Вечером этого же дня Ева, принарядившись, приготовилась к выходу. Даевин был в своей обычной гвардейской экипировке с неизменным голубым плащом. Сама же Ева сменила образ: вместо деловой дамы – светская леди в скромном зеленом платье и туфлях на невысоком каблуке.
– Чего ты застыл? – она посмотрела на остолбеневшего Даевина. – Впервые видишь такую красоту? – она игриво закружилась перед зеркалом.
«Воистину, впервые… Ей подходит любой наряд, и она в каждом выглядит великолепно.»
Она схватила флакон с духами и опрыскала ими Даевина. Тот, почувствовав резкий удар по своему обонянию запахом лепестков алиссума, спросил:
– Женские духи? Мне? Зачем?
– А вдруг к тебе станут дамы подходить? Они должны сразу понять, что ты человек занятой.
– Это же… как-то… романтично? Я и без того сказал бы, что являюсь твоим гвардейцем.
– Э-э, – она смутилась, видимо, не подумав о романтическом подтексте. – Ну и что! Профилактика, чтобы не возникло лишних вопросов.
Даевин рассмеялся, смутив ее еще сильнее.
– Хорошо-хорошо. Так куда мы собираемся? Может, перестанешь уже скрытничать?
– Перекусить… Пойдем, уже половина девятого, мы должны успеть к началу.
Она намеренно уклонялась от ответа: не сказала, что это за место, с кем встретится и о чем пойдет речь. Даевину оставалось лишь покорно следовать за ней.
Едва они вышли из гостиницы, как поймали свободный кэб и поехали по указанному адресу. Лишь назвав его извозчику, Ева обронила, что это бар «Джентл».
Бар этот был далеко, в противоположной стороне от Железнодорожного вокзала Немесмы. Пока они ехали, Даевин поглядывал на город: узкие улочки между домами, снующие джентльмены в высоких цилиндрах, ярко-красные огоньки фонарей в сумеречном дождливом городке.
«Похоже, не такой уж этот город и угрюмый. Прогуляться тут вечерком было бы приятно.»
Он заметил на стене одного из зданий афишу: черноволосый бледный молодой человек с очень уж, как Даевину показалось, смазливой внешностью, чье джазовое выступление должно было состояться сегодня в девять вечера. Как раз в баре «Джентл», куда они с Евой и направлялись.
«О нет, только не грустная музыка про любовь! Надеюсь, она не ради этого устраивает там встречу!»
– Мы почти доехали, – сообщила Ева, едва завидев вывеску бара прямо по курсу. – Который час, не знаешь?
– 20:43, – ответил Даевин, взглянув на карманные часы. – Встреча будет проходить под музыку того смазливого певца?
– Благодарю вас, господин извозчик! – дерзко проигнорировала Ева вопрос своего подчиненного.
– С вас четыре прозы, леди, – произнес возница, чуть приподняв цилиндр.
Даевин уже было потянулся за деньгами, но молодая госпожа остановила его жестом и отсчитала кучеру четыре прозы из своего кошелька.
«Вот как…»
Он вышел первым и придержал дверцу. Ева, одной рукой приподняв подол платья, а другой опершись на руку Даевина, аккуратно спустилась на мостовую.
У входа в бар их встретил метрдотель во фраке. Он поклонился и осведомился, заказано ли им место. Ева кивнула и назвала пятый столик на двоих. Их впустили, и Даевину предстал вид на зал изнутри.
Юноша не удивился внутреннему убранству ресторана. Довольно строгий дизайн: черные металлические перегородки в сочетании с древесным полом, винтовая лестница на второй этаж, круглые столики и скромные стулья. В центре зала возвышался подиум для выступлений, на котором уже разместились музыканты, настраивавшие инструменты. Оба этажа были полны народу: мужчины со своими дамами заняли почти все свободные места, а кто-то пришел, чтобы просто поглазеть на выступление.
«Хм, если столик на двоих, а мы с Евой уже займем это место, то третьего ведь не будет? Она что, солгала насчет встречи и притащила меня сюда только ради концерта?»
– Если столик на двоих, третьего, значит, не будет? Ты наврала про встречу, да?
– Да, – она самодовольно усмехнулась. – Хорошо, что забронировала нам место заранее – тут же народу немеренно!
– Ну, да…
Даевин отодвинул стул для Евы и уселся напротив. Делать было нечего, посему он решил осмотреться… И тут, спустя мгновение, он заметил в укромном уголке, скрытом за толпой, знакомый женский силуэт – и в голове его тотчас вспыхнуло одно слово: судьба.
«Карен Долорес? Что она здесь делает? Неужели тоже пришла понаблюдать за исполнением? Вряд ли… Похоже, она должна с кем-то встретиться – судя по тому, что она рассказывала.»
Женщина сидела одна за столиком, все в той же элегантной черной шляпе с широкими полями и кружевной вуалью, но без своей пушистой любимицы Мари. В отличие от остальных посетителей, она явно не была заинтересована ни в чем, кроме того, что находилось прямо перед ней. Однако Даевин не мог этого разглядеть, что это – между ним и миссис Долорес стояло слишком много столиков. Он решил не придавать значения ее нахождению здесь, полагая, что это не его дело, и ничего не сказал Еве.
К ним наконец подошел официант и протянул меню. Ева передвинулась на стуле ближе к своему гвардейцу, чтобы посоветоваться о том, что заказать.
– Почему здесь все такое дорогое? – пожаловался Даевин, отбросив журнал на стол. – Мы с друзьями в Лейдене целую неделю питались на цену одного здешнего блюда. А это даже не столица! Уж лучше голодным остаться.
– Это же ресторан, Даевин, – Ева потянула руку к меню и начала рассматривать блюда. – Здесь ты платишь за быстрое приготовление, удобство и вкус, которого дома не получишь. А еще убираться за собой не надо. Да и сегодня выступление, поэтому цены завышены. Певец с очень приятным голосом, тебе стоит его послушать.
– Нам нужно оставить сто двадцать проз на завтрашний поезд, так что можем тратить примерно... лучше не больше ста пятидесяти проз.
– Да успокойся, не нужно мытарства! Я твоя госпожа, мне ничего не стоит оплатить нам ужин. Не волнуйся, денег достаточно. Забыл, кто моя мама? – девушка ехидно улыбнулась. – Так что ты будешь?
– Предложение заманчивое…
Даевин призадумался: что-то его грызло изнутри от мысли, что ужин собиралась оплатить Ева, а не он. Даже с учетом того, что она его покровительница и технически ее семья, по сути, платит ему за службу, это казалось чем-то из ряда вон выходящим.
– Но… Нет, благодарю за предложение. Позволь хотя бы за свой заказ заплатить самому.
– Какой гордый…
***
На сцену наконец вышел джентльмен, которого ждали многие дамы и даже некоторые мужчины. Он подогнал микрофон под свой рост, чтобы тот расположился на уровне губ, и поприветствовал публику. Люди разразились аплодисментами. Даевину было совершенно не понятно, за что его так встречают, ведь он ни разу не слышал его пения. Рубио Иглесиас – как представили певца – начал петь.
«Ничего себе…»
Несмотря на смазливую внешность, у парня оказался удивительно низкий и басистый голос, приковывавший к себе все внимание. Голос и вправду был чарующим, а то, как в грустной песне о любви ему вторили саксофон и виолончель, вызывало трепет даже у Даевина. Он слушал вместе с остальными, пока Ева – поглядывавшая то на Рубио, то на своего гвардейца –не отвлекла его:
– Ты что, влюбился в певца? – она засмеялась. – А я думала, что он мне нравится. Тебе, походу, он пришелся по душе больше.
– Да нет. Просто… Поет он очень хорошо. Истории о несчастной любви всегда очень трогательные… Одна из причин, почему я не люблю такое слушать.
– Ой, это так мило, – Ева склонила голову набок и взглянула на своего гвардейца с печальными глазами. – Но, кхм, надо выбрать, чего бы поесть, я ужасно голодна!
– Я возьму себе курицу, запеченную с картофелем и сыром. Придется раскошелиться за восемнадцать проз…
– Целую? То есть даже не скромничаешь?
– А что? – невозмутимо переспросил Даевин. – Я всегда ем много – надо держать организм в тонусе.
– Хе-хе, – Ева забрала меню. – Я тоже. Раз ты берешь это, я тоже выберу курицу, только половину. Вместе с ней овощной салат и кофе.
– Смотри, чтобы потом в уборную не захотелось, – посмеялся Даевин, опершись руками о стол. – В тебя вообще столько поместится?
– А мы посмотрим!
Сделав заказ, они устроились поудобнее, чтобы наблюдать за сценой в ожидании еды. Спустя двадцать минут официант принес два подноса, накрытых колпаками, и, поставив блюда на стол, снял крышки. Аромат мгновенно разбудил аппетит у обоих. Получив свои порции, они переглянулись, пожелали друг другу приятного аппетита и принялись жадно поглощать еду, забыв об этикете.
***
Когда до конца выступления осталось всего несколько песен, Даевин заметил, как Карен Долорес поспешно направилась к выходу. Он не обратил внимание, был ли за ее столиком кто-то помимо самой дамы – Даевин был слишком увлечен едой.
Он решил, что дама вышла развеяться: ей пришлось на протяжении получаса слушать джазовую музыку о несчастной любви. Однако через несколько минут после ее ухода в бар вошли подозрительные мужчины – их было пятеро, и с виду они были явно настоящими бандитами. Их выдавало все: одежда, паршивые мечи, загорелая кожа и грозные лица. Певец, завидев их, даже запнулся, но потом, кивнув музыкантам, продолжил. Впоследствии в его произношении послышалась дрожь – он испугался, но старался не подавать виду. Смело для такого худощавого певца.
Охрана подошла к незваным гостям, и завязался разговор, после которого те удалились.
«Если они пришли сюда с таким видом, будто кого-то ищут, то точно не ушли бы, не найдя цель. А учитывая, что здесь всего двое гвардейцев на входе, запугать их было бы не сложно. Интересно, кого они искали?»
Вдруг, его осенило.
«Карен Долорес! Не может быть. Неужто за ней охотятся? – Даевин почувствовал учащение своего сердцебиения. – У меня плохое предчувствие. Что-то подсказывает мне – надо вмешаться. Даже если я ошибаюсь, я обязан убедиться!»
– Ева, – он легонько постучал пальцем по ее руке через стол.
– Чего? – оторвалась она от салата и взглянула на него.
– Если я оставлю тебя ненадолго, ты ведь никуда не уйдешь? Дашь слово?
– А что? Ты куда-то собираешься?
– Есть одно дело… Я чувствую, что должен вмешаться.
– В смысле? – она перестала жевать и уставилась на него. – Что произошло?
– Я еще не знаю. Как раз хочу разобраться.
– Хорошо... Только я пойду с тобой, иначе что это за госпожа без своего гвардейца?
«Ах-х, это рискованно…»
– Ну… – протянул он, но, не желая терять времени, решил: – Ладно, только, пожалуйста, держись от бед подальше, понятно? Делай, как я скажу, если возникнут неприятности.
Она быстро доела салат, сделала глоток кофе и поднялась. Они оставили на столе нужную сумму и направились к двум охранникам на входе.
Даевин решить сначала расспросить их насчет бандитов:
– Добрый вам вечер. Я по поводу заглянувших сюда недавно бандитов. Расскажите, пожалуйста, что им было нужно? Это крайне важно!
– Да, господин гвардеец, – ответил один, а поклонились оба. – Они расспросили про даму, которая была здесь. Говорили, что она была в платье и черной шляпе. Мы ответили, что она уже ушла.
Сердца Даевина забилось еще быстрее.
«Они все-таки искали Карен Долорес! Твою мать, надо поспешить!»
– Вы же не сказали, куда? – сквозь зубы спросил разволновавшийся Даевин.
– Они грозились начать здесь дебош, а здесь почтенные гости, мы не могли рисковать ради одной пожилой дамы. При всем уважении…
– Они правы, Даевин, – кивнула Ева, – для них это меньшее зло.
– Они пошли за ней? – продолжил Даевин.
– Да, направо от входа, – мужчина указал жестом, – а дальше мы не знаем, честно.
– Охрана… Бесполезный сброд...
Охранник уже хотел предупредить Даевина, но тот, не дав ему и слова вымолвить, отмахнулся и выскользнул наружу. Распахнув двери заведения, он огляделся и легким бегом двинулся направо. Ева следовала за ним по пятам.
Пробегая по темному кварталу в надежде отыскать хоть какую-то зацепку, Даевин почти потерял надежду догнать бандитов. Но когда они добрались до широкого переулка, где света фонарей было достаточно, чтобы осмотреться, его взгляд упал на шляпу. Та самая – черная, элегантная, с широкими полями и вуалью.
«Она принадлежала мадам Долорес!»
– Запах сильнее, я чую, – процедил он, вглядываясь в очередной поворот. – Они там.
Ева молча, с трепетом наблюдала за его действиями. Она не понимала, что происходит и почему Даевин так суетится, но считала, что перебивать его сейчас было бы абсолютно неразумно.
Они побежали в сторону, откуда лился свет Зарии, – той из двух лун, что была крупнее и отливала легким багрянцем. Благодаря обостренному обонянию Даевин точно знал, куда держать путь, а стойкие, насыщенные нотки персика лишь помогали не сбиться со следа.
***
Пройдя небольшое расстояние в сторону большой луны, они услышали голоса. Даевин сразу понял: там шел допрос. Он оставил шаг и пригнулся, жестом попросив Еву поступить так же. Из-за угла одного из зданий он разглядел четырех человек.
Стояли они прямо под фонарным столбом, а у каменной ограды, возле которой они собрались, сидела обессиленная женщина. Без сомнений – Карен Долорес. Двое стояли вплотную к ней, еще двое – в шаге позади, озираясь по сторонам. Но Даевин помнил, что где-то еще должен быть и пятый.
– Подожди меня здесь, Ева, – прошептал он, – и не высовывайся, пока все не закончится. Я подберусь к ним ближе, чтобы все услышать.
Ева послушалась и затаилась у стены. Даевин же проскользнул вперед по самым темным уголкам переулка. Никто не заметил, как он оказался в нескольких метрах от них. Присев у каменной ограды, со стороны которого светил фонарь, он замер полной темноте и начал слушать.
– Мы уже поняли, что на юге! Скажи конкретнее, шайзе, где именно эта книга?!
– Он мне не сказал, – всхлипывала она сквозь слова. – Не сказал! Отпустите меня, п-прошу вас...
– Думала обмануть нас этим детским стишком?! Тварь старая, ты хоть знаешь, кто нами руководит? Все, кого ты знаешь, пожалеют, что они твои знакомые! Отвечай, где книга и твой муж! Твои дни уже сочтены!
– Я не знаю... Честно… Оставьте меня... Я же умру...
– Твоя жизнь не стоит и одного сраного проза, старая кляча! Мы тебя будем пытать, пока не сдохнешь или не скажешь правду!
– Я с-сказала все, что з-знала, – выдавила она из последних сил, – пожалуйста, оставьте м-меня в покое... Ох… – она прокашлялась.
– Да ладно, Кощей, она и так сдохнет скоро, ничего от нее мы уже не добьемся. Пора уходить. У нас уже есть книга, – он указал на книгу со странной обложкой в руках Кощея, – думаю, она поможет найти настоящую, нужную хозяину?
– Хорошо, – ответил тот, бросив книгу напарнику, и снова перевел взгляд на Карен Долорес, умирающую у его ног. Он занес ногу, чтобы добить ее, но...
*Пах*
– А-а-ай!! Су-ука! Моя нога!
Выстрел был произведен словно из ниоткуда. Пуля угодила Кощею прямо в ногу – ту самую, которой он собирался пнуть окровавленную и беззащитную женщину. От боли бандит рухнул на землю и завыл, истекая кровью. В этот же миг из темноты выступил силуэт гвардейца в голубом плаще. Держа в левой руке револьвер, он вышел к головорезам, остолбеневшим от неожиданного и дерзкого нападения.
– Вы захотели убить женщину, пока никто не видит? Вы посмели избить ее до полусмерти ради сведений о книге, о которой понятия не имеете? Вы – ничтожества, и вам отсюда не уйти, – голос Даевина сочился злобой, а револьвер был нацелен прямо на них.
– Тоже мне, блюститель справедливости нашелся! – крикнул один из них, обратившись к нему. – Карго, книга у тебя, прячься, пока мы его…
– Я же сказал, – выкрикнул Даевин, – вам отсюда не уйти!!
Пока бандит с книгой в руке разворачивался, Даевин прицелился ему прямо в кисть и выстрелил во второй раз – пуля попала в запястье, выбив книгу. От страха тот тоже рухнул набок и пополз в темноту.
– Пуль мне хватит на всех вас. Нападайте! Теперь перед вами не беззащитная женщина!
Их обуял страх перед одиноким гвардейцем, уверенно сжимавшим револьвер – в их глазах он казался сущим кошмаром. Единственное, что спасло их всех, – Даевин не решился убивать, хотя имел на то полное право.
Оставшиеся без ранений бандиты бросились наутек, прихватив с собой раненого в руку товарища, но побросав книгу и оставив Кощея корчиться от боли на земле с простреленной ногой. Даевин тяжело дышал, не сводя глаз с поверженного врага. Он направил ствол револьвера прямо на него и замер так на долгих десять секунд, пока Кощей не потерял сознание – то ли от страха, то ли от потери крови.
«Пятый так и не появился, хотя я ждал засады. Они даже глупее, чем я предполагал. Впрочем, возможно, он просто отсоединился от банды раньше. Или… следит за мной издалека, – парень окинул взглядом окрестности. – В любом случае, ему лучше не появляться.»
Когда наступила тишина, Ева вышла из темноты и подбежала к Даевину.
– Надо перевязать этого бандита. Кусок дерьма…
– Перевязать? Он же только...
– Пожалуйста! Мы обойдемся без убийств. Он еще может пригодиться.
Ева кивнула, хоть и не была с ним согласна. Даевин подошел к Карен Долорес и приподнял даму. Она кашляла кровью и едва открывала глаза, с трудом узнавая знакомого гвардейца. На ее лицо, покрытое синяками и ссадинами, было страшно взглянуть.
– У вас нет серьезных кровотечений. Не волнуйтесь, я вас дост…
Карен закашлялась, и кровь брызнула прямо на руки Даевина, поддерживавшего ее.
– Только не это… Плохой знак... Надо спешить, – Даевин уже собирался поднять ее на плечи, но она жестом остановила его.
– Не надо... Даевин Лоост... Меня уже не с-спасти, они... они выбили м-мне все в-внутренности, все мое тело изранено... Мне не выжить...
– Да нет! Не может такого быть, миссис Долорес! – он лихорадочно оглядывался, пытаясь отыскать хоть какое-то решение. – Никто не должен умирать, пока я рядом, никто! Я мигом доставлю вас в больницу, и там вас подлатают, вы точно поправитесь! – сердце бешено заколотилось, Даевина захлестнула паника, из-за чего он начал раскачиваться вперед-назад. – Пожалуйста, не сдавайтесь!
– Успокойся, Даевин... Я ухожу в иной мир счастливой, в-ведь я... нашла Генри...
«Нашла?» – вздохнул он.
– За книгой велась охота, а Генри п-пытался прятать ее до последнего, чтобы не рисковать мной… Вот почему он пропал... Все это он делал из л-любви... Прошу… уничтожь книгу… иначе рано или поздно... они ее найдут... книгу... И тогда точно… наступит конец… Ты найдешь настоящую... В библ... лиотеке... к ю... гу...
Молчание длилось словно целую вечность…
Даевин, с трудом сдерживая дрожь в дыхании, проверил ее состояние. Она перестала дышать. Пульса не прощупывался. Взгляд остекленел, а тело начало холодать...
«Смерть. Бедная женщина… Она и вправду умерла.»
Даевин закрыл лицо перепачканными кровью руками – он не смог сдержаться: из глаз потекли слезы.
– Ну почему все происходит именно так?.. Снова умер человек, которого я должен был защитить, а люди, виновные в этом, остались живы. Все из-за меня. Нужно было их убить. Они заслуживали этого...
– Даевин...
После этого гвардеец встал, вытер мокрое от слез лицо, хотя глаза все еще оставались красными и влажными. Он посмотрел на Еву, уже закончившую перевязывать руку бандита:
– Как он?
– С такой раной он долго не протянет. И поделом мудаку.
– Надо отвести его в ближайший госпиталь.
– Зачем ты оставляешь его в живых? Он враг, даже не соперник, как ты раньше оправдывался! Он находится прямо перед тобой – лежит, и ты хочешь, чтобы он жил дальше после всего того, что сотворил?!
– Закон есть закон. Я стал гвардейцем не для того, чтобы убивать всех неугодных.
– В чем тогда ты будешь надежен, если даже убить человека не способен? – Ева повысила голос от злости. – А если на кону будет моя жизнь или жизнь мамы, ты тоже будешь ныть, что не убиваешь? Поставишь под удар наши жизни ради таких, как он?
Даевин лишь вздохнул, взглянув на лежачего убийцу, и посмотрел в сторону улицы, откуда начал доноситься шум приближающихся шагов и голосов.
– Когда придет время, я сделаю это без единой задней мысли... В конце концов, я – ваш гвардеец.
Он взял книгу, которую берегла Карен Долорес, стер с ней кровь штанами Кощея и спрятал под мундиром. Никто не должен знать о том, что пыталась сохранить в тайне эта женщина.
Вскоре стали отчетливо видны силуэты людей, бегущих к месту стрельбы. Офицеры полиции, а вместе с ними и горожане, увидев картину, сначала хотели арестовать Даевина. Он поднял руки и объяснил, что тут произошло, а Ева подтвердила его слова как свидетельница. От них отстали. Раненного бандита отвезли в госпиталь, где ему окажут медицинскую помощь, а затем переведут в следственный изолятор для допроса.
***
Карен Долорес, погибшая в эту ночь, будет похоронена на городском кладбище Немесмы, вдали от дома.
***
Когда все формальности были улажены, Даевин и Ева, давшие показания в полицейском участке, вернулись в гостиницу на кэбе. В номере «214» Даевин сидел и смотрел на свои руки. Они уже были чисты, но кровь, которая пролилась на них, им не забывается так просто. Он глядел на чистые руки, а видел кровь Карен Долорес – той, кого он держал в ее последние моменты жизни.
Ева сидела рядом и размышляла о новом гвардейце: «Почему он так сильно переживает за жизнь чужого человека, который даже не приходится ему хозяином? Ладно бы это был друг… Очень необычный ты человек, Даевин Лоост. Я еще многого о тебе не знаю.»
Даевин не рассказывал ей, что их связывало. Он просто молча сидел на кровати и никак не мог избавиться от того гнетущего чувства, когда понял, что она умерла прямо у него на руках.
«Я подвел вас, миссис Долорес…»