— Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть.
Его губы непрерывно шевелились, будто сломанный механизм, застрявший на одном-единственном слове. По щекам текли слёзы, а тело дрожало так сильно, словно внутри него бушевало нечто, что не должно было существовать в этом мире. Я стояла рядом и не могла пошевелиться. Страх сковал каждую мышцу, каждый вдох давался всё тяжелее.
Что происходит?.. Что с тобой, Рен?..
— Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама.
Голос изменился. В нём больше не было привычных ноток упрямства, раздражения или юношеской самоуверенности. Сейчас передо мной сидел не тот Рен, которого я знала. Словно восемнадцатилетнего парня поглотила бездонная пропасть воспоминаний, оставив после себя лишь оболочку, наполненную болью.
Я почувствовала, как по лицу потекли слёзы.
Мне было страшно.
Пространство вокруг нас начало искажаться. Воздух стал тяжёлым и вязким, словно сам мир сопротивлялся чему-то невидимому. Тени удлинились, а земля под ногами покрылась сетью тёмных трещин. Каждая из них испускала едва заметное багровое свечение.
— Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос.
С каждым повторением давление усиливалось.
Земля задрожала.
Небо потемнело.
Я слышала странный шёпот, доносившийся отовсюду одновременно. Сотни голосов накладывались друг на друга, превращаясь в неразборчивый гул.
Рен схватился за голову обеими руками.
— Перестаньте...
Его голос прозвучал настолько тихо, что я едва расслышала его.
— Перестаньте...
В следующий миг по округе прокатился крик.
Настолько отчаянный и полный боли, что у меня невольно перехватило дыхание.
Он сражался с чем-то, что жило внутри него задолго до его рождения.
От его тела начали расходиться волны чёрной энергии. Они сталкивались с деревьями, камнями и землёй, оставляя после себя трещины. Даже воздух вокруг него дрожал.
Он начал раскачиваться, нанося себе бессмысленные, но сокрушительные удары. Кулаки пробили живот, обнажив жуткие дыры, а затем обрушились на грудную клетку. С тяжелым хрипом из его рта хлынула кровь. В исступленной ярости он калечил собственное тело, пытаясь вычеркнуть себя из этого бытия. Окровавленные пальцы добрались до лица: проткнув глазницы, он вырвал глазные яблоки. Территорию прорезал плачевный вопль, похожий на беспомощный плач ребенка. Обезумев от боли и безысходности, он начал рвать на себе волосы, выдирая их с корнями.
Я инстинктивно отползла от него.
— Рен!
Он меня не слышал.
Его взгляд был пустым, словно он находился где-то очень далеко.
Там, куда не мог добраться никто.
— Прошу тебя... вернись...
Мой голос дрогнул.
Я уже не могла сдерживать слёзы.
Пусть исчезну я. Пусть умру я. Только прекрати страдать.
В этот момент над огненной поляной раздался спокойный женский голос.
— Наш дьяволёнок опять наделал шуму.
Я резко обернулась.
В нескольких метрах позади стояла женщина в черных штанах, пиджаке и рубашке. Её появление было настолько внезапным, что я даже не почувствовала её присутствия.
Темно-синие волосы плавно колыхались в неподвижном воздухе, а в её глазах мерцали бесчисленные звёзды. Один лишь взгляд на неё заставлял сердце невольно замереть.
От неё исходила сила.
Словно передо мной стояла сама часть мироздания.
— Кто... ты?..
Женщина слегка улыбнулась.
— Когда-то меня называли Оберон. Порядок Любви. Мать-природа. Богиня духов.
На мгновение её глаза вспыхнули мягким золотистым светом.
— Но сейчас я Азраэль Розенкрейн.
Даже произнеся своё имя, она не изменилась в лице. Однако весь лес вокруг словно откликнулся на эти слова.
Ветер стих. Тени замерли.
А цветы, которых ещё секунду назад здесь не было, начали медленно распускаться среди потрескавшейся земли.
— А ты, насколько я помню, Авеста Сиена.
— Д-да... пожалуйста... помогите ему...
Я сама не заметила, как опустила свою голову.
Гордость, страх, смущение. Сейчас всё это потеряло смысл.
Я хотела лишь одного.
Чтобы Рен перестал страдать.
Азраэль перевела взгляд на юношу.
Несколько секунд она молчала.
А затем тихо вздохнула.
— Ты опять пытаешься нести всё в одиночку, маленький глупец.
В её голосе неожиданно прозвучала нежность. Такая, какой взрослые обычно говорят с ребёнком. С её ладони начал разливаться мягкий лазурный свет. В воздухе одна за другой возникали линии магического круга.
Они переплетались между собой настолько сложным узором, что человеческий разум был не способен полностью его осознать.
Я сразу поняла.
Сейчас я наблюдала нечто совершенно иное. Азраэль создавала магию прямо на ходу, будто писала новые законы реальности собственными руками.
И в этот момент впервые за всё происходящее я почувствовала надежду.