Прошел месяц с тех пор, как Юрия стала для Иана... средством для снятия напряжения? Секс-рабыней? Горничной.
Под особым руководством дворецкого распорядок дня Юрии был расписан буквально по минутам и отличался крайней строгостью.
Даже редкие минуты отдыха она посвящала усердному освоению техники дыхания маной, которой ее обучил Господин, а на сон ей оставалось от силы часа четыре.
Ее утро начиналось в полшестого: она просыпалась и садилась, скрестив ноги, для очищения маны — это заменяло ей утреннюю зарядку.
Затем, ровно в шесть, она поднималась, чтобы смыть пот, переодевалась из пропитанной ночной сорочки в чистую форму горничной и наносила легкий макияж, используя косметику, которую специально подготовил для нее в подарок Господин.
В обычных обстоятельствах ей не приходилось бы вставать в такую рань.
Поскольку у каждой горничной были свои обязанности — уборка, готовка или простое прислуживание, — подниматься на рассвете не имело смысла.
На самом деле, будучи эксклюзивной горничной Иана, она вполне могла бы спать дольше, но ради освоения человеческих навыков Юрия приступала к работе не позднее половины седьмого утра.
— Хо-хо, доброе утро, Юрия.
— Да. Доброе утро, господин Харзен.
Около семи часов, придя на кухню, она застала шеф-повара, который с половником в руке уже вовсю колдовал над едой.
Вглядываясь в собственное творение, он восхищенно цокал языком.
— О. Неужели сегодня ты постаралась еще сильнее, чем обычно?
— Всё потому, что сегодня я увижусь с Господином с самого утра. Не могли бы вы снять пробу?
В руках она держала две пиалы с супом.
На первый взгляд это был самый обычный кукурузный суп, но стоило принюхаться, как сразу становилось ясно, сколько сил, души и вкуса было вложено в это блюдо.
— Хм... Попробовать тот, что справа?
— Да, в любом случае молодому господину я подам тот, которого не касалась ложка.
— Понимаю.
С присущей ему серьезностью и осторожностью шеф-повар отправил ложку супа в рот и удовлетворенно закивал.
Получив одобрительный жест с поднятым вверх большим пальцем, подтверждающий, что и сегодня всё вышло безупречно, Юрия кивнула.
В глубине души ей хотелось порадовать Иана, освоив множество разнообразных блюд, но пока это было неосуществимо. К слову, нынешнее мастерство Юрии было настолько безупречным, а работа — быстрой, что любое другое богатое поместье оторвало бы ее с руками. Остальные горничные лишь диву давались, поражаясь ее невероятной, почти механической скорости.
Тем не менее, поскольку еда предназначалась человеку, который был для нее невероятно важен, она тратила много времени, стараясь сделать даже самые простые блюда изысканными и приятными на вкус.
«Определенно... он говорил, что это неизлечимая болезнь».
Однако, поскольку Иан до сих пор не выказывал никаких признаков недуга, она не могла здраво оценить всю тяжесть его состояния.
Вампирское чутье подсказывало ей, что это больше походило на проклятие, нежели на болезнь, но поскольку она еще не привыкла применять свои способности на других, это тоже оставалось неясным.
Но рабочий день только начинался.
В полдень у нее начались частные уроки с Софией — бывшим профессором Академии и старой знакомой старшего дворецкого Харзена, которая согласилась обучать девушку по его протекции.
Когда Юрия доложила об этом Иану, тот хлопнул в ладоши и произнес: «Чему быть, того не миновать», велев ей освоить всё, чему её научат. После этого она отнеслась к занятиям с еще большей серьезностью, чем обычно.
Будучи простолюдинкой по происхождению, София когда-то обучала лучших студентов Академии, а потому поначалу отнеслась к Юрии с недоверием, решив сперва устроить ей проверку.
— О-о-о-о!!! Великолепно!!! Как тебе удалось освоить магию, на изучение которой у студентов третьего курса Академии уходит целый семестр?!
Однако с каждым днем Юрия поражала ее всё сильнее, и вскоре София начала отдаваться преподаванию с невиданной страстью.
В обычных обстоятельствах она бы и пальцем не пошевелила ради ученика с недостаточным уровнем подготовки.
Большинство аристократов, бравших у нее уроки, смотрели на нее свысока из-за ее происхождения, бесконечно унижали и винили её, когда у них самих не хватало таланта, несмотря на все старания. В каком-то смысле это было естественно.
Тем не менее, заинтригованная статусом горничной, которая казалась падшей аристократкой, София пришла на неё посмотреть.
В конце концов, ей и самой было не чуждо желание пообщаться с красивой девушкой.
Но то, что предстало перед ее взором...
— П-поразительно! Как, во имя всего святого, тебе удалось расшифровать эту магическую формулу?!
Каждый день приносил новые потрясения, не оставляя места для мыслей о романтике или любви.
София и подумать не могла, что когда-нибудь будет преподавать с таким упоением.
Как говорил старый дворецкий Харзен — объясни ей одно, а она поймет десять?
Нет. В магии она усваивала больше сотни.
София не знала, кто был ее прежним наставником, но эта горничная понимала магические формулы на поразительно глубоком уровне и обладала талантом создавать совершенно новые формулы.
— Я с первого взгляда поняла, что вы выдающийся профессор. Ведь стоит мне взглянуть на следы маны на ваших руках и состояние вашего ядра, как сразу становится ясно, сколько труда вы вложили в свое дело. К примеру, даже сейчас, когда вы так легко объясняете сложные вещи, создание новых концепций порождает переменные совершенно иного порядка. Те, кто стоит выше, не ценят подобных трудностей и лишь продолжают давить, верно?
Это было именно то, что могло задеть за живое бывшего профессора Академии.
— У тебя... была похожая профессия в прошлом?
— Нет, мне всё еще не хватает терпения, чтобы обучать других.
— Т-тогда как тебе удалось так точно понять мои мысли?..
— Ученик, принимающий знания, обязан до глубины души понимать, через какие трудности проходит его учитель.
У Софии перехватило дыхание.
Это задело самые тонкие струны души книжного червя, утопающего в эмоциях.
К тому же, Юрия всегда оставалась вежливой и говорила в уважительном тоне, подобающем при общении со старшими — София уже и забыла, когда в последний раз видела, чтобы кто-то проявлял подобную учтивость к преподавателю.
Впервые познав истинную радость преподавания и проникшись к девушке глубокой симпатией, София была готова лично написать для Юрии рекомендательное письмо в саму Башню Магии — высшее учебное заведение, куда принимали исключительно аристократов.
— Юрия. Как я уже говорила, Башня Магии принимает таланты независимо от их происхождения, и такая, как ты, непременно добьется там успеха. Поскольку я сейчас работаю в Башне Магии, я могу написать тебе прямое рекомендательное письмо. Это принесет тебе куда больше пользы, чем уроки со мной в подобном месте.
Молодо выглядящая женщина умоляюще сложила ладони, а ее глаза заблестели так ярко, что не требовалось никаких иных прикрас.
— ...Простите меня. Ваши слова — огромная честь для меня, и я искренне благодарна, но у меня пока нет намерения отправляться в Башню Магии. Я удостоилась милости молодого господина Иана. Предать её значило бы пойти наперекор моим убеждениям.
Убеждения.
Башня Магии — запретная зона, границы которой никогда не должны быть нарушены.
Не имея возможности возразить, София лишь кивнула.
— Если ты когда-нибудь разочаруешься в молодом господине Иане, только скажи мне. Я тут же примчусь.
— В этом нет необходимости. Здесь я получаю удовлетворение, не сравнимое ни с чем прежним. Напротив, уход отсюда стал бы для меня самым болезненным решением.
Рискуя показаться навязчивой, София попыталась прощупать почву еще раз, но ответ остался прежним.
Женщина по имени Юрия хранила слепую, безграничную преданность Иану.
Держать при себе столь одаренную служанку... Одно это заставляло пересмотреть отношение к такому негодяю и повесе, как Иан Бритна. Юрия была талантом, который София жаждала заполучить любой ценой.
Разумеется, сама Юрия, у которой не было ни малейшего желания работать магом в Башне Магии, была просто слишком занята тем, что посвящала себя магии, не заботясь обо всей этой ситуации.
Четыре часа дня.
Быстро закончив со всеми делами и вернувшись в свою комнату, Юрия без сил рухнула на кровать.
Но это был не просто отдых от усталости.
Тяжело и горячо дыша, Юрия уткнулась лицом в подушку и принялась лихорадочно перебирать свои вещи.
В ее руках оказался маленький носовой платок.
Она прижала к самому носу место, отчетливо испачканное красной кровью, словно сжимая его, чтобы втайне насладиться угасающим ароматом.
От одного лишь запаха его крови у нее кружилась голова.
— Ха-а... ах, м-м-м...
Будучи молодой женщиной в самом расцвете сил, даже Юрия не могла сдержать жар, от которого воздух в комнате, казалось, начинал плавиться.
Обычно сдержанная и холодная, в последнее время она чувствовала, как ее тайные желания разгораются с каждым днем всё сильнее.
С тех пор как она перестала сдерживать жажду крови и начала поглощать её в ничтожно малых дозах, её тело тоже стало откликаться на этот зов.
— М-м... ха-ах, ах!..
Юрия тихо выдохнула.
Внизу живота и в груди разлилась томительная боль.
Юрия ворочалась на кровати, воображая в своих фантазиях, как Иан обнимает её. Он держал её тогда, спас ей жизнь в Экипаже, и её тело инстинктивно помнило это.
Благополучие Господина оставалось для нее главным приоритетом.
Даже во время приготовления пищи она следила за тем, чтобы никто на кухне не мог сделать ничего неподобающего Иану.
Более того, она тщательно собирала любые сведения об Иане и узнала о его неизлечимой болезни не от него самого, а из туманных намеков старого дворецкого Харзена.
По всей видимости, его физические силы угасали, время от времени он харкал кровью с мокротой, у него шла носом кровь, а разум затуманивался.
Находясь рядом и прислуживая ему, она порой с предвкушением ждала, не случится ли это при ней.
Если бы другие горничные увидели кровь молодого господина Иана, её зависть опередила бы всякую тревогу — симптомы ломки росли с каждым днем.
«Мне нужна... кровь Господина...»
Еще. Еще. Еще. Намного больше.
Того, что у нее было, катастрофически не хватало.
В горле невыносимо пересохло.
В голове словно что-то шевелилось, без конца запечатлевая это удовольствие в её мозгу.
Однако день для испития крови был строго определен. В полнолуние, по прошествии месяца, Иан даровал ей крошечную каплю своей крови в качестве подготовки к любым непредвиденным обстоятельствам.
— М-м-м-н-н...
Платок в ее руке окончательно смялся.
Плотно сомкнутые веки мелко подрагивали.
Познав однажды этот экстаз, она мучилась от столь дикой жажды, что порой перед глазами плыли странные галлюцинации.
И каждый раз она шептала имя Иана, пытаясь втайне унять эту мучительную ломку в своей комнате.
— Иан...
Она посасывала собственный палец, заменяя им тот, что облизывала тогда. Выглядело это крайне непристойно.
Это была ночь за несколько дней до того, как Юрия устроит свое первое происшествие в поместье.