В темной клетке птица с двумя перебитыми крыльями подняла голову навстречу тусклому лучу света.
— ...Угх.
Я через силу протолкнула еду с тарелки себе в глотку.
Человеческая еда.
Хоть для рабов это и непостижимо роскошно, для вампира она на вкус такая, будто в рот насильно запихивают прессованную бумагу.
Если бы только этим все и заканчивалось.
Иногда от еды, на вкус напоминающей брошенную на неделю швабру, меня тошнило весь день.
В те адские дни я входила в комнаты, куда не проникал свет.
Я переходила из рук в руки тех, кого не желала.
Каждый раз, видя синие вены под их кожей, Юрия доходила до такого тяжелого состояния, что причиняла вред самой себе.
И как всегда, сжимая живот и скрежеща зубами,
Я услышал, как в ушах звенит голос этого проклятого орка.
— Вы можете немедленно отправить ее в поместье и сразу же забрать себе. Она в любом случае должна была освободить комнату, так что можете развлекаться с ней уже с сегодняшней ночи. Хотя... было бы лучше воздержаться от настолько грубых игр, чтобы не сломать ее.
Снова продают?
Куда на этот раз?
К тому ублюдку, что замахивался на меня кнутом?
Или к тому проклятому, который пытался взять меня силой?
Теперь даже само слово «аристократ» вызывает у меня отвращение.
— Юрия. Этот человек с сегодняшнего дня будет твоим хозяином. Ты немедленно переедешь в поместье, так что имей это в виду.
....
— Приятно познакомиться, Юрия.
Я поздоровался с ней.
Глаза Юрии, забившейся в угол комнаты и подтянувшей колени к груди, медленно повернулись ко мне.
То, как она побежала быстрыми шагами и упала, выглядело жалко.
Рейчел, которая внимательно наблюдала за происходящим, озвучила свой вопрос.
— Хм? Они ее нормально не кормили? Она выглядит совсем слабой.
— Ах, эта рабыня. Мы каждый день даем ей разную еду, но я никогда не видел, чтобы она хорошо ела. Вот почему она стала такой, такой худой. Когда она только прибыла, она определенно выглядела лучше, чем сейчас...
Как раз в тот момент, когда орк оправдывался перед Рейчел.
— Вшух.
Моя рука проскользнула между железными прутьями.
Несмотря на вытаращившего глаза работорговца и попытки моей матери остановить меня,
Я схватил ее.
Руку финального босса, доведенного до крайности.
Это была очень холодная рука.
Как только я вздрогнул от этой ледяной руки, которую можно было бы принять за руку трупа, наши взгляды встретились, когда Юрия подняла глаза.
— ...
В отличие от того, что я видел издалека, она была невероятно худой.
— Это...
Пока мои губы пытались что-то произнести, я отчаянно сдерживал ругательства, вертевшиеся на кончике языка, слишком тяжелые, чтобы выпустить их наружу.
Я поднес руку Юрии ближе к прутьям, на свет.
Когда скрытые шрамы обнажились, я невольно заскрежетал коренными зубами.
Очевидно, руки, которые должны были быть кристально белыми, без единого изъяна.
Были изуродованы.
Следы порезов от лезвий,
Следы ожогов от чего-то раскаленного,
Зашитые шрамы на запястье, которые она никогда бы не сделала себе сама.
Десятки следов от уколов и шрамов из-за отсутствия даже базового ухода за кожей.
Местами на ее руках было так много мелких шрамов, словно она совала их в гравий.
Кожа, которая была многократно разорвана и исцелена дешевыми зельями, почернела.
Мои зубы застучали.
Поскольку я отвернулся, работорговец не мог видеть выражения моего лица.
Я даже не знал, какое у меня сейчас лицо.
На мгновение Юрия, казалось, испугалась меня, но теперь смотрела с любопытством.
Словно впервые встретила человека, которого беспокоит ее внешний вид.
Разум, пришедший к такому выводу, изверг еще больше жгучих эмоций.
Если подумать, это было лицемерием.
Для человека, который только что осквернил труп бандита, оказаться не в силах сдержать гнев при виде несчастий какой-то девушки.
Но было ясно, что эмоция гнева становилась слишком огромной, чтобы я мог переварить ее прямо сейчас.
И поэтому я решил для начала вытащить ее отсюда.
— ...Без лишних слов, выводите этого ребенка. Карета уже готова в другом месте, так что как насчет того, чтобы быстро проверить документы?
Мой голос слегка дрожал. Даже я не мог полностью скрыть свои эмоции.
Работорговец покинул комнату, как только услышал это.
Рейчел тоже. Хотя ей, казалось, было любопытно, что я пытаюсь сделать, она даже установила для меня звукоизолирующий барьер, одарив гордым взглядом.
Что на нее опять нашло? Поистине, поразительная, предвзятая поддержка.
Тем временем я почувствовал слабую дрожь в своей руке.
— ...Можете теперь отпустить?
Произнесла Юрия с дрожью во взгляде.
Из-за того, что я так долго держал ее, Юрия смотрела на свою руку, слегка согретую теплом моего тела, часто моргая и переводя взгляд то на нее, то на меня.
[? Финальный босс проявляет к вам интерес.]
[!!!!! Ваша жизнь в опасности.]
[Вы преодолели это благодаря некой переменной.]
— ...Почему я.
Я ответил прежде, чем она успела закончить.
Я знал, что последует дальше, даже не услышав этого.
— Потому что я тоже сочувствую. Терпеть и сдерживаться — тяжело.
— ...
Юрия уставилась на меня широко раскрытыми, ошеломленными глазами.
Аристократы презирают вампиров. Разумеется, она не могла не удивиться.
Спросил я голосом, дрожащим от гнева при виде ее жалкого облика.
— Раны—
— А-а, а-а.
Как только я заговорил об этом, она тут же спрятала покрытые шрамами раны под одеждой.
Но моя хватка, которая до сих пор не ослабла, не позволила ей этого сделать.
Я ни разу не дал ей понять жестом, что ее раны уродливы и их следует спрятать.
Но раз она демонстрирует подобное поведение, значит, она инстинктивно поняла на собственном «опыте», что если она этого не сделает, то получит очередное наказание.
А увидев ее руки, я уже был уверен, что это воспитание не было мягким.
С каждым разом, когда Юрия с большей силой пыталась вырвать руку, мой гнев лишь нарастал с каждой секундой.
«Что, черт возьми, они сделали, чтобы заставить финального босса совершать подобные поступки?» — думал я, когда читал эту новеллу.
Но теперь я вижу, что даже у меня могут возникнуть такие мысли.
Я до последнего удерживал вырывающуюся Юрию, прижавшись к ней так близко, что наши губы почти соприкоснулись, и уставился ей в глаза.
— ...Я отличаюсь от них, так что тебе не нужно так сильно бояться. Попробуй кровь, чтобы исцелить свои раны.
Я пошевелил верхней и нижней губой.
Мой одурманенный разум еще не до конца оценил ситуацию.
— Э-э, у-у... а-а.
Казалось, она никак не могла подобрать слова, вся дрожа.
Я аккуратно сделал порез на кончике своего пальца и приложил его к ладони Юрии.
Я сделал вид, что не услышал звук, с которым она сглотнула слюну.
Учитывая вероятность того, что за нами могут наблюдать, я воздержался от того, чтобы предложить ей свое предплечье.
Как раз в тот момент, когда я собирался уйти.
— По-подождите здесь...
Спешным тоном произнесла Юрия, хватая меня за кончики пальцев. Она посмотрела на меня снизу вверх.
Рука, державшая мою, дрожала. Она была взволнована.
Она выглядела как брошенная кошка, умоляющая не оставлять её одну.
«Пожалуйста, не уходите».
Именно об этом и говорил её поступок.
Строго говоря, Юрия находилась в крайне тревожном состоянии.
Потому что какой-то аристократ, о котором она никогда и нигде не слышала, покупает её, зная, что она вампир.
— Щелк.
Но в этот самый момент вернувшийся орк-работорговец увидел, как Юрия схватила меня за воротник.
Это была дерзость, достаточная для того, чтобы сменить его расслабленное выражение лица на шок.
— Эта девка, совсем не знает своего места!
Рабу не дозволялось прикасаться к телу аристократа.
Это было одним из самых базовых правил здравого смысла в этом мире.
— А ну отцепись!!! Я вырастил тебя, а ты все равно вытворяешь такое с почетными гостями...
Тот, кто только что открыл дверь и вернулся, вытащил из-за пояса кнут.
Увидев в его кармане различные зелья, я смог понять, почему психика других рабов была разрушена, несмотря на отсутствие у них шрамов.
«Значит, проблемой был этот ублюдок. Как и ожидалось».
Физиогномика — это наука.
Орк-работорговец со сморщенным лицом взревел.
— А ну извиняйся живо!!!
— ХЛЫСЬ!
Он взмахнул кнутом.
Раны на её руках были следами, оставленными этим ублюдком.
Юрии, которой приходилось играть роль бессильной девочки, не оставалось ничего другого, кроме как терпеть удары кнута, который был многократно модифицирован для намеренного причинения боли, не имея возможности сопротивляться.
Но этот ублюдок серьезно творит эту хуйню прямо на глазах у рабыни, которую я только что купил?
Или другие аристократы спускали это на тормозах, раз она в любом случае была всего лишь секс-рабыней?
Вероятно, последнее было более правдоподобно.
Если бы какая-то секс-игрушка попыталась небрежно прикоснуться к телу аристократа, подобная реакция была бы правильной.
Поэтому я не мог просто избить его прямо сейчас.
Хоть мой кулак и переполняла сила для удара, если я дам ей волю, то в итоге каким-то образом заработаю плохую репутацию.
В лучшем случае я был всего лишь негодяем, и если Рейчел увидит это, меня наверняка отругают без лишних вопросов.
«Следовательно, самый оптимальный метод, который я придумал, чтобы потопить этого ублюдка, — это...»
— ХРЯСЬ!
То, во что угодил взмахнувший кнут, было не чем иным, как рукой Бритны Иана.
...Ах, неужели в меня попали?
Прежде чем удивиться поступку защиты секс-рабыни, увидев синяк, наливающийся темно-синим цветом, ему не оставалось ничего другого, кроме как впасть в отчаяние.
Иан засучил рукав, чтобы лучше показать след от удара, и сказал.
— ...Я бы предпочел, чтобы ты не портил товарный вид. Ах да, она больше не товар. Я бы предпочел, чтобы ты не распускал руки на мою эксклюзивную горничную. Если эта рука пошевелится еще хоть раз, я могу повесить твою башку прямо здесь.
— .........
Орк-работорговец, находясь в оцепенении около трех секунд, посмотрел на меня.
Эксклюзивная горничная?
Простая одноразовая прислужница-секс-рабыня, которую только что продали, внезапно объявляется повышенной — нет, нанятой — в качестве эксклюзивной горничной на сверхскорости, так что он даже не мог должным образом уследить за развитием ситуации.
Потому что эти глаза были слишком искренними, чтобы быть просто средством наебать его.
Однако если разорванная одежда и следы от синяков будут обнаружены, его жизнь можно считать конченой.
— БУХ!
Поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как с размаху удариться головой о землю.
Красная кровь потекла по зеленому лбу орка.
Желтые глаза, которые были неприятны каждый раз, когда я их видел, безостановочно бросали на меня взгляды.
Это была безмолвная мольба о пощаде.
Однако человек, в чьих руках находилась эта жизнь, не собирался его щадить.
«Этот ублюдок должен умереть как цель для мести Юрии. Не от моей руки».
Я улыбнулся и снова прикрыл шрам верхней одеждой.
Вскоре кристально белая рука, протиснувшаяся сквозь железные прутья, схватила меня за руку.
— ...Го-господин. Могу я еще раз спросить ваше имя?
— ...
Взгляд орка, уткнувшегося лицом в пол, медленно повернулся в сторону этих двоих, словно он был совершенно шокирован этим зрелищем.
Отчего-то учащенное дыхание.
Покрасневшее лицо и лихорадочно расфокусированные глаза.
У человека, который прямо на своих глазах увидел, как аристократ защищает ее, сильно дрожал голос.
На ее лице читалась надежда, что я, пожалуйста, отвечу на этот вопрос.
Не в силах проигнорировать это, я открыл рот, чтобы ответить.
— Немного рановато, но я скажу сам. Бритна Иан. Можешь звать меня Иан.
— Бритна Иан... Иан, Иан, Иан... Иан.
Она повторила это несколько раз отчаянным голосом, словно собираясь запомнить навсегда.
Глаза Юрии почему-то выглядели опасными.
[??????? К вашей жизни приближается опасность.]
[Уровень: 99]
Но в то же время я почувствовал, как температура вокруг упала на несколько градусов.
— Иан.... Что ты делаешь?
Владычица Ледяного Дворца.
Произошла худшая ситуация, в которой Рейчел должна была увидеть все это вживую.