К квартире Лиры они подошли за пять минут до того, как стало слишком поздно.
Морри потом еще долго будет помнить именно это ощущение: не “мы успели”, а “опоздали бы на пять минут — и все”. Подъезд дома стоял темный, с облупленной краской на стенах и желтой лампочкой под потолком. На лестнице пахло пылью, влажным цементом и чьим-то дешевым супом. Ничего подозрительного. Ничего, что кричало бы о засаде.
Но Аркадио замер уже у первой площадки.
Именно эта бытовая бедность обстановки пугала сильнее всего. Если беда действительно пришла сюда, то вошла она не в страшное место из легенды, а в обычную квартиру с плитой, тапками у двери и соседями за стеной. Морри ненавидел, когда кошмар так легко надевал на себя лицо повседневности.
— Слишком тихо, — сказал он.
— Здесь и так не клуб, — прошептал Морри.
— Не это. Тишина не человеческая.
Другой Морри держался за перила и дышал чаще, чем обычно. Серые нити под воротником уже подползли к челюсти. Морри краем глаза это видел и злился еще сильнее. Они поднялись к двери. Морри постучал коротко, дважды. Ничего. Еще раз. За дверью послышалось движение, потом скрип цепочки и напряженный шепот:
— Кто?
— Я, — сказал Морри. — Лира, открывай быстро.
Пауза длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы внутри квартиры кто-то решал, доверять этому голосу или нет. Потом дверь открылась. Лира стояла босая, в старой футболке и с ножом в руке. Увидев Морри, она почти сразу опустила оружие, но облегчение на ее лице прожило недолго. Потому что следом она увидела Аркадио. Потом — другого Морри. И побледнела.
— Нет, — сказала она. — Нет, блядь. Мне либо снова кажется, либо вас стало слишком много.
— Это долгая история, — сказал Морри.
— И хреновая, — добавил другой Морри.
Лира отступила, впуская их внутрь. Комната уже была тронута страхом. Выдвинутые ящики. Сдвинутый стул у двери. Закрытые шторы. На столе — чашка, к которой так и не притронулись. Телевизор молчал.
— Они уже приходили? — спросил Аркадио.
Лира крепче сжала нож.
— Двое. Час назад. Представились полицией, — сказала Лира.
— И? — коротко спросил Аркадио.
— Я им не открыла. Они постояли под дверью, потом ушли. Но один сказал... — она запнулась, — сказал, что если “господину” придется зайти самому, мне будет хуже.
Морри и Аркадио одновременно обменялись быстрым взглядом.
— Собирай вещи, — сказал Морри. — Прямо сейчас.
— Что? — вскинулась Лира.
— Собирай, Лира. Мы уходим.
Она переводила взгляд с одного на другого.
— Вы можете хоть раз объяснить по-человечески, что вообще происходит?
— Нет времени, — отрезал Аркадио. — Но если останешься здесь, тебя либо заберут, либо вскроют на месте.
— Отличный выбор слов, спасибо, — огрызнулась Лира.
Другой Морри тихо опустился на край стула. Лира уставилась на него.
— Почему он выглядит как ты?
— Потому что это я, — ответил другой Морри. — Только с бонусами.
Лира нервно провела ладонью по лицу.
— Нет, так не пойдет. Я не собираюсь каждый раз говорить “другой Морри”, пока мир вокруг сходит с ума.
Морри устало потер глаза.
— Прекрасно. Тогда Джонни. Не спрашивай почему.
Двойник моргнул, будто сам не ожидал, что это заденет его сильнее, чем должно.
— Джонни, — повторил он и впервые за весь разговор усмехнулся почти по-настоящему. — Звучит тупо. Мне нравится.
— Отлично, — сухо сказал Аркадио. — Теперь у нас есть Морри, Джонни и катастрофически мало времени.
— Господи... — выдохнула Лира.
— Именно этого слова лучше пока избегать, — сухо сказал Аркадио.
Лира посмотрела на Морри. И в этот раз в ее взгляде не было ни истерики, ни высокомерия. Только честный, живой ужас.
— Скажи мне прямо. Ты убил того человека у меня в комнате?
Морри замолчал на полсекунды.
— Да, — сказал Морри.
— А он кто был? — спросила Лира.
— Не знаю. И это, поверь, не самая худшая часть ответа, — сказал Морри.
Она прикрыла глаза и коротко кивнула.
— Ладно. Хорошо. Тогда дайте мне две минуты.
Она ушла в спальню. Морри остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как его снова заливает липкой усталостью.
— Ты мог соврать, — сказал Джонни.
— Зачем?
— Чтобы ей было легче.
— А стало бы?
Джонни подумал и криво усмехнулся.
— Нет.
Когда Лира вернулась, у нее был рюкзак, куртка и лицо человека, который в последние часы повзрослел слишком быстро.
— Куда мы идем? — спросила она.
— В торговый центр на востоке, — сказал Аркадио. — Временно.
— Торговый центр? Вы серьезно?
— Меня тоже эта идея бесит, — сказал Морри. — Но выбирать особо не из чего.
Они вышли через черный ход. Первые три квартала прошли спокойно. Слишком спокойно. Дождь снова начинал моросить, превращая тротуары в тусклые зеркала. Лира шла рядом с Морри, не задавая вопросов, и это молчание было хуже любых истерик. На пятом квартале Аркадио остановился.
— За нами хвост.
— Где? — шепотом спросил Морри.
— Слева на параллельной улице. Один спереди, двое сзади.
Джонни прикрыл глаза.
— Чую еще одного наверху. На крыше.
Лира крепче перехватила рюкзак.
— Вы сейчас издеваетесь?
— Очень хотелось бы, — сказал Морри.
Аркадио повернул к узкому проходу между магазинами.
— Меняем маршрут. Быстро.
Они почти успели. На перекрестке впереди загорелся красный свет, и прямо под ним из темноты вышли двое в одинаковых темных плащах. Лиц не видно, только белые перчатки и слишком ровные движения.
— Ой, да пошли вы, — сказал Морри.
С крыши рядом рухнул третий. Не на асфальт. На стену дома. И остался на ней стоять. Как муха. Лира вскрикнула.
— Это что...
— Бежим, — коротко приказал Аркадио.
Они рванули вправо, сбивая мусорные баки и пачки мокрого картона. Позади послышался свист, и прямо в стену рядом с головой Морри вошло что-то тонкое, металлическое. Не пуля. Игла.
— Они берут живьем! — крикнул Аркадио. — Пока.
Слово “пока” не понравилось никому. До торгового центра они добрались на чистом адреналине. Старое здание стояло пустым уже несколько лет. Разбитые стеклянные двери, мертвые эскалаторы, темные витрины магазинов, неработающие фонтаны и гулкая пустота, в которой любой шаг звучал слишком громко.
— Вверх, — сказал Аркадио. — В мебельный блок. Там больше укрытий.
Они поднялись на второй уровень. Лира дышала тяжело, но держалась. Джонни начал заметно хромать. Морри шел последним и вдруг понял: впервые за все это время он не просто бежит от кошмара. Он ведет людей внутрь него. И если сейчас что-то сорвется, это будет уже не только его конец.