25. Виргиния. Призма войны
Один из многих уроков, которые я усвоила в Училище: чем выше твой ранг, тем меньше война связана с мужеством, дисциплиной, грязью или кровью, и тем больше она становится игрой в бухгалтерию. Обычно речь идет о еде, топливе и оружии. Чтобы защитить Фобос, я инвестирую тела и ресурсы, как Серебряный портфолио-менеджер. Минимум затрат, максимум прибыли. Это и есть игра.
Виктра, Ниоба и Чар должны управлять флотом. Фобос – моя ответственность. Если он будет потерян, то будут потеряны и наши верфи, и наша способность заменить потерянные корабли, и наша способность защитить орбиту. Тогда Марс будет задушен. Не сегодня, не завтра, но медленно и верно, когда они наконец смогут использовать луну, чтобы запустить Дождь по самой планете. Мы думали, что Дождь будет сегодня. Мы ошибались. Очень многие из нас ошибались. Теперь ничего не остается, кроме как бороться.
Корона на моей голове – это призма, которая превращает хаос войны на понятную информацию. Она обволакивает меня в бою. Корона может отслеживать и управлять одновременно до ста восьми десятью операциями. Зная, что мои возможности не дотягивают до возможностей машины, я передаю сорок из них Накамуре и сотрудникам Ядра.
В центре моего поля зрения – постоянно меняющаяся трехмерная тактическая карта. Она показывает червеобразное продвижение сверл-щупалец по верхним ярусам Фобоса. Мои легионы спешат преградить им путь.
Наша система обороны на основе Бастионов была построена таким образом, чтобы Бастионы могли стать резервами подкреплений, способными направить войска в любую брешь в своем секторе. Но с учетом того, что сверла-щупальца обходят Бастионы и наш десятипалубный защитный слой – некоторые проникли уже на глубину пятидесяти палуб – наша система работает на пределе своих возможностей. Нет, ее полностью обошли.
Всего за первые пятнадцать минут штурма я почти опустошила резервы Бастиона 1. Из трех легионов Бастиона 1 – ста пятидесяти тысяч Алых, Серых, Бурых и нескольких верных Черных – все, кроме нескольких тысяч, уже разделены и преданы делу.
Первый легион вступает в контакт с противником на тридцать шесть уровней ниже. Четверо центурионов, которым я поручила возглавить уничтожение сверла у трамвайных путей, приходят вовремя. Они стреляют из наплечных ракет и уничтожают сверло, когда оно проходит через уровень.
Сверло наполовину погружается в пол, а затем заваливается набок. Бронированная капсула, закрепленная над кабиной проходчика, открывается, и из нее вываливаются берсерки. Это что-то новенькое. С ними Золотые. Центурионы Алого легиона открывают огонь. Затем через тлеющую брешь проникают преторианцы, и всё, что я могу сделать, – это послать подкрепление.
В следующую минуту еще шестнадцать отрядов вступают в контакт с войсками Луны. Бой в ближнем бою становится ожесточенным. Несмотря на численное превосходство, авангард преторианцев Луны достаточно хорошо бронирован, чтобы свести почти все схватки к хаосу ближнего боя. И всё же наша численность позволяет преодолеть разницу. Если в то же время Кавакс сможет удержать врага на поверхности от проникновения в их проломы на палубах, мы уничтожим Лисандра и его преторианцев раз и навсегда.
Не имея времени на то, чтобы контролировать каждую отдельную операцию, я даю советы на ходу. Обходной маневр для центуриона, защищающего орудийные установки, построение манипула для легата на тридцать третьей палубе. Мгновением позже я возвращаюсь и вижу, что центурион мертв, а легат с помощью инженерных бригад заделывает брешь. Я перенаправляю легата к следующей бреши, тремя уровнями ниже.
Я должна доверять своим наземным офицерам. Моя самая важная задача – организовать и направить подкрепления туда, где они важнее всего. Я распределяю подкрепления, исходя из совокупности факторов: важности цели каждого сверла-щупальца, вероятности предотвратить достижение цели противником и моей общей стратегии сдерживания.
Стратегия работает. Лисандр перестарался.
Как бы ни были свирепыми и дисциплинированны преторианцы, Кавакс задержал их вторую волну на поверхности, они превосходят по численности почти везде. Мне удалось сосредоточить легионы в стратегически важных местах, чтобы противостоять их продвижению и захлестнуть их фланги. За пятнадцать минут более половины сверл-щупалец были перехвачены и уничтожены наземными подразделениями. Возможно, я единственная, кто видит порядок в этом хаосе. Тем временем интеркомы отряда завалены этим хаосом.
— Чеееерт... что это было?!? Пригнись, Корран. О чем ты, твою мать, думал? Кто-нибудь видел, откуда это взялось? Где, черт возьми, Хорроу? Нужно разобраться с этим дерьмом! Нужна тяжелая броня.
— Хорроу больше не выходит на связь. Это Сертиус.
ФРА-ФРАФРАФРА.
— Где этот ублюдок Хорроу?
— Мертв!
— Проклятье! Сертиус, иди сюда. Ты, лилипутский ублюдок, знал, что мне нужно было сообщить об этом дерьме. Парень, ты должно быть чокнутый. Погоди, где, черт возьми, Док?! Док!?
— Ой.
— Какого хрена ты так далеко забрался?
— Я подключал Хорроу.
Врреееевррееееедунннннннннннннннннн. ФРА-ФРАФРАФРА.
— Берсеркеры!
— Уничтожьте их!!! Следующий. Следующего не будет!!! Этот ублюдок с...
— Норус! Норус!
— Ему голову оторвало, мужик. Огонь!
— Я доберусь до него!
— У него башка отвалилась!
— Я доберусь...
— К черту Норуса. Нам нужно отступать! Видишь вон ту штуку, похожую на водяной процессор?!
— Эту штуку?
— Нет, это мусоросжигатель, Картус! Вот ублюдок! Эта штука – тостер.
— Да, да, регистрирует.
— Тяжелые прикроют нас, двигайтесь. Двигайтесь. Двигайтесь…
— Блядь, блядь, блядь! Со шрамами! Со шрамами!
— Противошрамные, вверх! Вверх!
— Ракета зеленая. Стартуем ракетой!
Пхххххххоооооооооооо.
— Съешь мой член! Нррррк.
— Поднимите штатив! Где наша тяжелая броня!? Кто-нибудь, блядь, меня слушает!? СВЕРХСМОТР???!?
Я отвечаю:
— Я здесь. Подкрепление из тяжелой бронетехники уже в пути и будет наступать с фланга из туннеля шестнадцать-С. Удерживайте позиции любой ценой.
И это было подразделение ветеранов. Я перехожу к следующему. I Алый легион истекает кровью и горит, чтобы заткнуть дыры. Наступая по преторианским панцирям, истекающие кровью и машинным маслом, они устремляются вперед, чтобы создать защиту против захватчиков. Трамвайные пути, гравилифты шахт, подземные агоры, где когда-то процветала торговля, превращаются в бойни, задыхающиеся от дыма, огня, металла и роботизированных криков, отдающихся эхом в шлемах.
Пот застилает глаза. Время исчезает. Исчезли заученные моральные принципы, которые когда-то отличали меня от моего отца. Я заставляю своих муравьев встать на пути вражеских червей. Затем я изолирую этих червей. Набрасываюсь на них. Убиваю их так быстро, как только можно. Заделываю бреши, чего бы это ни стоило. Создаю вокруг них сеть с легионом Гемантуса и легионом Ястреба. Сжимаю сеть. Выдавливаю врага. Всё работает достаточно хорошо, чтобы каждые несколько минут я могла проверять Кавакса.
Должно быть, его атака дракенджагеров представляла собой ужасное зрелище для преторианцев Лисандра. Пять клиньев молча катились по склонам Бастиона 1. Под прикрытием восстановленного щита они ударили по врагу как раз в тот момент, когда их транспорты привели вторую волну легионов Дома Луны. К тому времени, когда я вернулась, Кавакс отбросил врага от трети проломов и выглядел так, словно мог уничтожить Преторианскую гвардию к концу часа.
Но при следующем взгляде картина показалась более туманной: его наступление застопорилось. Упорные преторианцы отказываются сдаваться. Они снова и снова объединяются и укрепляются в городском пейзаже, задерживая его, давая своим братьям позади них время и прикрытие, чтобы спуститься вниз и поддержать свой авангард внутри луны.
Найти Кавакса в этой схватке невозможно. Сенсорные помехи противника уничтожают всё, кроме прямых лазерных коммуникаторов. Армии шифровальщиков с обеих сторон ведут войну из глубин бункеров, а отважные бойцы Зеленых фульгуров беллаторов – молниеносных воинов – проносятся через зону боевых действий, чтобы взломать и поработить вражеские системы или дистанционно захватить корабли или орудия.
Несмотря на хаос, Кавакс выполняет свою работу. Я с трудом справляюсь с масштабами своей собственной, и чуть не пропускаю два сверла-щупальца, угрожающих прорваться через наш нижний периметр. Я перемещаю восемь центурионов, чтобы перехватить их. К тому времени, как я возвращаюсь к ним через десять минут, сверла-щупальца уже уничтожены, но центурионы, которых я послала, чтобы остановить их, уже разбиты и обращены в бегство. Вражеская группа, ответственная за разгром, движется быстро. Их уже более двухсот человек, и они наседают на ремонтные лифты, ведущие к реактору сектора. Я бросаю в них еще людей из ближайших отрядов и наблюдаю, как их биометрические показатели сбиваются один за другим. Каким-то образом враг продолжает находить способы обходить посланные мной подразделения.
Это ты, Лисандр?
Или это другой союзник Золотых? У Золотых так много прекрасных командиров, что определить это невозможно. В туманных образах мне кажется, что я вижу чудовищного человека в черных доспехах с черепами на них.
Аякс?
Используя еще три сотни Алого легиона в качестве жертвенных агнцев, чтобы замедлить продвижение врага, я ищу резервы, которые можно было бы отправить с Бастиона 1. Все они заняты, кроме четырех тысяч моих Львиных гвардейцев в ангаре.
— Накамура, передай свою призму. Вперед. – Она бежит, пока серый офицер принимает у нее призменный обруч. — Это вражеское подразделение обошло все наши места для уничтожения и перегрызло всё, что я бросила в них. Мы сократили их до полусотни или около того. Но они уже пересекли периметр и направляются к реактору. У них всё еще есть двери и автоматические системы защиты, через которые нужно пройти, но их боевые Зеленые хороши. Ты можешь опередить их и добраться до реактора. Возьми пятьсот Львиных гвардейцев из ангаров и уничтожь их.
Она отдает честь, а затем сосредотачивается на голокамере, показывающую вражеский отряд. Она ткнула бронированным пальцем в сторону преторианца с поперечным гребнем на шлеме в виде головы дракона. Он наполовину скрыт в дыму.
— Это Флавиний, – говорит она. Ее глаза сужаются, и она указывает на большую тень в дыму. — Аякс?
— Возьми тысячу. Луна может быть с ними. Я не могу дать тебе больше, – говорю я.
— Пусть их ведет Вергилий, – говорит она. Она подзывает центуриона Львиной гвардии. — Я с вами, госпожа. Вы уже отправили Кавакса. Я больше не покину вас.
— Вергилий, ты слышал? – Он кивает. — Тогда иди. Удачной охоты.
Он отдает честь и уходит. Я смотрю на Накамуру, слегка раздраженная тем, что мне противоречат, пока она возвращается к своей призме.
Виктра наконец прорывается сквозь помехи.
— Виргиния... держит... наших. Рат... Вотум пропал.
— Диомед... – голос Чара.
— Повтори, Чар.
— Диомед... направляется к Фобосу.
— Принято. Сохраняйте единство флота.
— Но... Фобос.
— Флот важнее, – говорю я. — Выиграйте свою битву. Мы справимся со своей.
Я начинаю понимать, что мы не справимся, но ампутации в полевых условиях лучше всего делать без консультации с пациентом. Мой отец сказал это однажды. Тогда мне это показалось гротескным.
— Сенсоры засекли Рата и Вотума? – спрашиваю я у своих Синих.
— Масса Светоносца создает помехи для наших приборов, – отвечают они.
Я раздумываю, затем вызываю Кавакса, чтобы предупредить его о возможном вражеском подкреплении. Ответа нет, поэтому я велю своим Зеленым продолжать попытки и снова погружаюсь в свою боевую призму. Не прошло и пяти минут после ухода Вергилия, как я вынуждена послать еще Львиных гвардейцев, чтобы поддержать Алый легион в шахтах, ведущих к генератору щита сектора. Осталось пятнадцать сотен. Потом тысяча, когда я отправлю еще пятьсот. Затем остается всего пять сотен, когда еще один авангард преторианцев прорывается через Алый легион на сорок пятом уровне.
Я держусь за последние пять сотен. Я чувствую, что ситуация меняется. Наша численность изматывает элитный авангард. Даже раздаются одобрительные возгласы, когда Светоносец отступает под натиском наших орудий.
Я не ликую, и поэтому часто чувствую себя такой одинокой. Холидей тоже не ликует. Она подходит ближе, защищая меня, и я благодарю ее за то, что она не позволила мне отослать ее.
Это будет некрасиво.
Конечно, как только Светоносец исчезает, наши приборы запели от входящих контактов. Корабли Вотумов и Рата уже погружаются в нейтральную зону. Некоторые из этих кораблей темнеют или разваливаются на части под нашими пушками, но их переход будет легче, чем у Луны. Когда они прибывают, то останавливаются перед щитами и ждут, когда те падут.
Зная, что мы проиграем, если щиты падут, я отправляю свои последние пять сотен Львиных гвардейцев на укрепление генератора щитов. Они продержались всего три минуты, когда враг прорвался сквозь Львиных гвардейцев, которых я уже отправила с Вергилием.
Если эту группу возглавляет Лисандр, то он только что ударил меня в живот.
— Скажи Каваксу, чтобы отступал. Щит вот-вот упадет. Он беззащитен, – приказываю я. Удивительно, что моя тысяча человек не остановила эту группу. Мои Львиные гвардейцы – одни из лучших марсианских Серых, но против преторианцев они мрут как мухи. Через несколько минут Лисандр наносит настоящий удар, когда над сектором окончательно падает щит, а Вотум и Рат начинают собственное вторжение.
— Кавакс уже отступил? – спрашиваю я своих Синих.
— Мы передали приказ, правительница. Он не ответил.
Тошнота охватывает меня. Я пытаюсь отвлечься. Не получается. Если Кавакс жив, он оторвется от своей битвы с преторианцами на поверхности – битвы, которую он выигрывал, – и увидит корпуса Вотума и Рата, к которым прибывает подкрепление. Он подумает: если бы у него было еще двадцать минут, он бы навсегда покончил с Гвардией. Наша численность поглотила бы их авангард внутри Фобоса. Мы бы победили.
Что касается Кавакса, то он бы с радостью потратил на это свою жизнь. Но тратить свою жизнь из-за Луны, чтобы добиться славы? Мне хочется блевать, но враг еще долго не прекратит наносить по нам удары.
Корабли Аполлония первыми высаживают людей. Вторыми – корабли Цицерона. За ними следуют три эсминца Диомеда. Наши захватчики получат престиж в зависимости от того, в каком порядке они прибыли, и от того, какие цели – и головы – они захватят. Я смотрю на Софокла и чувствую себя такой же опустошенной, как в день смерти моей матери. Лис сидит позади меня. Он качает головой, словно спрашивая меня, почему все незнакомцы в комнате так обеспокоены, и, что еще важнее, когда вернется Кавакс.
Я борюсь с желанием застонать от отчаяния, когда подкрепление Минотавра обрушивается на подразделение Кавакса. Я думаю о том, как скажу Ниобе, что напрасно потратила ее мужа, как скажу сыну, что Кавакса больше нет, и от этого мне хочется умереть. Мы ничего не можем сделать, чтобы помешать им усилить Луну.
Что бы сделал Дэрроу? Сражаться и проливать кровь, пока не появится возможность уничтожить врага, а если такой возможности нет – сражаться насмерть.
Пришло время отступать.
Я выхожу на общую частоту.
— Все легионы, это ваша правительница. Враг закрепился на суше. Разъединиться. Начать боевой отход в Секторы 2 и 8. Сектор 1 не удержать. Если вы останетесь, то окажетесь без поддержки и будете отрезаны. Если мы удержим их во Втором и Восьмом, то сможем удержать и луну. Конец связи.
Софокл тревожно воет. Голос Накамуры спокоен, но встревожен.
— Моя правительница, пришло время эвакуировать вас. Бастион 1 будет отрезан при отступлении.
Я не обращаю на нее внимания.
— У меня есть работа.
— Моя правительница, военные корабли Вотума сбросили на Бастион 1 сверла-щупальцы. Я не позволю, чтобы ваша жизнь снова подвергалась опасности.
— Ядро – это спасательная капсула. Мы сможем сбросить его в Пустоты.
— Но если спасательная шахта будет заблокирована во время бомбардировки...
— Нас пятьсот тридцать один человек. Мы можем спасти десятки тысяч жизней в минуту. Это решающий момент. Отступлением необходимо управлять, иначе оно превратится в хаос, и мы потеряем луну и все жизни на ней. Эвакуируй Бастион, Накамура. Очисти Ядро от всего ненужного. Скажи мне, когда наше окно закроется. Тогда мы начнем высадку. И кто-нибудь, пожалуйста, позаботьтесь о лисе.
Я разминаю шею, встряхиваю руками и погружаюсь в координацию отступления. Мой отец гордился бы мной. Я поступаю логично, а не гуманно – жертвую обычными солдатами, чтобы замедлить врага и спасти наших выдающихся бойцов. Холодная сортировка жизни требует от меня такой концентрации, что только когда Накамура хватает меня за плечо, я понимаю, что сигналы тревоги на Ядре уже пищат, и пищат не меньше минуты.
— Нам нужно снижаться. Эти сверла-щупальца почти пробили внешнюю броню.
— Еще минута.
— Я дала вам двадцать.
Двадцать? Неужели? Время потеряло всякий смысл. Я смотрю на форму пирога Сектора 1 – широкая часть на поверхности, кусочек там, где он встречается с Лощинами, – и понимаю, что сделала всё, что можно. Пока что враг находится в пределах сектора. Большинство наших сил бежало в сектора, соседние с Первым – либо во Второй, либо в Восьмой. Я киваю Холидей, чтобы она запустила последовательность сброса Ядра.
Зеленый вызывает:
— Дракенджагер легата Телемануса на связи!
Меня охватывает облегчение.
— Соедините его.
Красивое, мокрое от пота лицо заполняет Ядро. Безумные, покрасневшие глаза смотрят слишком пристально, чтобы чувствовать себя комфортно. Это не Кавакс. Это Аполлоний ау Валий-Рат.
— Война, аллилуйя смертным. – Он издает звук, похожий на звук человека, которому делают массаж ног. — Львиное Сердце. Я сломил твоего чемпиона. Теперь я пришел за тобой.