Я вошёл в тёмную комнату. В её центре стоял старый квадратный ламповый телевизор, покрытый толстым слоем пыли. Рядом — ветхий красный диван, на котором безжизненно сидела потрёпанная кукла мужчины с пуговицами вместо глаз. По её изношенной одежде быстро перебегали тараканы — мелькающие лапки заставили меня сжаться от неожиданности и отвращения.
— Как же здесь грязно, — пробормотал я, подходя к телевизору. Экран был завален вековой пылью. Я провёл рукавом по стеклу, и наконец передо мной открылось мутное изображение. В глубине экрана мелькнули все те же мои красные глаза. Красиво.
Внезапно телевизор включился, заполнив комнату шипящим белым шумом. В этот момент на моём телефоне всплыло уведомление:
«Сцена 1, Криминальная хроника» — чёрный текст на красном фоне вспыхнул ярко.
Окружение изменилось за секунды. Звук белого шума усилился, и я оказался в ночном советском городе.
Старые хрущёвки скрывались под медленно падающим снегом — обычный декабрьский вечер. Рядом возникла тёмная фигура мужчины в костюме и шляпе. Черты лица были неразличимы — словно он был сделан из самой тьмы.
С телефона раздался голос:
— Добрый день, уважаемые зрители. Полиция сообщает о смерти девятилетней девочки, ученицы %$#@ школы. Её тело обнаружено у моста через реку.
Внезапно я оказался на старом каменном мосту, под моими босыми ногами — холодный влажный воздух и мокрый снег. Голос продолжал:
— Как показала экспертиза, девочка погибла от механической асфиксии. На её теле было обнаружено три ножевых ранения прямо в живот. Полиция рекомендует внимательнее следить за детьми, подростками, ведь маньяк до сих пор на свободе. Спасибо за внимание.
Голос затих, и я снова оказался в центре дороги, окружённой старыми хрущёвками. Только карканье ворон раздавалось по пустой улице.
«Вы — жертва. Маньяк — 500 м от вас» — высветилось на экране смартфона и сразу же потухло. Стало слишком тихо и темно. Я шёл вперёд по пустой дорожке, покрытой снегом, каждое мое дыхание превращалось в клубы пара, растворяясь в холодном воздухе. Снег падал на мои волосы, а сердце громко стучало, нарушая тишину. Вокруг стояли те же серые пятиэтажки, словно по шаблону построенные друг напротив друга. Я остановился. Посмотрел на экран телефона, как вдруг раздался хлопок и треск стекла. Позади меня лопнула фонарная лампа. Я резко дернулся, когда в тишине прозвучал звук уведомления.
«Маньяк — 200 м от вас» — появилось на экране телефона, но на этот раз не потухло. Всё тот же красный фон с текстом.
«В прошлый раз он потух…» — подумал я, прежде чем осознать: всего двести метров — это же не о чём. Я решил пойти в обратном направлении, но позади меня уже стояла старая хрущёвка.
«Что за черт? Я же только оттуда» — подумал я, продолжая смотреть на здание. Другого выбора не оставалось, и я направился вперёд. Пройдя всего пару шагов, я уже стоял перед парадной старой хрущёвки.
— И куда дальше? Внутрь? — словно насмехаясь над ситуацией, произнёс я. Но дверь парадной медленно со скрипом открылась, словно приглашая внутрь. Я медленно вошёл в здание. Я ожидал увидеть обшарпанные стены, покрытые граффити, и затхлый влажный запах старого дома.
Вместо этого я оказался в просторном, светлом помещении с белыми стенами. Я замер, оглядываясь по сторонам, словно попал в другой мир.
«Обстановка снова поменялась? Серьёзно?» — подумал я, пройдя чуть дальше. Я оказался посреди белоснежной комнаты, сердце всё продолжало громко стучать, а глаза мои были неспокойны. Белый кожаный диван, зелёные растения — всё было слишком идеально и не вписывалось в атмосферу этого места. Воздух был прохладным, но свежим, без намёка на пыль.
Будто её никогда здесь не существовало.
Я обратил внимание на кофейный столик у дивана — на нём лежала разбитая рамка с фотографией. На фотографии была изображена маленькая девочка в зимнем пальто с плюшевым медведем в руках. Её глаза мягко излучали доброту, а белоснежная улыбка контрастировала с серым зданием на заднем плане. Казалось, будто девчонка увидела настоящее чудо. Она нежно обнимала своего медвежонка, а её коричневые волосы лёгонько лезли в глаза. Я медленно достал фотографию из рамки и увидел на обороте надпись: «Его глаза везде».
Вдруг резкий грохот и треск стекла заставили меня подскочить. Я обернулся — ничего, лишь медленно открылись двери лифта. Кабина лифта была хоть и тесной, но очень хорошо освещённой. Свет. Я медленно шагнул внутрь.
«Маньяк — 70 м от вас» — высветился чёрный текст на красном экране моего телефона, прежде чем двери лифта начали закрываться. В фойе пошёл белый снег, покрывая собой всё пространство. Двери лифта закрылись, и он двинулся. На табло лифта высветилась цифра: «-1» — минус первый этаж.
Резко, словно из старого магнитофона, раздался звук.
Был слышен лёгкий хруст снега под детскими ножками, речь проходящих мимо людей, лай собаки.
«Мама, помаши в камеру!» — раздался детский высокий голосок маленькой девочки. Затем последовал радостный смех, быстрое приглушённое перчатками хлопание в ладоши.
«Мама! Мама! Мама!» — немного игриво, тараторила девочка.
Затем прозвучал стук снежка об одежду, смех мальчика и детская беготня.
Я продолжал слушать, не в силах отвлечься. Был я и рад, и почему-то по лицу прокатилась слеза. Обжигает.
«Маньяк — 50 м от вас» — вспыхнуло на экране телефона, но я уже этого не замечал. Я был поглощён голосом.
«Я когда-то тоже… был счастлив?» — подумал я, продолжая слушать. «Какое… моё детство? Или… я проживаю его сейчас? Не помню.»
Лифт скрипнул и плавно опустился на этаж «-2». Раздался тот же шум магнитофона, но более искажённый, более повреждённый.
«Пациентка демонстрирует повышенную тревожность. Ранее за ней наблюдалось подобное поведение? Лечения требует корректировки», — спокойно произнёс мужской голос посреди тишины. Больше не было никаких звуков.
«Я… не узнаю её. Она… замкнулась в себе. Она не спит… страшно», — подхватила плачущая женская интонация. Было слышно, как слёзы падали на деревянный пол — хлюп, кап.
«Мама… мне страшно… Он… он везде. Глаза… они везде», — прерывисто всхлипывал уставший детский голос.
Затем последовал звук движения грифеля карандаша по бумаге, и я увидел, что в моих руках оказался рисунок. Большие чёрные глаза, а рядом изображён бледный человек. Красным резким почерком было написано: «Нашёл».
Звуки стихли, воцарилась тяжёлая тишина. Я перестал слышать даже своё дыхание и биение сердца. Абсолютная тишина. На мгновение я поверил, что перестал существовать.
Я просто смотрел на рисунок, сжимая его так сильно, что костяшки пальцев побелели. Меня трясло, и что-то сжимало внутри — я не понимал, почему.
Свет в кабине погас, и стены начали гнить. Лишь экран смартфона вновь вспыхнул, показывая обновлённое расстояние:
«Маньяк — 20 м от вас».
Лифт тряхнул, и цифра «-3» замигала на табло, затем потухла. На этот раз послышался звук перемотки ленты кассеты, треск и белый шум. А затем…
Двери лифта просто открылись, впуская мертвящий холод внутрь. Меня приглашали покинуть кабину. Я, словно актёр, выполнил свою роль.
За спиной с глухим стуком захлопнулись двери лифта. Впереди — лишь мрак и тишина. Ложь.
В темноте раздался тихий, прерывистый детский голос:
— Пожалуйста… нет… не надо…
Передо мной вспыхнула картина: девочка вся в грязи, в оборванной кровавой детской пижаме, с бешеными, напуганными глазами. Она просто лежала в холодном снегу, не в состоянии убежать из-за страха.
Лишь медленные, тяжёлые отстукивающие шаги приближались к ней. Это был обычный мужчина за сорок, в потрёпанной куртке, спокойно докуривавший сигарету. Его лицо было одновременно уставшим и наполненным наслаждением, словно ему доставлял радость вид девочки.
— Нашёл, — радостно воскликнул мужчина, подходя ближе, — говорил же, найду! А твоя мамаша не поверила тебе.
— Кстати, как же она кричала, когда я вонзил ей нож… Замечательно!
— Мама… мамочка… — всхлипывала девочка, потерявшая всякую надежду. У неё больше не было сил держать плюшевого медведя, он упал на землю.
Мужчина наклонился к её лицу, держа в руке холодный, блестящий металлический предмет. Его пальцы были нечеловечески спокойны, словно он делал это миллион раз. Быстрым движением он вонзил нож в руку девочки, и она резко взвизгнула.
— Ммм… Оцениваю это на семь из десяти. Ладно, надо заканчивать.
Он сделал паузу, глубоко вздохнул и посмотрел в небо.
— Ты больше не сможешь кричать. Никогда!
Визг металла, крик девочки, хлюпающие звуки крови, разбрызгивавшейся на снег. Я смотрел, не мог отвести глаз. Меня выворачивало наизнанку, я хотел кричать и разрушать всё вокруг. Кожа стала бледной, а слёзы текли ручьём. Я пал на колени, сломленный увиденным.
Последнее, что я ясно запомнил, — экран смартфона:
«Маньяк - 0 м от вас»
«Сцена 1, Криминальная хроника. Окончена»