[От лица Ён У]
Раннее утро.
Я летел в школу, не в силах унять колотящееся сердце. В моей унылой повседневности появился лучик света — история. Настолько невероятная, что я даже не стал рассказывать её по телефону, предвкушая, как изложу всё лично.
— Эй, эй, эй! Вчера такое было!
— А, чего? — отозвался Чон Юн Сон. Его лицо ещё не избавилось от сонной одутловатости. Обычно меня бы это раздражало, но при воспоминании о вчерашнем я расплылся в улыбке.
Кое-как подавив смех, я хлопнул его по плечу.
— Короче, после того как мы разошлись у круглосуточного, помнишь? Я шёл домой через ту безлюдную улицу. Ты знаешь.
— Угу.
— Я перед этим играл в баскет, уставший был до смерти… и тут — откуда ни возьмись — девчонка в школьной форме, клетчатая юбка…
— Из «Сонхва»?
— А? Ну да, наверное. В общем… подходит и признаётся в любви.
— Чего?! Ты с ума сошёл?
Вот теперь он проснулся. Только что — ноль интереса, а теперь аж подскочил.
— Ты мой класс видел?
— Не язви. Это правда?
— Хе-хе… По крайней мере, признание — это точно.
— Да ты…
— А?
Бах!
Юн Сон, до этого лежавший как медуза, резко вскочил, забрался на парту и вскинул руку к потолку, как Элвис Пресли.
(Что с этим психом?)
— ВНИМАНИЕ!!! Этому долбанному Хан Ён У призналась в любви девчонка из «Сонхва»!!!
— Стой, твою мать! Ты с ума сошёл?!
Класс, до этого населённый сонными зомби, ожил. Они весь вечер играли или залипали на видео — и теперь еле дышали. Но стоило прозвучать этим словам — и будто кто-то запустил в них ток.
— Это правда?!
— Подтверждено!!
— Схватить его!!
— Что за хрень, почему эти трупы вдруг ожили?!
С грохотом, будто ядерная боеголовка ударила по классу, они все ринулись на меня.
Я не слабак, но и не терминатор. Меня просто смяли.
Бум!
Один впечатал меня в стену у окна.
— Эй.
— … Да-а…
— Теперь будь предельно честен с господином прокурором.
— Я… я Хан Ён У… и я никогда…
— С вранья начал?!
— Да что за… уроды!! Слушайте до конца!!
(Я просто рассказал! А этот псих всё испортил!)
— Ладно, по порядку. Кто ведёт дело?
— Я, — сказал Юн Сон.
— Отлично. Веди допрос.
— Я задаю вопросы — ты отвечаешь. Мне уже всё рассказали, так что не ври.
— Это вообще что?..
— Тебе вчера по дороге домой призналась девушка из «Сонхва»?
— Ну… не уверен насчёт школы. Юбка клетчатая была.
— Адвокат!
Хрусть!
— А-а-а-й!!
(Не ломай мне руку, идиот!)
— Подтверди.
— Да, да! Из «Сонхва»!
— Так и запишем.
— Если он снова соврёт, я клянусь, я…
— Дослушаем. Может, есть смягчающие обстоятельства.
Один держит меня за воротник, двое — за руки. Юн Сон ухмыляется сбоку. Остальные смотрят так, будто я должен раскаяться за все преступления против мужского братства.
(Почему они злее тех, у кого вообще есть девушки?!)
Я понял: надо срочно спасаться.
— Слушайте! Мне правда признались! Но это было… странно!
— Странно как? Спор? Наказание?
— Ну… нет. Она была слишком красивая.
— КАЗНИТЬ.
Хрясь!
Тыдыщ!
— Ай!! С ума сошли?!
— Да это же, блин, Синчхонджи!!
… Стоп.
От моего вопля всё замерло.
(Чёрт, больно же! Серьёзно!)
— Синчхонджи? Уверен?
— Он это сказал, чтоб выжить?
— Хм. Но похоже на правду…
— Палач, не бей, пока не договорит!
— Расслабься. Давай, выкладывай, — сказал Юн Сон.
— Мне признались. Не знаю точно, «Сонхва» ли, но девушка была в школьной форме. И она… она была нереально красивая.
— Так.
— И я… не поверил. Ну не может такая красивая девушка признаться мне. Это же сто процентов Синчхонджи!
В классе повисла тишина. Взгляды изменились. Теперь — жалость.
— А-а-ах…
— Чёрт…
— А ведь правда…
— Они уже вербуют старшеклассников?..
— Ён У, ты в порядке?
(Милые ублюдки.)
(Нет, я не в порядке. Вы только что меня избили.)
Щёлк.
— Все на месте? Что за шум?
— Ничего, учитель.
— Опоздавших нет? Тогда начнём.
Вошёл учитель. Все сели, как ни в чём не бывало.
(Да, ничего. Просто пять минут назад здесь процветало насилие.)
Фух.
Эти психи, поняв, что это не было «настоящим признанием», потеряли ко мне интерес.
***
После уроков — баскетбол, как всегда. Я листал телефон, когда один из утренних «палачей» ткнул меня в плечо.
— Эй.
— Чего?
— Ты говорил… это правда?
(Ага, сначала избей, потом интересуйся.)
— Думаю, да. Похоже на Синчхонджи.
— А не могло это быть настоящим признанием?
— Хотел бы. Но, будь по-честному — она слишком красивая.
— Насколько?
— До боли.
— Мда…
— Я ей прямо сказал: если ты из Синчхонджи — отвали. Так что больше её не увижу.
— Вот это ты жёсткий.
Разговор закончился. Видимо, просто убивал время. А мне уже было всё равно.
(«Не хочешь со мной встречаться?»)
(…)
Всё равно — но её лицо не уходило из головы.
Если бы я хоть на секунду поверил, моментально бы сломался. Чуть только дай слабину — и всё, конец. Пылинки бы сдувал.
(С ума они там посходили.)
***
… Чёрт.
Я снова её увидел.
Как и вчера — внезапно. И не был готов.
— Привет?
Улыбка. Застенчивая, искренняя. Она была слишком хороша, чтобы быть реальностью.
Чёрные волосы, ровная чёлка, скульптурное лицо, изящная фигура.
(Вау. Реально? Это снова она?)
Я снова шёл домой один. И она — на том же месте.
Вчера я сбежал сразу. Сегодня — застыл. Смотрел, не веря глазам.
Она была прекрасна.
— Это…
Я открыл рот — и забыл, что хотел сказать. К счастью, она заговорила первой.
— Я не из Синчхонджи.
— …
(Ну, конечно. Так они и говорят.)
Но я не убежал. Просто молча смотрел, держа дистанцию.
(Ладно. Может, ей стало неловко, решила извиниться.)
— Я ждала. Вчера и сегодня.
— Э-э… меня?
— Да. Прости, что тогда так внезапно.
— Это… что, наказание в игре?
— Нет. Совсем нет.
(Ох. Эта версия отпала.)
Она говорила неформально. Но это не напрягало. Казалось… естественным.
— Я наблюдала. Видела, как ты ходишь этой дорогой. Поэтому пришла.
Дрожь.
(Что? Наблюдала? Сталкер?)
Красота перестала быть важной. По позвоночнику пополз холодок.
Я отступил на шаг.
— Ах… — её лицо помрачнело. Она сделала шаг ко мне.
Я развернулся, готовый бежать.
(Я её не знаю. Такую красоту не забывают. Я бы запомнил.)
— Не уходи!!!
Её голос сорвался. Слёзы.
Я медленно обернулся.
— Не уходи… пожалуйста… выслушай меня…
Она стояла, дрожа, на грани рыданий.
Я не мог уйти.
Не знаю — из-за красоты или чего-то ещё.
Просто понял — не могу её оставить.