Да, это я.
— Я... Действительно ребенок, — произнес я, откашливаясь. Я смотрел на себя. Коричневые волосы, больничная рубашка и штаны... Тощее тело семи летнего ребенка. И красные глаза. — Разве у меня были красные глаза? Не помню.
Резко в углу зеркала я заметил движение. Я посмотрел туда, предвещая что-то страшное...
— Пусто, — произнес я, возвращая взгляд на свое отражение. Оно смотрело мне прямо в глаза, с безумной улыбкой до ушей. Он смотрел, не моргая, а его острые зубы блестели в темноте. Его глаза были пусты, просто черная впадина, с кровью. Он не был похож на меня.
— Ты... Знаешь... Кто... Я?.. — тяжело выдыхало отражение. Я чувствовал его холодное дыхание на себе, из-за чего по моему телу пробежали мурашки. Холодно. — Знаешь. Кто. Я?
Рот моего отражения... Нет, это уже не было отражением. Рот демона открылся в безумной гримасе, из него потекла черная слизистая жидкость. Из него начали выползать миллионы мелких, черных и мерзких пауков. Каждый шевелил своими лапами, выбираясь из зеркала. За ними вышло отражение. Зеркало треснуло.
— Начнем. игру, — произнес демон, раскрывая свою пасть и поглощая меня.
***
Луч света пробивался через желтые шторы и попадал прямо в мои глаза. Я очнулся на кровати, на голове - мешок из под картошки, с прорезями для глаз и носа.
«Что за...» — я попытался осмотреться, но я был прикован наручниками к кровати. Но кое-что я смог увидеть: обычная, яркая детская спальня, кровать в виде гоночной машины, а на тумбе возле кровати стояли электронные часы.
«03:03» — показывали часы.
— Тили-тили-бом. Начинается наш дом, — откуда-то издался детский девчачий голос, искаженный, металлический. — Утро светит из окна, здесь спокойно до... — голос затих.
— Тили-тили-бом. Начинается наш дом. Тьма вокруг и свет не ждет, кто не спрятался, тот умрет, — произнес уже демонический детский девчачий голос. Комната изменилась - свет погас. Былые светлые обои обуглели, лампы лопнули. Мебель гнила и исчезала на глазах, уступая место новой. Местами черное дерево, что сгорело, но держит форму. Некоторые в виде плоти.
Мои наручники расстегнулись и я смог встать.
— Раз-два-три, я иду искать, — просмеялся демонический голос девочки. — Прячься. Резко в моей руке зазвенел телефон. Все тот же красный экран.
«09 минут 56 секунд. Она рядом» — я сразу понял что значат эти цифры и мне следовало прятаться. Я попытался покинуть спальню, но дверь была закрыта. Я бегло осмотрел комнату: самая обычная детская комната, легкий бардак, разбросанные носки, шкаф, солдатики и машинки. Это была комната мальчика. Под кроватью возможности спрятаться не было, ведь между ней и полом не было пространство. Я услышал шкрябающие звуки за дверью. Она идет.
«Кто она?» — хотел я подумать, но времени не было. Я увидел старый, мясной шкаф, на стенках которого были глаза. Они смотрели на меня. Они моргали. Мне ничего не осталось, как залезть внутрь. Плоть шкафа пульсировала, кровоточила. Я чувствовал ее пульсацию.
«Тудун-тудун. Тудун-тудун» — пульсировало мясо шкафа, отдавая гулом в моей голове. Дверь скрипнула. Резко заиграла мелодия старой детской колыбельной песни. Заиграл расстроенный старый рояль, не попадая ни в одну ноту. Я посмотрел сквозь щель шкафа и ужаснулся.
В комнату заползло существо, с шестью ногами, с тощими, длинными конечностями. Вместо обычной головы - голова куклы, искаженная и обугленная. Из глазниц вытекала черная вонючая слизь, медленно капая на пол - кап-кап-кап, словно тягучая смола, разрывала тишину. Каждый шаг раздавался медленным, зловещим цоканьем, будто по старой деревяшке стучали костяшками пальцев, эхом разносясь по комнате. Существо медленно и дергано повернуло голову на 180 и, напевая тихую, почти неуловимую мелодию, посмотрела на потолок. Медленными движениями, будто под гипнозом, оно пошло назад. Уверенно поднялось на стену, где его конечности резали и шаркали старые влажные стены. Каждое движение оставляла царапины глубиной в сантиметр, а затем оно залезло и на потолок. Кукольный рот резко отвалился и, с глухим звуком, словно старая книга, упал на пол. То, что было челюстью, превратилось в жижу, а затем и в большого паука. Тот не успел пройти и метра, как существо проткнуло его своим длинным языком, влажным, острым языком и проглотило. Существо тихо шипело и сопело, словно само порождение Сатаны.
«Что это за тварь?!» — сдерживая свое быстрое, прерывистое дыхание и рвотные позывы, подумал я. На глазах накатили горячие слезы, я тихо вытер их рукой.
Я изо всех сил сдерживался, чтобы не закричать. Глаза существа медленно вращались поочередено, выискивая новую жертву.
«01 минута 06 секунд. Не дыши» — отсчитывал таймер на красном экране смартфона. Как и было написано, я задержал свое дыхание. Я закрыл глаза, чтобы не видеть то, что может испугать меня. Я слышал тяжелое дыхание...
— Раз-два-три, под кроватью ты, — произнесло существо, медленно цокая по потолку, оставляя дыры. Оно резко спрыгнуло с грохотом на пол и резким движением своей конечности, словно ножом по маслу, разрезало кровать на множество маленьких кусочков. — Не угадала.
«00 минут 00 секунд. Первая комната пройдена» — высветилось на экране и резко погас. Дверь скрипнула - я открыл глаза. Я оказался в обычном деревянном коричневом шкафу, а в комнате горел свет. Не было ничего необычного, самая обычная спальня. Но дверь была открыта. Музыка затихла, не было никаких звуков.
— Тили-тили-бом. Начинается наш дом, — неожиданно откуда-то издался детский девчачий голос. — Пройди на кухню ты тишком.
Я вышел из шкафа, осмотрелся. Желтые шторы, разрушенная кровать, солдатики и машинки. Все как и было. Но что-то не так. Часы, что были на прикроватной тумбе, исчезли. А на их месте лежал большой голубой ключ, с биркой: "Духовка".
— Видимо мне надо идти на кухню, — тяжело выдохнул, почесывая затылок. Я вытянул руки вперед и просто смотрел на них. Маленькие детские ручки дрожали от страха, а пот лился ручьем.
Закончив осматриваться в спальне, я медленно покинул ее. Как только я переступил через дверной проем, дверь резко закрылась, сжалась. Я обернулся и не заметил той белой двери. Теперь там была простая стена.
«Чертовщина...» — перекрестился я после увиденной картины. Я направился прямо по коридору. Он был прямой, словно бесконечный. Местами света не было, а где-то его было слишком много. Я шел вперед.
— Мне кажется... Или пространство увеличивается? — я не ошибся. Коридор становится шире и выше. Я продолжал идти, встречая все те же стены и объекты: семейные портреты, горшок с розами, маленький столик. Но теперь что-то не так. Взгляд людей с картины уставился на меня. Всех, кроме маленькой девочки. Ее глаза перечеркнули кривые кресты. Я шел все дальше, а коридор увеличивался. На сей раз с портретов полностью исчезла девочка, будто ее не существовало. Помещение стало быстро стареть, дерево гнить, а картины покрываться пылью. Розы увяли, красный ковер на полу был покрыт дырами. И наконец, я увидел впереди дверь. Оставалось немного, пару метров. Но чем ближе я подходил, тем дальше она отдалялась.
Резко все лампы лопнули, и картины с грохотом упали со стен. Позади меня зазвучал нечеловеческий крик. Я обернулся. Мясной шар, состоящий из кусков разных тел, слепленных черт знает как. Несколько мужских голов, одна женская. В этом шаре были куски одежды, засохшая почерневшая кровь. Ее рот был изорван, сломан, а нижняя честь опущена. Зубы этого шара были желтыми, кривыми и длинными. Оно неслось на меня, снося за собой пространство. За шаром была лишь темнота.
«ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ!! Еще одна нечисть!» — думал я, несясь со всех ног вперед, к злополучной двери. Я уворачивался от падающих картин, перепрыгивал через упавшие столы. Пол и стены начали трескаться. Из тех мест, где раньше были картины, вылезли морщинистые черные руки, которые хотели схватить меня. Я уворачивался, изо всех сил стараясь не попасть в их цепкие пальцы.
«Еще немного, совсем чуть-чуть» — мелькнуло в голове, когда я почувствовал этот шар позади. Он был так близко, что я чувствовал его жажду крови. Он хотел убить меня. Сделав последний прыжок, я ощутил, как всё вокруг внезапно затихло. Передо мной стояла дверь с табличкой: «Кухня». Наконец-то.