— Ха-а, ммф... Пуха... Хуп, ха-а.
Губы оторвались от моей шеи.
Я с шумом сглотнул, убирая прозрачную нить, натянутую между нами, словно паутина.
Тяжело дыша, Юрия смотрела на меня дрожащим взглядом.
Отчаянный взгляд... наполненный такой глубокой привязанностью.
В тот момент, когда я ощутил эту эмоцию, в голове пронеслась лишь одна мысль: теперь я точно попал.
Лицо Юрии с трудом справлялось с невероятным наслаждением от ее первого кормления.
— ...Глоть.
У нее было лицо абсолютно пленительной самки.
Но, честно говоря, заходить дальше было бы опасно.
Прямо сейчас снаружи ждала целая гора нерешенных проблем.
В лучшем случае, мы лишь раз слились в поцелуе, обняли друг друга и разделили кровь — но даже одно это приносило экстаз. Было ли это потому, что моя партнерша была несравненной красавицей?
Когда я сделал движение, чтобы отстраниться, Юрия, словно призрак, вцепилась мне в затылок и остановила меня.
— Е-еще один разок, пожалуйста.
— Это...
Слова «я не могу» застряли у меня в горле. Она видела меня насквозь — и понимала, что я не то чтобы совсем против.
Затем последовал еще один неистовый поцелуй.
— Чмок, чмок... хлюп, ммф.
Прижимаясь к Юрии, мы целовались несколько минут напролет.
В конце концов, с широко открытыми глазами и тесно прижавшись ко мне своим соблазнительным телом, Юрия — было ли это влиянием ее таланта? — уже искушала меня мастерским соблазнением.
Но каждый раз, когда я хватался за ее низ живота, то, как эта кокетливая самка дрожала и закатывала глаза, было чертовски возбуждающе.
— Ха-а... ха-а...
Когда наши губы наконец разомкнулись, Юрия часто заморгала затуманенными красными глазами, покачиваясь, словно пьяная.
На лице женщины, мягко улыбающейся, не было ни следа сопротивления. Если бы я прямо сейчас потащил ее в постель, поглощение этого созревшего плода стало бы неизбежным.
Но чувствовала ли Юрия то же самое?
С нечеловеческой силой она швырнула меня на кровать и начала орудовать язычком.
Одежда Иана разорвалась в клочья, когда тонкий запах крови коснулся носа Юрии.
С каждым вдохом дурманящий аромат затуманивал ее зрение.
Запах, который раньше не казался таким сильным — почему сейчас он так мучил ее?
Должно быть, это из-за его объятий, тех самых, в которых она находилась прямо сейчас.
Ощущение парения. Чувство уюта и тепла, разливающееся по ее сердцу.
Он без колебаний обнял ее и упал на заснеженную землю, но никогда еще ее сердце не колотилось и не трепетало так сильно, как в тот момент.
Было ли это из-за холода от ее тонкой одежды? Ей хотелось еще глубже зарыться в его объятия, прижаться к нему еще крепче.
Шрамы на ее руках и кистях, на которые она раньше не обращала внимания, теперь казались смущающими, а пропитанное потом нижнее белье липко прилегало к телу.
— Юрия.
— Шурх...
Когда крепкая мужская рука коснулась ее плеча, Юрия вздрогнула, словно от удара током.
— Г-Господин.
— Е-еще один разок, пожалуйста.
«Такими темпами это никогда не закончится», — подумал я.
Но Юрия уже зарылась в мои объятия, и я чувствовал ее дыхание.
Ее губы коснулись моей шеи, рядом с тем местом, откуда она пила кровь.
Затем женщина довольно улыбнулась, оставив легкий поцелуй и ухватившись за мой затылок.
— Ту-дум, ту-дум.
Все еще слишком смущенная, чтобы самой инициировать поцелуй, Юрия покраснела как помидор и крепко зажмурилась.
Она приблизила свои губы.
Оставалось всего несколько сантиметров.
Мой разум понимал, что я должен отказаться, но я уже обнимал ее за талию и исследовал ее ротик.
Мы обменивались слюной, наши шершавые языки сплетались. Нехватка кислорода затрудняла дыхание, а сознание становилось туманным.
И все же, несмотря на понимание этого, никто из нас не хотел отстраняться — сила наших объятий лишь росла.
— Чмок, ха-а... угх, хек.
— Пуха... хе-хе.
Крепкая рука Иана сжала мягкую талию Юрии, ощущая под собой голую кожу, пока он менял положение.
Теперь я был сверху.
Юрия, уже испытывающая кислородное голодание и ошеломленная, едва держалась в сознании.
Пуговицы на ее груди слегка расстегнулись.
Сладкое дыхание.
Подо мной Юрия — ее губы уже были влажными от моей слюны — улыбалась, как лисица, обнимая меня за плечи.
Это было поистине непреодолимое искушение.
— Господин, Господин. Иан... Иан, еще... пожалуйста, еще.
— ...Юрия.
Щекочущее желание — Юрия вцепилась в мое тело и тяжело задышала.
Финальный босс, которая прямо сейчас могла бы убить даже командира рыцарей.
Не в силах сдержать себя от одного лишь звука своего имени.
Я слегка натянул ее одежду, чтобы она не оголяла всю грудь целиком.
На ее красном, как помидор, лице смешались стыд, наслаждение и привязанность.
— Ты в порядке?
Кив, кив.
— П-просто дайте мне немного перевести дух... ммф!?
Глоть.
Я смешал слюну, которую мне передала Юрия, со своей собственной и вернул ей обратно.
Вздрогнув, Юрия поспешно проглотила ее, пока я игрался внутри ее ротика.
Возбуждающий женский аромат, присущий только женщинам.
Я отчаянно хотел переступить черту, стоявшую передо мной, но сдержался.
Еще не время.
— Шурх, сжатие...
Юрия крепко обняла меня.
Ее выдающаяся грудь размера G прижалась к моему телу и сплющилась.
Жар ее обнаженной кожи обжигал.
Периодическое биение сердца выдавало, насколько Юрия была сейчас возбуждена.
— Ту-дум, ту-дум, ту-дум.
— Юрия.
— ...?! Хук, ха-а.
Я уткнулся носом в плечо Юрии, и она, естественно, тоже опьянела от моего запаха.
Уже тяжело дыша, ее руки в смятении блуждали от дурманящих феромонов, смешанных с запахом крови, пока наконец не сомкнулись на моей спине — единственном, на что она могла опереться.
Она облизала губы, выглядя растерянной.
Тепло, ощущаемое на ее щеке, и сладкое дыхание.
Безмолвный обмен взглядами между мужчиной и женщиной.
Сердцебиение ожидающей женщины было достаточно громким, чтобы услышать его отсюда.
Она даже не пыталась делать вид, что отказывается. Девушка, которой едва исполнилось двадцать, по сути, прямо сейчас предлагала мне все. Черт возьми.
При каждом прикосновении моей руки женщина извивалась всем телом и краснела.
Я слышал, что недавно покормившиеся вампиры становятся в несколько раз чувствительнее к прикосновениям. Для нее же, с ее чувствами, и без того обостренными врожденным талантом, все могло быть еще хуже.
Если бы я повалил ее прямо здесь, то, вероятно, смог бы выдрессировать ее.
Но если бы я взял Юрию здесь, а потом наступило бы завтра...
Ужасающе.
Юрия, заклейменная еретиком и ставшая врагом общества — такой была концовка из оригинальной истории.
Вампир, да еще и последняя выжившая на этом континенте — если это раскроется, пути назад уже не будет.
Это ничем не отличалось бы от того, как если бы я создал новый рут, отбросив знания об оригинальном сюжете, поэтому я решил держаться за свой рассудок.
— Ху-у...
Слова не шли с языка.
Почувствовав первое в своей жизни тепло, она чуть ли не проливала слезы и умоляла о его объятиях.
— Аристократы должны дорожить своими телами.
Слова матери мельком пронеслись в ее голове, но лицо и прикосновения Иана — занимая куда большее пространство — полностью заполнили ее мысли.
«...Иан, Иан. Иан».
Она спросила его имя и сохранила его звучание в своем разуме.
Каким-то образом, на инстинктивном уровне, ее тело начало жаждать этого мужчину.
Последнее кормление, которое он позволил.
Второе кормление вызвало еще более экстатические эмоции, чем первое.
В тот момент, когда кровь скользнула по ее языку, покалывающее наслаждение волнами захлестнуло ее разум.
Ту-дум — забилось ее сердце.
По мере того как наслаждение нарастало, она крепко сжала его спину и вонзила свои клыки в его шею.
— Ха-а-а-а-ах... ха-а, хлюп.
Колоссальное наслаждение — достаточное, чтобы заставить ее высунуть язык и откинуться назад — заставило ее тяжело дышать и жадно пускать слюни. Она вообще забыла, что пьет кровь, обнимая его спину еще крепче.
Что-то, что не должно было прикасаться, продолжало тыкаться ей в низ живота. Но это не имело значения. Прямо сейчас вливать сладкую кровь в ее одурманенный мозг было гораздо важнее.
Словно пылко целующиеся влюбленные, Юрия не могла заставить себя оторвать губы от его шеи.
Вскоре, когда их дыхание — ха-а, ха-а — смешалось, их влюбленные взгляды, устремленные друг на друга, можно было легко принять за взгляды двоих людей, которые уже разделили ложе.
— Ха-а-ах... хлюп, чмок...
Юрия инстинктивно оставляла глубокую метку на его шее.
Абсолютно. Абсолютно. Это мое. Территориальная метка.
Среди вампиров это означало: этот человек мой, никогда не прикасайтесь к нему.
Три слабо вытравленных креста были не чем иным, как меткой, которую среди аристократов могли оставить только вампирские герцоги.
Иан был первым и последним мужчиной, которого она пометит подобным образом.
Если бы она показала это другому вампиру, тот бы как минимум поклонился до самой земли.
Но.
Он попросил понимания, сказав, что ему нужно быстро уладить дела ради ее же блага.
И он извинился. Не в силах удержать его, Юрия заговорила.
— Т-тогда, Иан... господин, ху-у. Пообещайте. Пожалуйста, дайте мне одно обещание.
Прикусив язык от чрезмерных поцелуев, она тяжело дышала, вцепившись в воротник Иана.
— ...Какое?
— В-возьмите... ответственность.
— Ответственность?
Когда Иан вопросительно склонил голову,
Юрия быстро продолжила.
— У в-вампиров есть... обычай делать предложение человеку, с которым они делят свое первое кормление... тому, кого они по-настоящему любят...
Сказав «по-настоящему любят», Юрия уткнулась лицом в подушку, не в силах встретиться со мной взглядом.
Затем она бросала осторожные взгляды, сгорая от любопытства насчет выражения его лица.
Иан сел на кровать, поглаживая по щеке прячущуюся за подушкой Юрию, и откинул ее челку назад.
Его голос был теплым.
— Хорошо. Я возьму ответственность.
Наконец успокоившись, Юрия прижалась к его губам в последний раз, а затем могла лишь смотреть ему вслед, когда он направился к двери.
Со щелчком Иан покинул комнату, а его спина источала слабый запах крови. Она оставила множество следов от поцелуев своими ногтями и зубами — теперь никакая вороватая кошка не сможет его увести.
Лежа на кровати уткнувшись лицом в подушку, она перевернулась, чтобы безучастно уставиться в потолок.
И щеки, и лоб пылали жаром.
«...Иан».
Такое прекрасное имя.
Его уверенный взгляд и каждое слово, казалось, обнимали и исцеляли ее раны.
Теперь девочке было куда возвращаться.
У нее появился человек, которого она хотела защищать даже ценой собственной жизни.
Ее сердце колотилось.
В ту ночь спокойный сон казался чем-то очень далеким.