Вернувшись в лагерь, Линь Шань собрал всех.
— Зачем ты нас собрал? Что случилось? — С любопытством спросил Чжан Чжунхуа.
— Старина Линь, в чем дело? Чего ты так суетишься? Я тут как раз строю печь для обжига глины, скоро у нас будут железные изделия. Это же прогресс эпохального значения! — Довольно усмехнулся Цзинь Тяньцзун.
…
Убедившись, что все в сборе, Линь Шань серьезно сказал:
— Я только что услышал звериный рык. Пошел на звук и обнаружил других людей… или, вернее сказать, кошек.
Линь Шань пересказал остальным всё, что произошло, и их глаза расширились от изумления.
Окажись они на Земле, то решили бы, что Линь Шань выдумал небылицу, но теперь у них не было причин сомневаться.
— Если ты прав, то в этом мире есть другие разумные существа. Жаль только, что с ними нельзя договориться. Вот если бы можно было… — С сожалением отозвалась женщина лет сорока в очках. — Чтобы освоить незнакомый язык, даже при полном сотрудничестве носителя, требуется не меньше года.
Она была лингвистом, настоящим ученым, владевшим десятками земных языков, и посвятила свою жизнь изучению новых наречий. Перспектива столкнуться с языком другого мира была для нее невероятно притягательной.
Линь Шань лишь пару раз перекинулся с ней несколькими фразами и знал только, что ее зовут Янь Жусинь. Из-за того, что они были знакомы совсем недолго, больше о ней ему ничего не было известно.
Внезапно Чжао Сяоань указала пальцем за спину Линь Шаня и воскликнула:
— А! Та девушка, о которой ты говорил… это она?
— А? — Линь Шань вздрогнул, резко обернулся и увидел, что зеленоокая женщина-кошка с интересом наблюдает за ними.
«Плохи дела», – подумал про себя Линь Шань. Он и не предполагал, что кошка лишь притворилась, будто уходит, а на самом деле преследовала его.
Тут подала голос Янь Жусинь:
— Все в порядке. Если у нее нет злых намерений, я попробую с ней объясниться.
Зеленоокая женщина-кошка непринужденно подошла ближе и принялась пристально разглядывать Чжан Чжунхуа, отчего того пробрала дрожь.
— Новый вид?
Затем она протянула руку, ничем не отличавшуюся от человеческой, и ткнула Чжан Чжунхуа в грудь.
У Чжан Чжунхуа сердце ушло в пятки. Силой с ней не совладать, оставалось лишь молиться, чтобы она не проявляла враждебности.
— Па-па-па… — место, куда она ткнула, отозвалось глухим стуком.
Чжан Чжунхуа замер, и внезапно вспомнил про нефритовый свиток у себя на груди. Похоже, она целилась не в него, а в артефакт, спрятанный под одеждой.
Чжан Чжунхуа достал свиток. Он понимал, что это, вероятно, сокровище, от которого зависит будущее всего человеческого рода.
Женщина-кошка некоторое время внимательно изучала внешне невзрачный свиток.
— Такая слабая Реликвия Рода, всё же Первопроходцы.
Сказав это, она заметно расслабилась.
— Здравствуйте, — Янь Жусинь подошла к женщине-кошке и протянула руку, пытаясь наладить контакт.
Та помедлила, затем коснулась белоснежными пальцами руки Янь Жусинь и тут же отдернула ладонь.
Янь Жусинь, увидев такую реакцию, обрадовалась – лед тронулся. Она указала на себя и сказала по-китайски:
— Я человек.
Потом указала на Чжан Чжунхуа:
— Он тоже человек.
Снова указала на себя:
— Я человек, Янь Жусинь.
Затем на Чжан Чжунхуа:
— Он человек, Чжан Чжунхуа.
Они повторяли это снова и снова, и наконец, после десятка попыток, женщина-кошка ответила. Она указала пальцем на себя:
— Я из кошачьего народа, Шашали.
Янь Жусинь мысленно зафиксировала эти слова. К счастью, структура языка оказалась такой же: один слог соответствовал одному иероглифу, что значительно упрощало изучение и уменьшало риск недопонимания.
Линь Шань наблюдал, как они сидят на земле, обмениваясь фразами и жестами, при поддержке Чжан Чжунхуа. Поняв, что больше не нужен, он вернулся к работе. Нужно было заготовить побольше живицы для факелов – планы на вечер оставались в силе.
В полдень он кое-как перекусил дикими плодами, стиснув зубы из-за кислоты, а потом вернулся в лагерь попить воды. Там он увидел, как та самая женщина-кошка мелкими укусами ест дикий плод, даже не поморщившись, и при этом продолжает оживленно жестикулировать в разговоре с Янь Жусинь.
Профессиональные задачи – профессионалам. Линь Шаню же нужно было рубить деревья, ведь для постройки временного деревянного дома требовалось еще много материала.
— Хрусть.
— БАХ!
Когда он повалил двенадцатое дерево, небо начало темнеть. На Пергаменте, что был у него в голове, снова появилась черная точка, отмечающая Рыбу Призрачных Нитей.
Вернувшись в лагерь, он обнаружил, что спать под открытым небом больше не придется: был сооружен простой навес в качестве базы. Крышу покрыли ветками, но стены пока пустовали. Рядом высилась половина грубо сколоченного сруба – только остов, до завершения которого требовалось еще немало времени.
Всего их стало двенадцать человек, включая новую гостью. Все сидели вокруг костра, жевали дикие плоды и тихо переговаривались.
Хорошо, что в округе было много плодовых деревьев – еды хватало, да и ядовитых фруктов пока не попадалось, хотя и вкусными их назвать было нельзя. Неизвестно даже, есть ли в этом мире смена сезонов; если наступит зима, а запасов не будет, им грозит голодная смерть.
Стоит отметить, что время здесь почти не отличалось от земного. Ровно в семь часов на запястье загорелись цифры, и в небе появилась кроваво-красная Луна, расстелив над миром свой багровый ковер.
В этот момент Шашали, женщина-кошка, внезапно подошла к Линь Шаню и на ломаном китайском тихо произнесла:
— Ни… хао… во ши Шашали, — и протянула руку для приветствия.
Линь Шань опешил. Существа из другого мира оказались донельзя дружелюбными. Он пожал ей руку, но едва коснулся ее, как Шашали резко дернулась, выдернула ладонь и с подозрением уставилась на него.
— … — Линь Шань лишился дара речи. Что не так? Он не понимал.
Остальные тоже странно поглядывали на него. «Неужели этот тип решил воспользоваться ситуацией? Какая дерзость…», – читалось в их глазах.
Глядя, как Шашали с опаской смотрит на его руку, Линь Шань наконец понял причину: холод его кожи, возможно, был чем-то большим, чем просто низкая температура. В нем было что-то… ненормальное, пугающее. Иногда он и сам при случайном прикосновении к себе чувствовал, как по коже бегут мурашки.
Он улыбнулся Шашали и принялся за факелы. Пока не смущается он сам, смущаться будет кто-то другой.
Увы, кошка явно не знала, что такое неловкость, и продолжала буравить взглядом его руку.
— Шашали, что случилось? — Заметив неладное, мягко спросила Янь Жусинь.
Шашали покачала головой и вернулась на свое место, продолжив неспешно есть фрукт.
Прошло немало времени.
Глядя на семь факелов разной толщины, Линь Шань начал нервничать. То, что ему предстояло, требовало предельной концентрации, иначе цена ошибки могла оказаться фатальной.
Однако, раз уж он попал в этот мир и увидел сверхъестественное, он не хотел оставаться просто жертвой, которую в любой момент могут уничтожить. Он тоже жаждал прикоснуться к этой эфемерной силе.
Куда стремится сердце, и куда ведут простые пути!