— Три карты. Три модификатора. Много? Мало? Не знаю. Но... интересно, — пробормотал я, разглядывая рубашки.
Глаза бегали от карты к карте. Нос чесался, но было не до него.
Я не глядя ткнул в первую попавшуюся. И впервые за долгое время улыбнулся.
«Чулан»
— Ладно-ладно... Ничего же страшного, если выберу x3, верно? Это же... Большой шанс выиграть? Да? — продолжал я вслух, потом осёкся. — А крупье вообще меня слышит?
Автомат молчал.
Перед глазами стояла дверь, с зачеркнутым красным глазом. Но стоило только сфокусироваться на ней, как она сразу же пропадала.
Я выбрал x3.
— О, а вы уже не тот, что был в начале, игрок К. И меня это очень радует, — произнес крупье своим обычным голосом. Но почему-то по спине пробежал холод. А может ли автомат так говорить? — Ставки приняты, игрок К. Вскрываемся!
Какое-то странное чувство охватило меня. Азарт. Я ждал скорого раскрытия карт, но... Мир замедлился. Нет... Остановился.
Сначала — звон. Тонкий, высокий, как будто внутри черепа зажгли лампу. Он не нарастал. Он сверлил, пока не стал единственным звуком.
Перед глазами появилась дверь. Та самая. С зачёркнутым красным глазом. Но теперь она не пропадала. Она приближалась.
Медленно.
Без скрипа.
Просто росла, пока не заполнила всё.
Глаз на двери был живой. Он смотрел на меня. И моргал.
Телефон в руке нагрелся. Не тёплый. Обжигающий.
По ладони пошёл запах палёного пластика.
Я не выпустил.
Не смог.
Из-за двери донеслись голоса. Сначала — шёпот. Потом — детский плач. Потом — скрежет ногтей по дереву.
Мне захотелось закричать.
Но рот не открылся.
— Вскрываемся, — донеслось как сквозь воду. И карты перевернулись. — Игрок К., ах, какой хороший выбор.
Совершенно как мой.
На столе лежали две карты «чулан».
— Тогда победу решат модификаторы! — произнес крупье. Сначала открылся мой модификатор x3. А затем модификатор крупье...
X1.
— Двери открываются перед теми, кто не боится в них войти, игрок К. Вы забираете. Счет 2:1 в вашу пользу.
Я почувствовал, как карта вошла в меня.
Не как Свин. Как ключ в замок.
Внутри что-то щёлкнуло. Словно открылось то, что было заперто очень давно.
И я увидел.
Пол. Холодный. Пахло пылью и старым деревом. Я сидел, прижав колени к груди. Дверь была закрыта наглухо. На ней — выцарапанный красный глаз. Я не понимал, где я нахожусь.
Снаружи голоса, а из щели виднелся яркий свет от... Огня? Не уверен. Кто-то стучал, словно звал, но я не отвечал. Чулан был огромен, но ощущался для меня маленьким. Словно всё, что я видел, и было целым миром. И ничего больше не существовало. Я бродил по нему, среди старых вещей. Я не знал, прошло ли десять минут или три зимы. Пыль ложилась на плечи, как снег. А может ее и не было вообще.
Каждая коробка, каждый ящик. Все было знакомо, будто я видел их каждый день. Но ничто не отдавалось в памяти. Все было... Мыльным. Но это была не пелена, нет. Лишь легкая мыльная рябь.
Разбитый кукольный домик. Коробка со старыми игрушками. Но... Я не мог вспомнить, играл ли я с ними. А затем, темнота объяла это место. То, что казалось родным, обратилось в нечто новое, неизвестное. Мыльная рябь исчезла, остались лишь Они.
«Это то, что я помню?» — эхом раздалось в моей голове, вместе с резкой, острой болью. Словно само это место не хотело, чтобы я вспоминал. Но был ли у меня выбор?
Тяжелое дыхание в далеком углу, который даже не было видно. Но я знал... Знал, что он есть там. Скрип половиц. Громкий стук об стекло, словно Они мечтают зайти сюда через окно. Но откуда здесь окно? Я не знал. Шепот из коробок. Глаза, где-то на периферии. Стоило посмотреть на них, как тут же убегали.
Из темноты доносится мой собственный детский голос. Слезы, истерика и нечто пустое, что устало видеть все это:
«Не смотри. Они приходят, когда смотришь».
Я шёл дальше. В конце обнаружилась дверь. Но... Это не была дверь чулана. Я подошел к ней.
Тяжёлая. Бронированная. Заколоченная досками. Несколько замков. Она казалась мне знакомой, мое сердце билось как безумное. Но я никак не мог вспомнить ее. Я протянул руку к ней, чтобы...
Я открыл глаза.
— Вы вернулись, игрок К. А я уже начал скучать, — прозвучал скучающий голос крупье. Снова. Я снова здесь. — Осталось два хода.
Я быстро вытянул следующую карту.
«Дверь»
Я не мог решиться, какой модификатор выбрать. Осталось два хода, два модификатора. И от этого зависит моя жизнь.
Я выбрал x2.
— Ставки приняты, игрок К. Вскрываемся!
«Дверь» и «Джокер». Моя против его.
— Ах какая жалость. Ощущение выхода, безопасности, пограничности. Против безумия, своенравности и злой свободы. Но вы даже по модификатору проиграли. Ваше — x2, против моих — x5. Счёт 2:2. Последний ход.
Я перевернул последнюю карту.
«Пустая». Без названия. Без рисунка. Просто чёрная поверхность. От неё не пахло ничем. Не звучало ничего. Она не давила на виски, как «Чулан». Не обжигала, как «Свин».
Она просто была.
— Выбирайте модификатор, игрок К., — произнёс крупье.
В его голосе впервые не было ни насмешки, ни скуки. Логично, какая насмешка, какая скука, когда осталась одна карта, один модификатор.
Я смотрел на квадраты.
Остался один.
×5
Я не улыбнулся. Не закричал. Просто нажал.
— Пусть будет так, — произнес я, словно был другой выбор.
— Ставки приняты, игрок К. Вскрываемся!
Крупье не стал тянуть. Его карта перевернулась сама.
«Зеркало»
На ней было моё лицо. Детское. С красными глазами.
Оно смотрело на меня и не моргало.
— Пустота против отражения, — сказал крупье. — Но есть ли между ними различие? Кто знает.
— Ваш модификатор — ×5. Мой — ×4.
На секунду всё стихло.
— Вы выиграли, игрок К.
И ничего не произошло. Не ударило в грудь. Не накрыло запахом. Не зазвенело в ушах. Только тишина.
Экран автомата мигнул и погас.
Телефон завибрировал.
Я поднял его.
[МЁРТВЫЙ РАСКЛАД ЗАВЕРШЁН]
[ИТОГ: 3:2]
[ПОЛУЧЕНО: НИЧЕГО]
[ЦЕЛЬ ВЫПОЛНЕНА: ОТКРЫТ ПРОХОД В СЕРДЦЕВИНУ]
Я смотрел на экран, пока он не потух.
А потом поднял глаза.
Крупье не исчез.
Он сидел всё так же — рука в белой перчатке, сигара, зелёное сукно.
— Поздравляю, — сказал он. — Вы забрали то, что у вас и так было. А может и нет. Потеря и имение, знание против незнания. Все слишком абстрактно.
И за его спиной, в темноте, открылась дверь.
— Прошу, игрок К. Вас ждет наш лучший игрок.