– Ты в порядке? – лучезарное лицо Евы в миг развеяло весь негатив, появившийся у Даевина после падения.
– Ага… Тут камень какой-то торчал, а я не заметил.
Он поднялся и отряхнул с себя пыль.
– А давай, пройдемся пешком до нашей резиденции? – вдруг спросила она.
– Ты уверена? Это же почти час ходьбы?
– И что? Тебе сил не хватит? – с улыбкой, но с явной насмешкой спросила Ева.
– Мне-то? – он рассмеялся. – Смотри, только потом не жалуйся, что сил не осталось!
***
Минуя яркие бульвары, тесные улочки, где всегда многолюдно, текстильную фабрику и еще несколько знакомых Даевину мест – Бастион, мост Елены, под которым Даевин с друзьями когда-то купался, – они уже почти вышли на прямую дорогу к резиденции семьи Гайис.
Ева то и дело спрашивала о его приключениях, когда он был еще молодым гвардейцем – ей было интересно все, что касалось его. А Даевин охотно рассказывал некоторые из своих приключений, насколько позволяло доверие к новой знакомой. Время от времени он поглядывал на нее и думал про себя всякое. Ему понравилось, что Ева спокойно слушала его рассказы по несколько минут, совсем не перебивая посреди истории.
В парке Александриоса, через который пролегал их путь, они наткнулись на множество играющих детей. Они, вооружившись палками, увлеченно дрались друг с другом. Даевина это заинтересовало, и он попросил Еву присесть на скамейку неподалеку и пронаблюдать за ними. Пятеро мальчишек сошлись в схватке, образовав небольшой эпицентр риска, куда другим лучше было не соваться.
Одному из них, самому высокому, палка угодила прямо по губам. Он упал на землю, прижав руки ко рту, и заревел. Остальные четверо, не теряя мгновения, накинулись на него вместе и принялись избивать. Тогда Даевин окликнул их и остановил. Ева заметила, как гвардеец явно изменился в лице: его мягкий голос, которым он рассказывал истории, сменился низким и грубым. Даевин поднялся и, держась за рукоять меча, направился к детям. Они же в страхе разбежались, оставив плачущего мальчика и незнакомого гвардейца наедине. Даевин помог мальчику подняться и осмотрел его губы.
– Ранка небольшая, шрамов не останется, заживет быстро. Приложи что-нибудь холодное дома.
– Они били, когда я лежал и не мог ответить. Разве так можно? По одному не вывозят! И вообще это не по правилам! – мальчик грозно покосился на ребят, которые стояли в десяти шагах рядом со взрослыми.
– Странно, – вслух подумал Даевин. – Обычно дети друг друга защищают, а тут они бросили тебя и убежали, когда я подошел. Поднимись, возьми палку. Первое правило гвардейца – никогда не теряй оружие!
Конечно, такого правила в действительности не существовало, но именно так Даевин хотел наставить мальчика.
– Второе правило – никогда не теряй стойку!
Мальчик молча кивнул и снова посмотрел на брошенную палку.
– Третье правило – не теряй самообладания. Плач, злость, ненависть, прочее-прочее – все это только помешает.
Когда Даевин потянулся за палкой, чтобы вернуть ее мальчику, сзади послышались многочисленные шаги. Обернувшись, он заметил, как толпа детей с палками бежит в его сторону. С хитрой улыбкой он положил руку на рукоять меча и посмотрел на низ серьезным взглядом. И тогда Даевин сделал то, чего не делал прежде, – обнажил меч!
Черная сталь сверкнула на фоне вечернего багрянца и отразилась в глазах всех детей. Увидев его, они разом притормозили. Даевин мгновенно придумал, как их успокоить.
– Видите этот меч?
Из толпы послышались возгласы согласия.
– Хотите себе такие же?!
В этот раз согласилось еще больше детей
– Тогда послушайте главное правило доблестного и честного бойца! Нельзя бить соперника, который лежит перед вами и не может ответить, и уж тем более – толпой! Так поступают только бандиты! Вы разве бандиты?!
Дети вместе прокричали, что нет. Затем один из них спросил Даевина, который уже возвращал меч в ножны:
– А вы не украдете Кабби?
– Конечно, нет, – ответил Даевин, покосившись на мальчика. – Зачем мне его красть?
– Наш друг пропал позавчера. Его мама плачет, отец тоже плакал вчера. Вот даже дядя Ортос вышел за нами смотреть, – он указал пальцем на знатно экипированного мужчину, сидевшего среди взрослых и не сводившего с Даевина глаз.
Гвардеец, заметив его, кивнул и поприветствовал вскинутой рукой, но тот никак не отреагировал – лишь продолжал сверлить его строгим взглядом.
– И да, он тоже на днях потерял ребенка. Это был наш друг Майло!
Сердце Даевина бешено забилось, он нервно сглотнул.
– Странно, – ответил Даевин, стараясь сохранять спокойствие, – очень странно. А к-куда они пропали? Есть какие-нибудь вести?
– Не-а! Он все время сидит угрюмый!
– Пропадают дети… Это очень плохо… Полиция, детективы? Кто-то работает над этим?
– Да, – ответили хором, – полиция!
– Кого только не просили разобраться, даже детективов, – добавил Кабби, вытирая кровь рукавом.
– Тогда дело точно раскроется, это я могу сказать с уверенностью. Не волнуйтесь на этот счет. Хорошо? Я пойду по своим делам, а вы запомните: нападать толпой на одного – бесчестно, а лежачего не бьют. Понятно?!
Толпа крикнула: «Да!»
Улыбаясь детям, Даевин вернулся к Еве, которая уже собиралась задать ему вопрос.
– И часто ты лезешь к детям с нравоучениями?
– При любой возможности.
– А почему? И зачем?
– Меня однажды научили, теперь я сам учу.
– Что ты имеешь в виду?
– Это было давно...
– Ну скажи!
– Ладно, ладно. Однажды в детстве меня за одной шалостью поймал жуткий на вид мужчина…
***
Весь в черном, с черной щетиной и длинными черными волосами. У него было два меча – один из них был торианским. Я хотел его проучить, как и всех остальных взрослых, кто осмеливался меня остановить. Но он будто был готов ко всему: отразил все мои удары, увернулся от всех камней, что я достал из кармана, и просто расхохотался, увидев, как на землю опустился уставший неугомонный мальчик.
Когда я, присел, размышляя о том, как бы улизнуть, он вдруг подошел и присел на корточки рядом. Своими длинными пальцами взял меня за подбородок, приподнял, заставляя взглянуть ему в глаза, и сам уставился на меня своими серыми глазами – так, что мне стало не по себе. А он только усмехнулся и сказал:
– Черты лица – отцовские, но вот поведение, – он цокнул и разочарованно покачал головой, – подводит. Отец куда спокойнее тебя, Даевин.
– А вы кто?
– Друг семьи. А ты, вижу, снова шалишь, пока отец не видит?
– А я и при папе могу!
– Хорошо, я ему так и скажу: сынок лазит по чужим огородам, ворует тарелки, ломает окна и носится по крышам. Он обрадуется такому поведению сына, думаешь?
Я опустил голову, чувствуя себя виноватым.
– Вообще-то, он себя так же вел!
Мужчина сделал еще более суровое лицо.
– Нет, не обрадуется, – поправился я, недолго думая. – А вы не расскажете?
– Ответь на вопрос, маленький Даевин, кем ты хочешь стать?
– Я буду лучшим гвардейцем, когда вырасту, буду людей защищать!
«Типичный ребенок, полный противоречий», – подумал мужчина.
– А почему ты портишь людям жизнь, если хочешь быть гвардейцем? Разве гордые гвардейцы обижают людей, портят имущество, которое те нажими тяжким трудом, воруют вместо того, чтобы защищать их?
– Нет, но я...
– Без всяких «но», Даевин. Лучше покажи этим дядям и тетям, что ты не плохой разбойник, а прилежный мальчик, который в будущем станет гвардейцем. Вернись к той тете во двор и извинись за разбитые окна. Помоги прибраться там, где нахулиганил, и увидишь, что произойдет. Но больше так не поступай – иначе из тебя никогда не выйдет лучший гвардеец.
***
– Детской шалостью в тот день было то, что когда я кидал камни вдаль, не следя за тем, куда именно они летят, случайно попал по окнам соседки, – неловко добавил Даевин. – У нас в гостях тогда оказался знакомый отца, он меня поймал и вот так переубедил. Когда я сделал как он сказал, та соседка, зная мои предпочтения, дала мне целое ведерко алычи! С того дня я и следую его примеру – и точно так же, как он меня тогда, наставляю детей на правильный путь. Это работает куда лучше, чем пинок под зад или звонкая пощечина.
– Удивительно, как ты помнишь такие детали из детства – Ева склонила голову набок. – Этому я удивлена больше, чем самой истории… Эх, жаль, такого сорванца я бы сама прибила, – она злобно хихикнула.
– Этот момент я запомнил хорошо, потому он оказал на меня сильное впечатление. Мне тогда было где-то шесть-семь... Ну, возможно, он не говорил все точь-в-точь так, как я пересказал, но суть я передал верно. Думаю, теперь тебе будет понятнее.
– Да, это определенно хороший и запоминающийся урок. А что за алыча, о которой ты говорил?
– Ты что, никогда не пробовала?
– Нет… Я и не знаю, что это…
– На юге она очень популярна. Это особый вид сливы, которую мы едим еще неспелой и зеленой. Я не смогу тебе объяснить на словах – ее просто надо попробовать. Она очень кислая, а мы к этому еще добавляем соль, и тогда вообще получается вкусовая бомба…
– Звучит так себе, если честно.
– Стоит попробовать, чтобы понять.
– Ты не из Лейдена, значит… Откуда ты?
– Дремервентос. С севера окруженный горами, а с юга – Огненным заливом. Это в префектуре Картос, бывшие Паретейские земли.
– Так ты, получается, паретей?! Буду теперь знать, ха!
– Ну, я не совсем паретей. Мама наполовину, отец лишь на четверть.
– Интересно…
***
Дойдя наконец до резиденции, они заприметили на крыше второго этажа фехтующих ребят. Ева подбежала к воротам, позвонила в домофон и произнесла свое имя. Как только отворилась дверь, она бросилась к цветочному саду. Она обожала цветы – в отличие от многих светских дам, ей нравилось сажать их и ухаживать, пока не распустятся самые пышные бутоны.
Ева проводила рукой по цветам, а Даевин молча наблюдал за этой милой картиной. Марцин Баттовски, главный королевский защитник на службе у Элизабет Гайис и ее сателлит, открыл парадную дверь здания и приблизился к ним.
– Рад видеть вас, госпожа Ева, – поклонился он. – Желаете чего-нибудь после дороги?
Даевин на секунду удивился, повторил про себя: «Госпожа Ева?» – но тут же вспомнил, что Ева, как и ее мать Элизабет, принадлежат к семье Гайис, а они являются гвардейцами именно у семьи, а не конкретного человека.
– Нет, Марцин, все хорошо, – вальяжно ответила она, не отрываясь от растений.
Она принялась обходить сад, проверяя, ни обделили ли какой-то цветок заботой. В этот момент Марцин запнулся и сглотнул. Напряжение спало, когда на лице Евы вновь засияла улыбка.
– Вы хорошо ухаживали за садом в мое отсутствие, за это я попрошу маму выдать малую премию тем, кто за ним следил.
– Да-а… Я рад, что вы довольны работой, – он вытер пот со лба и облегченно вздохнул. – Деррек и Слава обрадуются этому.
Даевин смотрел на это и диву давался – ему это казалось крайне странным.
«Интересно, а сколько тут получают самые лучшие гвардейцы? – вдруг задумался юноша. – Я только при поступлении заимел оклад в триста проз. С учетом всех заслуг и премий, Марцин Баттовски, должно быть, получает уже под тысячу проз, если не больше…»
– Вижу, Левша, справился ты с заданием... Только почему у тебя повязка на лбу? Неужели ты успел с кем-то сразиться? Госпоже грозила опасность?
– Нет, дело не в госпоже… – Даевин взглянул на Еву, с которой они заранее договорились не разглашать никому, кроме матери, деталей задания. – С ней все в порядке, я позаботился об этом. Повязка – от простого дружеского поединка с тамошним гвардейцем Робертом Кеном.
– Роберт Кен… – Марцин приподнял бровь. – А-а! Личный гвардеец мэра, верно? – увидев кивок, мужчина оживился: – И ты одолел его?
– Да, он был очень хо…
– Это точно надо сообщить госпоже Элизабет! – перебив его, воскликнул Марцин. Его будто и не волновали никакие детали. – Вдруг она даст премию?
– Согласна. Даевин заслужил премию. Задание было нелегкое.
Марцину удивился, почему госпожа Ева так горячо поддержала его. Но раз она на стала вдаваться в подробности «нелегкого» приключения, он счел грубым решение задавать вопрос, за что именно Даевин заслужил премию:
«Прошел всего день, что же такого могло произойти? Во всяком случае, парнишке премия не помешает.»
– Если вы так считаете, госпожа, я не посмею спорить. Кстати, госпожа Элизабет ждет вас наверху.
– Сначала посмотрим, что делают остальные гвардейцы. Даевин будет со мной. Марцин, не беспокойся, – отмахнулась девушка, – скажи маме, что я на обходе.
– Как скажете, – он поклонился и ушел.
– Ты не выглядишь строгой на первый взгляд, – добавил Даевин, когда Марцин удалился. – Чувствуешь себя госпожой, когда приказываешь?
– Дело не в этом, – она покачала головой, – просто не люблю гвардейскую назойливость. Эта вся гиперопека, забота, «не желаете это, то» – меня это все раздражает. С ним невозможно нормально поговорить, поэтому я стараюсь как можно быстрее избавляться от их присутствия. Оставь чемодан у винтовой лестницы и вернись ко мне.
«Точно, она же говорила, почему ей не нравятся гвардейцы, – думал Даевин, пока относил чемодан. – Наверное, я бы был таким же, если б госпожа Элизабет не сказала вести себя с ней как с равной. Приятный подарок судьбы…»
После того, как Даевин послушно выполнил просьбу, они пошли на звук лязга мечей. На заднем дворе два гвардейца сошлись в учебном бою. Один – светловолосый и высокий, на вид ему под тридцать, хорошо сохранившийся, с одной шестиконечной звездой на плече. Второй – черноволосый и коренастый, ниже ростом, с одной четырехконечной звездой на плече. Завидев госпожу, они остановили поединок и поклонились.
– Даевин, ты знаешь их? Судя по всему, тебе дали задание в первый же день, следовательно ты можешь не знать всех.
Он улыбнулся и поприветствовал обоих гвардейцев.
– Да. Это Деррек и Элвин. Мистер Баттовски познакомил меня с ними, когда проводил экскурс по резиденции.
– Да, – подтвердил Деррек, – мы знакомы с новеньким, госпожа, не волнуйтесь на этот счет.
– Это хорошо. Тогда пойдем дальше, – Ева кивнула гвардейцам и жестом подозвала Даевина.
Они вошли в здание с заднего входа, через кухню. Там суетливо хлопотали двое гвардейцев в фартуках поверх форменных рубашек. Одного из них Даевин знал лучше остальных.
– Нет, на один литр супа – одну неполную столовую ложку соли! Еще раз испортишь блюдо… – раздраженно Закрам учил своего напарника.
– Прости, но под твоим надзором всегда волнительно, – ответил белокурый парень с зелеными глазами; у обоих не было бород.
Сначала они услышали шаги, а потом, увидев госпожу с Даевином поклонились и поприветствовали их.
– Ничего себе, Зак! С чего вдруг ты сбрил бороду?
Он с щенячьими глазами посмотрел на Даевина. Ева не поняла и тоже перевела взгляд на нового гвардейца.
– Мы… подрались…
– В моей семье принято сбривать бороду после поражения.
– Но я же не побеждал?! Это была ничья – нас остановила госпожа Элизабет.
– Это для тебя так, – Закрам повернулся к кипящему котла. – Каждый все по-своему воспринимает…
– Ха, – Ева гласно выдохнула. – Когда ты попал в Немесму, – продолжила она, смотря на Закрама, – и Роберт Кен прицепился к тебе, вы сражались на равных, но в итоге он победил. Помнишь?
– Помню, – он обратил взгляд на Еву. – Я отращивал бороду с тех пор. А с чего вдруг вы об этом вспомнили, госпожа?
– Даевин победил Роберта в дуэли «Одного касания». Понимаешь, к чему я клоню?
– Эй, – перебил Даевин, – не надо давить на больное! Я сомневаюсь, что он проиграет, если они встретятся сейчас.
Закрам и второй парень с такими изумлением уставились на Даевина, что он пожалел, что заступился. «Какая наглость», – подумали они оба.
– Разве я давлю на больное? – Ева перевела взгляд с Даевина на Закрама. – Я, наоборот, хотела сказать, что Даевин – очень непростой противник! Так что не надо смотреть на меня таким жалким взглядом и брить бороду!
– Да, благодарю, – он слегка поклонился и улыбнулся. Для него такая речь звучала вдохновляюще. – Вы, как всегда, госпожа Ева, умеете поддержать! Сегодня на ужин будет гуляш из говядины! А ну, Славик, сдвинься отсюда: сегодняшний ужин точно нельзя портить. Лучше прихвати блокнот с ручкой и записывай все, что я делаю.
– Ага! Как скажете, учитель! – он подошел к стене с кухонной утварью, где и лежал блокнот с ручкой. Обычно Закрам использовал его для составления списка продуктов для закупки.
– Вот и… славно! – Ева кивнула и повела Даевина дальше, в сторону гостиной.
Войдя в просторную гостиную, они заметили одного гвардейца. Он, словно официант, аккуратно расставлял блюдца со столовыми приборами на длинном столе. Это был самый высокий и худой среди гвардейцев семьи Гайис – мужчина с темными длинными волосами и орлиным носом. Даевин его видел впервые; при нем не было меча, ни даже кинжала, хотя оба «повара» имели оружие при себе.
– Пьер! – даже Ева удивилась. – Давно тебя не видела.
– Госпожа Ева, – мягким голосом ответил он, выпрямившись и взглянув на гостей.
Даевин увидел на щитке его левого плеча звезды: одну восьмиконечную, две шестиконечные и одну пятиконечную.
«Значит, этот гвардеец точно не прост – возможно, он сравним с Марцином, а удивление Евы говорит, что он здесь редко появляется.»
– Пьер Нарцисс, приятно познакомиться. Даевин Лоост, я наслышан о вас, – протянул он руку.
– Пьер Нарцисс? Приятно познакомиться, – он с неловкой улыбкой пожал руку мужчине. – Надеюсь, это хорошие слухи.
– Любые слухи хороши, если затем направить их в правильное русло, – он ехидно улыбнулся. Слова его можно было толковать двояко.
– Пьер – наша гордость. Лучший из бойцов, он однажды спас мне жизнь. Жалко, что ему поручают самые тяжелые задания, и его подолгу не бывает в резиденции. Он очень добрый, правильный, ловкий и умный. В общем, образцовый гвардеец.
– Буду знать. Кстати, а почему тогда не он твой сателлит?
«Твой?» – мелькнула в голове Пьера. Он не понял, почему новичок обращается с госпожой как с равной, когда должен быть кроток и солидарен с ее статусом. На секунду улыбка пропала с его лица, но он быстро взял себя в руки и вновь улыбнулся.
– Он очень давно в наших рядах – еще с тех пор, когда я была совсем ребенком. И как я сказала, нынче ему дают сложные и долгие поручения, поэтому его почти никогда не бывает дома. Из двух зол – либо безопасные миссии со мной, либо опасные в одиночку – мама предпочла второе. А так, он бы отлично подошел на роль моего сателлита.
«Понятно, значит, я в их глазах еще слаб?»
«Новичок определенно неплох, если смог поймать Зака на ошибке и одолеть Роберта, хотя внешне и не скажешь, что он чем-то выделяется, кроме смазливого личика. Надо будет его наставить.»
– Я тоже могу выполнять опасные задания, – смело заявил Даевин.
– Но не прыгайте выше головы, Даевин Лоост. Не стоит искушать судьбу.
«Искушать судьбу… Он точно подобрал выражение – я ведь всего пару минут назад подумал, что наше «партнерство» с Евой – подарок судьбы. Как точно… Думаю, Ева не просто так его нахваливает.»
– Благодарю за совет, – Даевин кивнул.
Пьер все так же смотрел на него с улыбкой. Что-то в ней было не так, но Даевин не мог понять, что именно: она не выглядела натянутой, но и назвать ее искренней нельзя.
– И вообще, я тебе уже объяснила тебе, почему выбираю тебя своим сателлитом, так что не умничай, а поддерживай!
«То есть Принцесса уже выбрала его как гвардейца-сателлита? – внутренне возмутился Пьер. – Парень движется в гору семимильными шагами…»
– Да. Моя оплошность, прошу простить.
– Ты прощен, – Ева улыбнулась и шутливо щелкнула его по лбу. – Пора двигаться дальше.
Когда они спустились на цокольный этаж, Ева попросила Даевина проводить ее в его комнату. Там, внутри, она оглядела пустые книжные полки, «голые» стены без картин и зеркал, заглянула в пустые шкафы – вешалки тоже были пусты.
– Тебя и правда первым же делом отправили возвращать меня? Здесь совсем пусто. Надо будет обустроиться. Желательно выкинуть все старые вещи со времен университета и обновить гардероб. Благо, деньги у тебя теперь будут. Если не хватит, я попрошу маму выдать тысячу проз авансом.
Даевин молча наблюдал, как Ева наполняет его личное пространство собой.
– Тысяча проз? Да я в жизни столько денег не видел!
– Мое платье с той фотографии стоило тысячу шестьсот девяносто девять!
– Уф…
– Даевин, ты королевский гвардеец, – она покосилась на парня, – ты что, из мелкой бедной семьи, которая даже приличную одежду себе не может позволить?
– Нет. Отец всегда всем обеспечивал нас. Просто таких сумм у меня не было никогда… Помню, до Революции одной прозы почти на неделю хватало.
– Что ж, слава небесам, тебе больше не придется больше доедать хлеб без соли.
– Спасибо, – Даевин положил рюкзак. – А когда пойдем к госпоже Элизабет? Просто мы уже сколько времени дома, а она все ждет нас.
– Ой, не бери в голову. В отношении меня мама мало чем отличается от других гвардейцев.
– О-оу! Тяжко вам наверное приходится, госпожа Ева… – нарочито напыщенно протянул Даевин.
– Хочешь снова ощутить что-то острое на шее?! Могу устроить!
Даевин посмеялся. Ева встала, снова отвесила ему щелбан и повела за собой наверх. Сначала они поднялись на третий этаж, взяв чемодан с собой и оставив его на втором этаже. Там, на террасе, беседовали Робб и Маркус. Увидев поднимающуюся Еву, она поднялись, чтобы ее поприветствовать, и поклонились. Она взглядом оценила гвардейцев.
– Вот, тренируемся, госпожа, – сразу начал Роб. – Вам что-то нужно? Приготовить вам кофе, как вы любите? Вы же, должно быть, устали!
– Нет, спасибо. Отныне кофе мне будет готовить Даевин. Научи его, чтобы делал именно так, как я люблю. А ты, Маркус, как поживаешь? Он, – Ева повернулась к Даевину, – у нас только третий месяц. Время от времени более опытные гвардейцы учат его сражаться на уровне королевских гвардейцев.
– Да, госпожа, спасибо за внимание, – Маркус поклонился. – Становлюсь лучше с каждым днем.
– А где остальные?
– Зак и Слава готовят, Деррек и Элвин тренируются внизу, Пьер вернулся и, как обычно, проводит время наедине с собой, старина Брокк в библиотеке, остальные на заданиях.
– М-м… Можете продолжать, удачи вам, ребята, – Ева направилась вниз, потянув Даевина за рукав.
– Да, госпожа, благодарим вас! – одновременно ответили Роб и Маркус.
Спустившись на второй этаж, Ева открыла дверь справа от лестницы. Там, как и раньше, было три двери: одна в кабинет Элизабет Гайис, одна в библиотеку, одна в кладовку с медицинскими принадлежностями. Дверь в «медпункт» была приоткрыта, и оттуда струился мягкий теплый свет. Ева открыла дверь и увидела старину Брокка при свете керосиновой лампы – старичок в мантии, трепетно разглядывающий упаковки флаконов. Повернувшись, он ахнул.
– Ева! Я соскучился! – он встал и крепко обнял ее. Его отношение к ней было, как у деда со внучкой: он не утомлял себя формальностями, они мешали ему показывать свою настоящую любовь. – И Даевин Лоост, наш новенький! Как хорошо, как приятно видеть вас в здравии!
– Я тоже рада вас видеть, дедушка Брокк! А что вы делаете? – Ева, которая со всеми держалась строго, внезапно стала мягкой и назвала служащего дедушкой.
«Может, он и правда ее дедушка? Я ведь и не спрашивал!»
– Проверяю сроки годности. Старые выбрасываю. Слава Солнцу, среди нас мало кто болеет, поэтому приходится выкидывать многое. Пусть так и продолжается!
– Это точно. Только смотрите, спину не надорвите!
«Миленько…»
– Постараюсь!
– А вы тоже гвардеец? – бестактно спросил Даевин. – В тот день, когда я пришел, вас не было.
– Нет, я не гвардеец, я… хранитель семьи!
– Да. Он наш семейный хранитель, он застал времена, когда даже мой дедушка был жив!
– Вот это да… Мое почтение, господин Брокк!
– Да что уж, я только рад служить семье Гайис… Жду пополнений, хе-хе!
«Он на что-то намекнул?»
– Так, всех обошла. Теперь-то можно и к маме.
Она постучалась в дверь главного кабинета Элизабет Гайис, где госпожа все так же сидела за письменным столом и выполняла работу. Только оказавшись дома перед мамой, Ева наконец сняла черноволосый парик. Даевин подал ей чемодан, из которого девушка достала целую стопку важных бумаг и передала ее матери. Элизабет Гайис первой нарушила молчание, чтобы поздравить ребят с возвращением:
– Молодец, Ева. И как тебе задание, Даевин Лоост? Успел пожалеть, что поступил на службу ко мне?
– Задание было... несложным. Пожалеть, – он взглянул на Еву, – не пожалел.
– А плащ ты зачем надел? Он разве не сковывает движения, не мешает хореографии твоих движений?
– Нет, совсем не мешает. Мне в нем удобно. И кстати, писать Еве о том, что я враг и охочусь за ней – не лучшая идея для знакомства. Вы представляете? Еще чуть-чуть, и она бы проткнула мне сонную артерию!
Элизабет Гайис рассмеялась, откинувшись на спинку кресла. Такой веселой Даевин видел ее впервые. Смех и выражение лица у нее с Евой были точь-в-точь.
– Даже знаешь, где артерии находятся?
– Ну да, – Даевин удивился такому вопросу. Элизабет Гайис точно должна знать, что гвардейцев этому учат. – В университете анатомию проходят на первом курсе, но не для того, чтобы знать, как лечить, а для того, чтобы знать, как лучше калечить.
– Мне просто было интересно, сможете ли вы поладить, если я поставлю ситуацию именно под таким углом. Судя по твоей реакции, все получилось. Будешь знать, что с моей дочерью шутки плохи.
– Хм, – Даевин задумался, скрестив руки на груди. – Возможно, план и не плох. Мы поладили.
– Да. Мама, у меня есть предложение.
– Предложение? – Элизабет села ровно, положив локти на стол, и пристально посмотрела на дочь.
– Даевин будет моим сателлитом.
– М? – она слегка склонила голову набок. – Так сразу? Ты уверена?
– Как никогда. Это и есть тот самый идеально подходящий гвардеец. Вот как Марцин. Хотя, мне кажется, Даевин подходит на эту роль даже больше.
– Ну, – она вновь откинулась на спинку кресла, – если ты так хочешь, я не стану противиться. Даевин, ты же в курсе обязанностей и ответственности гвардейца-сателлита?
– Да. Я всегда с ней, кроме необходимого расставания. С меня больший спрос за любую оплошность или событие, которое с ней случится, даже если это не по моей вине. Все это справедливо, поэтому я принимаю предложение. Знаю, у меня технически нет возможности отказать, просто я хочу сказать, что это, по сути, и мое желание тоже.
– Приятно это слышать. Соберитесь к ужину – он совсем скоро.
***
За длинным столом сидели все, кто в этот момент находился в резиденции. Элизабет Гайис сидела во главе стола, по правую руку от нее расположились в друг за другом Ева, Даевин, Пьер, старина Брокк и Элвин; по левую же – Марцин, Деррек, Закрам, Слава, Робб и Маркус.
Еда была заранее расставлена, и по команде Элизабет Гайис все приступили к ужину: гуляшу из телятины с цельнозерновым хлебом и малосольными огурцами. Даевин, отличавшийся скоростью, умял свою порцию первым и после этого стал неловко поглядывать на всех вокруг.
Когда закончила есть большая часть остальных, Элизабет щелкнула пальцами, взглянув на Марцина. Тот поспешил к окну, поднял кое-что с подоконника и протянул Даевину через стол.
«Маленькая шкатулка размером примерно десять на десять сантиметров... Неужели это то, о чем я думаю?»
– Ну же, открой, Даевин Лоост!
Даевин взволнованно открыл шкатулку и увидел на красной ткани сверкающий золотой значок в виде короны. Это именно он – Знак Короны, атрибут настоящего королевского гвардейца!
Марцин Баттовски обошел стол и аккуратно прикрепил Знак на грудь вставшему и выпрямившемуся по струнке Даевину.– Поздравляю тебя, Даевин, – торжественно произнесла Элизабет Гайис, – теперь ты королевский защитник семьи Гайис!
– Спасибо! Я и не знал, что это будет так торжественно!
Остальные тоже поднялись и зааплодировали. В том числе и Ева.
– Стоит Знак очень дорого, и далеко не потому, что сделан из золота, так что советую тебе его не терять. Лучше всего, конечно, носить на груди – чтобы каждый человек знал, с кем имеет дело.
– Согласен, – ответил Даевин и поправил значок, чтобы лежал ровнее. – Ну как, – он повернулся ко всем, – красиво смотрится? Я теперь тоже королевский гвардеец, ха!
– Я рад, что ты теперь в нашей команде, Даевин, – Марцин хлопнул его по плечу.
– Да, сильный гвардеец нам точно не помешает, – добавил Пьер.
– И сильный собрат, – Закрам показал кулак в знак одобрения.
– Хи-хи.
Даевин подошел к зеркалу, висевшему за креслом госпожи, и взглянул на свое отражение. Помимо повязки на лбу, скрывающей новый шрам, все было превосходно.
– Настоящий королевский гвардеец!
– Ну, не совсем, – насмешливо добавила госпожа Элизабет, развернувшись к юноше. – Сначала возьми этот документ, – она кивнула Марцину, и тот вручил Даевину бумагу с печатью семьи Гайис, – отправься с ней в Цитадель. Тебе нужно встать на учет. Только тогда тебя официально запишут в список королевских гвардейцев, состоящих на службе у семьи Гайис.
– Очередная бюрократия… Что ж, – Даевин взял документ и вложил в сумочку на поясе. – Госпожа, у вас есть какие-нибудь срочные поручения? Если нет, я могу отправиться в Цитадель прямо сейчас.
– Можешь идти. В ближайшие дни какой-то особой работы не предвидится, так что у тебя есть время познакомиться со всеми. Просто будь поблизости, рядом с Евой, выполняй ее приказы. Комната для тебя уже выделена, так что не вижу причин оставаться в общежитии – здесь точно будет лучше.
– Это уж точно, – улыбнулся он.
***
Впервые за долгое время Даевин почувствовал себя человеком, который встречает не одни лишь испытания. Пройдя сложный путь – от начальной школы, через университет, через Революцию, которая происходила не только в Королевстве, но и в нем самом, – сталкиваясь с людьми, лишенными чести и совести, теряя близких и достойных, он наконец стал тем, кем мечтал быть с детства.
Королевским гвардейцем.
***
«Так и не понял, так ли уж было нужно скреплять печать о принадлежности к королевским гвардейцам своей кровью?» – размышлял он, возвращаясь в резиденцию поздно ночью.