Ограбление банка, опасное во многих смыслах.
И последовавший за ним чудесный день, когда меня впервые в жизни превозносили как героя.
Первый выходной после встречи с Руиной.
Мы знакомы всего несколько дней, но кажется, будто встречаемся уже месяцы.
Неужели это магия совместной жизни?
А может, время тянется дольше из-за того, что моя девушка, которой положено возвращаться к себе домой, всегда рядом.
Ну, в нашем случае мы с самого начала сошлись с намерением жить вместе.
Так или иначе, субботнее утро с Руиной…
— Дорогой. Поцелуй.
— Это уже тринадцатый раз за утро.
Настала суббота, сладкая и липкая, словно патока.
Хоть мои слова и прозвучали по-прежнему суховато, я коснулся губами её щеки, а затем прильнул к губам. Она сидела, устроившись между моих колен, и смотрела телевизор — точь-в-точь как в прошлый раз.
Если бы Гёнхэ увидел это, он бы от шока либо придушил меня, либо вздернулся сам.
— Хе-хе ♡ Мне так это нравится.
Я погладил Руину по голове, а она довольно заерзала, точь-в-точь как щенок.
В последнее время мне всё чаще мерещится, будто у неё над макушкой подрагивают невидимые собачьи ушки.
Конечно, я не к тому, что отношусь к своей девушке как к животному.
Просто она такая же милая и ласковая.
…Звучит всё равно как-то странно, но суть вы поняли.
Руина липла ко мне, словно преданный питомец, и, казалось, ни на секунду не желала отстраняться.
Может, виной тому этот её образ ручного зверька?
А может, дело в том, что моя смелость в делах сердечных всё еще оставляет желать лучшего.
Мы постоянно вместе.
Даже спим в одной постели.
Но за рамки поцелуев мы так и не продвинулись.
Наверняка найдутся те, кто спросит: «Куда вы гоните? Вы ведь и недели не знакомы».
Особенно мои старые боевые товарищи по «отряду одиночек», вроде Гёнхэ.
Но в наши дни бытует мнение, что «первый секс — это еще не конец».
На таком открытом рынке отношений четыре дня кажутся вполне разумным сроком.
И хоть я стараюсь не подавать виду, я всё же нормальный мужчина.
Прямо перед тобой — красавица, благоухающая нежным молочным ароматом.
Бездействие превращалось в пытку, о которой я не смел заикнуться ни одной живой душе.
Наверное, только благодаря моему многолетнему стажу одиночки я умудрялся держаться до сих пор…
— Эй, послушай. Руина?
— А? Что такое?
Стоит только позвать, и тут же получаешь милый ответ.
Ну как тут не приласкать?
Вместо чрезмерного интима единственное, что я могу сейчас позволить себе без стеснения — это гладить волосы Руины, пока они не заблестят.
— Ну надо же. Опять ласкаешь, хотя я ничего такого не сделала?
— Ха-ха…
Я отделался неловким смешком.
Я ведь никогда не смогу признаться, что пытаюсь этими жестами унять и развеять те низменные чувства, что всплывают инстинктивно.
— Ха-а…
Я издал едва слышный вздох.
Если подумать, то же самое касается и поцелуев — одного из немногих доступных нам актов близости.
Этот путь проложила сама Руина, когда силой схватила и прижала меня к себе.
Но раз она сама не ведет процесс дальше, мы словно замерли на месте.
Может, Руина переложила инициативу на меня?
Мол, я буду ждать, так что приходи, когда наберешься смелости. Что-то в этом роде.
— … … … …
Ох, ну и мысли.
Сегодня меня тянет на какие-то совсем уж странные фантазии.
Пока они не стали невыносимыми, остается только попытаться отвлечься от собственных желаний…
— Дорогой?
— А, э-э… Что?
Руина наклонила голову и заглянула мне в лицо.
Ясные, сияющие глаза.
Чуть приоткрытые, влажные, нежно-розовые губы.
Грудь, мерно вздымающаяся при каждом вдохе.
Всё в ней приковывало мой взгляд.
— Тебе неудобно? Ты как-то тяжело задышал.
— А… Нет-нет. Всё в порядке. Ха-ха.
— Врешь.
Большие глаза Руины сузились, во взгляде промелькнуло лукавство.
— Ты начинаешь заикаться в начале предложения, когда врешь или когда тебя застали врасплох. Значит — врешь.
— О, правда? Я?
— Вот видишь, опять! Я про тебя всё знаю!
Руина самодовольно задрала носик, издав забавное «хм».
Надо признать, наблюдательность у неё отменная.
Она подмечает привычки, о которых я сам даже не подозревал.
— Ну и? Так и не скажешь?
— Да я просто…
Пока я подбирал слова, Руина повернулась ко мне, надув губы.
Вскоре её обиженное личико оказалось совсем рядом.
От её шеи повеяло теплом и ароматом.
Она явно моется каждый день по своей особой системе.
Так что этот запах — сладковатый, манящий — принадлежит самой Руине от рождения.
— Э-э, м-м…
Ох, чувствую, я сейчас сорвусь.
Если так пойдет и дальше…
— Эй, Руина!
— А?
Я обхватил её за плечи чуть сильнее, чем собирался.
Сам того не замечая, я начал дышать всё тяжелее и чаще.
Похоже, Руина почувствовала мою перемену.
Её лицо становилось всё горячее, а щеки заливал густой румянец.
Маленький язычок, мелькнувший в приоткрытом рту.
Мне безумно захотелось испробовать его на вкус.
Нет, не только это.
Я хотел забрать у неё всё.
Если я вдруг наброшусь на неё прямо здесь, на диване, не разозлится ли она? Не скажет ли, что момент неподходящий?
Эта мысль промелькнула лишь на миг.
Видя, как Руина зажмурилась и молча вытянула губы, я понял — это негласное разрешение. Сомнений быть не могло.
Я просто подался вперед, навстречу её сладкому рту.
Этот поцелуй не будет просто нежным касанием.
Это будет нечто более взрослое, глубокое.
Я сделаю это. Я сделаю это, Чо Сонхун!
Ха-ха.
Наше горячее дыхание смешалось.
В тот самый миг, когда мы стали так близки, что оставалось лишь едва подтолкнуть друг друга…
*Бип-би-ип…*
Старый добрый восьмибитный рингтон зазвучал со столика возле дивана.
Звонил мой мобильник.
— П-прости, Руина. Подожди секунду. Мне правда жаль.
— М-м-м…
Руина обиженно надула щеки и отстранилась.
Кажется, я её разозлил… но поделать ничего не мог.
Раз заиграла мелодия, которую я установил специально, значит, звонит тот, кому нельзя не ответить.
— Сначала я свяжусь с вами. Тимлид, что стряслось?
< Доброе утро, «Укротитель». >
Собеседником был Ли Тхэсок, чей тон сегодня казался чуть более расслабленным.
Даже суровые господа, склонные к угрозам, в выходные становятся мягче.
— Так в чем дело?
< Это касается вчерашнего инцидента в банке. >
— А? Неужели…
В голове мгновенно пронеслись сотни мыслей.
Видео не сняли, но голос записали.
И запись уже разлетелась по интернету.
Сотрудники Бюро сразу узнали мой голос.
Я сам еще не проверял, но родители и сестра наверняка поймут, что это я, если услышат.
Если так, то понятно.
Пока идет секретная операция, единственное, что их заботит — то, что я привлек лишнее внимание.
< Импульсивные действия Руины едва не привели к непоправимому. >
Я сглотнул.
Ли Тхэсок предсказуемо гнул свою линию.
Неужели он собирается предъявить ультиматум вместо простого предупреждения?
< Руина оказалась там только потому, что у неё не было связи с «Укротителем», и она увязалась за тобой на работу. >
— Ну, тогда мы…
Принудительное заточение.
Узда для контроля злодейки.
На миг мне почудился затхлый запах темного подвала.
< Поэтому я подумал: если у вас будет возможность общаться на расстоянии, вам не придется быть вместе каждую секунду. >
— А? Что?
Ох, ничего себе.
Ответ совсем не тот, которого я ждал.
Средство связи, а не клетка? Для меня и Руины?
— Э-э… Вы имеете в виду что-то вроде сотового телефона?
< Именно. >
— Но ведь Руина не может постоянно носить его с собой, верно?
На самом деле, если рассуждать здраво, телефон можно просто положить в карман.
А для звонков использовать беспроводные наушники или что-то подобное.
Но это лишь временная мера.
Стоит Руине хоть на миг потерять концентрацию, и телефон, и наушники превратятся в горстку пепла.
Десятисекундный лимит её способности — это не просто обратный отсчет после касания, он меняется в зависимости от её состояния и сосредоточенности в данный момент.
Кроме того, нельзя исключать возможность прослушки.
< То, что мы подготовили, — не обычное средство связи. >
— Да?
< Я пришлю человека. Собирайтесь, вы выходите вместе с Руиной. >
— Погодите! Эй!
*Короткие гудки.*
Странно — вот так внезапно требовать куда-то идти в такой сладкий выходной.
Мог бы хоть намекнуть, что они там подготовили!
Я с досадой отнял телефон от уха и посмотрел на Руину, которая всё еще сидела с отсутствующим видом.
— Руина. Похоже, нам не дадут спокойно отдохнуть.
— А? Я поняла.
Эх…
Теперь возникла другая проблема.
Как поднять Руине настроение, пока мы собираемся на выход.
Надо хорошенько подумать.