Из глубины дома донесся звук.
Сначала тихий, почти деликатный. Будто кто-то ногтем провел по стеклу. Потом громче. И сразу со всех сторон. Скрип стен. Щелчок в лестничной клетке. Хруст где-то за потолком. Далекий кашель. Собственный кашель Морри. Сухой смех. Мокрое шлепанье босых шагов. Воздух в комнате сгустился так резко, что у Морри зазвенело в зубах.
Аркадио одним движением сгреб фотографии со стола.
В доме будто разом проснулись все вещи, о которых лучше не знать. Даже знакомые предметы теряли невинность: рамки на стенах казались слишком тяжелыми, чашки на столе стояли так, будто слушали, а дверные косяки напоминали стиснутые зубы. Морри впервые понял, что опасность не всегда врывается снаружи; иногда она просто начинает говорить голосом самого места.
— В подвал, — сказал он другому Морри.
— А он? — спросил другой Морри, кивая на Морри.
— Поздно.
В ту же секунду зеркало над камином лопнуло. Не разбилось. Именно раскрылось. Будто отражение внутри него разошлось швом, и сквозь этот шов в комнату начал проталкиваться кто-то с другой стороны. Сначала показалась рука. Потом плечо. Потом лицо. Его собственное лицо. Только испорченное.
Кожа на нем была бело-серой, как размокшая бумага. Глаза налиты лопнувшими сосудами. На шее багровели знакомые следы удушья, но теперь они уходили глубже, будто пальцы когда-то вдавили в плоть саму память о смерти. Лоб рассекала тонкая черная линия, похожая одновременно на трещину и шрам.
Он вылезал из разлома медленно, с почти животным удовольствием, будто наслаждался сопротивлением мира. Морри попятился.
— Это... это я.
— Нет, — тихо сказал другой Морри. — Это то, что останется, если ты продолжишь откатываться без якоря.
Тварь полностью вышла из зеркала и выпрямилась. Ростом она была такой же, как Морри. Но ощущалась выше. Шире. Неправильнее. От нее шло давление, при котором хотелось не драться и не бежать, а просто вскрыть себе череп, лишь бы не чувствовать ее присутствия. Жуткий Морри смотрел не на Аркадио. Не на настоящего Морри. А на другого Морри у кресла.
И когда он улыбнулся, у него между зубами блеснуло что-то темное и волокнистое, будто остатки мяса.
— Он научился переходу, — выдохнул Аркадио.
Жуткий Морри щелкнул пальцами. Звук вышел сырым, будто треснула не кожа, а тонкая мембрана между комнатами мира. Позади него проступила черная дверь — гладкая, слишком высокая для этой комнаты. Она приоткрылась сама, и за ней не было ни улицы, ни стены, ни коридора. Только глухая, влажная темнота, в которой будто шевелились чьи-то силуэты.
— Не прыжок, — хрипло сказал Аркадио. — Переход между ветвями. Вот чего я боялся.
Жуткий Морри заговорил. Голос звучал как сразу несколько его голосов, наложенных друг на друга, часть из которых задыхалась.
— Ты прячешь остатки, Аркадио.
Он сделал шаг. Доска под ногой почернела и покрылась тонкими, быстро бегущими трещинами.
— Ты не даешь им догнить.
Рваная улыбка на его лице стала шире.
— Морри — это имя для тех веток, где я еще притворялся человеком, — добавил он. — А я уже дальше. Зови меня C-D.
C-D повернул голову к настоящему Морри, и в его налитых кровью глазах мелькнуло почти узнавание.
— Но этот мне нужен живым достаточно долго, — добавил он. — Господин хочет след. Через него мы найдем Джошуа.
У Морри похолодели ладони.
— Джошуа?.. — выдохнул он.
— Того самого, — сказал Аркадио сквозь зубы, не отрывая взгляда от твари. — Школьного незнакомца.
Другой Морри встал. На его лице впервые появился настоящий страх.
— Он пришел за нами, — сказал другой Морри.
Настоящий Морри не понял.
— За кем — “за нами”?
Но понял уже в следующую секунду. C-D посмотрел на другого Морри так, как голодный человек смотрит на еду. Не как на врага. Не как на соперника. Как на мясо. Аркадио резко вскинул руку, и по воздуху между ним и тварью прошла тонкая дрожащая линия, словно он натянул незримую нить. C-D на мгновение повело в сторону, но тот только дернул головой и рассмеялся.
— Ты все еще играешь в хранителя?
Он шагнул назад прямо в черную дверь. Не метнулся по комнате. Не растворился в воздухе. Дверь захлопнулась так быстро, что на миг ее будто вообще не стало. А в следующую секунду возле кресла распахнулась уже другая такая же дверь, и из нее в комнату вошла его соседняя версия — уже из другой ветви мира. Faze Three. Переход между вселенными.
Настоящий Морри понял это с опозданием в полсекунды. C-D схватил другого Морри за лицо и шею. Тот вскрикнул — тем же самым голосом, которым мог бы вскрикнуть он сам. От этого Морри словно ударили под ребра.
— Нет! — рявкнул он и щелкнул пальцами. — Resonance!
Воздух дрогнул. В ладони появился «Md0». Но слишком медленно. C-D уже вонзил зубы в плечо другого Морри. Не метафорически. По-настоящему. Плоть рванулась, кровь хлынула на рубашку, а звук был такой, будто кто-то голыми руками разрывает сырое мясо. Другой Морри закричал, пытаясь вывернуться, а C-D с каким-то почти блаженным выражением лица отрывал от него кусок за куском.
Аркадио сделал резкий жест, и лампы в комнате вспыхнули белым. Пространство у стены сжалось в квадратную вмятину, будто дом сам пытался смять захватчика. Но тварь опять щелкнула пальцами. Прямо у стены на миг собралась еще одна черная дверь, узкая и слишком глубокая для этой комнаты. Она открылась рывком, и на полшага в сторону вошла уже другая его версия — из той вселенной, где ловушка Аркадио разминулась с ним на долю секунды.
— Не стреляй в голову! — крикнул Аркадио настоящему Морри. — Разбей якорь в груди!
— Какой еще якорь?!
— Черная трещина под ключицей!
Морри прицелился. Руки дрожали. Перед ним жуткая копия его самого жрала кричащую, раненую, но живую версию его самого. Что-то в мозгу отказывалось принимать это как реальность. Но спуск он все же нажал. Выстрел врезался в плечо твари. Слишком высоко. C-D резко повернул голову. И посмотрел на Морри с раздражением, как зверь, которого отвлекли от еды.
Из его рта медленно стекала кровь другого Морри.
— Ты все еще думаешь, что ты оригинал, — сказал C-D с тихим, влажным смехом. — Господину плевать. Ему нужен не ты. Ему нужен Джошуа, а ты пахнешь им через миры.
Настоящему Морри стало холодно. Тварь отшвырнула раненого другого Морри на пол и двинулась к нему. Быстро. С тем же жутким скольжением через пространство, которое выглядело не как бег, а как выбор более короткой версии реальности. Морри выстрелил еще раз. На этот раз ниже. Пуля попала под ключицу.
На груди твари вспыхнула тонкая черная трещина — как та, что он видел на двери и на ее лбу. Пространство вокруг попадания рябью разошлось в стороны, словно пуля угодила не в плоть, а в натянутую пленку. C-D дернулся. Впервые по-настоящему. И зашипел так, будто из него вышел воздух из нескольких разных легких сразу.
Аркадио мгновенно бросился вперед. Его рука вошла в воздух над грудью твари по запястье — как в жидкое стекло — и резким движением дернула что-то невидимое наружу. Раздался звук, от которого у Морри свело челюсть. C-D зашатался. Но не умер. Наоборот — лицо его вдруг стало почти человеческим. Уставшим. Пустым. Больным.
Он посмотрел сначала на настоящего Морри, потом на раненого другого Морри, распластанного в крови у кресла. И тихо сказал:
— Я просто не хочу исчезать один, — сказал он почти шепотом. — А Господин не любит, когда след теряется.
После этого снова щелкнул пальцами. За его спиной раскрылась последняя черная дверь. Тварь шагнула в нее, унося с собой клочья чужой крови, запах сырого мяса и чудовищное давление, от которого стены дома еще секунду дрожали после ее исчезновения. Дверь схлопнулась. Тишина рухнула на комнату так резко, что Морри на миг оглох.
Потом послышался слабый, рваный кашель. Другой Морри лежал на боку, зажимая плечо. Между пальцев текла кровь. На бледном лице блестел пот. Настоящий Морри бросился к нему.
— Эй. Эй, слышишь меня?
Тот с трудом приоткрыл глаза.
— Да, — выдавил другой Морри с кривой усмешкой. — Сложно тебя не слышать. Ты орешь как мудак во всех ветках.
У Морри сжалось горло. Аркадио уже стоял рядом с бинтами и какой-то черной пастой в маленькой металлической банке.
— Держи его, — коротко сказал он.
— Он выживет? — спросил Морри, и собственный голос показался ему слишком детским, слишком испуганным.
— Если перестанешь задавать тупые вопросы, вероятность вырастет, — огрызнулся Аркадио, но пальцы у него на бинте дрогнули всего на миг, и Морри впервые понял, что тот тоже напуган.
Морри прижал раненого другого Морри, пока Аркадио быстро обрабатывал рану. Паста пахла озоном и гнилью одновременно. Другой Морри зашипел сквозь зубы, но не закричал. Когда все было сделано, Аркадио сел на корточки и устало потер переносицу.
— Теперь ты понимаешь, почему я не люблю опоздания, — сказал он настоящему Морри.
— Что это было?
Аркадио поднял на него взгляд.
— Это одна из твоих возможных конечных форм. Откаты, Клэптон и насильственная стабилизация «Md0» выжгли из него человека и оставили голодное эхо.
— И оно умеет ходить между мирами?
— Уже да. Не как мастер. Как хищник, который понял, что может пережидать смерть в соседней ветви и возвращаться туда, где след еще теплый.
Другой Морри слабо рассмеялся и тут же скривился от боли.
— Поздравляю, — сказал другой Морри. — Ты официально достаточно интересен, чтобы тебя хотел сожрать ты сам.
Настоящий Морри сел прямо на пол. Револьвер в его руке начал истончаться. Через секунду «Md0» исчез. Он даже не заметил.
— Значит, это буду я? — тихо спросил он.
Аркадио ответил не сразу.
— Нет, если перестанешь идти туда, куда он уже дошел.
— А если нет?
— Тогда однажды кто-то будет сидеть в баре, смотреть на дверь под дождем и видеть уже не просто копию, а тебя.
Морри уставился в кровь на ковре. Потом на другого Морри. Потом снова на Аркадио.
— И что мне теперь делать?
Аркадио поднялся. Часы в доме снова шли вразнобой. Дождь снаружи бил по стеклам. В коридоре тихо скрипела одна и та же половица, хотя там никто не ходил.
— Для начала, — сказал Аркадио, — дожить до утра. Потом научиться различать, где твой Resonance, где Клэптон, где откат, а где уже начинается распад личности. А потом решить, хочешь ли ты понять, кто такой Джоуш и почему он выбрал именно тебя.
Он посмотрел на Морри так спокойно, будто они обсуждали расписание уроков.
— Потому что после сегодняшнего выбора у тебя больше нет. Либо ты узнаешь правила быстрее, чем тебя доедят твои же отражения. Либо станешь одним из них.
Настоящий Морри ничего не ответил. Впервые за весь этот безумный день ему стало по-настоящему ясно одно: до Сан-Хуан, 14 он дошел не за спасением. А за объяснением того, насколько глубоко уже провалился.