Кровь Иана сладка.
У неё более изысканное послевкусие, чем у любого вина, — вкус, который хочется смаковать во рту до самого последнего мгновения, прежде чем сглотнуть.
Тепло, исходящее от его крепко обнятого тела, и феромоны, от которых кружилась голова.
Когда он гладил её по пояснице или перебирал волосы, разум и тело обретали покой.
Рука, изредка скользившая к груди, немного пугала девушку, но ради него она была готова позволить всё.
Она могла отдать ему всё.
Потому что он не колеблясь рисковал ради неё жизнью.
Всё, абсолютно всё: Иан принадлежал ей, а она — Иану.
«...Я люблю тебя, Иан».
А на следующий день...
Донесся тихий голос Иана, прозвучавший сквозь щель в двери:
— И... мне очень нравится Юрия.
Как и в тот день, сердце заколотилось так, словно готово было вырваться из груди.
Он, как и всегда, укрывал её.
Он обнимал её дрожащее, скованное страхом тело.
Пусть даже посягательство на дочь рыцаря-командора считалось тяжким преступлением, он пытался скрыть её грех.
Для Юрии, впервые в жизни познавшей любовь, каждое слово, слетавшее с его губ, глубоким эхом отзывалось в душе.
Иан был для неё спасителем, протянувшим руку в миг, когда она уже готова была покончить с собой. Его милосердие превосходило всё, что она когда-либо встречала в жизни.
Он ей нравился.
Он нравился ей, нравился, нравился, нравился, нравился, нравился, нравился, нравился, нравился, нравился, нравился.
Иан. Иан. Иан.
Человек, которого она обязана была защитить во что бы то ни стало.
С того самого дня разум Юрии был до краёв заполнен голосом Иана.
В пении птиц, пробуждавшем её по утрам,
Когда она протирала окна и мыла посуду,
Даже когда изредка делилась куском хлеба с другой горничной,
— всё без исключения переплеталось с мыслями об Иане.
Но это вовсе не казалось ей чем-то плохим.
— Хе-хе...
В последнее время Юрия улыбалась гораздо чаще.
Потому что сегодня утром он снова обнял её и позволил вдоволь насладиться своей кровью.
— Юрия — горничная, которой я благоволю.
Слова, которые она вчера тайком подслушала под дверью, никак не выходили из головы.
Чем чаще эти слова всплывали в мыслях, тем сильнее покачивались её волосы.
В глазах Юрии Иан был кем-то большим, чем величайший герой.
Вот почему даже тогда, когда старшая горничная отчитывала её в наказание, девушка сохраняла совершенно бесстрастное лицо.
Её разум был занят исключительно тем прекрасным образом, который Иан явил ей вчера.
Она была влюблена без памяти.
Незаметно опустился вечер.
Она безучастно смотрела на заходящее солнце, разглядывая собственное отражение в оконном стекле.
— Иан...
Казалось, будто он своим теплом растапливал крики её погибшей семьи, которые каждый день эхом отдавались в голове.
Она поймала себя на том, что по утрам улыбается всё чаще. Словно её чёрно-белый, лишённый красок мир наконец-то обрёл цвет.
Объятия в тот день... День, когда она впервые испила кровь любимого человека.
...Согласно поверью, бытующему среди вампиров, если дитя ночи испьёт человеческой крови и воспылает к нему чувствами, то не сможет забыть эту любовь ни через тысячу, ни через десять тысяч лет. Юрия подумала, не оказалась ли сама в тисках этой похожей на проклятие любви, но мысль показалась слишком нелепой, и она покачала головой.
По пути в комнату своего Господина.
Вспоминая, как Иан раз за разом защищал её, Юрия слегка опустила взгляд.
В руках она несла поднос с супом, приготовленным для Иана.
Глоток — её горло судорожно дернулось.
Человеческая еда была ей не по вкусу, и всё же слюнки текли совсем по другой причине.
Желание слиться с ним воедино хотя бы на мгновение затмило разум Юрии.
— На всякий случай, вдруг там яд... просто на всякий случай, Иан. Иан...
Она лукаво высунула розовый язычок.
— Хлюп.
— Ха-а...
Для служанки прикоснуться губами к еде своего Господина — пусть даже для проверки на яд... яд — было нечестивым поступком. Но почему... почему это приносило такое удовольствие?
Ложка попала в поле её зрения.
Она взяла ложку в рот, и внутри вспыхнул инстинкт оставить свои следы — так, чтобы потекла слюна.
Чувства Юрии были гораздо острее, чем у обычных людей. Экстаз от первого испития крови, которое для вампира было сродни обряду совершеннолетия, приносил удовольствие, сравнимое с человеческой близостью, — и разделив столь сильное переживание с любимым, не стоило удивляться тому, что она пристрастилась к подобному наслаждению.
В супе отразилось лицо бледной красавицы.
Когда вязкая ниточка слюны порвалась, к девушке на мгновение вернулся разум.
Она подумывала о том, чтобы тайком облизать ложку ещё раз, но не могла сделать этого прямо перед дверью, к которой уже подошла, поэтому сдержалась и постучала.
[????? Потрясающее достижение. Симпатия Финального Босса — Юрии поднялась до 60!!]
[Награда: ???]
[Эта награда будет выдана, когда уровень симпатии Юрии поднимется до ранга [Любовь].]
[????? Потрясающее достижение. Симпатия Финального Босса — Юрии поднялась до 65!!]
[Награда: ???]
[Эта награда будет выдана, когда уровень симпатии Юрии поднимется до ранга [Любовь].]
...Но до каких пор она будет расти?
Я определенно ничего не предпринимал, однако после того инцидента симпатия Юрии демонстрировала странную тенденцию к росту, даже когда я вообще бездействовал.
Её поведение, когда мы изредка сталкивались в особняке, изменилось: от прежнего холодного взгляда не осталось и следа, она постоянно избегала зрительного контакта или спешила уйти.
«О чём она вообще думает...»
Вот и сегодня я переживал — ну, не то чтобы прямо переживал, — не оставит ли она еду перед моей дверью с запиской «Приятного аппетита» и не убежит ли. И как раз в этот момент, идеально рассчитав время, Юрия пришла в мою комнату.
Кроме того, пришло время оградить Юрию от угрозы первого инцидента, с которого начинается этот роман.
Официальный банкет.
Банкет, устроенный в честь возвращения Бритны Карман в особняк.
На банкете присутствовали различные высокопоставленные вассалы, служившие Карману, и те, кто управлял его землями. Кроме того, как уже упоминалось ранее, здесь были простолюдины, сделавшие себе имя на континенте — так называемые богатые купцы, аристократы из других земель, состоявшие с ними в родстве, рыцарь-командор, вице-командор и многие другие. Количество гостей, приглашённых на банкет, было огромным, что вполне соответствовало величию имени Бритны.
«На самом деле, некоторые из них явились на банкет с единственной целью — заполучить головы Кармана, Дилана и кое-кого ещё».
Банкет должен был продлиться два дня.
По этой причине работники склада, шеф-повар, дворецкий и даже простые горничные трудились не покладая рук. В особняке царила суматоха, и Юрии приходилось выполнять столько дел сразу, что казалось, будто она разрывается на части.
Разве с ней не обращались как с рабочей машиной, выплачивая при этом жалованье за пятерых?
Я не мог понять, почему она так усердно трудится, но искренне надеялся, что её не заподозрят в том, что она вампир.
Впрочем, в этом особняке было несколько человек, которых вряд ли выбрали бы в качестве целей для покушения.
Например, я, Иан, чья роль не была напрямую расписана в романе. Но в данном случае, поскольку никакого описания не существовало и не упоминалось, что я должен здесь умереть, это, скорее всего, было предзнаменованием того, что мне следует тихо сидеть в своей комнате, словно мышь под веником.
Короче говоря, лучший способ выжить — не высовываться.
В каком-то смысле это было естественно.
Я ещё не должен был умереть, таков был первоначальный сюжет.
Интересно, как изменилась атмосфера оригинала после появления инцидента с вампиром, но, судя по всему, это не оказало сильного влияния.
Однако расслабляться не стоило. Мне уже не раз и не два внезапно прилетали квесты, штрафом за провал которых была мгновенная смерть.
К тому же теперь мне было кого защищать, так что я не мог просто сидеть сложа руки.
За обеденным столом семьи Бритна также собралось несколько высокопоставленных аристократов.
Рейчел лишь одаривала Дилана равнодушной похвалой и неловкими улыбками, в то время как Кейн был занят тем, что заискивал перед купцами в другой стороне зала.
Более того, Карман лишь изредка бросал холодное «Вот как» в ответ на попытки Рейчел завязать разговор.
Было очевидно, что их супружеская жизнь состоит из холодных и одиноких ночей.
В этом сузившемся пространстве остались только Рейчел и я.
Чёрные волосы, золотистые глаза. Красавица, на которую прежний я едва ли посмел бы взглянуть даже через голограмму, элегантно отправила в рот наколотый на вилку кусок стейка и покосилась на меня.
Её губы тронула улыбка, а во взгляде читалась нежная забота обо мне.
То, как Рейчел улыбалась, заправляя за ухо чёрные волосы длиной до плеч, напомнило мне её облик во время превращения во Владычицу Ледяного Дворца.
«Она и тогда была неописуемо красива».
Я и не подозревал, что та ледяная красавица и есть Владычица Ледяного Дворца.
Честно говоря, я не мог представить матушку по-настоящему разгневанной.
Даже когда я всерьез пытался это вообразить, в голове не складывалось никакой картинки.
Я вспомнил, как она хладнокровно размозжила головы бандитам, но в итоге перед глазами всё равно всплывало лишь улыбающееся лицо Рейчел.
Я помнил лишь одинокую Рейчел, которая время от времени с тоскливым видом отправляла в рот кусочки стейка.
Чем больше я думал об этом, тем яснее понимал, что Рейчел стала для меня особенным человеком.
Женщиной, которая всегда была нежна со мной.
Женщиной, которая улыбалась и всегда первой выслушивала меня, что бы я ни делал.
Признаться честно, когда я просчитывал вероятность своего убийства, я был в полном замешательстве.
Откровенно говоря, я был никудышным стратегом, который чётко планировал, действовал и сражался, просчитывая все возможные варианты.
И это естественно.
Когда за твоей головой идут убийцы, просто помнить сюжет и ждать... да ещё и пытаться спасти две чужие жизни.
Человек, который строит из себя умника, но боится больше всех на свете.
Знать — не значит со всем справиться.
Мне страшно. Сработает ли этот наспех состряпанный план, основанный лишь на умозрительных теориях и прогнозах, которые крутились в моей голове без какой-либо практики?
Переменные обязательно возникнут. Ведь Юрия была именно таким непредсказуемым фактором.
И всякий раз, когда мысли о Юрии выходили на первый план, я вспоминал нашу ссору с Карманом.
«...Мне было страшно даже от этого».
Смогу ли я выстоять против направленных на меня острых клинков, которые не шли ни в какое сравнение с той ссорой?
Наверное, большинство обычных людей прекрасно понимают, что воображаемое в голове сильно отличается от того, с чем сталкиваешься наяву.
Даже если они думают: «Почему они не могут просто сделать это?»
Они не осознают, что повели бы себя точно так же, окажись они сами на сцене.
И в этот самый момент...
— Иан? Иан.
— Очнись. Иан, я зову тебя.
— Иан!
Пока я был полностью поглощён планированием и мысленным просчётом действий, тем, кто вырвал меня из тёмного туннеля, куда я постепенно погружался, оказалась сама Рейчел.
— А, да. Матушка. Что случилось?..
— О чём ты так задумался, что не отвечал, хотя я позвала тебя раз пять? Тебе так тяжело находиться на улице?.. Прости, кажется, я заставила тебя пойти со мной из-за своего упрямства.
Кстати говоря, мы с Рейчел вышли на улицу наедине, туда, где веяло прохладным ночным воздухом. Должно быть, я слишком ушёл в свои мысли.
— Вовсе нет. Мне тоже нужно было подышать свежим воздухом.
— Хе-хе, да. Я благодарна уже за то, что ты находишь для меня оправдания. Мне просто стало любопытно, о чём ты так напряжённо думал, раз не откликался, хотя я стояла прямо рядом с тобой.
— Это сложная тема? Если для этого требуются мудрость и сила Владычицы Ледяного Дворца, не стесняйся, расскажи мне. Я в любое время стану твоим надёжным союзником.
Рейчел излучала такую ауру, словно была готова прямо сейчас принять мою сторону и разнести весь особняк ледяной магией.
Для замужней женщины она выглядела довольно мило, отчего мне захотелось усмехнуться.
Но смех так и не сорвался с моих губ.
Потому что глаза, встретившие мой взгляд, были слишком искренними.
Мне было слишком неловко, чтобы показывать это внешне.
— Я просто беспокоился из-за вопроса с магическим кругом.
— Вот как? Тогда всё в порядке. Прости, что зря забеспокоилась.
Последняя улыбка, которую показала Рейчел, была... жалкой.