– Меня зовут Даевин. Даевин Лоост.
– Позвольте нам поговорить наедине, – обратился Марцин к Мигелю, другу молодого гвардейца, чтобы тот отошел подальше.
Повисла продолжительная тишина. Было видно, что королевский защитник пытается что-то вспомнить.
– Теперь мы наконец можем поговорить как джентльмены. Я точно где-то слышал ваше имя, – защитник внимательно вгляделся в лицо юноши, перебирая в памяти разные события. И вдруг вспомнил: – Разве не вы сдались в финале прошлогодней олимпиады, заняв в итоге второе место?
– Да. Это был я, – слегка улыбнулся Даевин.
– Но зачем вы так поступили? Люди такого ожидали после предыдущего боя, что ваш выход был встречен оглушительной овацией, но вы просто сдались!
Даевин глубоко вздохнул перед началом объяснения:
– За первое место давали револьвер, покрытый золотом, а за второе место – серебрянный. Есть две вещи, которые я не переношу: зеленую одежду и золотые аксессуары. Поэтому для меня не было никакого смысла занимать первое место ради золотого револьвера. А тот гвардеец, кому я уступил, – точно не слабак, но я бы его одолел. Да, я помню, толпа тогда смеялась. Ну и пусть. Им лишь бы повод найти, но на то, что я сделал, они бы никогда не решились.
– Хорошо. Могу понять такое решение. Может быть, тогда вдобавок объясните, почему носите револьвер на бедре, а не груди, как остальные?
– Его так можно быстрее выхватить: полезно в пистолетной дуэли. Смотрите!
Он тихонько подводит руку к поясу и за долю секунды достает его, имитируя выстрел.
– Хоп! Видите, это быстрее, чем тянуться к груди. Отец мне рассказывал, что в государстве Негледо в основном так и устраивают дуэли.
– Отец, значит, да?
– Да. Поэтому я решил носить револьвер именно на бедре. Тем более, определенное ношение оружия не обязательно, хоть и рекомендуется, – это большая разница! Вот, смотрите…
Даевин расстегивает пуговицы мундира и показывает металлические подкладки
– Они служат отличной броней. Многие не носят их, потому что близится лето, на улице очень жарко. Гвардейцы потеют, поэтому тайно снимают их, хотя именно эти металлические пластины обязательны для ношения каждому гвардейцу.
– Ясно. Неплохо, – Марцин кивнул, выслушав речь молодого юноши перед собой. – В ваших словах есть смысл. Теперь я все понял.
Он призадумался, будто хотел что-то сказать на прощание, но потом вновь посмотрел на Даевина и начал:
– Сегодня мне в университете передали, что лучшие выпускники этого года получат право сами выбирать себе покровителя. Раз вы участвовали в олимпиаде и заняли второе место, думаю, точно окажетесь в списке лучших…
– Да, – уверенно подтвердил Даевин.
– Моя госпожа – Элизабет Гайис, открыто заявляю, хоть подобная откровенность и не рекомендуется. Вы слышали о ней?
– Э-эм, – Даевин озадаченно почесал висок. О, вероятно, слышал ее имя, когда на мероприятиях рассказывали о некоторых министрах: – Что-то связанное с помощью беднякам? Не особо углублялся.
– Проще говоря – да, она борется с нищетой. А если в деталях, госпожа контролирует распределение доходов, регулирует налоговые ставки и цены на товары центральных и южных префектурах Королевства, она также является руководителем и основным спонсором некоторых благотворительных фондов.
«Ах, вот где я мог слышать ее имя. Мне приходилось патрулировать некоторые улицы во время мероприятий, финансируемых ее фондами.»
– Ее главная цель – уничтожить огромную прослойку бедняков, которая появилась в начале века из-за индустриальной революции, – продолжил королевский защитник. – Так вот, я вижу в вас большой потенциал, Левша. Вы хороши в бою и на удивление довольно смышлены, чего на первый взгляд и не скажешь... И эта скрытая смышленость, как мне кажется, станет вашим главным преимуществом в будущем. Поэтому я предлагаю вам пойти на службу к моей госпоже.
«Ничего себе. Мне самому предлагают вступить к ней на службу? Пожалуй, это даже к лучшему. Не придется ломать голову и выбирать из десятков и сотен покровителей самому!»
– Если решитесь, приходите на это же место завтра, – подытожил королевский защитник. – Если согласитесь на службу и дадите клятву, то вас ждет подарок, который точно не разочарует. Но повторяю: нужно твердо определиться до завтра.
Он развернулся, собираясь уходить, но вдруг притормозил и снова обернулся к юноше:
– Чуть не забыл. Меня зовут Марцин Баттовски, для вас – просто господин Баттовски. До скорой встречи!
– Хорошо. До скорой встречи, господин Баттовски!
Жена тут же подошла к Марцину и ласково обняла за руку, радостно улыбаясь. Спокойно беседуя о чем-то своем, супруги скрылись за ближайшим поворотом.
Даевин перевел взгляд с милой парочки на своего друга. Тот, наконец почувствовав облегчение, подошел ближе. Юноша был примерно одного роста с Даевином, с темными, слегка волнистыми волосами и зелено-карими чарующими глазами. Его зовут Мигель Феррера. Он тоже считался сильным бойцом, но, в отличие от Даевина, выделялся рассудительностью и скромностью.
– Это же был королевский защитник! Ты с ним так хорошо сражался, – его громкий и радостный тон переходит в спокойный, медленный. – Прости, что отвлек. Я совсем не подумал, что это может навредить тебе…
– Хех, – Даевин потянулся и вздохнул. – Главное, что теперь можно не волноваться по поводу моей жизни, только меч жалко.
Он показал клинок другу. На лезвии меча множество царапин и трещин, а на острие вовсе некоторая часть меча была сломана вдребезги, – он теперь не годен для боев.
– А хочешь услышать полную историю?
– Спрашиваешь! Такое нельзя пропускать.
Они пошли в сторону общежития, так как уже смеркалось. По дороге Даевин объяснил все с самого начала, как ему послышался недовольный голос незнакомого мужчины, до самого конца, как его уложили на спину.
– Этот мужчина, – начал после рассказа Мигель, – какой-то высокомерный, но, как мне показалось, он человек слова. Я о нем ничего не слышал.
– Я тоже. Мне он понравился, хотя изначально взбесил своей фразой, что я должен подчиниться.
– С возрастом люди, volens nolens, становятся высокомернее. Большая проблема, да, Даевин? – он стукнул друга по плечу.
– Я не виноват. Я с детства определил свой путь, и вряд ли что-то из этого поменяется по ходу жизни.
– Да... А я для себя все еще не решил: плыву по волнам скоротечной жизни и жду... не знаю чего.
– Ты точно умнее, чем я, немного другой, просто тебе нужно больше времени и стимулов для определения своего Я. Спешить некуда, вся жизнь впереди.
***
Увлекшись милой беседой, друзья и не заметили, как дошли до общежития. Внушительное красивое здание под темно-синей крышей. Здание построено по образу и подобию университета, разве что уступало тому в размерах. Фасад здания издалека казался великолепным, но внутри дела обстояли немного по-другому: там и тут треснувшие обои, облезлые панели буазери, а полы где-то давно требовали свежая покраски...
У самого входа Даевин, как всегда, остановился, чтобы погладить серого кота общежития. Он был пушистым, мягким как облачко и очень ласковым. Коту больше всего нравилось, когда ему чесали брюхо. Даевин это понимал и никогда не проходил мимо, поэтому ленивый бездельник, едва заметив знакомое лицо, сам подбегал и ложился на спину.
– Как же приятно гладить котов... Во всем мире нет ничего лучше, чем коты, – заявил Даевин, продолжая гладить пушистика.
– Да, но не забудь потом руки помыть, – Мигель решил предостеречь друна, – коты могут переносить заразу.
– Знаю, – встав с места, ответил парень, – но не могу себе отказать. Они слишком хорошие. Ладно, пора идти внутрь.
Зайдя, друзья поднялись на свой этаж и вошли в комнату, где находился третий сосед. Он был младше Даевина и Мигеля, но отличался завидной энергичностью и порывом к свершениям. Даевин повлиял и на него: младший из их комнаты отчаянно стремился стать таким же хорошим мечником, как он. Логан Эквила – светлый мальчик с не менее светлыми намерениями. Собравшись наконец втроем, друзья принялись за готовку ужина, иногда отвлекаясь на суетливого таракана, которого шуточно прозвали Аркадий.
Вечер прошел хорошо. Даевину с удовольствием насладился ужином – это была ароматная курица в сливочном соусе с картошкой и сыром, которую они приготовили в большой сковороде, уместив все в духовке.
Стоит вспомнить, что ребята еще при знакомстве решили завести «общий банк». Как вместилище они использовали обычную стеклянную банку, куда каждую неделю они закидывали по двадцать проз. Прозы были общепринятой валютой Королевства: пятьдесят проз равны одной традиционной лейдской золотой монете, хотя чеканное золото к этому времени почти вышло из обихода из-за обрезания краев. Общий банк служил средством компромисса между ними – предназначался исключительно для бытовых нужд и обустройства комнаты. На личные расходы каждый тратил собственные средства.
***
Логан – хороший парень, но в нем все же прослеживались следы воспитания богатой семьи – потомственных банкиров Эквила. Их первая беседа с Даевином выдалась далеко не самой приятной:
– Как тут плохо, – сказал он, когда впервые вошел в комнату. – Сколько времени здесь не убирались? Ужас...
– Несколько дней, – спокойно ответил Даевин, лежа на кровати, находясь в полусонном состоянии.
– Я знал, что общежития выглядят скверно, но тут просто какой-то ужас, – Логан брезгливо осмотрелся в комнате. – Ковер грязный, в стене дыра зияет, обои отваливаются в разных местах. Там, в трубе на кухне, которая идет из печи в потолок, следы ржавчины… По сравнению с домом...
– Добро пожаловать, – саркастично процедил Даевин.
– Может, надо было все-таки поселиться отдельно в норм…
– Слушай. Ты только вошел, а уже успел надоесть, – сквозь зубы он перебил новобранца. Даевин наконец разомкнул веки и посмотрел на парня, стоящего в дверном проеме. – Ненавижу, когда люди ноют по каждому поводу. Кто ты такой вообще? Наш новый сосед?
– Да, Логан Эквила.
– Эквила... – поднявшись на кровати, он смерил новичка взглядом лежа на боку. – Ты, видимо, братец Дорада Эквилы... Стоило догадаться, откуда такой нытик взялся.
– Я не нытик, да и брат тоже. Следи за языком, – грозил ему Логан, сделав шаг вперед.
Даевин издал легкий смешок.
– Не нытик? А чем ты занимался последние полминуты? Это иначе никак не назвать, – Даевин присел и продолжил: – Тебе интересно, почему здесь такой беспорядок? Так я тебе отвечу: мне и моему соседу не хватает средств, чтобы оплатить ремонт. Так что либо оплати сам – ты ведь у нас из семьи банкиров, – либо живи здесь и не ной. Ну, либо просто уходи.
– Я сам решу, что делать.
– Конечно.
Вечером того же дня, когда Логан полностью заселился, он подошел к Даевину, пока тот тренировался во дворе общежития. Подошел с неожиданными словами:
– Даевин? Тебя же так зовут...
– Да, так и зовут.
– В общем, я тут подумал, обдумал мои и твои слова. Я из богатой семьи, и деньги вместе с былой жизнью иногда туманят мне разум, поэтому я думаю, что-
– Ближе к делу, Логан.
– Ну, в общем, я оплачу ремонт. Для меня это не проблема, – Логан замялся, но затем продолжил: – А еще я бы хотел извиниться перед тобой за необдуманные слова. Иногда меня заносит, хотя я, наоборот, изо всех сил пытаюсь от этого избавиться.
– Подумать только! Эквила нашел в себе силы извиниться, – после этого Даевин наконец перестает фехтовать. – Да ладно тебе, у меня нет к твоей семье предрассудков. Ты сын господина Стефана Эквила?
– Нет, его старшего брата, мой отец...
– Ах, понял, можешь не договаривать. Я в курсе.
Потный от тренировки Даевин по-дружески обнял новичка за плечи и увлек за собой. Теперь он улыбался своему новому соседу:
– Ладно, пойдем внутрь. Что же могу сказать, Логан… Здесь, – расправляя руки, Даевин показывает на общежитие, – ты наконец-то станешь отличным гвардейцем!
С тех пор прошло два года: они дружат так, словно всю жизнь знакомы, общаясь друг с другом как родные братья. Вопреки неприятному первому знакомству, парни нашли общий язык. Логан действительно изменился с тех пор: он практически оставил аристократические замашки, предпочтя надменным господским повадкам простое человеческое поведение в кругу таких же обычных людей.
***
На следующий день после сражения Даевина и Марцина Баттовски, все трое, рано проснувшись, поспешили в главный корпус. Каждый пошел по своим делам.
После непродолжительной теории у Даевина шла практика – он отметился у преподавателя и пошел патрулировать свой район – Аллею Месяца Цветения. Это был одиночный патруль, во время которого он просто целый день ходил по улице, как полицейский, и следил за порядком. Улица была большая и длинная, поэтому патрулировал не один он, но и несколько других гвардейцев.
***
Наступил полдень. Скука и усталость от палящего зноя заставили его купить мороженое и на лавку возле трехцветной кошки, чтобы перевести дух. Не успел он насладиться шоколадным вкусом мороженого в рожке, как в этот момент прямо перед ним прошел «золотой мальчик» – именно так Даевин его и называл. Гордая походка, высоко задранный подбородок, бледная кожа, голубые глаза и безупречные золотые волосы, аккуратно зачесанные назад. Заметив Даевина, парень замедлил шаг, явно ожидая внимания от гвардейца-соперника. Это был не кто иной, как Дорад Эквила – любимец всех преподавателей и девочек, обучающихся с ними. На груди он носил тот самый трофейный золотой револьвер.
– Почему он внезапно замедлился? – думал Даевин, облизывая мороженое и гладя кота. – Подозрительно, не так ли, котик?
– Мяу, – ответил кот, смотря на его мороженое.
– Вот-вот. Не один я так думаю...
Дорад Эквила подошел к тому же мороженщику. Бросив косой взгляд на Девина, прислонился к холодильнику, чтобы выбрать лакомство. После недолгих очевидно интенсивных измышлений Дорад выбрал самое дорогое шоколадно-фисташковое мороженое с медом. Ехидно ухмыльнувшись, он начал демонстративно есть его прямо на месте.
– Даже не скромничает! – вслух подумал Даевин, доедая свое мороженое, выглядевшее жалким на фоне соседского.
– Мяу-мяу! – кошка внимательно смотрела на мороженое Дорада.
Даевину хотелось верить в то, что кошка понимает его. Это был бы лучший собеседник в данный момент.
Внезапно мороженое из рук Дорада пропало – парень даже не сразу понял, что успело произойти. Маленькие мальчики ловко выхватили у него из рук мороженое и бросились наутек. Через десять метров один из них, мальчишка, который и выбил мороженое из рук Дорада, не заметил камня под собой и с размаху распластался на земле, разбив колени в кровь. Другие мальчики убежали, оставив его одного.
Дорад, получив явное удовольствие от увиденного, спокойно подошел к беспризорнику, придерживая ремень на поясе. Он наклонился и без малейших усилий поднял мальчишку за руку. Даевин уже приготовился было поднять свой зад, ожидая худшего, но решил повременить и понаблюдать за происходящим со стороны.
*Хлест*
Дорад отвесил мальцу неслабую такую пощечину. Звука удара раскатистым эхом пронесся по улице, отозвавшись эхом в ушах окружающих. Люди обернулись, ожидая развития событий. По щекам мальчика потекли слезы, но плакать он не собирался. Даевин округлил глаза от удивления: «За что?!» Дорад тем временем размахнулся во второй раз, собираясь ударить во второй раз, но его задержала чья-то рука. Он обернулся...
– Хватит, Дорад. Не надо.
Его руку остановил Даевин, чье лицо было полно злобы, а глаза горели огнем. Это поначалу даже напугало Дорада, но парень быстро пришел в себя, осознав, кто перед ним.
– Отпусти мою руку. Он воришка и должен быть наказан, – попытался высвободить руку, но та была захвачена намертво.
– Я сказал, хватит. Отпусти его, пожалуйста, я сам с ним разберусь.
– Детей только строгая дисциплина может чему-то научить, так зачем ты мне препятствуешь?
– Ты не его отец, чтобы заниматься дисциплиной. Отпусти.
– Нельзя его отпуска... Эй! – боль стала сильнее, когда Даевин сжал руку. – Отпусти, я сказал!
– Я не шучу, Дорад. Это ребенок.
Дорад вновь посмотрел в глаза Даевина.
«Этот псих не шутит. Буду препираться – и на ровном месте начнется драка. Без веской причины вступать в бой не позволительно для члена семьи Эквила. Меньше всего мне нужны проблемы из-за балагана посреди улиц.»
Дорад предпочел поступить мирно: он отпустил мальчика. Тот сразу попытался сбежать, но Даевин резко перехватил его за воротник.
– Подожди-ка, куда собрался? Не бойся, я ударять не буду. Присядь на лавочку, пока я с плохим дядей говорю.
Послушавшись гвардейца, мальчик немного успокоился, подошел к коту на лавочке и замер, глядя на своего спасителя. Даевин наконец отпустил Дорада, позволив тому почувствовать свободу.
– Даевин, к чему эти выходки? Ты ведешь себя совсем не как гвардеец. Твои действия – это позор и чистой воды идиотизм, да и... – следует долгая, неловкая пауза, словно Дорад хотел добавить что-то важное, но вовремя передумал. – Хрен с тобой. Не желаю тратить время на глупцов. Бывай.
– Правильно. Иди, продолжай патрулировать улицы. Вдруг, еще где-то ребенок стащит чье-то мороженое? – ехидно бросил он вдогонку.
Дорад ушел, лишь махнув рукой на прощание. Даевин же проводил его взглядом, который затем перевел на мальчика. Тот сразу же посмотрел вниз, чувствуя вину. Молодой гвардеец подошел, чтобы выяснить, зачем он пытался украсть мороженое:
– Итак, молодой гражданин, – начал он, скрестив руки на груди для пущей строгости, – зачем вы попытались украсть мороженое?
– Простите, господин гвардеец… Я проспорил друзьям и мне пришлось это сделать.
– М-м. Хулиганишь, значит? – Даевин почесал подбородок, глядя вдаль на уходящего Дорада. – Может быть, мне не стоило его останавливать?
– Стоило! – с обидой в голосе вскрикнул ребенок в надежде на понимание. – Мы ведь просто играли! Кто проиграет в «камень-ножницы-бумагу», должен задеть взрослого и убежать.
– Вот они и убежали, а ты остался один, – Даевин намеренно произносил слова звонко и медленно, чтобы звучать надменно. – Кто же тебя спасет теперь, а?
Мальчик посмотрел вниз и тихонько захныкал.
– Успокойся. Я не собираюсь тебя обижать, – он мягко положил руку на плечо мальчика, стараясь его подбодрить. – Все уже позади.
– Хорошо, не плачу.
Мальчик вытер капельки слез и уставился на молодого гвардейца.
– Молодец. Насколько я понял, у тебя нет настоящих друзей?
– Мы с мальчиками игр-
– Тебя же оставили одного... – Даевин горько вздохнул. – Ты, наверное, еще маленький, чтобы меня полностью понять, но запомни одно. Думай и действуй так, словно за твоей спиной нет никого, и лишь тогда ты сможешь себя превзойти. Никто о тебе не позаботится лучше, чем ты сам. В конечном итоге, ты всегда один, наедине с собой. Другие люди приходят и уходят, исключение – настоящие друзья, но... даже они не всегда рядом.
Последние слова кольнули самого Даевина. Он как никто другой понимал, насколько тяжела эта правда. Он замолчал ненадолго, а затем продолжил:
– Неужели ты хочешь повторения такой постыдной ситуации?
Мальчик застыл от удивления на месте.
– Что? Слишком пафосно прозвучало? – улыбнулся Даевин.
– Мне папа так же говорил.
– Что? Прям один в один?
– Да. Что я один, никто меня не спасет, кроме меня самого…
– Значит, твой папа прав. Так что не подводи его. И маму тоже. Вот, держи, – Даевин достал из кармана монетку с изображением Старого Короля, – купи себе мороженое или еще чего-нибудь.
Мальчик смущенно протянул руку и забрал монетку номиналом в одну прозу.
– Спасибо, господин защитник! Я пойду домой и расскажу о вас маме.
– Не за что. И завязывай с такими играми, они того точно не стоит. В следующий раз меня рядом не окажется. Передай привет и отцу.
Услышав последние слова, мальчик на секунду замедлился в стремительном беге от молодого гвардейца, а затем продолжил убегать вниз по аллее. «Мальчик меня понимает, – с легкой улыбкой подумал Даевин, провожая того взглядом. – Это хорошо.»