— Ты слишком поздно понимаешь, что не успеваешь уклониться.
Грохот. Я снова впечатался спиной в мат, выбив из лёгких остатки воздуха. Тяжело дыша, я кое-как поднялся на ноги, чувствуя, как каждая мышца протестует против продолжения этой пытки.
— Ты издеваешься, Маркус? — прохрипел я. — Куда быстрее?!
— Вовсе нет, — его голос был спокойным, даже довольным. — Не спорю, ты стал лучше. Нападаешь жёстче, отступаешь вовремя. Но ты теряешься, когда я делаю что-то новое. Привык к моему ритму, к моему стилю. А один неожиданный приём — и ты снова в растерянности.
— Есть такое, — признал я, утирая пот со лба.
— Зеро, враги всегда нападают неожиданно. Ты не будешь знать их стиль заранее. Ни людей, ни монстров. Поэтому тебе нужно научиться ещё кое-чему.
— Чему? Ходить по воздуху? — огрызнулся я. — Не смеши. Я и так выжимаю из себя все сто процентов.
Я схватил бутылку с водой и сделал несколько жадных глотков. Жидкость обожгла горло холодом, но не остудила раздражение.
— Выходи за рамки ста процентов, — Маркус скрестил руки на груди. — Выжимай тысячу.
— Да ты гонишь! — я чуть не поперхнулся. — Реально хочешь меня в могилу загнать?
— Я хочу, чтобы ты жил подольше, — в его голосе вдруг исчезла привычная насмешка. — Учу тебя всему, что знаю сам. А ты ещё и возмущаешься. Иди сюда.
— Боже, — простонал я, но послушно подошёл.
Маркус развернул меня спиной и накинул на глаза полотенце. Затянул на затылке в тугой узел. Темнота стала абсолютной.
— Да ну нет, Маркус! — я дёрнулся. — Я и так слепой! Зачем это?
— Но ты как-то различаешь, куда идти? Предметы видишь?
— Очертания, — буркнул я. — Только очертания.
— Вот. А сейчас ты полностью слепой. Будем развивать чутьё. Для начала — просто уклоняйся от подзатыльников. Сложно будет поначалу. Посмотрим, насколько твоё чутьё развито на самом деле.
Звонкий подзатыльник обрушился на мою голову раньше, чем я успел возмутиться.
— Да ты издеваешься!
— Ни капли.
Прошло около двух часов. Сколько подзатыльников я получил — не счесть. Голова гудела, как колокол. Но к концу этой пытки я начал улавливать что-то. Воздух менялся перед ударом. Какая-то микроскопическая вибрация, едва уловимое движение воздуха — и я дёргался в сторону. Получалось через раз, но получалось.
— Капитан Маркус, Оу. Что вы делаете?
Голос Инь ворвался в моё затуманенное сознание, как глоток свежего воздуха.
— Твой братец получает от меня оплеухи, — беззаботно ответил Маркус.
— Ай! — очередной подзатыльник прилетел точно в цель. — Была б моя воля — я бы тебе уже давно врезал, Маркус! — рявкнул я, и в голосе плескалась едва сдерживаемая ярость.
— Гнев мешает разуму ясно мыслить, Зеро, — наставительно произнёс Маркус. Потом, судя по звуку, повернулся к Инь: — А ты что тут делаешь?
— Искала Оу. Подумала, что вы можете быть здесь… вот и пришла.
— Что-то случилось, Инь? — я не выдержал и рванул с головы ненавистное полотенце.
Голова трещала по швам. Но хуже всего было другое: я так и не понял, как развить это чёртово чутьё. Не было никакой формулы, никакого алгоритма. Просто… чувство. Которое приходило, когда его не ждёшь.
— Я… я поругалась, — голос Инь был тихим и каким-то потерянным.
— С кем? — в один голос спросили мы с Маркусом.
— С Беатрис, — она шмыгнула носом, и я услышал, как она переминается с ноги на ногу.
Маркус легко спрыгнул с мата и подошёл к ней. Даже не видя его лица, я знал, что он сейчас хмурится.
— Из-за чего?
Инь замялась, начала что-то мямлить себе под нос, явно не желая вдаваться в детали.
— Просто… поссорились.
— Люди просто так не ссорятся, Инь, — мягко сказал Маркус. — Если не хочешь говорить причину — дело твоё. Но я уверен, Беатрис не хотела тебя обидеть. У неё характер… своеобразный, но она не злая.
— Я согласен с Маркусом, — поддержал я, присаживаясь на корточки у края мата. — Не переживай, вы обязательно помиритесь.
— Не буду я с ней мириться! — в голосе Инь прорезалось упрямство. — Она… она…
— Инь, — перебил Маркус, и в его тоне появились командирские нотки, — а давай-ка ты поспаррингуешся с Зеро. Заодно эмоции выплеснешь. А я посмотрю, как тебя Беатрис натаскала.
— Давай, Инь, — я протянул ей руку, помогая забраться на мат. — Обещаю, не буду поддаваться.
— Ну… если обещаешь, — она положила свою ладонь на мою, и я одним лёгким движением втянул её на упругую поверхность.
Мы разошлись по позициям. Я чувствовал, как она переступает с ноги на ногу, разминаясь. Её дыхание было ровным, собранным — никакой обиды, только холодная готовность к бою.
— Начали! — скомандовал Маркус.
Инь атаковала первой. И с таким напором, что я невольно попятился. Её кулаки мелькали с невероятной скоростью, каждый удар был точен и выверен. Она ловко отбивала мои попытки контратаковать, не забывая атаковать самой. А потом в бой вступил хвост.
Металлическое жало обвилось вокруг моей правой руки и резко дёрнуло вниз, заставляя меня рухнуть на одно колено. В тот же миг колено Инь взлетело вверх, целя мне в подбородок, но я успел уйти в сторону, перекатился и высвободил руку из захвата.
— Неплохо! — крикнул Маркус откуда-то сбоку.
Я вскочил, но тут же пришлось уходить в глухую оборону — хвост Инь хлестал воздух с убийственной точностью, и каждый удар приходилось отбивать предплечьями, чувствуя, как немеют руки.
И вдруг она исчезла из поля моего восприятия. На мгновение я растерялся, а в следующий миг почувствовал, как кошачье гибкое тело проскальзывает у меня между ног, взлетает вверх и — её ноги смыкаются у меня на шее, а вес тела тянет назад.
Я падал. Инь использовала приём, который мог сломать мне шею, если бы она не контролировала силу.
— Ого, Инь! Вот это приём! — Маркус захлопал в ладоши. — Беатрис, определённо, знает своё дело!
Я успел перехватить её ногу в последний момент, рванул вниз, пытаясь выиграть пространство. Но Инь, вместо того чтобы упасть, использовала мой рывок как точку опоры и со всей силы толкнула меня ногой в плечо. Я отлетел в сторону, едва удержав равновесие.
«Чёрт. Она изменилась. Раньше полагалась только на скорость. А теперь — сила, мощь, агрессия. Беатрис знатно её натренировала».
На секунду я задумался — и этого хватило. Хвост Инь обвил мою лодыжку, резкий рывок — и я уже лежу на спине, глядя в потолок. А к моему горлу приставлен острый металлический наконечник, готовый пробить кожу одним движением.
Я поднял руки, сдаваясь.
— Братец… — Инь тяжело дышала. — Ты стал сильнее…
— Смеёшься? — я попытался отдышаться. — Это ты стала сильнее меня.
— Это уж точно, — Маркус облокотился о край мата, довольно ухмыляясь. — Инь теперь знатно тебя превосходит. Тебе, Зеро, тренироваться надо больше. А то не ты её защищать будешь, а она — тебя.
— Я не против, — Инь убрала хвост от моего горла и протянула руку, помогая подняться.
Мы оба спрыгнули с мата, приземлившись рядом с Маркусом. Я нашарил полотенце, протянул одно Инь, а вторым энергично вытер пот с лица и шеи, оставив его висеть на плече.
— Инь, ты красотка, — Маркус одобрительно хлопнул её по плечу. — Приятно удивила. Честно. Легче стало?
— Чуть-чуть, — в её голосе послышалась тень улыбки.
— Ладно, на сегодня хватит. Идите отдыхайте, — скомандовал он. — Завтра новый день, новые тренировки.
— Давай, Маркус. Доброй ночи, — ответил я.
— А кстати, Зеро, — окликнул он меня уже в дверях. — У меня через неделю задание. Разрешено взять одного из новобранцев. Пойдёшь?
— Ты ещё спрашиваешь? — усмехнулся я. — Конечно, иду.
— А я? — тут же надулась Инь, и я прямо кожей почувствовал, как она скрестила руки на груди.
— Инь, ты не в моём отряде, — терпеливо объяснил Маркус. — Так что даже если б я хотел, не смог бы тебя взять. Потерпи немного. Вам осталось отучиться два месяца — и у вас начнутся свои задания. Всё придёт.
— Ладно… — протянула она, но обида в голосе так и не растворилась до конца.
Маркус ушёл, оставив нас с Инь вдвоём в тишине спортзала. Свет здесь уже начинали гасить, и сумрак сгущался по углам.
— Оу, — Инь тронула меня за рукав. — Ты давно не покупал мне мороженое. Пойдём в кафе сходим?
— Ладно, пошли, — я улыбнулся. — Поднимать тебе настроение мороженым — это святое. Но всё же… из-за чего вы с Беатрис поссорились?
Инь замялась, и я услышал, как она теребит край своей футболки.
— Из-за одного парня, — тихо, почти неразборчиво пробубнила она.
— Парня? — я даже остановился. — Вот это поворот.
— Угу.
— Интересно даже, что это за товарищ такой, — я покачал головой и легонько толкнул её бедром. — Пошли, по дороге расскажешь.
Она не рассказала. По дороге в кафе, за чашкой горячего шоколада и вафельным рожком с клубничным мороженым, мы говорили о другом: о предстоящем экзамене по самообороне, о том, как Инь теперь легко укладывает меня на лопатки, о смешных моментах на тренировках. А потом просто дурачились, как дети — бегали по пустому парку, пинали опавшие листья, строили рожицы прохожим.
К девяти вечера, уставшие и довольные, мы вернулись домой. Каждый занялся своими делами: я возился с системой на часах, пытаясь оптимизировать интерфейс, Инь кормила Мокку и делала какие-то записи в блокноте. А потом, как-то само собой, родилась идея:
— Слушай, — сказала Инь, выходя из своей комнаты. — Давай включим какую-нибудь аудиокнигу? Вместе послушаем? Как раньше.
— Давай, — согласился я. — Что хочешь?
— Что-нибудь про приключения. Или про монстров. Или... про космос!
Я хмыкнул, нашёл что-то среднее между фантастикой и боевиком, и мы устроились на диване. Мокка тут же запрыгнула к нам и улеглась между нами, довольно замурлыкав. Голос диктора полился из динамика, и на какое-то время в комнате воцарился покой. Самый обычный, тёплый, человеческий покой.
Слушая аудиокнигу, мы уснули все втроём на диване — я, Инь и Мокка, уютно устроившаяся между нами. Тишину квартиры нарушало только тихое дыхание и мерное мурлыканье кошки.
Я проснулся от того, что затекло плечо. Часы показывали два ночи. Инь, облокотившись на меня, крепко спала, безмятежно, но что-то в её дыхании показалось мне тревожным.
Осторожно, стараясь не разбудить, я подхватил её на руки. Она была лёгкой, почти невесомой. Я донёс её до кровати, аккуратно уложил и накрыл одеялом. Уже собрался уходить, когда услышал:
— Прости… Прости меня…
Голос Инь во сне был тихим, жалобным, полным такой щемящей боли, что у меня внутри всё перевернулось. Она просила прощения у кого-то, сжималась в комочек под одеялом.
Я замер на пороге, сжимая ручку двери. Спросить? Разбудить? Утром попытаться выяснить? Бесполезно. Я знал это. Даже если я спрошу её завтра про сон, она ничего не расскажет. Она стала скрывать от меня слишком многое. А недавняя наша ссора доказала: давить с расспросами — только хуже сделать. Она замкнётся ещё сильнее.
Я тихо прикрыл дверь и пошёл к себе. Лёг на кровать, уставившись в потолок. Мысли роились в голове, не давая уснуть. Что с ней происходит? Почему она извиняется во сне? И перед кем?
Вопросы остались без ответов. Я только глубже зарылся лицом в подушку, надеясь, что утро будет мудренее.
Утро моё началось с пробежки. Несмотря на пасмурную погоду, было не особо холодно — серая пелена облаков словно укутывала базу. Я бежал размеренно, слушая только своё дыхание и стук кроссовок по асфальту.
На четвёртом круге я остановился у лавочки, где оставил бутылку с водой. Пытаясь восстановить дыхание, я вдруг кожей почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Интуиция сработала быстрее мысли.
Чья-то рука легла мне на плечо. Я мгновенно среагировал — перехватил запястье, рванул на себя и завёл руку за спину, одновременно задирая её вверх.
— Стой, стой! Бро, это я! — взвыл знакомый голос. — Отпусти, больно же!
— Тим? — я ослабил хватку, но не сразу отпустил. — Ты чего крадёшься, как диверсант?
— Да подшутить решил! — Тим вырвался и принялся растирать запястье, крутя им то по часовой стрелке, то против. — Не ожидал я такой реакции, если честно. Ты чего такой дёрганый?
— Сам не ожидал, — я провёл ладонью по лицу, смахивая пот. — Вчера с Маркусом тренировали чуйку. Видать, что-то усвоил.
Я невольно потёр затылок, вспоминая все те увесистые оплеухи, что благополучно пропустил вчера.
— Чуйка — вещь нужная, — хмыкнул Тим. — Ладно, пошли в столовку. Завтрак — святое. А потом приступим к плану. Кореш мой подсядет, обсудим всё быстро.
— Пошли.
Столовая в этот час была уже полупустой. Мы выбрали самый дальний столик в углу — место, где нас точно никто не подслушает. Вскоре подошёл друг Тимми — худой, невысокий парень. Мы обсудили всё от и до, разложили по минутам. Решили, что приступим ближе к вечеру, когда народ начнёт расходиться.
— Вроде всё обсудили, — подвёл итог Тим, когда его друг ушёл. — Держи.
Он протянул мне небольшой футляр.
— Микронаушник. К твоей системе сам подключится, коннект найдёт моментально. Буду вести тебя по голосовой связи.
— Спасибо, — я спрятал футляр во внутренний карман куртки. — Тогда до вечера.
После разговора мы с Тимом отправились на лекцию Салансара. В аудитории нас уже ждала Инь — она заняла места в середине ряда и помахала нам рукой, когда мы вошли.
— А ты чего на завтраке не была, Инь? — спросил Тим, плюхаясь рядом.
— Я дома поела, — пожала плечами она. — Решила не идти.
— Держи, — Тим протянул ей упакованный макарун. — Специально для тебя взял. С клубникой.
— Ой, спасибо! — Инь явно обрадовалась. Она тут же развернула упаковку и откусила кусочек, довольно прищурившись.
Лекция началась. Салансар, как всегда, говорил монотонно, занудно и бесконечно долго. Его голос действовал усыпляюще лучше любого снотворного. Тим не выдержал и уже через полчаса его голова упала на сложенные руки, он засопел. Инь, заметив это, хитро улыбнулась и бесшумно достала из рюкзака набор наклеек. Я сделал вид, что ничего не замечаю.
К концу лекции на правой щеке Тима красовались три блестящие звёздочки, смешная мордочка кота и надпись «Zzz». Когда Салансар наконец отпустил нас, народ повалил в коридор, и тут же раздался взрыв хохота.
— Тим, ты чего? — кто-то ткнул в него пальцем.
— А? — он проснулся, потёр глаза и недоумённо захлопал ресницами. — Что?
Девчонки из соседней группы прыскали со смеху, прикрывая рты ладошками.
— Ой, какой милый! — сказала одна из них. — Прямо как ребёнок!
Тим наконец провёл рукой по щеке и нащупал наклейки. Его лицо вытянулось.
— И-и-инь! — простонал он, отдирая их одну за другой.
— Сам виноват, что уснул на лекции, — хлопнул я его по плечу, едва сдерживая улыбку. — Это тебе наука: не спи, замёрзнешь.
— И ты туда же, бро! — возмутился Тим, но в его голосе не было обиды.
— Ладно, ребятки, — Инь встала, поправляя форму. — Мне надо сбегать проверить свой модуль в лаборатории. Так что вынуждена вас покинуть.
— Зачастила ты в лабораторию, — я нахмурился. — Всё в порядке?
— Просто… обычный осмотр, — она отвела взгляд. — Ничего такого.
— Ладно, иди, — кивнул я, хотя внутри шевельнулось знакомое беспокойство.
— Пока, Тимми!
— Пока, Инь, — отозвался он, всё ещё отдирая с щеки последнюю наклейку.
Мы с Тимом разошлись кто куда. Он потащился к себе в мастерскую, а я решил полностью посвятить этот день тренировке способности. Зациклился на одном упражнении — поднимать гантель весом восемь килограмм силой воли, удерживать её в воздухе как можно дольше.
Восемь килограмм. Смешной вес для мышц, но для способности — настоящее испытание. Я мог удерживать её минуту, иногда полторы. Это уже был прогресс, но какой ценой? Я привык использовать свою силу как грубое давление — сжать, раздавить, оттолкнуть. А вот тонкая работа, длительное удержание... Это адски сложно. Каждую секунду силы буквально высасываются из тела, оставляя после себя дрожь в мышцах и противное чувство опустошённости.
«Хочу стать сильнее. Хочу защищать дорогих мне людей».
Эта мысль крутилась в голове последние несколько недель, как заезженная пластинка. Она же гнала меня вперёд, когда хотелось всё бросить.
Но была ещё одна мысль, тяжёлая и липкая, как смола. Вунг. Он затаился. Последние дни он не провоцировал меня, даже на занятиях лишь изредка бросал короткие взгляды. Исчез, как хищник, залёгший на дно. Потерял интерес? Или что-то замышляет? Это незнание выматывало хуже любой тренировки. Я чувствовал себя загнанным в угол котом, который знает — в любой момент может прилететь удар, но не знает откуда.
— Ладно, соберись! — рявкнул я на самого себя.
Вытянул руку вперёд, сосредоточился. Гантель, лежащая на скамье, дрогнула, поднялась в воздух и замерла на уровне моих глаз. Я удерживал её там, чувствуя, как пот течёт по лицу, шее, заливает глаза. Мышцы дрожали от напряжения, но я держал.
Прошло около тридцати минут. Я всё ещё держал эту проклятую железяку. Пот лил градом, дыхание сбилось, но сила уходила всё медленнее и медленнее. Словно организм привыкал к этой пытке. Или я просто научился терпеть.
Я не знал, сколько ещё продержусь. Но знал одно: если я хочу защитить Инь, Субин, Тима, Маркуса, Беатрис — всех, кто стал мне дорог, — я должен стать сильнее. Любой ценой.
После тренировки я пошёл в общий душ. Горячая вода смыла пот, но не смыла нервную дрожь, которая всё сильнее скручивала внутренности. Сегодняшний вечер мог всё изменить.
Мы встретились с Тимом на шестом этаже, в закутке за техническими помещениями. Я вставил микронаушник, проверил связь. Тим в последний раз проговорил план, сверяясь с часами.
— Всё, бро. Пора, — его голос в наушнике был напряжённым, но ровным. — Все готовы. Тогда погнали.
Друг Тима — вышел первым. Он толкал перед собой тележку, доверху заваленную папками. Одно колесо было сломано заранее, но требовался финальный аккорд. Завернув в нужный коридор, он с силой пнул тележку.
Грохот разнёсся по тихому этажу, как взрыв. Тележка опрокинулась, бумаги веером разлетелись по полу. Из архива тут же высунулась лысая голова старика-смотрителя. Он оглядел коридор, увидел суетящегося парня и, кряхтя, направился помогать собирать этот бардак.
— Давай! — скомандовал Тим.
Я рванул. Метнулся по коридору, стараясь ступать бесшумно. Ключ-карта скользнула в щель замка, электроника пискнула, дверь открылась — и я нырнул внутрь, затаив дыхание.
— Куда идти? — прошептал я, прижимаясь к стене.
— Прямо двадцать шагов. Потом направо. Там серверный отсек.
Я считал шаги. Один, два, три… Двадцать. Поворот направо. Рука нащупала металлическую дверцу.
— Стой, — скомандовал Тим. — Здесь. Открывай.
Я приложил карту. Щелчок замка показался оглушительным. Внутри пахло озоном и разогретой электроникой. Я выдвинул миниатюрную клавиатурную панель, вставил флешку.
— Система, подключайся, — прошептал я.
— Подключение установлено, — отозвался голос в наушнике. — Идёт взлом файлов.
Пять минут. Вечность.
— Загрузка началась, — сообщила система.
— Теперь жди, бро, — Тим дышал в микрофон часто и нервно.
Я замер, прислушиваясь. Тишина. Только гул вентиляции.
— Система, сколько процентов? — прошептал я спустя, казалось, целую вечность.
— Загружено семьдесят пять процентов. Осталось двадцать пять.
— Бро, проблема, — голос Тима в наушнике резко изменился. — Старик возвращается.
— Чёрт!
— Уходи! Быстро!
— Какой смысл тогда что я сюда пробирался?!
— Бро, уходи, он сейчас войдёт!
— Нет!
— Стой! Кто-то идёт к тебе! Я только сейчас заметил — дверь не закрыта до конца!
— Система, сколько?!
— Осталось десять процентов.
Дверь открылась.
В наушнике отозвался голос системы: «Загрузка завершена».
Я выдернул флешку, захлопнул дверцу сервера. А когда я обернулся то увидел женский силуэт.
— Вопросы задавать будешь потом, — раздался женский шёпот. — Подыграй мне. Пожалуйста. Просто подыграй.
— Что?!
И в следующий миг я понял, что это голос Субин. Она шагнула ко мне, обхватила моё лицо ладонями и поцеловала.
Я опешил. Мозг отключился на пару секунд. Её губы — мягкие, тёплые, неожиданные — прижались к моим. А потом, сам не знаю как, мои руки обхватили её талию, прижимая к себе крепче. Пальцы скользнули в волосы, к затылку. Я почувствовал, как она напряглась от неожиданности — но не отстранилась. Наоборот, её руки вцепились в мою майку, сжимая ткань в кулаках.
Я целовал её — сначала нижнюю губу, потом верхнюю, и на языке остался сладкий привкус. Конфета. Её бальзам для губ. Сладкий, тягучий, сводящий с ума. Её дыхание сбилось, я чувствовал, как часто-часто бьётся её сердце — или моё? — в груди.
И если бы не старик, который вот-вот должен был войти... я бы не смог остановиться.
Дверь распахнулась.
— Вы чем тут занимаетесь?! — рявкнул старческий голос. — Вы что, слепые? Сюда вход запрещён!
Я неохотно отстранился от Субин, чувствуя, как губы горят, и повернулся к старику. В голове лихорадочно крутились мысли, но я постарался придать лицу максимально виноватое выражение.
— Простите, — мой голос прозвучал хрипловато. — Я действительно не заметил обозначений, что сюда нельзя. Я…слепой.
Старик опешил. Он явно не ожидал такого поворота.
— Ну… а ты куда глядела?! — он перевёл взгляд на Субин, укоризненно качая головой.
— Простите… — пролепетала она, краснея. — Просто…
— Простите нас, — мягко перебил я, взяв Субин за руку и слегка сжав её пальцы. — Вы же сами понимаете, когда играют чувства — ничего вокруг не замечаешь.
Старик посмотрел на наши переплетённые пальцы, на мои слепые глаза, на смущённую Субин… и его лицо неожиданно смягчилось.
— Бог с вами, — махнул он рукой. — Идите уже. Но в следующий раз будьте внимательнее. И не в архивах! Есть же другие места!
— Спасибо, — я мягко потянул Субин за собой.
Она послушно опустила голову и пошла за мной. Но не успели мы сделать и пары шагов, как старик окликнул:
— Подождите-ка! А как вы вообще сюда зашли? Дверь же на замке была!
«Вот чёрт!» — мысль пронзила холодом.
— Дверь была открыта, — соврал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Опять замок сломался, что ли? — проворчал старик, но потом нахмурился. — Погодите-ка. На всякий случай я вас проверю. Правила есть правила.
Он достал из кармана небольшой прибор — металлодетектор. Я напрягся. Флешка лежала в заднем кармане штанов, предательски оттягивая ткань.
Старик начал с Субин. Медленно, методично проводил прибором вдоль её тела. Пока он был занят, я лихорадочно соображал. Решение пришло мгновенно.
Я незаметно вытащил флешку, зажал её в ладони и, сконцентрировавшись, заставил её подняться в воздух. Удерживать мелкий предмет было несложно —тренировки дали свои плоды. Флешка зависла под самым потолком, в тени вентиляционной трубы.
— Чисто, — буркнул старик, закончив с Субин. — Теперь ты, парень.
Прибор загудел, проходя вдоль моего тела. Я затаил дыхание, но сигнал молчал.
— Ладно, — старик убрал детектор. — Идите. Всё в порядке.
— Спасибо, — выдохнул я. — Вы… вы же никому не скажете, что мы тут…
— Эх, молодёжь, — старик усмехнулся в усы. — Вы не первые и не последние. Идите. Ничего я не скажу. Сам когда-то молодым был. Понимаю.
— Благодарю вас, — я сжал руку Субин и потащил её к выходу.
Старик пошёл первым, и как только он скрылся за поворотом, я ослабил концентрацию. Флешка упала точно в подставленную ладонь. Я быстро спрятал её в карман.
Мы вышли из архивного крыла, и я, не сбавляя шага, потащил Субин за собой. Она едва поспевала, спотыкаясь.
— Зеро… больно! — пискнула она, когда я слишком сильно сжал её запястье.
Я ослабил хватку, но не остановился.
— Тимми, ты слышишь?
— Да, бро, — отозвался он в наушнике. — Вот это было реально опасно. Я чуть инфаркт не поймал.
— Сейчас зайдём в лифт. Останови его между этажами.
— Бро… ты чего такой пугающий? Ладно, сделаю.
Мы зашли в лифт. Двери закрылись. И в тот же миг кабина дёрнулась и замерла — Тим сделал своё дело.
Я резко развернул Субин и одним движением прижал её к холодной металлической стене лифта.
— Зеро… — её голос дрогнул. — Ты… ты чего?
— Какого чёрта ты делала в архивной? — мой голос был низким, почти рычащим.
— Я… просто…
— Просто что? — я навис над ней, и даже в темноте чувствовал, как она вся сжалась. — Следила? Тебя кто-то подослал шпионить? Отвечай!
— Бро… — вмешался Тим в наушнике. — Ты перегибаешь. Она напугана. Реально напугана.
— Выруби камеру, — жёстко бросил я. — Раз не хочешь на это смотреть.
В лифте погас последний огонёк — Тим послушался.
— Зеро, я не следила! — выкрикнула Субин. — Никто меня не подсылал!
— Тогда откуда ты знала, что я буду в архивах в это время? — я не отпускал её, чувствуя, как под пальцами дрожат её плечи. — Отвечай!
— Я услышала! — выкрикнула Субин, и в её голосе зазвенели слёзы. — Услышала ваш разговор в столовой! Я не хотела подслушивать, правда! Просто так вышло, что я сидела за соседним столиком и случайно услышала! — она всхлипнула, но продолжала говорить, захлёбываясь словами. — И я захотела помочь тебе! Отблагодарить за то, что ты сделал для меня! За моего… за моего отца! Я думала, что смогу пригодиться, отвлечь старика или ещё что-то! Я не шпионка, Зеро! Я просто… просто хотела быть полезной тебе!
Я отпустил её плечи и сделал два шага назад, будто меня ударили.
В лифте повисла тяжёлая, гулкая тишина. Только её прерывистое дыхание и стук моего сердца, который, казалось, разносился по всей кабине.
До меня дошло. Всей тяжестью, всей нелепостью ситуации. Она просто хотела помочь. Случайно услышала разговор — и пришла. А я… я набросился на неё, как зверь. Прижал к стене, допрашивал, тряс, обвинял в шпионаже. Показал ей ту свою сторону, которую сам в себе ненавидел. Холодную, подозрительную, жестокую.
— Прости… — выдавил я, и слово повисло в воздухе жалким, беспомощным комком. — Тимми, запусти лифт.
Кабина дёрнулась и поползла вниз. Субин стояла у стены, не двигаясь, не поднимая головы. Всё её тело мелко дрожало.
Двери открылись. Она выбежала первой, даже не взглянув на меня.
— Субин, подожди! — крикнул я, рванув следом, но в дверях меня встретила твёрдая рука Тима.
— Ты сейчас повёл себя как последний мудак, — сказал он без обычной своей задоринки. Голос был жёстким, холодным. — Прости за резкость, бро. Но на правду не обижаются.
— Поэтому я хочу извиниться! — я вырвался и выбежал в холл.
Пусто. Только редкие прохожие и гул вентиляции.
Я метался по этажу, заглядывал в каждый коридор, в каждую дверь. Нигде.
— Блять! — выдохнул я, прислонившись к стене и закрыв глаза.
Внутри всё горело от стыда. И от страха. Страха, что теперь она возненавидит меня. Что этот дурацкий, идиотский поступок перечеркнёт всё — и помощь, и доверие, и тот поцелуй, от которого у меня до сих пор перехватывало дыхание.