Бастион

– Не будем тянуть кота за хвост, обсудим план, – сказал Даевин и приступил к обсуждению дела с группой.

Посреди разговора к ребятам подошел не кто иной, как Букер Дэвидсон, коего в узких кругах однокурсников прозвали Мистером Детективом. Он был ростом чуть выше среднего, с бледной кожей и черными короткими волосами с бакенбардами. От других его отличал заметно выступающий волевой подбородок.

– Что обсуждаете? Собрались банду извращенцев победить, м?

Было неожиданно услышать такое от человека, которого вообще не посвящали в планы. Никто из здешних не сообщал Букеру ни о чем, поэтому все с одинаковым удивлением посмотрели на этого человека.

– Что? Откуда ты знаешь? – пораженно произнес Даевин.

– Наблюдение, – с ехидством в голосе ответил он.

– Это не ответ на вопрос! Ты что, следил за нами?

– Можно и так сказать, – он посмеялся, махнув рукой. – Ну ладно уж, желаю вам удачи, ребята.

– Постой, – внезапно произнесла Хейли. – А не хочешь с нами?

– Хм, – он посмотрел на нее, улыбка на секунду пропала, а потом вновь появилась. – Нет, к сожалению или счастью, не могу. Во-первых, надо купить лекарства, без которых у меня расплавится мозг, – хотя по ощущениям, он плавится именно после приема этих таблеток. А во-вторых, я все равно занят – прохожу пока что неофициальную стажировку в детективном агентстве. Но я дам вам одну подсказку!

«Подсказку?» – Даевин был в курсе исключительного ума Букера, но тут даже он не понимал, что же такого может подсказать этот странный гвардеец!

– Подсказки нам не помешают, – игриво ответил Иошикецу.

– Так как времени на изучение этого кейса у меня не было, я успел прийти лишь к одному выводу. А именно... Проблема в ближайшем к их кварталу борделе. Это логически следует из того, что до недавнего времени подобных нападений не было вовсе. Может быть, дело именно в том, что заведение перестало принимать бездомных.

«Бордель неподалеку от квартала? – Даевин начал вспоминать фонтан «Хризантема юга», и до него вдруг дошло: – Точно, прямо напротив находится публичный дом, у которого название связано с розами! Но откуда Букер в курсе всего этого? Он ведь еще откуда-то знал, что банда извращенцев расположилась именно в заброшенном квартале. Он из года в год не перестает удивлять меня!»

– Бордель... Примем к сведению... Стой, ты сказал бездомных? Откуда ты знаешь, что они бездомные?

– Наблюдение, Даевин! – он вновь ехидно улыбнулся. – Говорят, чтобы спрятать что-то, надо положить это на самое видное место. Но мой детективный взор замечает все, в особенности то, что лежит на поверхности. Ладно уж, я пойду. Удачи вам!

Парень, удививший всех, ушел прочь, пока остальные за ним ошарашенно наблюдали.

***

Спустя некоторое время, команда по спасению чести женщин встала неподалеку от входа в крепость – именно так этот Бастион и выглядел.

Построенный, насколько известно, около двенадцати столетий назад, он с тех пор совсем не изменился. Раньше Бастион был частью крепостной стены тогда еще небольшого города-государства. На одной из давних войн стены почти целиком разрушились, однако Бастион выстоял. Оборонительные стены не стали возводить заново, так как город к тому времени увеличился в размерах.

Кладка камней была «старомодная», поэтому оказываясь рядом с ним, людям казалось, что они возвращаются в старые времена, когда тайное еще жило рядом с человечеством. Рядом с Бастионом никому, кроме военных, не было приятно находиться – настолько ощутимо от здания веяло жутью.

Но нужный человек находился внутри, а значит, туда надо было попасть во что бы то ни стало.

На посту у грандиозных ворот стояла дюжина охранников. Все они носили шлемы, полностью скрывающие лица. У тех, кто неподвижно охранял непосредственно вход, покоились автоматические арбалеты в руках. У других четверых, которые размеренно обходили окружающую территорию, были закреплены мини-арбалеты на рукавах формы и сверкающие мечи на поясах.

– Смотрите, – внезапно выпалил Клинт, молчавший всю дорогу, – у этих охранников, которые просто стоят у входа в Бастион, такие принадлежности, словно они готовятся идти на войну, либо там внутри находятся не просто преступники, а настоящие чудовища.

– Военному делу всегда уделялось много средств, – ответил Мигель. – Не без причины.

– Причина лишь в корыстном желании править и копить богатства, которое появляется у многих невежд, получающих власть, – с укоризной произнес Клинт. – У нас же трон мог получить далеко не каждый желающий, даже имевший гору денег и сторонников. Человеку нужно было отличиться в военном деле, заработать много достижений на гражданской службе – в общем, заработать авторитет, а не получить себе место с помощью удобных связей.А что мы имеем сейчас, после Революции? Короля нет, Сенат распустили. Вместо него установлен Парламент из непонятных людей, и почти никого из них мы не знаем, но каким-то чудом у них якобы есть «ум и опыт», чтобы руководить Королевством, вводить законы и ограничения. А армия для них – отличный способ подавлять народ, превознося себя. Впрочем, не удивительно такое видеть от тех, из-за кого и началась Революция.Странно, что мы и сейчас по привычке называем себя Королевством, Короля-то убили. Именно после его смерти все пошло под откос: тупые налоги, девальвация валюты, усиление силовых структур и так далее.

– Старый Король, – задумчиво добавил Даевин. – Хорошие были времена. Проза была высшей валютой. Эх, двести мун, на которые можно было худо-бедно, но выживать неделю... А сейчас самые дешевые напитки стоят по крайней мере половину прозы.

Одна проза была равна двадцати лепрозам. Одна лепроза же была равна десяти мунам. После Революции в результате реформ лепрозы и муны убрали, введя вместо них пенни. Не сказать, что все люди остались недовольны такими действиями, ведь расплачиваться сотнями мунов за каждую мелочь после Революции нравилось не многим, хоть это и было привычнее, поэтому были введены пенни на случай самых мелких нужд, являющиеся одной десятой прозы.

– Старый Король хотел сделать так, чтобы элита была текучей, полезной для Королевства, – Клинт с рвением в сердце продолжил, – чтобы дворянские семьи не получали из казны деньги просто за то, что лет двести назад их предок совершил что-то полезное тогдашнему монарху. И он успел сделать так, чтобы каждый из низов имел возможность подняться. Я ценил в нем его способность навести порядок, и не простой, а на уровне целого Королевства. Ну и вот, его свергли. Сказали, что он совершил самоубийство в собственных покоях, во что я никогда не поверю. Это заставило людей выйти на улицы, но мы все равно не смогли отстоять свое, и сколько людей еще погибло, – с голосом, полным отчаяния, произнес Клинт.

Даевин посмотрел на него с таким же удрученным выражением лица.

– Мы просто «обоюдным согласием» создали Парламент, где сидят в основном мелочные люди. Они оставили нас, защитив себя такой, – он показал рукой на охранников Бастиона, – армией. Да, это тоже можно назвать порядком, но этот порядок следует не из любви к народу и воспитания поколения, а из страха. Вот почему я их не люблю. И это, не говоря о повышенных налогах, которые затронули моего папу! Раньше хватало выплачивать десять процентов со всего, что бы ты ни делал. Теперь у нас обязательная страховка, пенсия, налог за оплату труда рабочим, отдельная плата за воду и электричество, налог на добавочную стоимость! У нас вообще-то простенький семейный бизнес, которым занимаемся, по сути, лишь мы с отцом, а теперь еще десять процентов улетает в воздух! А-а-а-а! – в сердцах выругался Клинт.

– Хорошо, что ты высказался, – кивнул Мигель, положив руку ему на плечо. – Вижу, для тебя трудно было держать все это в себе. Мы с тобой согласны, ведь мы тоже были за честь Короны и Сената во время Революции.

– Спасибо... Постараюсь молчать там, внутри...

– Не знала, – решила добавить Хейли, – что ты такую злобу в себе держишь.

– Не то, чтобы злоба. Мне просто обидно за то, что случилось, – он поменял гримасу обиды на легкую улыбку. – Даже посетителей у моего отца в пабе стало чуть меньше, так как резко пришлось повысить цены. Что-то тогда точно пошло не так. Резкие изменения никогда к лучшему не приводят.

– Кстати, никто ведь не знает, что с Королем стало на самом деле, – загадочно подметил Логан. – Это лишь по самой популярной версии он совершил самоубийство, но никто ведь не видел ни следов этого, ни вообще признаков убийства, ни самого тела Короля? Обычно такое выставляют на публику.

– Какая конспирология, – саркастично ему ответил Даевин. – А держат его, похоже, прямо здесь, в Бастионе, потому что по какой-то причине убивать его нельзя!

– Да я просто предположил. Ладно, мы тут болтаем, вызывая подозрения у охраны. Пора подойти и спросить о пленнике, – тут самый младший остепенился, потому что боялся идти туда самому: – Кто пойдет?

– Пойдем лучше всей группой, – отозвался Даевин, – зачем нам разделяться?

Они направились в Бастион целой группой. Там их встретил, несмотря на старомодный внешний вид крепости, вполне современный интерьер: громкоговорители, электролампы, металлические панели и мебель из темного дерева. Клинт лишь разочарованно вздохнул, увидев это убранство.

Охрана провела ребят к окошку. Там, за прочной стальной решеткой, сидел регистратор, занимавшийся организацией посещений к заключенным. Он даже не соизволил обратить внимание на группу молодых гвардейцев, хотя они не были какими-то тихими и незаметными. Первой к нему обратилась Хейли:

– Извините, господин...

Он читал газету и не слышал – а может, и не хотел слышать – девушку. Во второй раз в дело вмешался уже Даевин:

– Господин! – он произнес так нарочито громко, что его голос эхом пронесся по залу, и его услышали все ближайшие охранники и немногочисленные посетители, присутствующие в Бастионе. На него посмотрели с откровенной неприязнью, как на врага, но он хладнокровно продолжил: – Мы слышали, что сюда попал один человек из банды извращенцев. Мы бы хотели с ним поговорить.

– М-м? – регистратор посмотрел на их форму и понял, что это всего лишь молодые гвардейцы. – У вас на это нет полномочий. Вам запрещено с ним иметь дело.

– Как это нет, почему мы не можем поговорить с пойманным? – возмутился Даевин.

– Приказ свыше, господин, – манерно повторил мужчина, передразнивая тон парня. – Свободны.

«Свободны? Кем ты себя возомнил?»

– На моей памяти гвардейцам никогда не запрещали говорить с заключенными в целях расследования, так как мы приравниваемся к полицейским на последнем курсе обучения, – спокойно ответил ему Иоши. – А мы собираемся их как бы остановить, всю банду. Нам нужна любая информация, которую можно выудить у пленника.

– К тому же, – добавил Логан, – еще не было суда, а это значит, что он здесь находится лишь как «задержанный». Закон не запрещает посетителей к таким людям, запрещается лишь физический контакт.

Несмотря на молодой возраст, ввиду того что Логан являлся выходцем из семьи банкиров, он не мог не знать законов. Его замечание даже удивило Даевина и остальных участников отряда, а также и обратило на себя уже вполне серьезное внимание регистратора. Тот посмотрел на Логана суровым, оценивающим взором, но потом вновь включил скептика:

– Ха-ха, – саркастично хмыкнул мужчина. – Допустим, законом не запрещено. Но что вы собираетесь сделать? Остановите банду извращенцев? Вы кем себя возомнили? Борцами за справедливость, за угнетенных? Хех. Не говоря уж о том, что ими уже занимаются.

– Мы делаем то, на что никто из вас все еще не решился! – резкий, полный злости тон вырвался из уст Клинта. – А у вас ведь все бы получилось, захоти вы этого. Что-то никто не видит никаких действий с вашей стороны! Кто вообще «этим» занимается, можно узнать? Какой прогресс за три недели женских мучений? Вы же придумали это, лишь бы не давать нам сделать то, что мы хотим. Так если вы сами ничего не делаете, то хотя бы не мешайте нам. Хоть какой-то толк от вас будет!

Все взрослые гвардейцы, охранники, полицейские и военные в один миг посмотрели на молодых гвардейцев, а именно – на Клинта, который сказал то, что их оскорбило. Мужчина, сидящий в кабинке, к которой подошла группа, встал со своего места и покосился на Клинта, приказав остальным:

– Возьмите этого молокососа в одну из камер первого нижнего этажа. Посмотрим, как запоет у нас этот «задержанный», – произнес он с должной насмешкой в отношении сказанного Логаном. – Как он посмел с нами в таком тоне разговаривать?

Парочка стражников приблизилась к Клинту, обнажив свои мечи, но Даевин машинально встал прямо между другом и нападавшими, молча взявшись за рукоять своего нового оружия.

Зловещий взгляд одного молодого гвардейца, быть может, и не заставил бы их отступить, но им всем на глаза попался черный торианский клинок. Увидев меч Даевина, они сразу же потеряли свою групповую храбрость. В самом деле, одно присутствие такого клинка вмиг изменило положение дел в напряженной обстановке в их пользу. Мужчина, сидевший в кабинке, вышел посмотреть, почему охранники остановились, и тогда он тоже заметил торианский меч. На секунду он полностью растерялся:

– Откуда у тебя такой клинок, откуда?!

– Подарили, – ехидно хмыкнул Даевин.

– Кто посмел подарить молодому гвардейцу такой ценный клинок?

– Это неважно, – парень выждал паузу, чтобы все немного подостыли. – Мы сюда пришли за одним человеком, и мы не хотим его отсюда вытаскивать. Нам просто нужно с ним поговорить. Вы придумываете всякие отговорки, чтобы не дать нам этого сделать. Значит, вам есть что скрывать? – Даевин расслабился и убрал руку с рукояти меча. – Не подумайте, я не пытаюсь блефовать и никому им не угрожаю, но раз вы не собираетесь ничего делать с бандой, то, как мой приятель и сказал, не препятствуйте нашему рвению.

– Так и быть, хорошо, – сдался регистратор. – Я позволю вам пойти и поговорить с ним. Но только тебе, остальные – на выход. Лишние глаза не нужны.

– Даевин, позволь мне, – положив ему руку на плечо, произнес Мигель. – У меня более веская причина свести с ними счеты.

– Без проблем, братец. Вы все слышали, – обратился он уже к окружающим.

Мигель последовал за регистратором, а Хейли, Даевин, Клинт, Иоши и Логан ушли наружу.

***

Вернувшись на то же самое место, где они стояли до входа в Бастион, ребята решили поговорить, пока ждут возвращения кудрявого друга. Первым делом все набросились на Клинта.

– Клинт, ты вообще себя в руках не держишь, ты же, блин, взрослый человек! – возмутилась Хейли. – Я уж думала, что нам конец, за решетку отправят.

– Да-а уж, – согласился с ней Даевин. – Мы знаем, что у тебя личная травма, но… Но не будь этого меча, что бы с нами стало? Я думаю, что мы бы ушли оттуда лишь через несколько часов, получив строгий выговор прямо перед экзаменами. А я сомневаюсь, что ты добивался именно этого.

– Да, простите, – легонько стукнул себя по голове обвиняемый. – Все могло пойти очень плохо... Я правда не хотел...

– Клинок Даевина творит чудеса, – задумчиво добавил Иоши. – Я бы себе такой же хотел. Видимо, взрослых такой меч по какой-то причине пугает.

– Хе, они просто знают, что эта сталь несравненно опасна, – усмехнулся Логан. – Мне даже понравилось, как все в итоге вышло. Остается лишь ждать Мигеля.

– Да, будем его ждать, – согласился Даевин.

– Хм. Самое время спросить... Давайте поговорим о нашем будущем? – Клинт решил начать новую тему для разговора. – Мы же гвардейцы. То, куда меня жизнь поведет после экзамена, может кардинально отличаться от того, куда пойдете вы. Начну с себя, потому что, как мне кажется, у меня самое халявное и простое будущее. Я продолжу дело отца, то есть буду содержать паб. У меня сейчас даже есть некоторые идеи насчет того, что можно сделать с заведением отца. Будет, в общем, отлично. А что у вас?

– Я пока не знаю, кого выбирать, – первой ответила Хейли. – Не ожидала, что мне дадут эту привилегию, поэтому все еще не решилась. Я даже не знаю, будет ли что-то особенное в моей жизни. Жаль лишь, что придется попрощаться со многими знакомыми и близкими друзьями, коих у меня не так много.

Группа одновременно опустила головы с грустными выражениями лиц.

– А ты, Иоши, что думаешь? – спросил Клинт.

– Стану гвардейцем на службе у кого-нибудь. Но у меня есть идея вообще вернуться на родину. Мои родители же живут далеко к востоку отсюда, в Сейнекине, там я хозяина себе и найду. Мне нравится первый вариант, а родителям больше понравится второй, вот я и рвусь меж двух огней, выбирая лучшее. Так что, скорее всего, сначала некоторое время я побуду тут, служа в Королевстве, а потом вернусь домой.

– Сейнекин... Несколько тысяч километров отсюда, далековато, – покачал головой Клинт. – Ну, я надеюсь, что твой выбор будет тебя устраивать и через пять лет, и через десять, и так далее. А ты, Даевин, что думаешь?

– Я пойду на службу к Элизабет Гайис.

– Все так определенно! – удивился Клинт. – Обычно у всех тряска по поводу выбора.

– Меня, можно сказать, купили, – усмехнулся длинноволосый парень и показал на черные ножны на своем поясе. – Это было очень щедрое предложение, от которого было сложно отказаться.

– Ужас, – Логан иронично вздохнул. – Если уж ты продажный, то я даже не знаю, есть ли в этом мире хоть что-то чистое...

– Ха-ха-ха!

– Ладно, я не могу тебя осуждать, – сказал Клинт. – Элизабет Гайис – хороший вариант, я о ней много слышал: благотворитель и верный помощник бедных людей. Давай, Логан, рассказывай, что думаешь о своем будущем.

– Так мне еще два года учиться... Ну, я не думаю, что семья примет мои предпочтения, поэтому мне придется сделать так, как положено члену семьи Эквила.

– Так противься. Ты – отдельная личность! – горячо воскликнул Клинт. В отличие от Даевина, он не знал о причуде младшего Эквила.

– Да, я отдельный. Но кому из семьи банкиров понравится идея о том, что один из сыновей семейства внезапно захотел стать шеф-поваром? Мне нравится готовить и нравится есть свою же еду. Но это совсем не то, чего от меня ожидают. Они хотят, чтобы Дорад и я стали «продолжателями», но эти банки, деньги, экономика и бюрократия меня не сильно интересуют, хоть я и приучен ко всему этому делу. Я совсем не хочу этим заниматься.

– Ты найдешь выход, Логан, я в тебе не сомневаюсь, – поддержал Даевин. – У тебя еще есть время подумать над этим. А пока – стремись быть лучшим в университете, это тебе в будущем будет только на руку.

Пока ребята разговаривали, к ним подошел Мигель. Выглядел он совсем нехорошо. Его побледневшее лицо сочетало признаки злости, ненависти, обиды и разочарования. Он явно столкнулся с тем, что его шокировало, и это заметили все, кто посмотрел ему в глаза.

– Ты выглядишь слишком подавленным, они тебя там избить попытались? – спросил Иоши.

– Я понял, почему они не хотели туда нас пускать. Это ужасно... Нелюди... – тихо ответил Мигель, потрясенно повертев головой. Он жестом позвал всех за собой: – Только сначала мы отсюда уйдем. Не хочу здесь больше находиться.

Они отошли на приличное расстояние от Бастиона, Мигель присел на лавочку, собрался с мыслями и приступил к рассказу:

– Начнем с того, что третий подземный этаж, о котором они говорили, – это ярус, где людей в основном пытают. За железными дверями камер, конечно, не было видно других людей, но я увидел того, кто нужен нам. Этого мне хватило.Бедный человек... Я думал, что моя злость – это человеческий максимум, ведь это мою сестру опорочили. Но когда я увидел его состояние, я опешил. Чуть не свалился, ноги просто не держали. Весь покрытый синяками, шишками, открытыми кровоточащими ранами. Он был подвешен на цепях за запястья и оставался в одних портках. Тело в ссадинах, кровоподтеках. Я даже увидел следы ожогов от расплавленных металлических инструментов: прямоугольные и круглые – видимо это был даже не один горячий клейматор! Когда я заходил к нему в камеру, у меня хотели к тому же меч отобрать, я убрал их руки прочь и вошел внутрь.Подняв его за подбородок, я увидел, что глаза его были закрыты огромными шишками от ударов, а изо рта кровь лилась, словно он выпил ее и начал блевать. А у него было, оказывается, три зуба сломано еще. По крайней мере, я надеюсь, что не вырвано... Он свои глаза открыть не мог, но плакал – я видел, как у него лились слезы... Этот мужчина, услышав меня, начал сразу умолять: «Прошу, пожалуйста, убейте меня, я не могу это вынести, я просто не могу больше.»Он продолжил рыдать, а я несколько минут пытался его успокаивать, но безуспешно. Этот человек даже дышать не мог нормально, дыхание прерывалось. Я бросил попытки его уговорить, не мог больше смотреть на такие мучения. Сомневаюсь, что он сможет нормально после этого жить, если сможет жить вообще.

Даевин посмотрел в сторону Бастиона с очень недовольным выражением лица, словно еще чуть-чуть, и он вернется туда, чтобы совершить нечто ужасное.

– И это был только один человек, – тихо продолжил Мигель. – А на этом третьем этаже по меньшей мере еще тринадцать дверей было. Я даже боюсь представить, что они могли сделать с другими узникам, которые сидят еще дальше, еще ниже. Может, я ошибаюсь, но скажу так: даже с такими противными людьми нельзя поступать настолько ужасно.

Все молчали, лишь Иоши смог ответить:

– В Сейнекине самой страшной карой за преступления является обезглавливание. Но творить такое... это слишком бесчеловечно. Наверное, поэтому он и хотел умереть... Смерть в таких случаях милее жизни. Теперь я наконец-то понимаю слова Корвина о том, что есть вещи, которые намного хуже смерти.

Мигель лишь ударил кулаком по деревянной скамейке, на которой сидел, что-то пробубнив под нос, чего никто не услышал.

– Есть вещи, которые за гранью моего понимания. Каким бы человек ни был, я не могу поступать с ним так. Это слишком... Это настоящее зло. Прям как в детских сказках, но в масштабах взрослой действительности... И все выходит в точности как в определении слова в этих же сказках: зло – то, что извращает нас, нашу жизнь, наши поступки, понятия, знания... Зло – это то, что создает в человеке семя черствости, бессмысленной жестокости и такого же бессмысленного насилия... И как нам, Даевин, избавиться от зла?

– Не знаю...

– И стоит ли?

– А ты как думаешь?

– Это тяжело. Добро и зло существуют вместе, это взаимозависимые понятия, этакая дихотомия. Вспоминается принцип маятника – так получается, что сколько добра, столько и зла. Вот это мне и не нравится – зло неприятно, но от него не избавиться, потому что тогда и добра не будет. Мы с тобой, как гвардейцы, делаем добро, но в каких-то уголках земли кому-то будет приятно творить зло. Случаи с нижними этажами Бастиона тому пример. И что тогда делать? Сколько хорошего ни делай, плохое всегда будет существовать...

В ответ все молчали, с широко раскрытыми глазами смотря на Мигеля.

– Фух, ну что ж... – он глубоко вздохнул, чтобы продолжить уже более спокойным тоном. – Как бы эти извращенцы ни поступили, я и подумать не мог о таком наказании для них. Даже учитывая то, что они сделали с моей сестрой, никто из них не заслуживал такой участи. Смерть и правда была бы лучше. Это бесчеловечно, и так не поступил бы даже одержимый местью безумец... Но люди в Бастионе такое совершили, почему?

– Никто не даст точного ответа на такой вопрос. Наверное, такова природа некоторых людей.

– Ладно, – Клинт решил перебить философские излияния, – давайте не будем погружаться в бездну мыслительных процессов с вопросами, ответы на которые не знают даже умнейшие люди планеты. Пойдем в этот заброшенный квартал и решим дело. Раз и навсегда.

– Ты прав, – оживленно добавил Логан. – Зло, не зло – сейчас совсем не важно. Важнее всего то, что мы совершим благородный поступок – спасем женщин.