2013 год. Эстели, Никарагуа.
Моррисону Дорзу было пятнадцать. Он жил самой обычной жизнью: ходил в школу, по вечерам перебирал струны старой гитары и, когда никто не мешал, возился с программированием. В тот день утро выдалось душным, асфальт уже с самого рассвета дышал жаром, а рубашка липла к спине так, будто город решил сварить всех своих жителей заживо.
Моррисон, которого друзья звали просто Морри, шел в школу без особого энтузиазма, сутуля узкие плечи. Часть темных волос все равно выбивалась на лоб из-под выцветшей банданы, под глазами после короткой ночи залегли тени, а поверх обычной белой рубашки на нем болтался темный пиджак с мелкими нарисованными револьверами. Черные брюки держались на ремне и сидели на нем чуть мешковато, будто он снова вытянулся быстрее, чем успел к этому привыкнуть. Единственное, что немного примиряло его с этим днем, — новая учительница по физике. По слухам, она была молодой, строгой и действительно умела объяснять, а не просто переписывать формулы с доски в тетради учеников.
Дорогу до школы Морри знал наизусть до мелочей: где асфальт провалился у бордюра, у какого забора по утрам пахнет стиральным порошком, а у какого киоска с рассвета жарят слишком жирное мясо. Именно поэтому обычность этого утра раздражала его почти так же сильно, как жара. Мир выглядел предсказуемым до скуки, и от этого еще труднее было поверить, что совсем скоро он треснет по шву.
У супермаркета, мимо которого он проходил каждое утро, у стены лежала собака. Худая, грязная, с ввалившимися боками, она дышала часто и тяжело, словно каждый вдох давался ей через силу. Морри остановился. Смотреть на нее было неприятно и жалко одновременно.
Он зашел в магазин, купил сэндвич и, выйдя обратно на улицу, присел рядом. Когда он протянул собаке еду, ему вдруг почудилось, будто та шевельнула мордой и едва слышно произнесла:
— Ммора...
Морри застыл. Несколько последних недель по местному телевидению то и дело болтали о странностях на окраинах Эстели. Кто-то рассказывал о светящихся силуэтах, кто-то — о животных с человеческими голосами, кто-то клялся, что видел в пустырях нечто, чего не должно существовать в природе. Моррисон, конечно, считал это бредом, но сейчас по спине все равно пробежал холодок.
Ладонь мгновенно вспотела. Сердце застучало чаще. От страха, стыда за собственный страх и внезапной злости на самого себя он резко отдернул руку и пнул собаку, будто хотел доказать, что ничего не боится. Собака тут же вскочила. В ее взгляде на долю секунды мелькнуло что-то слишком осмысленное, почти человеческое, а потом она сорвалась с места и скрылась за углом.
Морри еще несколько секунд стоял неподвижно, а затем тихо выругался себе под нос и быстрым шагом направился к школе, стараясь убедить себя, что просто перенервничал. У ворот его ждал новый удар. На площадке у бокового корпуса двое старшеклассников зажали Лиру. Оба были рослыми, под два метра, с широкими плечами и тяжелыми кулаками, но дело было даже не в росте. Их тени на раскаленном асфальте казались слишком длинными и ломаными, словно солнце не совсем понимало, как их правильно освещать.
Лира сидела на земле, пытаясь прикрыть лицо. Темные волосы выбились из хвоста и липли к мокрым щекам; рядом с этими двумя она казалась совсем тонкой, почти хрупкой, но даже сейчас упрямо не давала им увидеть, как сильно напугана. Один из парней дернул ее за волосы, заставляя поднять голову, а второй толкнул носком ботинка в плечо. Они не избивали ее в открытую, но издевались с таким удовольствием, что от этого становилось только мерзее.
Морри рванул вперед раньше, чем успел подумать. При своем росте в сто семьдесят один сантиметр и худощавом телосложении он выглядел рядом с ними почти подростком, хотя, по сути, им и был.
— Вы что творите, ублюдки? — крикнул он, стараясь, чтобы голос не сорвался. — А ну отошли от нее. Сейчас учителя позову, суки.
Один из старшеклассников медленно обернулся и окинул его взглядом с головы до ног.
— Слышал? — лениво сказал он приятелю. — Мелкий герой нарисовался. Сейчас обосрется.
Второй усмехнулся и отпустил волосы Лиры.
— Не бьем мы девчонок, — произнес он с кривой ухмылкой. — Мы их, блядь, учим вести себя нормально.
Они оба рассмеялись. Щеки Морри вспыхнули. Он не до конца понял, что взбесило его сильнее: их тон, то, как Лира отвела взгляд, или то, что эти двое смотрели на него как на пустое место. В следующую секунду он уже бросился на ближайшего из них с кулаками. Это было глупо. Он понял это слишком поздно.
Парень даже не отступил. Он просто шагнул навстречу и коротким, тяжелым ударом врезал Морри прямо в лицо. Мир качнулся. Ноги потеряли опору. Моррисон отлетел в сторону и рухнул на горячий асфальт, успев только почувствовать во рту вкус крови. Голоса вокруг стали глухими и вязкими. И вдруг сквозь шум он услышал чужой, спокойный голос:
— Двое здоровых лбов против девчонки и пацана. Жалкое зрелище.
Морри с трудом приоткрыл глаза. Между ним и старшеклассниками стоял незнакомец. Высокий, худой, в темной одежде, слишком аккуратной для школьного двора. Черные волосы были гладко убраны назад, узкое бледное лицо казалось почти красивым, если бы не эта мертвая, неприятная правильность черт. Он держался так, словно весь этот город был для него случайной остановкой, а люди вокруг — чем-то незначительным. В его взгляде не было ни спешки, ни сочувствия. Только холодное любопытство.
Один из хулиганов что-то зло рявкнул и шагнул к нему. Незнакомец щелкнул пальцами. Звук получился неестественно громким, будто рядом лопнула натянутая до предела пленка. Воздух вокруг его руки на миг посинел и пахнул озоном. В следующую секунду из пустоты, словно вынырнув из другого слоя реальности, возникла гиря.
Она была слишком темной, почти матовой, будто выкована не из железа, а из куска чужой ночи. По ее поверхности пробегала едва заметная дрожь, и от одного взгляда на нее у Морри неприятно заныло в зубах. Незнакомец удерживал гирю на одном пальце так легко, словно это была детская игрушка. А потом двинул рукой.
Удар вышел коротким и страшно будничным. Сначала один из старшеклассников рухнул на колени, затем второй завалился рядом. Оба повалились на асфальт без звука, и от этого стало еще жутче. Моррисон моргнул, не веря своим глазам.
— Ч-что?.. — выдохнул он. — Откуда у него... эта гиря?
Незнакомец снова щелкнул пальцами. Гиря исчезла так же внезапно, как и появилась.
— Показалось, — равнодушно произнес он.
— Я видел! — прохрипел Морри, приподнимаясь на локтях. — Ты, мать твою, достал ее из воздуха!
Незнакомец перевел на него взгляд, и уголок его рта чуть дрогнул.
— Значит, у тебя богатое воображение.
Моррисон, шатаясь, поднялся и сразу же повернулся к Лире. Она сидела, обхватив себя за плечи. На щеках блестели слезы, волосы растрепались, губа дрожала. Морри сделал к ней шаг.
— Лира... Ты как? Они тебя не...
Она вскинула на него глаза — испуганные, униженные и злые.
— А как, по-твоему, я? — сорвалось у нее. — Я думала, ты хоть что-то, черт возьми, сделаешь.
Морри растерянно замер.
— Я пытался.
Лира коротко, нервно рассмеялась, и в этом смехе не было ничего веселого.
— Пытался? Тебя вырубили одним ударом. Одним, блядь, ударом.
Каждое слово било не хуже кулака. Моррисон открыл рот, но не нашел, что ответить. Тогда Лира вытерла слезы тыльной стороной ладони, посмотрела на незнакомца и уже тише добавила:
— В отличие от тебя, он хотя бы не испугался.
Морри почувствовал, как внутри что-то резко и горячо сжалось. Обиднее всего было не то, что она выбрала сторону другого, а то, что часть его самого соглашалась с ее словами. Он повернулся к незнакомцу. Тот стоял чуть в стороне, будто происходящее его уже утомило.
— Ах ты мразь... — выдохнул Морри и бросился на него.
Незнакомец даже не дрогнул.
— Полегче, — сказал он почти устало.
На этот раз его голос стал ниже, холоднее. Он чуть повернул голову, снова щелкнул пальцами и негромко произнес:
— Resonance.
Прямо перед Морри воздух сжался в плотную, дрожащую сферу. Она пульсировала, как если бы кто-то запер внутри нее десятки тонких вибрирующих лезвий. Пространство вокруг сферы рябило и ломалось, будто картинку мира смяли невидимой рукой. Моррисон успел только выдохнуть:
— Что...
Удар отбросил его назад. Он даже не понял, чем именно его задело. Просто в одну секунду незнакомец стоял в нескольких шагах от него, а в следующую Морри уже летел спиной вперед, захлебываясь кровью. В ушах гудело, в глазах темнело, но сквозь боль в голове вспыхнула почти безумная мысль: что это, блядь, за человек такой?
Он рухнул на землю так, что из легких выбило воздух. Незнакомец уже разворачивался, собираясь уходить. Проходя мимо, он бросил Морри под ноги небольшой сверток. Тот ударился о грудь, а следом в живот врезался холодный носок чужого ботинка. Моррисон согнулся и сплюнул кровь на асфальт.
— Ты забавный, — сказал незнакомец без прежнего смеха, но с той же неприятной легкостью. — Может, из тебя еще выйдет что-нибудь путное.
Он чуть склонил голову в сторону Лиры.
— Идем.
Лира поколебалась всего мгновение, потом поднялась на дрожащих ногах и шагнула к нему. Перед тем как уйти, она обернулась.
— Пока, Дорз, — сказала она тихо, но достаточно отчетливо, чтобы он услышал. — Постарайся хоть раз не облажаться.
Они ушли, оставив Моррисона лежать на раскаленном школьном дворе рядом со свертком, кровью на губах и первым в его жизни настоящим ощущением, что мир куда страшнее и страннее, чем он думал еще утром.