Вечером того же дня, когда время практики закончилось. Молодой гвардеец Даевин Лоост вновь сидел на своем любимом месте в парке и размышлял.
– Надо бы решить насчет предложения того королевского защитника, – думал он вслух, откинувшись на спинку скамьи, – Марцина Баттовски.
Ему надо определиться с преимуществами и недостатками каждого из вариантов развития событий – согласие или отказ.
– Так-так-так… Первый исход – если я откажусь. Тогда у меня не будет подарка, который, если верить обещаниям мистер Баттовски, не разочарует. К тому же нужно будет самому выбрать себе покровителя, перебрав целый список элитных господ в надежде не промахнуться с выбором и не жалеть в будущем. Второй исход – если все же соглашусь. Получу ценный подарок вдобавок к службе у чиновника Элизабет Гайис, которую я хоть и смутно, но знаю. В принципе, других аргументов у меня и нет, так что – была не была, соглашусь. Ох, надеюсь, не пожалею.
На город быстро опустились сумерки, и парк окончательно опустел. Лишь некоторые уличные фонари горели, рассеивая густую темноту. По небу, чей звездный пейзаж портил густой дым из многочисленных индустриальных труб, плавно проплывали дирижабли.
Даевин заподозрил неладное, когда осознал, что находится в парке совсем один, а вокруг густой туман и темнота. До жути сильное чувство одиночества воспряло в нем. Внезапно что-то невидимое дернуло его за плечо, а зтем начало трясти его из стороны в сторону.
«Что происходит? – думает он. Парализованное тело не может ничего сделать с тряской. – Невидимые монстры добрались до меня, а я ничего не могу сделать!»
– Даевин! Даевин!!
– Что-о? – Даевин открыл глаза. – Я что, спал все это время?
Перед глазами он видит Марцина Баттовски. Мужчина смотрел на него с таким растерянным взглядом, будто достал Даевина из мира мертвых. Позади него стояла жена и так же обеспокоенно поглядывала на молодого гвардейца. Окончательно убедившись, что с Даевином все в порядке, и тот снова просто уснул на скамейке, он выразил недовольство.
– Крепко же вы спите, Даевин Лоост, аж на скамейку легли. В общежитии спать не дают, да? А вчера, помнится, вы схватили меня и усадили на свое место.
– Я сам не знаю, как это вчера произошло, – он встал из подобающей молодому гвардейцу солидарности. – Так вы пришли, чтобы узнать мой ответ?
– Да. И очень надеюсь, что вы согласны на мое предложение.
– Я согласен. Знаете, – Даевин с неловким выражением лица почесал щеку, пытаясь скрыть иронию, – я очень долго думал над вашим предложением, взвешивая все плюсы и минусы... И в итоге пришел к решению, что согласен. Да и к тому же, я вспомнил, что мой отец о ней отзывался с теплотой. Вряд ли бы он вел себя так, будь мисс Элизабет Гайис сомнительной личностью…
– Мы знаем вашего отца. Он наш друг и давний союзник. Все звезды сошлись, можно сказать.
– Правда?
– А как же? И так, Левша…
Марцин Баттовски достал из-за спины потрепанный сверток синей бумаги. Он протянул его Даевину и продолжил уже без официоза, как раньше:
– Так как я был на восемьдесят процентов уверен, что ты согласишься, я принес подарок сразу.
«То есть я уже считаюсь своим, поэтому он перешел на «ты»?
– Что это? – спросил Даевин, приняв сверток. На первый взгляд очевидно лишь одно – это чертежи.
– А ты посмотри, – широко улыбнулся Марцин.
Даевин поспешил развернуть плотные листы. Он рассматривал каждый лист друг за другом, пока полная картина не предстала перед ним. Это был чертеж клинка, практически точь-в-точь как у самого королевского защитника перед ним. Черный меч из легендарной торианской стали.
– «Меч... из торианской черной стали»? – вслух зачитал Даевин и поднял ошеломленный взгляд. – Такой же стоит как неплохой дом в окрестностях Лейдена. И здесь… печать Гайис? Я не понимаю...
– Да, у тебя будет такой меч, – ответил Марцин Баттовски, гордо задрав подбородок. – Вручи этот чертеж королевскому кузнецу МакДаффу, он все сделает.
– МакДаффу? Тому самому? Да мне несколько лет придется пахать, чтобы за эту работу расплатиться!
– Дурачок ты, Левша. Зачем, по-твоему, там стоит наша печать? Работа кузнеца будет оплачена из... наших средств.
Настолько дорогих подарков Даевин никогда в жизни не получал. Ему до конца не верилось, что это вообще возможно. Такая щедрость кажется не только невозможной, но и довольно подозрительной, словно за красивым жестом скрывается второе дно.
– Вы оплатите? – Даевин наклонил головую. – С чего вдруг такая щедрость?
– Это не щедрость, это элементарная справедливость, Даевин, – последнее он произнес медленно, делая акцент каждый слог. – И не вздумай говорить, будто мы совершаем глупость и поступаем опрометчиво. Мы знаем о тебе гораздо больше, чем ты думаешь.
– Откуда вы знаете обо мне? Я даже не уверен, достоин ли я принять подобный подарок.
– Госпожа Гайис сама тебе объяснит все. Не думай, что она забудет, госпожа не из таких людей.
Марцин накоец посерьезнел, тон его стал строже:
– Сделай, как я велю: ступай к МакДаффу. И не смей никому пискнуть что-то об этом чертеже. Это крайне секретно. Если о чертеже кто-то узнает, кроме меня, моей жены, госпожи и тебя – я найду и лично пристрелю его. И тебя заодно.
– Да, я… все понял, – сглотнув, кивнул молодой гвардеец. – Сделаю в точности так, как вы сказали.
– Приятно иметь дело с человеком, который схватывает все на лету. На этом я удаляюсь. До скорых встреч, Левша.
– До встречи, господин Баттовски. И еще… спасибо за подарок!
Марцин, беседуя с супругой, скрылся за ближайшим поворотом. Молодой гвардеец остался один на один со своими мыслями. Ситуация складывалась непростая. Кузнец МакДафф занимал должность главного оружейника Короны и трудился на специальной кузне на территории самой Цитадели. Проблема заключалась в том, что Цитадель, бывшая некогда дворцом Старого Короля, теперь служила обителью для парламента Нового Правительства, и простым смертным наподобие Даевина ход туда был закрыт.
Даевин хотел первым делом догнать и спросить мистера Баттовски, как именно ему пробраться к королевскому кузнецу МакДаффу. Но он тут же осекся. В голову пришла мудрая, как ему показалось, мысль:
«А что, если это проверка? Вдруг, этот Марцин Баттовски решил посмотреть, справлюсь ли я самостоятельно, проявив все свои возможности на максимум? Не даст же он мне задание пойти к первому кузнецу Королевства, ожидая простого вторжения в Цитадель?»
Даевин продолжал сидеть на скамейке, перебирая в голове варианты. Задача, данная королевским защитником, казалась головоломкой, которую можно решить несколькими путями. Осталось лишь понять, какой из них – самый лучший.
Первый – самый очевидный и простой путь: пойти напрямую к караульным стражникам Цитадели и попросить провести к кузнецу.
«Способ кажется до одури простецким. Настолько, что я даже не чувствую надежности в нем. Королевская стража точно не будет меня слушать.»
Второй способ – спросить у аксакалов города. Мудрые старцы являлись ходячими архивами разной информации, и что самое удивительное: если проявить к ним должное уважение, то ценными слухами они готовы поделиться чуть ли не даром. Однако, у этой медали была и обратная сторона – они могли рассказать и неоправданно сложный путь просто шутки ради, ведь веселье на старости лет никто не отменял.
Третий вариант – спросить мистера Баттовски лично. Но ждать придется до завтрашнего вечера, да и нет гарантий, что он появится: раньше Даевин в этих краях его не встречал.
Четвертый путь – попробовать пробраться в замок скрытно, отыскав потайной ход. В каждом без исключения замке обязаны быть секретные лазейки на случай осад, войн, внутренних распрей и других непредвиденных ситуаций. Но сколько времени уйдет на поиски хотя бы одного такого пути?
– Тяжеловато думается, – пробормотал он вслух, уронив голову на ладони. – Второй вариант мне кажется самым разумным. У этих мудрых старцев информации выше крыши.
– У каких старцев? – знакомый голос заставил Даевина вздрогнуть. Напротив скамьи стоял его друг Логан.
– А? Что? – Даевин растерянно осмотрелся. Мысли чертежа и кузнеце настолько захватили его, что он напрочь выпал из реальности. – О, Логан. А ты что здесь делаешь?
– Да так, шел домой, в резиденцию Эквила, надо было к брату зайти, – Логан присел рядом. – Мама просила Дорада навестить меня, но он велел мне позже самому прийти в резиденцию, потому что «не желает лицезреть неприятных индивидов».
– Почему это? – Даевин не сразу сообразил. – Ах, блин… Он уже успел тебе про сегодняшнее рассказать?
– Было дело, – он развернулся к другу, закинув ногу на ногу. – Ты помешал ему проучить хулигана. Мальчишку, который выбил у него из рук мороженое.
– Если бы он лишь отчитать хотел... у меня бы не было претензий, но Дорад отвесил ему такую громкую пощечину, что у меня от злости волосы дыбом встали. Совсем ребенок, мальчик такого не заслужил.
– Про пощечину он не умолчал... – Логан отвел взгляд с виноватым видом.
– Я не удивлен, – Даевин издал легкий смешок. – Дорад не хочет, чтобы окружающие видели в нем жестокого и несдержанного человека, потому и утаил самое важное.
– А что в итоге? Чем все закончилось?
– Мы договорились. Я пообещал, что сам поговорю с мальчиком, а ему лучше продолжить патрулирование. А с мальцом провел легкую воспитательную беседу, объяснил своими словами, что так делать не стоит.
– И по-твоему, он больше так не сделает?
– Не знаю, но полагаю, что зерном благоразумия я с ним поделился. А ты считаешь, что применив агрессию, как-то направишь ребенка на правильный путь?
Логан призадумался. Он был согласен с Даевином, но в то же время понимал, что излишняя строгость даже без рукоприкладства может пагубно повлиять на ребенка.
– Ошибаешься, если так думаешь. Детей надо воспитывать правильным словом, пока не поздно. Видимо, Дорад в воспитании пользуется личным опытом.
– Да, знаешь, Дорада никогда не били...
– Тогда еще более странно, почему он таким образом решил проучить ребенка за оплошность.
– Я обязательно поговорю с ним насчет этого, – серьезно пообещал Логан, а потом хитро прищурился: – Так что там за второй вариант со стариками?
– Это, Логан, разговор не для детских ушей, – ухмыльнулся Даевин, вальяжно откинувшись на скамейке. – Но даю слово, когда все закончится, я все расскажу и покажу.
– Этого долго ждать! А я уверен, что ты замыслил что-то опасное. И вообще, тебя всего на два года! Я тоже взрослый.
– Хе-хе-хе. Да, это что-то опасное, – Даевин сделал интригующую паузу. – Но нужно, чтобы это прошло максимально гладко.
– Тебе помочь?
– Да, но только с этим. Больше в это дело не влезай, ясно? Это действительно опасно!
– Хорошо-о... Так что?
– Мне нужно узнать, на каких улицах проживают аксакалы. Сам я наобум не вспомню, хотя точно знаю, что во время патрулей проходил мимо дворов, где они живут.
«Значит, ему нужна по-настоящему ценная и тайная информация, – заподозрил Логан, – хорошо, что я знаю такие места.»
– Где собираются аксакалы, говоришь… Так-так, – Логан опустил взгляд и почесал свою светлую голову, вспоминая названия улиц. – На память приходят два места, где я точно знаю, что аксакалы есть. Одно находится неподалеку от нашего общежития, на две улицы к северу. Там старцы собираются по вечерам и сплетничают обо всем, чем можно. А второе место на западе. Парк Александриоса – ты наверняка знаешь это место, – на самой северной улице пересекающейся с парком у западной его стороны, находится вторая улица, на краю которой тоже частенько засиживают аксакалы. Не забудешь?
– Ну, второе место далековато. А ты-то откуда эти места знаешь?
– Так это же по пути в нашу резиденцию. Она к юго-западу от университета, дорога длинная, вот и запомнил.
– Вот как. Хорошо, буду знать. А ты – забудь.
– Да ладно тебе, к чему так секретничать? Ну не убьют же никого из-за этого? – Логан выдал неуверенную улыбку.
– А вот насчет этого, – Даевин посерьезнел, – я как раз не уверен. Мне прямо пригрозили. Так что не суй нос, рискуешь его потерять... и не только его.
– Ла-адно, – обиженно протянул Логан, – не буду лезть, честно.
Слова друга прозвучали фальшиво, тот будто точно собрался что-то предпринять.
– А чего ты сидишь тут? – спросил Логан, поднимаясь со скамейки и потягиваясь, – Может, пойдем уже?
– Э-эх, – Даевин сладко зевнул, поднялся следом и тоже потянулся, – да, пожалуй.
На следующий день у Даевина ничего не было запланировано. Пол дня он провел в стенах университета, затем отстоял положенное время на уличном патруле, и едва освободившись – сразу направился к одному из указанных Логаном мест. Денег при себе у него было совсем не много, поэтому почти все сегодняшние расстояния ему придется пройти пешом.
Выбор пал на улицу за парком Александриоса, так она ближе к учебному корпусу университета. Дорога пролетала через рабочий район, где рядом были построены как разного рода магазины, так и офисные здания, печатные издания и госпиталь. В конце пути к нужной улице стоял просторный парк, в центре которого величественно возвышалась десятиметровая мраморная статуя легендарного Александриоса «Покорителя Бурь». «Бури» в его титуле не просто так писались с заглавной буквы – это было грозное напоминание о катаклизме божественного масштаба. Монумент окружали пышные фонтаны, символизирующие покоренную стихию.
Даевин, миновав тенистые аллеи и играющих у фонтана детей, вышел с северо-запада парка на нужную улицу. В самом тупике ее парень заприметил несколько силуэтов, которые было ни с кем не перепутать.
Старики чинно сидели кто скамьях, кто на пнях. Голову каждого прикрывала своеобразная колоритная папаха, а длинные седые опускались ниже шеи. Несмотря на городскую моду вокруг, эти мужчины оставались верны своим традициям: плотные меховые и шерстяные одежды, из которых сделан каждый отдельный элемент, укрывают их широкие плечи.
«Кажись, дошел.»
Юноша уверенно приблизился к этой колоритной дружине. Сейчас во дворе расположились всего четверо аксакалов в высоких папахах – традиционных головных уборах свободолюбивых горских воинов. Тот мужчина, что расположился справа, выглядел куда крупнее и страшнее остальных.
Даевин знал, что община аксакалов и объединения горцев во времена Революции до последнего защищали Корону. Как и отец Даевина, они всем сердцем презирали Новый Порядок. Однако, несмотря на общность взглядов, которая оставалась между ними негласной, заметив приближающегося чужака Даевина, старцы синхронно окинули парня недоверчивыми, тяжелыми взглядами. Молодой гвардеец сразу ощутил напряжение от задержавшихся на нем взглядов.
– Ну, всем добрый день! У меня есть к вам пара вопросов. Я задам?
– Глядите-ка, какой деловой, – проворчал тот, что сидел ближе всех к Даевину. Старик с длинной, абсолютно белой бородой, окинул его взгляд с ног до головы и продолжил: – Джентльмен-гвардеец пожаловал к аксакалам. Без малейшего почтения, при этом никаких манер, а хочет, чтобы с ним тут же всеми секретами поделились?
– И не говори. Он такой же, как и все, – хриплым голосом добавил второй, что слева от прошлого мужчины. – Неблагодарный юнец, совсем не уважающий старцев! Джентльменом такого назвать язык не поворачивается, так, просто мальчишка.
– Манеры? – Даевин растерялся от внезапной словесной атаки. – Простите, я просто хотел бы задать пару вопросов. Ничего больше…
– Ты явился к нам, – начал аксакал справа от первого мужчины, явно собираясь двинуть долгую и наставляющую речь.
Он неторопливо перекладывал трость с серебряным набалдашником из руки в руку, пока на его коленях устраивалась внучка, увлеченно ковыряясь пальчиками в пышной седой бороде деда.
– Явившись, ты даже не поинтересовался, как мы поживаем, здоровы ли, не требуется ли помощь нам. Тебе совсем нет дела, как идут у нас дела и как поживают наши дети. Зато сразу перешел «к делу», намереваясь получить выгоду для себя за просто так! Кто тебя учил разговаривать со стариками? Ты считаешь такое поведение достойным? Я вот так не считаю. Это ужасающе бестактно. Сколько живем среди вас, а я до сих пор поражаюсь, насколько городская молодежь бездушна в отношении старшего поколения. Многие из нас проливали кровь за Корону, кто-то пожертвовал руками, ногами, глазами, – мужчина демонстративно приподнял штанину, показывая левую голень, вместо которой тускло поблескивал простенький металлический протез. – И все, что мы заслужили, это твое ленивое: «Добрый день, у меня вопросы»?!
– Правильно говоришь, брат, – подбодрил аксакал слева, с грустью глядя на своего старого товарища. Потом он посмотрел на Даевина, сурово прищурившись: – Не подойдешь поближе, не поклонишься хоть на чуточку… Чей ты сын, скажи-ка мне?
Даевин почувствовал, будто это вопрос с подвохом, и любое следующее слово лишь усугубит ситуацию.
– Вы наверняка его не знаете, – гвардеец попытался осторожно подбирать фразы. – Лейден – огромный город, тут живет больше пяти миллионов человек. К тому же мой отец родом не из этих краев.
Старики разочарованно переглянулись.
– Эх, а я знал, что он увильнет от ответа, – со вздохом бросил левый аксакал.
Даевин слишком поздно понял, что на прямой вопрос от человека постарше нужно было дать такой же прямой ответ. Пускай старики и не знали его отца лично, но это был бы ответ на вопрос. А аксакал продолжил сокрушаться:
– Он из нового поколения, а они… избалованные неженки. Мнят себя пупами земли и совершенно не придают значения формальностям, формирующим рамки приличия между людьми.
С этими словами старцы синхронно осадили молодого гвардейца презрительным взглядом. Даевин совершенно был сбит с толку этим обращением. Он будто под трибунал попал. Последний раз на него с таким осуждением старшие смотрели два года назад – после громкого дебоша с университетским преподавателем. Один из аксакалов тяжело вздохнул и все же задал заветный вопрос:
– Так зачем ты к нам пришел, «молодая кровь»?
– На самом деле все обстоит не так, как вы думаете, – Даевин попытался перехватить инициативу. – Мне нужно узнать, как…
– Хотя-я, – протянул один из аксакалов, – скоро должен вернуться мой внук... Вот на нем и докажешь, что достоин информации, которую мы тебе предоставим.
– Отлично придумано! – радостно отвечает старец с внучкой на коленях, плечом подталкивая великана справа. Тот лишь молча кивнул в знак согласия. – Подождем его. Одолеешь моего внука в честном бою – тогда и расскажем тебе все, что хочешь.
– М-м... А почему он, – Даевин осторожным кивком указал на молчаливого великана, – все время молчит?
– Ему отрезали язык еще в юности, – ровном тоном ответил мужчина, ожидавший возвращения внука. – Так было нужно.
– Для чего такое вообще может быть нужно? – дерзко переспросил Даевин.
– Дисциплина, – тихо и спокойно отрезал старец.
На его суровом лице проступила заметная нотка раздражения от такого глупого вопроса, тогда гвардеец понял, что тему лучше закрыть.
Прошло полчаса. Во дворе постепенно собралось уже больше народу: теперь здесь отдыхали не только аксакалы, но и женщины, дети, молодые мужчины. Играясь друг с другом, люди счастливо проживали свои дни. Даевин невольно сопоставил себя с ними, имея на плечах тяжелый груз. Сам себя он считал одиноким человеком, у которого за всю жизнь друзей набралось столько, что можно по пальцам одной руки посчитать, даже если считать тех, кого он уже потерял. А простые люди на этой улице казались по-настоящему счастливыми. Они держались вместе, шумно веселились и даже напевали веселые мелодии, и никто из них не знал одиночества.
«Может, я как-то не так живу?» – тоскливо пронеслось у него в голове.
Наблюдая за чужой радостью, он лишь попытался мысленно отгородиться от толпы, чувствуя себя не в своей лодке.
«Ну ничего… До моего счастья нужно просто немного подождать...»
И наконец, в этой людской суете показался старый знакомый Даевина – Сэлим. Этот могучий крупный парень на два года старше молодого гвардейца, уже успел окончить университет и вступить на службу к какому-то высокопоставленному лицу, о чем красноречиво свидетельствовал Знак Короны на его груди. Сэлим обладал настолько богатырским телосложением, что форменный гвардейский костюм ему шили на заказ, а за спиной у него покоился клеймор, изящный двуручный меч. Облик великана дополняли красивые длинные светлые волосы и карие глаза, причем в левом отчетливо выделялся небольшой участок, имеющий голубой цвет.
Даевин несказанно обрадовался неожиданной встрече со старым знакомым. Он встал и подошел, чтобы его встретить, так как необычайно обрадовался этой встрече.
– Сэлим! Ты какими судьбами здесь? – спросил он, крепко пожимая руку и приобнимая его за плечи.
– Я так-то живу здесь, – широко улыбается Сэлим, отвечая на рукопожатие и объятия. – Мы виделись не так часто, поэтому не довелось пригласить тебя в гости хоть раз. Я отпросился на некоторое время у господина, поэтому сейчас вернулся домой. А ты здесь что делаешь?
– Видишь того худощавого мужчину? – Даевин подбородком указал на аксакала, сидящего слева от всех. – Так вот, жду его внука. Судя по всему, придется с ним подраться, чтобы аксакалы поделились со мной важной информацией.
– Вообще-то, Даевин… это мой дедушка, – неловко улыбнулся Сэлим.
– Чего? Твой дед? Он же совсем на тебя не похож.
– Ну, телосложением я скорее пошел в отца, а он – дед по маминой линии.
– Оу... Тогда, может, уговоришь его рассказать мне кое-что без драк?
– Ох, вряд ли, – вздохнул его друг. – Он слишком упрямый, сам знаешь, какими бывают старики порой. Но давай посмотрим, что он скажет.
Они подошли к аксакалам вместе. Сэлим при этом поклонился и пожал руку каждому старцу, что сидел во дворе. Дедушка, парней плечом к плечу, искренне удивился.
– Сэлим, ты знаешь его?
– Да, дедушка. Мы во время университета виделись и дружили. Я тренировал его – учил биться с противниками, которые крупнее и сильнее. Мы с Даевином старые товарищи. Насчет его просьбы...
– Хм-м... Тем лучше! – перебил старик, и на его лице расцвела улыбка. – Так тебя, значит, Даевином звать?
– Да.
Старик резко поднялся на ноги и зычно прокричал на всю улицу:
– Собирайтесь, братья и сестры! Сейчас будет зрелище! Мой внук Сэлим и его городской друг Даевин сейчас сойдутся в поединке! Собирайтесь же быстрее!
Сэлим и Даевин обменялись полными безысходности взглядами. Толпа вокруг начала стремительно сжиматься, предвкушая приближающийся поединок.
– Эх... Так еще и перед публикой, – Даевину стало совсем неуютно. – Сэлим, может, откажемся?
– Извини, Даевин, – Сэлим со звонким шелестом достал свой двуручник из ножен за спиной. – Ослушаться деда я не могу. Не воспринимай это близко к сердцу, мы просто подеремся, как в старые добрые студенческие времена, – добавил он с теплой улыбкой. – Нам не привыкать.
– Будь, что будет, раз так, – Даевин выдохнул и обнажил свой клинок.
Его старый, покрытый зазубринами одноручный меч выглядел жалко на фоне роскошного клеймора Сэлима. И тем не менее парень покрепче взялся за рукоять левой рукой и встал в стойку. Этот бой, возможно последний для клинка, он проведет достойно.
– Тот, кто уступит, – громогласно объявил дед Сэлима, – уйдет с позором!