Каэль ещё долго двигался по техническому тоннелю, не позволяя себе останавливаться надолго. Слабый свет впереди постепенно становился ярче, однако каждый шаг давался ему с таким трудом, словно на ноги навесили металлические грузы. Плечо ныло, в груди сохранялась тяжесть, а мокрая одежда неприятно липла к телу. Несколько раз он спотыкался о выступы в бетонном полу и едва не падал, но каждый раз успевал ухватиться за стену. Отступать было некуда. Даже если за следующим поворотом окажется тупик, ему всё равно придётся идти до тех пор, пока ноги окончательно не перестанут слушаться.
Время потеряло для него всякий смысл. В тоннеле не было окон, часов или других ориентиров, по которым можно было определить, сколько прошло с момента нападения. Каэль помнил, как впервые пришёл в себя возле останков болотного подтипа Поглощения, как отрезал небольшой кусок его ткани и проглотил, надеясь хотя бы ненадолго заглушить голод. После этого странное ощущение в животе постепенно ослабло, но полностью не исчезло. Иногда ему казалось, будто внутри что-то шевелится, однако стоило остановиться и попытаться прислушаться к собственному телу, как ощущение пропадало. Он не понимал, связано ли это с отравлением, последствиями удара или тем, что произошло после употребления останков.
Размышлять об этом было страшно. Ещё страшнее было признать, что именно отчаяние заставило его сделать то, на что в здравом уме он никогда бы не решился. Каэль не собирался повторять подобный поступок. Если ему удастся вернуться в город, он найдёт еду, обратится к лекарям и постарается забыть о том, что произошло в тоннеле. Возможно, всё объяснялось обычными причинами. Возможно, его организм просто оказался крепче, чем он думал. За эту мысль он и держался, потому что другого объяснения у него не было.
За очередным поворотом тоннель расширился, а под ногами вместо воды появился сухой слой пыли. Каэль остановился, опираясь ладонью о стену, и поднял голову. Впереди виднелась металлическая дверь, перекошенная на петлях. Между её створкой и бетонной стеной оставался узкий просвет, через который проникал холодный воздух. Парень осторожно потянул дверь на себя. Металл скрипнул, но поддался, открывая проход в небольшое техническое помещение.
Внутри стояли два пустых шкафа, сломанный стол и несколько ящиков, покрытых толстым слоем пыли. На стене висела выцветшая схема коммуникаций, почти полностью скрытая пятнами плесени. Каэль подошёл ближе, пытаясь разобрать обозначения. Часть надписей давно стёрлась, однако стрелка, указывавшая направление к северному обслуживающему выходу, сохранилась. Судя по схеме, помещение соединялось с вентиляционной шахтой, которая вела к старой насосной станции за пределами основного тоннеля.
Он с трудом сдержал облегчённый выдох. Значит, выход действительно существовал. Оставалось только добраться до него.
Каэль осмотрел дверь в дальнем углу помещения. Она была уже обычной технической створки, с круглой рукоятью и механическим замком. Парень потянул за ручку, но дверь не открылась. Он попробовал ещё раз, уперевшись ногой в бетонный пол. Замок издал сухой щелчок, однако створка лишь слегка дрогнула. Каэль выругался сквозь зубы, огляделся и заметил возле стены длинный металлический прут. Подняв его, он просунул конец между дверью и рамой и навалился всем телом.
Сначала ничего не произошло. Затем металл жалобно скрипнул, а замок с громким треском выскочил из креплений. Дверь распахнулась настолько резко, что Каэль едва удержался на ногах. За ней находилась узкая лестница, уходившая вверх. Ступени покрывал слой пыли, а на верхней площадке виднелась ещё одна дверь.
Подъём оказался мучительным. Каэль несколько раз останавливался, чтобы перевести дыхание, и каждый раз убеждал себя, что дальше будет легче. На середине лестницы он почувствовал, как живот неприятно свело, и невольно прижал к нему ладонь. Несколько секунд парень стоял неподвижно, ожидая, что последует за этим ощущением. Но ничего не произошло. Он лишь ощутил знакомую пустоту, напоминавшую о том, что съеденный кусок останков не мог заменить полноценную пищу.
«Сначала выберусь, потом буду разбираться», — подумал Каэль, заставляя себя подняться ещё на несколько ступеней.
Верхняя дверь оказалась незапертой. За ней располагался небольшой бетонный колодец, заросший сухими стеблями и кустарником. Сверху падал дневной свет. Каэль прищурился, прикрыл глаза рукой и несколько секунд просто стоял, не веря, что снова видит открытое небо. Воздух здесь был чище, чем в тоннеле, хотя всё ещё отдавал сыростью и гниющей растительностью. Где-то неподалёку кричала птица, а за деревьями слышался протяжный гул работающего механизма.
Он выбрался из колодца, ухватившись за выступающие корни, и упал на траву. Несколько минут Каэль не двигался. Он лежал на спине, смотрел в серое небо и пытался осознать, что всё ещё жив. За стенами Эйрхольма не существовало места, где человек мог бы чувствовать себя в безопасности, но сейчас даже обычный ветер казался ему чем-то невероятным. Он закрыл глаза и позволил себе несколько минут отдыха, прежде чем заставил себя подняться.
Вокруг простиралась заброшенная территория старой насосной станции. Между разрушенными зданиями тянулись ржавые трубы, а возле одного из корпусов лежала опрокинутая металлическая цистерна. Каэль узнал место по схеме в техническом помещении. Станция находилась в стороне от северо-западной дороги, примерно в нескольких километрах от городских ворот. Если он правильно помнил расположение старых коммуникаций, то мог добраться до дороги, а затем двигаться вдоль неё к Эйрхольму.
Однако прежде следовало убедиться, что рядом нет Искажённых.
Каэль медленно обошёл колодец и осмотрел ближайшие строения. Никаких свежих следов он не заметил. На земле лежали сухие листья, а на стенах зданий виднелись старые трещины и следы коррозии. Он не услышал ни тяжёлого дыхания, ни треска деревьев, ни других звуков, которые могли бы указывать на присутствие существа. Это ещё ничего не гарантировало, но оставаться возле насосной станции он не собирался.
Парень поправил сумку и проверил, что нож всё ещё находится на поясе. Почти всё содержимое сумки оказалось испорчено водой. Несколько инструментов были покрыты грязью, ремни защитного костюма порвались, а маска треснула возле крепления фильтра. Пользоваться ею было бессмысленно. Каэль выбросил повреждённую маску возле стены, оставив только нож и небольшой металлический фонарь, который чудом продолжал работать.
Когда он наконец вышел на старую дорогу, солнце уже начало клониться к западу. Каэль остановился на обочине и посмотрел в сторону Эйрхольма. Городских стен отсюда не было видно, однако на горизонте поднимался знакомый дым промышленных труб. Он почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Ему предстояло пройти несколько километров по территории, где совсем недавно на его группу напал Искажённый Плоти. Возможно, существо всё ещё находилось неподалёку. Возможно, оно уже ушло. В любом случае Каэль не собирался выяснять это на собственном опыте.
Он выбрал направление и двинулся вдоль дороги, стараясь держаться подальше от леса. С каждым шагом усталость становилась сильнее. Несколько раз ему приходилось останавливаться, чтобы присесть на обочине и восстановить дыхание. В голове постепенно возникали воспоминания о произошедшем. Разбитая повозка, крики сборщиков, тяжёлые удары по земле, лицо Левина, когда тот упал. Каэль стиснул зубы. Он не знал, удалось ли остальным выбраться. Не знал, жив ли Левин. И не знал, что случилось с Иваром.
Он мог лишь надеяться, что кто-нибудь добрался до города и сообщил о нападении. Если патруль отправит поисковую группу, возможно, они найдут тех, кто остался на дороге. Но если Искажённый всё ещё находился возле тоннеля, то спасателям придётся столкнуться с ним лицом к лицу. От этой мысли Каэль ускорил шаг, хотя понимал, что в его состоянии это может закончиться новым падением.
К вечеру дорога наконец вывела его к северо-западным воротам Эйрхольма. Огромная стена возвышалась над окружающей местностью, а на наблюдательных площадках двигались вооружённые фигуры. Возле ворот стояла небольшая группа людей, ожидавших проверки. Среди них находились двое торговцев с ручной телегой и несколько рабочих, возвращавшихся с пригородных участков.
Каэль остановился в нескольких десятках метров от прохода. Только теперь он осознал, насколько ужасно выглядит. Куртка порвана, лицо покрыто грязью, на плече засохла кровь, а походка едва позволяла удерживать равновесие. Он попытался выпрямиться, но тело отозвалось слабостью. Впрочем, это уже не имело значения. Главное — добраться до ворот.
Когда Каэль приблизился к посту, один из Чистильщиков заметил его и поднял руку, останавливая остальных. Это был тот самый высокий мужчина с выбритой головой, который проверял документы сборщиков утром. Теперь его лицо стало значительно серьёзнее.
— Стоять! Кто идёт? Назови себя и покажи разрешение на выезд, если оно у тебя есть, — потребовал Чистильщик, снимая с плеча короткий карабин.
Каэль остановился, тяжело дыша.
— Каэль. Я из бригады Ивара Крейна. Мы сегодня выезжали на северо-западную дорогу, к старому ремонтному тоннелю. На нас напал Искажённый Плоти. Я... я один добрался сюда.
Чистильщик мгновенно убрал оружие в сторону, но не опустил руку с рукояти.
— Один? Что случилось с остальными? Где твоя группа? Ты ранен?
— Не знаю, — выдохнул Каэль. — Мы разбежались, когда тварь бросилась на нас. Я упал возле дороги, потом добрался до технического тоннеля. Не знаю, сколько там провёл. Когда выбрался, уже было поздно возвращаться. Я не видел остальных.
Молодой Чистильщик, стоявший у ворот, подошёл ближе. Его звали Эдрик Восс. Каэль не знал его имени, но запомнил узкое лицо, короткие каштановые волосы и переносной прибор, который тот держал утром. Теперь Эдрик внимательно осматривал парня, стараясь не касаться повреждённой одежды.
— Ты понимаешь, что говоришь? — спросил Эдрик, нахмурившись. — На дороге обнаружено Искажение Плоти неизвестного ранга. Твоя группа должна была вернуться до наступления темноты. Где именно ты находился после нападения?
Каэль почувствовал, как внутри поднимается тревога. Он не мог рассказать правду. Если сообщит о боковом помещении, останках болотного подтипа Поглощения и том, что произошло после употребления его ткани, его немедленно отправят на обследование. Возможно, его изолируют до выяснения обстоятельств. Возможно, признают заражённым. Он не знал, как городские службы отнесутся к человеку, который сумел выжить после воздействия токсичных останков Искажённого.
Но и полностью скрыть своё присутствие в тоннеле было невозможно. На одежде остались следы грязи, а сам он выглядел так, словно провёл там несколько дней. Следовало рассказать достаточно, чтобы его слова не вызвали подозрений, но не больше необходимого.
— Я не знаю названия помещения, — ответил Каэль, стараясь говорить ровно. — Внутри был старый технический проход. Я свернул туда, когда услышал, что тварь приближается. Потом потерял сознание. Когда пришёл в себя, увидел свет и выбрался через служебный выход. Дальше шёл по старой дороге.
Эдрик обменялся взглядом с напарником.
— Ты находился в тоннеле один всё это время?
— Да.
— Сколько времени?
— Не знаю. Может, несколько часов. Может, больше. Я не видел часов.
Это была не совсем ложь. Каэль действительно не знал, сколько времени провёл без сознания. Он только надеялся, что его слова прозвучат достаточно правдоподобно.
Высокий Чистильщик подошёл ближе и внимательно посмотрел на его лицо.
— Ты можешь стоять самостоятельно? Есть головокружение, тошнота, затруднённое дыхание? Чувствуешь необычные изменения в теле?
Последний вопрос заставил Каэля на мгновение замереть. Он невольно вспомнил странное ощущение в животе и то, как чужеродное вещество словно пыталось закрепиться внутри него. Однако внешне он постарался сохранить спокойствие.
— Голова кружится. Плечо болит. Дышать тяжело, но, думаю, это из-за удара. Ничего другого не замечал.
— Ты контактировал с останками Искажённого? — продолжил Чистильщик.
— Нет. Я старался держаться подальше от повозки. Когда началось нападение, мы вообще бросили груз.
— А с неизвестными веществами, жидкостями, органическими образованиями?
Каэль покачал головой.
— Нет. Я ничего не трогал.
Чистильщик несколько секунд изучал его лицо, после чего повернулся к Эдрику.
— Подними тревожный сигнал. Сообщи в лазарет, что у нас пострадавший после контакта с Искажением Плоти. И запроси дежурную группу для проверки северо-западной дороги. Возможно, остальные ещё живы.
Эдрик немедленно направился к небольшому постовому помещению. Высокий Чистильщик остался рядом с Каэлем.
— Садись. Не надо геройствовать. Сейчас тебя осмотрят, а потом расскажешь всё дежурному офицеру. И не пытайся уйти, пока не получишь разрешение. Если на тебе есть заражение, мы не собираемся рисковать всем районом.
Каэль медленно опустился на деревянную скамью возле стены. Он не стал спорить. В его состоянии любая попытка уйти самостоятельно закончилась бы тем, что его просто отнесли бы обратно. К тому же он понимал, что после такого происшествия городские службы обязаны проверить каждого, кто возвращается с опасной территории.
Через несколько минут к воротам подъехала небольшая санитарная тележка. Её тянул механический тягач с паровым приводом. На борту находились два медика и вооружённый сопровождающий. Один из медиков, худощавый мужчина лет тридцати с аккуратно зачёсанными светлыми волосами, представился Реном Альдером. На нём был серый медицинский халат поверх плотного защитного костюма, а на шее висел небольшой диагностический прибор.
— Каэль, семнадцать лет, сборщик? — уточнил Рен, сверяясь с документами, которые передал Чистильщик. — Хорошо. Сейчас мы осмотрим тебя на месте, после чего доставим в лазарет. Не пытайся вставать без помощи. И сразу предупреждай, если почувствуешь слабость или тошноту.
— Я могу идти сам, — ответил Каэль, хотя даже сидеть ему было непросто.
— Возможно. Но я не собираюсь проверять, насколько далеко ты сможешь пройти, прежде чем упадёшь. Мы уже получили достаточно неприятностей за сегодняшний день.
Медик достал небольшой сканер и провёл им вдоль тела Каэля, начиная с головы. Прибор тихо гудел, а на его экране появлялись полосы показателей. Рен внимательно изучал данные, время от времени меняя положение датчика. Второй медик проверил зрачки парня, измерил пульс и приложил к его груди небольшой круглый прибор, напоминавший старый стетоскоп.
— Дыхание ослаблено, но критических нарушений не вижу. Пульс учащённый. Есть признаки обезвоживания и сильного истощения, — произнёс Рен, обращаясь к напарнику. — Проверим кровь на остаточные токсичные соединения. И обязательно сделаем полный скан на следы Искажений.
Каэль напрягся.
— Это обязательно?
Рен посмотрел на него поверх прибора.
— После контакта с неизвестным Искажением? Разумеется. Если бы ты вернулся с обычной царапиной, мы бы ограничились обработкой раны. Но ты провёл неизвестное время в тоннеле, где могло сохраняться остаточное воздействие. Мне нужно убедиться, что ты не представляешь опасности ни для себя, ни для окружающих.
— Я ведь уже сказал, что ничего не трогал.
— И я услышал. Но слова не заменяют обследования. Ты можешь быть совершенно честен и всё равно не знать, что именно произошло с твоим организмом. Искажения не обязаны спрашивать разрешения, прежде чем что-нибудь изменить.
Эти слова неприятно задели Каэля. Он отвёл взгляд и позволил медику продолжить проверку.
Через некоторое время ему сделали забор крови. Рен поместил образец в небольшой анализатор, который начал работать с тихим металлическим щелчком. На экране появились несколько строк показателей. Медик внимательно изучил их, нахмурился и повторил проверку. Затем достал другой прибор и провёл дополнительное сканирование.
— Что-то не так? — спросил Каэль, заметив выражение его лица.
— Пока не знаю. Результаты показывают выраженное истощение и признаки воздействия неизвестной среды, но специфических токсичных соединений не обнаружено. Нужно проверить ещё раз в лазарете, на более точном оборудовании.
— Значит, я не заражён?
— Я не говорил этого. Я сказал, что первичная проверка не выявила признаков активного заражения. Это разные вещи. Не делай выводов раньше времени.
Каэль замолчал. Медик закончил осмотр, после чего помог ему подняться и усадил на санитарную тележку. Ворота Эйрхольма медленно открылись, пропуская их внутрь. Когда городская стена осталась позади, Каэль впервые за долгое время почувствовал, что может немного расслабиться. Он вернулся домой. По крайней мере, туда, что пока ещё мог назвать домом.
Однако облегчение оказалось недолгим. Едва тележка тронулась с места, как Рен снова обратился к нему.
— Ты сказал, что твоя группа встретила Искажение Плоти возле старого ремонтного тоннеля. Сколько существ ты видел?
— Одно. Большое, двигалось на четырёх конечностях. Оно разрушило повозку и бросилось за нами.
— Оно преследовало вас долго?
Каэль задумался.
— Не знаю. Всё произошло быстро. Мы побежали, а потом я упал. Когда поднялся, существо уже приближалось. Я добрался до тоннеля и больше его не видел.
— Оно проявляло признаки необычного поведения? Например, меняло форму, использовало дополнительные конечности, выделяло органические вещества?
— Я не успел рассмотреть. Оно было слишком близко.
Рен кивнул, делая пометку.
— Понятно. После осмотра тебя опросит дежурный офицер. Постарайся вспомнить всё, что видел. Даже мелкие детали могут оказаться полезными.
Каэль отвернулся к окну тележки. За стеклом проплывали знакомые улицы нижнего района. Люди возвращались с работы, торговцы закрывали лавки, а возле мастерских рабочие заканчивали ремонт механизмов. Всё выглядело так, будто ничего необычного не произошло. Но Каэль знал, что сегодня несколько человек не вернутся домой. Возможно, среди них был Левин. Возможно, Ивар. Возможно, все, кроме него.
От этой мысли он почувствовал, как к горлу подступает ком.
Он не мог рассказать медикам о том, что произошло в тоннеле. Не мог признаться, что съел часть останков болотного подтипа Поглощения. Не мог объяснить странные ощущения в животе. И больше всего его пугало то, что он не понимал, почему вообще остался жив.
Вскоре санитарная тележка остановилась возле городского лазарета.
Лазарет находился в двухэтажном здании, построенном из светлого камня и металлических панелей. В отличие от жилых корпусов нижнего района, здесь регулярно проводили ремонт. На входе горели два электрических фонаря, а возле дверей стояли несколько вооружённых охранников. Над главным входом висела табличка с символом медицинской службы Эйрхольма.
Каэль спустился с тележки при помощи медика и едва не упал, когда ноги коснулись земли. Рен поддержал его за локоть.
— Осторожнее. Не торопись. Сейчас тебя отведут в смотровую, а затем решим, нужно ли оставлять тебя под наблюдением.
Внутри пахло лекарствами, горячей водой и металлической пылью. По коридорам двигались медики в серых и белых халатах. В одной из палат тихо стонал раненый рабочий, а возле лестницы сидела пожилая женщина, прижимая к груди свёрток с одеждой. Каэль старался не смотреть по сторонам. Ему хотелось только закончить обследование и вернуться в свою комнату.
Но сначала пришлось пройти через несколько проверок.
Его усадили на узкую кушетку в небольшой смотровой комнате. Стены были выкрашены в бледно-зелёный цвет, возле окна стоял металлический стол с медицинскими инструментами, а в углу находился аппарат для диагностики внутренних органов. Рен попросил Каэля снять куртку и рубашку, после чего внимательно осмотрел повреждённое плечо.
— Сильный ушиб, небольшое повреждение мягких тканей. Кости, судя по первичному осмотру, целы, — произнёс медик, осторожно надавливая пальцами возле раны. — Здесь могла быть трещина, но сейчас перелома не видно. Сделаем снимок, чтобы убедиться.
Каэль сдержал болезненный выдох.
— А можно без снимка? Я чувствую, что ничего не сломано.
— Можно. Если хочешь потом узнать, что именно сломано, когда рука перестанет подниматься. Нет, парень, снимок мы сделаем. И не спорь со мной, у меня сегодня и без тебя достаточно людей, которые считают себя умнее медицинского оборудования.
Каэль невольно усмехнулся.
— Похоже, вы часто встречаете таких.
— Каждый день. Особенно среди сборщиков. Они почему-то уверены, что если смогли вытащить из себя занозу, то уже готовы самостоятельно лечить любые раны.
Рен обработал повреждение, наложил повязку и помог Каэлю лечь на диагностическую кушетку. Аппарат над ним загудел, медленно перемещаясь вдоль тела. На небольшом экране появилось изображение внутренних органов. Медик внимательно изучал его, время от времени меняя настройки.
Каэль лежал неподвижно, стараясь не думать о том, что может показать обследование. Ему казалось, что сейчас аппарат обнаружит что-то необычное, что Рен сразу заметит странный орган или другие изменения. Тогда всё закончится. Его отправят в изоляционное отделение, начнут задавать вопросы, а он не сможет объяснить, что именно произошло.
Но обследование продолжалось, и ничего не случалось.
Рен нахмурился, приблизил изображение и несколько раз переключил режим сканирования. Затем попросил Каэля повернуться на бок и повторил проверку. Через несколько минут аппарат отключился.
— Странно, — пробормотал медик, изучая результаты.
Каэль почувствовал, как сердце забилось быстрее.
— Что именно?
— Ничего критического. Внутренние органы выглядят нормально, насколько позволяет оборудование. Есть признаки обезвоживания и общего истощения. Желудок практически пуст, что неудивительно, учитывая, в каком состоянии ты вернулся. Никаких посторонних образований или выраженных структурных изменений не обнаружено.
Каэль медленно выдохнул.
— Значит, всё в порядке?
— Нет. Это значит, что мы не нашли ничего, что требовало бы немедленного вмешательства. Ты пережил сильное токсическое воздействие или длительное пребывание в опасной среде, получил травму и несколько дней, судя по всему, почти ничего не ел. Тебе нужно восстановление, нормальное питание и наблюдение. А если появятся необычные симптомы, немедленно сообщишь медикам.
Каэль кивнул, стараясь не показывать облегчения.
— Хорошо.
— И ещё. Мы оставим тебя здесь до утра. Не спорь, — добавил Рен, заметив, как парень собирается возразить. — Ты можешь быть сколько угодно самостоятельным, но после подобного происшествия я не собираюсь отпускать тебя через пять минут. Ночь проведёшь под наблюдением, утром повторим анализы. Если показатели останутся стабильными, сможешь вернуться домой.
— Но мне нужно сообщить бригадиру, что я вернулся.
— Уже сообщили. Ивар Крейн знает, что ты находишься в лазарете. Он сам пришёл сюда около часа назад, но его отправили на допрос к городской службе. Когда закончит, сможет тебя навестить.
Каэль опустил голову. Значит, Ивар жив. Эта новость принесла такое облегчение, что на несколько секунд он забыл о боли в плече.
— А остальные? — спросил он, подняв глаза. — Вы что-нибудь знаете об остальных сборщиках?
Рен замолчал. Он снял перчатки, выбросил их в специальный контейнер и только после этого ответил.
— По предварительным сведениям, четверо участников группы вернулись в город самостоятельно. Ивар Крейн тоже жив. Один сборщик погиб. Ещё один пока числится пропавшим, поисковая группа проверяет дорогу и прилегающую территорию.
Каэль почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Кто погиб?
— Левин Орс. Его тело обнаружили возле лесополосы. По заключению дежурной группы, он погиб во время нападения Искажённого Плоти.
Несколько секунд Каэль не мог произнести ни слова. Он смотрел на медика, но не видел его лица. Перед глазами возник Левин, который смеялся в ангаре, жаловался на оплату и спрашивал, что делать, если кто-нибудь упадёт. Потом он увидел его снова, лежащего на дороге, с протянутой рукой и испуганным лицом.
Каэль медленно опустил взгляд.
— Я пытался ему помочь, — произнёс он, едва слышно. — Он упал. Я вернулся за ним, помог подняться, а потом... потом нас разделило. Я не знал, что делать.
Рен не стал перебивать. Он подвинул стул и сел рядом с кушеткой.
— Ты не обязан был спасать всех. Ты сам был в опасности. Искажения не оставляют человеку много времени на выбор.
— Но я всё равно вернулся. А потом убежал.
— Ты вернулся, чтобы помочь товарищу. Это уже больше, чем делают многие. А то, что ты не смог его спасти, не означает, что ты виноват в его смерти.
Каэль сжал пальцы здоровой руки.
— Я должен был сделать больше.
— Возможно. А возможно, если бы ты остался, погиб бы и сам. Мы не можем изменить то, что уже случилось. Но можем разобраться, почему нападение произошло и как не допустить подобного в будущем.
Медик говорил спокойно, без привычных утешительных фраз. От этого его слова не становились легче, но Каэль хотя бы не чувствовал, что его пытаются убедить забыть о случившемся. Он отвернулся к окну. За стеклом медленно темнело небо, а на соседней улице зажигались фонари.
— А пропавший? — спросил он спустя некоторое время. — Кто это?
— Пока не могу сказать. Сведения ещё проверяют. Когда закончится поисковая операция, городская служба сообщит родственникам и бригадиру.
Каэль кивнул. Он не стал уточнять. Если Ивар жив, то, возможно, знает больше. Сейчас ему нужно было просто дождаться утра.
Однако ночь в лазарете оказалась гораздо длиннее, чем он ожидал.
Ему дали чистую одежду, обработали рану и принесли небольшую миску жидкой похлёбки. Каэль съел её слишком быстро, за что получил замечание от дежурной медсестры. Затем ему принесли ещё немного воды и велели отдыхать. Но сон не приходил. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним возникала разбитая повозка, а затем слышались крики сборщиков и тяжёлые удары Искажённого Плоти.
В какой-то момент Каэль снова почувствовал странное ощущение в животе. Оно было слабым, почти незаметным, но от этого не становилось менее пугающим. Парень осторожно прижал ладонь к животу и замер, ожидая, что произойдёт дальше. Однако ощущение быстро исчезло.
Он медленно убрал руку.
«Это просто последствия голода. Больше ничего».
Каэль повторил эту мысль несколько раз, пока наконец не задремал.
Утром его разбудил Рен Альдер. Медик выглядел так, словно почти не спал. Под глазами залегли тени, волосы растрепались, а на халате появилось несколько новых пятен.
— Доброе утро, Каэль. Как самочувствие? — спросил он, подходя к кушетке.
— Будто меня переехала телега, — ответил парень, потирая лицо. — Но, кажется, лучше, чем вчера.
— Это уже хорошо. Голова кружится?
— Немного, когда встаю.
— Тошнота, боль в животе, необычные ощущения?
Каэль на мгновение замер, но тут же покачал головой.
— Нет. Только голод.
Рен внимательно посмотрел на него, затем достал диагностический прибор.
— Проверим ещё раз. Потом сможешь позавтракать и, если результаты будут нормальными, отправишься домой. Но сначала тебе нужно поговорить с представителем городской службы. Он ждёт в соседнем кабинете.
Каэль напрягся.
— Опять допрос?
— Обычный опрос свидетеля. Ты единственный, кто самостоятельно вернулся с места нападения после того, как группа разделилась. Им нужно знать, что произошло. Это стандартная процедура.
— А если я не помню?
— Тогда говори, что не помнишь. Только не пытайся придумывать то, чего не видел. Ложные сведения могут привести к тому, что поисковая группа окажется в опасности.
Каэль кивнул. Он понимал, что ему придётся повторить свою историю ещё раз. И чем больше людей будут задавать вопросы, тем труднее станет скрывать то, что произошло в тоннеле. Но другого выхода он не видел.
После повторного обследования Рен сообщил, что показатели крови постепенно возвращаются к норме. Никаких специфических токсинов обнаружено не было. Диагностический аппарат также не выявил новых изменений. Медик выглядел озадаченным, но не стал делать поспешных выводов.
— По результатам обследования ты можешь покинуть лазарет, — сказал он, снимая перчатки. — Но я рекомендую тебе несколько дней не работать, не выходить за стены и не подвергать организм дополнительным нагрузкам. Плечо должно зажить, а истощение никуда не исчезнет за одну ночь.
Каэль с сомнением посмотрел на него.
— Несколько дней? Я и так потерял работу.
— Каэль, ты едва стоишь на ногах. Если снова полезешь за стену, я не удивлюсь, если тебя привезут сюда через сутки. И тогда уже придётся объяснять, почему ты решил, что медицинские рекомендации существуют для кого угодно, только не для тебя.
— Я понял. Постараюсь отдохнуть.
— Не постарайся, а отдохни. У тебя удивительная привычка соглашаться со всем, а потом делать наоборот.
Каэль невольно усмехнулся. Он вспомнил Марту и её слова о том, что нужно не стараться вернуться, а действительно вернуться. Похоже, взрослые в Эйрхольме говорили одно и то же, когда не знали, как заставить его перестать рисковать.
После завтрака его отвели в кабинет дежурного офицера.
Помещение находилось на первом этаже лазарета, неподалёку от административного входа. За широким столом сидел мужчина лет сорока пяти с короткими седыми волосами и прямой осанкой. Его звали Орен Вальд. На нём была тёмно-синяя форма городской службы безопасности, а на груди висел металлический знак с изображением городской стены. Перед ним лежала папка с документами, несколько листов с записями и небольшой переносной прибор.
Орен поднял голову, когда Каэль вошёл.
— Каэль Эверн? Проходи, садись. Я Орен Вальд, дежурный офицер городской службы. Мне нужно задать несколько вопросов о нападении на северо-западной дороге. Постарайся рассказывать последовательно. Если чего-то не помнишь, так и говори.
Каэль, немного затормозив, сел на стул напротив стола. Он старался держать спину прямо, хотя плечо всё ещё болело.
— Хорошо, давно мою фамилию не называли, — с некоторой грустью сказал Каэль.
Орен открыл папку.
— Итак, ваша группа выехала из Эйрхольма утром. Сколько человек было в составе?
— Семеро, включая Ивара Крейна. Мы должны были забрать останки и груз с разбитой повозки.
— Кто-нибудь знал, что на дороге может находиться активное Искажение?
— Нам сообщили о следах Плоти и нестабильных показаниях приборов возле старого тоннеля. Но Ивар сказал, что патруль проверил основную дорогу. Мы не собирались заходить внутрь тоннеля.
Орен сделал пометку.
— Когда вы обнаружили повозку, что происходило?
Каэль рассказал о разбитых ящиках, телах погибших торговцев и следах возле леса. Затем описал, как из-за деревьев появилось Искажение Плоти. Он не стал преувеличивать его размеры или способности, а ограничился тем, что действительно видел. Орен время от времени задавал уточняющие вопросы, просил описать направление движения существа и то, как группа пыталась отступить.
Когда речь зашла о моменте нападения, Каэль почувствовал, как пересохло во рту.
— Ты говоришь, что вернулся за Левином Орсом? — уточнил офицер, перелистывая записи.
— Да. Он упал возле обломков ограждения. Я помог ему подняться, и мы побежали дальше.
— Почему ты остановился, если Ивар приказал отступать?
Каэль посмотрел на офицера.
— Потому что Левин не мог встать. Я не собирался оставлять его там.
Орен некоторое время молчал, изучая лицо парня.
— Ты понимаешь, что подобное решение могло привести к гибели обоих?
— Понимаю.
— И всё равно вернулся?
— Да.
Офицер закрыл папку и откинулся на спинку стула.
— Не буду оценивать твой поступок. Это не моя работа. Но в следующий раз, если окажешься в подобной ситуации, помни: иногда помощь одному человеку может поставить под угрозу всю группу. Решение должно приниматься исходя из обстоятельств, а не только из желания кого-нибудь спасти.
Каэль сжал губы.
— Я знаю.
Орен посмотрел на него внимательнее.
— Знаешь? Тогда почему вернулся?
Парень не сразу ответил. Он мог бы сказать, что не хотел снова потерять человека, что вспомнил родителей, что не смог заставить себя убежать. Но все эти слова казались слишком личными для кабинета городской службы.
— Потому что он был моим товарищем, — произнёс Каэль. — И потому что я не хотел потом думать, что мог помочь, но даже не попытался.
Орен несколько секунд смотрел на него, после чего медленно кивнул.
— Понятно. Продолжай. Что произошло после того, как вы покинули дорогу?
Каэль рассказал, что его отбросило в сторону, после чего он добрался до технического тоннеля. Затем повторил свою историю о потере сознания и выходе через старый служебный проход. Орен внимательно слушал, не перебивая. Когда рассказ закончился, он некоторое время изучал карту, лежавшую перед ним.
— Ты утверждаешь, что не видел остальных после того, как добрался до тоннеля?
— Да.
— И не знаешь, где именно находился выход, через который ты выбрался?
— Я не знаю его названия. Там была старая техническая дверь и лестница. Я просто шёл, пока не увидел свет.
Орен сделал ещё одну пометку.
— Хорошо. На данный момент твои показания совпадают с тем, что сообщил Ивар Крейн. Он тоже подтвердил нападение Искажённого Плоти и потерю группы во время отступления. Поиски на северо-западной дороге продолжаются. Если вспомнишь что-нибудь ещё, сообщишь в службу безопасности.
Каэль кивнул.
— А Ивар где? Он жив? Я хотел бы с ним поговорить.
— Крейн находится в административном корпусе. После завершения опроса он должен вернуться в лазарет. Тебе разрешат встретиться с ним, если медицинская служба подтвердит, что ты можешь покинуть здание.
— А остальные сборщики?
Орен немного помолчал.
— Четверо вернулись в город. Один погиб. Ещё один числится пропавшим. Больше я пока ничего сказать не могу.
Каэль опустил голову.
— Понятно.
— И ещё, Каэль. Ты должен понимать, что после подобного происшествия твоя бригада не сможет вернуться к обычной работе в ближайшее время. Заказ приостановлен, а разрешение на выезды временно отозвано. Пока Чистильщики не проверят участок и не определят уровень угрозы, никого туда не отправят.
Парень почувствовал, как внутри неприятно сжалось. Он вспомнил сумму, которую обещал заплатить заказчик, и деньги, которые мог заработать. Теперь всё это исчезло. Ему снова предстояло искать работу, а оставшихся монет едва хватит на несколько дней.
Орен заметил его выражение лица.
— Ты беспокоишься из-за денег?
— Да, — честно ответил Каэль. — Мне нужно платить за комнату. И покупать еду. Я не могу просто сидеть несколько недель и ждать, пока кто-нибудь решит, что дорога снова безопасна.
Офицер задумчиво постучал пальцами по столу.
— Понимаю. Но сейчас ты должен восстановиться. Что касается работы, обратись в управление сборщиков после того, как получишь медицинское разрешение. Возможно, тебе предложат временные задания внутри города. Разбор оборудования, сортировка материалов, помощь на складах. Это не принесёт столько денег, сколько выезд за стену, но хотя бы позволит продержаться.
Каэль кивнул. Временная работа была лучше, чем ничего. Однако он прекрасно понимал, что подобные задания достаются не всем. На них претендовали десятки людей, а платили обычно столько, чтобы человек мог купить еду и не умереть с голоду. Но выбора у него всё равно не было.
— Спасибо, — произнёс он, поднимаясь со стула.
— Не за что. И помни: если почувствуешь какие-либо необычные изменения после контакта с Искажением, немедленно сообщи медикам. Не пытайся скрыть симптомы, даже если тебе кажется, что они незначительны.
Каэль на мгновение замер.
— Хорошо.
Он вышел из кабинета, стараясь не показывать, насколько сильно его задели последние слова. Орен не знал, насколько близко подошёл к правде. Каэль и сам не знал, что именно произошло с его организмом, но теперь понимал: если кто-нибудь обнаружит изменения, скрыть их будет гораздо сложнее, чем он думал.
В коридоре его уже ждал Ивар Крейн.
Бригадир стоял возле окна, скрестив руки на груди. На нём была та же кожаная куртка, что и утром, однако теперь она покрылась пятнами грязи, а на правом рукаве виднелся длинный разрыв. На лице появилась новая царапина, а под глазами залегли тёмные круги. Он выглядел усталым и постаревшим, но, увидев Каэля, сразу выпрямился.
— Ну наконец-то. Я уж думал, тебя здесь оставят до конца недели, — произнёс Ивар, подходя ближе. — Как себя чувствуешь?
Каэль несколько секунд смотрел на него, убеждаясь, что перед ним действительно живой человек, а не очередное воспоминание.
— Лучше. А ты как?
— Как человек, который провёл половину ночи, отвечая на вопросы чиновников, а вторую половину пытаясь объяснить им, что мы не идиоты и не собирались лезть в тоннель. Впрочем, они всё равно решили, что мы виноваты во всех бедах, случившихся на северо-западной дороге за последние десять лет.
Каэль невольно усмехнулся.
— Значит, всё как обычно.
— Именно. Только обычно мне хотя бы платят за работу. А сейчас заказ приостановлен, разрешение отозвано, а заказчик требует вернуть аванс. Прекрасный день, ничего не скажешь.
Ивар хотел было продолжить, но заметил повязку на плече Каэля и нахмурился.
— Сильно досталось?
— Ударился, когда убегал. Врачи говорят, что ничего серьёзного.
— Врачи всегда говорят, что ничего серьёзного, пока не приходится отрезать человеку руку. Ты сам как думаешь?
— Думаю, что ещё немного, и я начну верить, будто мне повезло.
Ивар долго смотрел на него, после чего тяжело вздохнул.
— Тебе действительно повезло. И не только тебе. Если бы не тот случай, мы могли бы все остаться там.
Каэль нахмурился.
— Какой случай?
Бригадир посмотрел по сторонам, словно проверяя, нет ли поблизости посторонних. Затем указал на свободную скамью возле стены.
— Сядь. Тебе лучше послушать это сидя. Я уже рассказывал офицеру, но хочу, чтобы ты знал, как всё произошло на самом деле.
Каэль опустился на скамью. Ивар сел рядом, положил локти на колени и некоторое время молчал, собираясь с мыслями.
— Когда тварь бросилась на нас, мы побежали к телеге. Я рассчитывал, что сможем добраться до дороги и рассредоточиться. Если бы повезло, она выбрала бы кого-нибудь одного, а остальные успели бы уйти. Но всё пошло не так. Лошади сорвались с места, телега перевернулась, а Брант упал возле обочины. Я видел, как существо ударило по повозке, и решил, что нам конец. Оно двигалось слишком быстро. Мы даже не успевали понять, куда бежать.
Каэль слушал, не перебивая.
— Потом я услышал крик. Кто-то из наших споткнулся возле лесополосы. Кажется, это был Роган. Он упал на землю, а Искажённый резко изменил направление. Вместо того чтобы продолжать преследовать нас, оно бросилось к нему. Я сначала подумал, что тварь просто сбила его с дороги, но потом увидел, как она схватила его передней конечностью и потащила в лес. а потом снова вернулась.
Ивар на мгновение замолчал. Его лицо стало жёстким, а пальцы сжались в кулак.
— Роган кричал. Он звал нас. Я слышал каждое слово. Мы были совсем рядом. Если бы я вернулся, возможно, успел бы добраться до него. Но я видел, что существо уже тащит его между деревьями. Оно двигалось так быстро, что мы не смогли бы даже приблизиться. Я приказал всем бежать дальше.
Каэль опустил глаза.
— И вы оставили его?
— Да. — Ивар произнёс это слово так, словно оно причиняло ему физическую боль. — Я оставил его там. И если бы не сделал этого, сейчас, скорее всего, мы оба были бы мертвы. Я не знаю, что хуже. Слышать, как человек просит о помощи, и ничего не делать или бросить его и потом понимать, что, возможно, мог попытаться.
Каэль ничего не ответил. Он вспомнил Левина, который лежал на дороге, и то, как сам вернулся за ним. Тогда ему казалось, что он не может поступить иначе. Теперь он понимал, что Ивар оказался перед таким же выбором, только времени у него было ещё меньше.
Бригадир продолжил, не поднимая головы:
— Мы бежали до старого наблюдательного пункта. Там был небольшой бетонный бункер, оставшийся ещё со времён первых укреплений. Я помнил, что у него есть запасной вход. Мы забрались внутрь и закрыли дверь. Тварь некоторое время ходила вокруг, била по стенам, ломала деревья. Я думал, что она просто разнесёт бункер, как повозку. Но потом всё стихло.
— Она ушла? — спросил Каэль.
— Не знаю. Мы просидели там несколько часов. Никто не решался даже пошевелиться. Брант всё время спрашивал, не стоит ли нам попытаться выбраться через вентиляционный проход. Я сказал ему, что если он так сильно хочет стать кормом для Искажённого, пусть идёт первым. После этого он замолчал.
Каэль невольно усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.
— А потом?
— Потом мы услышали выстрелы. Где-то далеко, со стороны дороги. Три или четыре выстрела. После этого существо издало такой звук, что у меня до сих пор в ушах звенит. Мы решили, что Чистильщики добрались до участка. Когда выбрались наружу, увидели следы боя, но самой твари уже не было. Мы добрались до поста и сообщили обо всём. Там нас отправили в лазарет, а потом на допрос.
Каэль медленно выдохнул.
— Значит, Роган...
Ивар не ответил. Он лишь покачал головой.
— Не знаю, что с ним произошло. Поиски продолжаются. Но я видел, как существо утащило его в лес. И не думаю, что у него было много шансов.
Несколько секунд они сидели молча. За окном проходили люди, а в коридоре слышались голоса медиков. Жизнь продолжалась, словно ничего не случилось. Каэль смотрел на собственные руки и думал о том, что могло произойти, если бы он не свернул в технический тоннель. Возможно, Искажённый Плоти догнал бы его. Возможно, он погиб бы рядом с Левином. Возможно, никто вообще не узнал бы, что с ним произошло.
— Ивар, — тихо произнёс Каэль. — Ты считаешь, мы поступили правильно?
Бригадир повернул голову.
— Что?
— Когда убежали. Когда оставили Рогана. Когда я вернулся за Левином, а потом всё равно не смог его спасти. Мы поступили правильно?
Ивар долго смотрел на него. В его глазах не было привычной насмешки или раздражения. Только усталость человека, который слишком хорошо понимал, насколько мало иногда зависит от него самого.
— Не знаю, парень. И не уверен, что кто-нибудь сможет дать тебе правильный ответ. Если бы я вернулся за Роганом, возможно, погиб бы сам. Если бы ты не вернулся за Левином, возможно, сейчас он был бы жив. А может, всё произошло бы точно так же. Мы не можем знать, что случилось бы, если бы поступили иначе.
Он помолчал, затем продолжил:
— Но я знаю одно. В следующий раз, когда отправлю людей за стену, я постараюсь сделать всё, чтобы им не пришлось выбирать между собственной жизнью и жизнью товарища. Я не хочу снова слышать, как кто-то зовёт на помощь, пока я убегаю. И не хочу, чтобы ты когда-нибудь оказался на моём месте.
Каэль поднял глаза.
— Ты ведь не собираешься бросать работу?
Ивар усмехнулся, хотя улыбка вышла усталой.
— А куда я денусь? Всю жизнь занимался останками. Другого дела не знаю. Да и кому нужен старый бригадир, который умеет только ругаться и проверять контейнеры? Но пока город не разрешит выезды, придётся сидеть без работы. Может, возьмусь за ремонт снаряжения. Брант уже давно обещал научить меня чинить фильтры, если я перестану орать на него каждый раз, когда он что-нибудь ломает.
— Значит, у тебя есть шанс стать спокойнее.
— Не надейся. Я слишком стар для таких перемен.
Каэль тихо рассмеялся. На мгновение ему показалось, что всё вернулось на свои места. Они сидят в коридоре лазарета, Ивар ворчит, а впереди ещё один обычный день, полный неприятностей и работы. Но затем он вспомнил Левина и Рогана, и улыбка исчезла.
— Мне жаль, — произнёс он. — За Левина. И за Рогана. Если бы я...
— Не надо, — перебил Ивар, подняв руку. — Не начинай. Ты не виноват в том, что Искажение напало на нашу группу. Не виноват в том, что Левин упал. И не виноват в том, что не смог его спасти. Я уже сказал, что мы не можем изменить случившееся. Если будешь каждый раз пытаться найти в себе виноватого, однажды просто перестанешь выходить из комнаты.
Каэль отвёл взгляд.
— Может, это было бы безопаснее.
— Безопаснее? Возможно. Но ты ведь не из тех, кто способен спокойно сидеть и ждать, пока кто-нибудь принесёт ему еду. Я видел, как ты работаешь. Ты будешь искать способ выбраться, даже если для этого придётся перелопатить весь город. Так что лучше научись жить с тем, что произошло, и не позволяй этому сожрать тебя изнутри.
Бригадир поднялся со скамьи и поправил куртку.
— Ладно. Мне пора. Городская служба обещала сообщить, когда появятся новые сведения о Рогане. Если узнаю что-нибудь, сразу передам. А ты возвращайся домой и отдыхай. И не вздумай завтра идти искать работу на выезде. Пока не восстановишься, за стену тебя всё равно не выпустят.
Каэль посмотрел на него.
— А если мне предложат что-нибудь внутри города?
— Тогда решай сам. Только не соглашайся на первую попавшуюся дрянь, если там платят столько, что ты даже на еду не заработаешь. Хотя, зная тебя, ты и за пару медняков согласишься таскать камни до ночи.
— Если камни будут нужны кому-нибудь, почему бы и нет?
Ивар покачал головой.
— Вот именно. С таким отношением к жизни ты либо однажды разбогатеешь, либо окончательно сойдёшь с ума.
— Надеюсь, сначала разбогатею.
— А я надеюсь, что ты хотя бы доживёшь до этого дня.
Бригадир коротко хлопнул его по здоровому плечу и направился к выходу. Каэль проводил его взглядом, пока тот не скрылся за дверью. Затем ещё несколько минут сидел неподвижно, пытаясь привести мысли в порядок.
Ему сообщили, что Левин погиб. Роган пропал. Ивар выжил, но бригада больше не могла работать. Заказ отменён, разрешение отозвано, а денег, которые Каэль рассчитывал заработать, не будет. Всё, что он получил за этот выезд, — повреждённое плечо, несколько бессонных часов и неизвестное изменение внутри собственного тела, о котором он не мог никому рассказать.
Когда Рен Альдер наконец разрешил ему покинуть лазарет, солнце уже стояло высоко. Каэлю выдали чистую рубашку, старую куртку из запасов медицинской службы и небольшую упаковку обезболивающего. Медик ещё раз напомнил, что несколько дней ему следует избегать тяжёлой работы, не выходить за городские стены и немедленно обращаться за помощью при любых необычных симптомах.
— И постарайся нормально питаться, — добавил Рен, протягивая ему небольшой пакет с сухарями. — Организм истощён. Если продолжишь жить на воде и случайных объедках, никакое лечение не поможет.
Каэль взял пакет.
— Я постараюсь.
Медик посмотрел на него с выражением человека, который уже слышал этот ответ слишком много раз.
— Ты можешь хотя бы один раз сказать, что действительно сделаешь то, о чём тебя просят?
— Могу. Но тогда это будет неправдой.
Рен несколько секунд смотрел на него, после чего неожиданно рассмеялся.
— Ладно. Иди уже, пока я не передумал тебя отпускать. И помни: если почувствуешь что-нибудь необычное, возвращайся. Не жди, пока станет хуже.
Каэль кивнул и вышел из лазарета.
Улица встретила его привычным шумом. По мостовой гремели телеги, возле лавок спорили торговцы, а из открытых окон мастерских доносились звуки работающих механизмов. Эйрхольм жил своей обычной жизнью. Для большинства людей нападение на северо-западной дороге было всего лишь очередной неприятной новостью. Кто-то обсудит его за обедом, кто-то пожалеет погибших, а кто-то решит, что сборщики сами виноваты, раз согласились на опасную работу.
Каэль медленно пошёл в сторону нижнего района. Плечо болело, ноги всё ещё дрожали, а голод постепенно возвращался. Он съел один сухарь, который дал Рен, но этого оказалось недостаточно. Впрочем, он не собирался тратить оставшиеся деньги на еду, пока не разберётся, сколько у него осталось на аренду.
Ему нужно было вернуться в комнату, пересчитать монеты и решить, что делать дальше.
По дороге он несколько раз останавливался, чтобы перевести дыхание. Возле одной из мастерских двое рабочих разгружали телегу с металлическими деталями. Каэль невольно посмотрел на груз. Раньше он бы сразу прикинул, сколько можно заработать на подобной работе, сколько времени займёт разгрузка и удастся ли договориться о плате. Сейчас он понимал, что несколько дней не сможет даже поднять тяжёлый ящик.
Эта мысль раздражала его сильнее, чем боль в плече. Он не мог позволить себе отдыхать. Каждый день без заработка приближал его к моменту, когда придётся выбирать между оплатой комнаты и покупкой еды. Марта могла помочь один раз, два раза, но он не собирался превращать её доброту в постоянный источник пропитания.
«Нужно найти что-нибудь. Хоть что-нибудь», — подумал Каэль, продолжая путь.
Когда он наконец добрался до жилого корпуса, солнце уже начало клониться к западу. На лестнице было тихо. Только где-то на верхнем этаже слышался детский смех, а из-за двери одной из комнат доносился приглушённый разговор. Каэль медленно поднялся на свой этаж и остановился перед дверью.
Он уже потянулся к ручке, когда услышал голос Марты.
— Даже не думай проскочить мимо меня, будто ничего не случилось. Я тебя с утра жду.
Каэль замер и медленно повернул голову. Марта Грей стояла возле двери своей квартиры, скрестив руки на груди. На ней был тот же выцветший зелёный фартук, а седые волосы были собраны в небольшой узел. В отличие от вчерашнего утра, сейчас её лицо выглядело не сердитым, а обеспокоенным. Она внимательно осмотрела Каэля, задержав взгляд на повязке под воротником рубашки.
— Марта, я...
— Нет, сначала ты послушаешь. — Женщина подняла руку, не позволяя ему продолжить. — Я уже всё узнала. Весь нижний район только об этом и говорит. На северо-западной дороге произошло нападение, один сборщик погиб, другой пропал, а несколько человек вернулись в таком состоянии, будто их через мясорубку пропустили. И среди них, разумеется, оказался ты.
Каэль тяжело вздохнул.
— Я собирался рассказать.
— Когда? Через неделю? Или тогда, когда я сама приду проверять, не превратился ли ты в очередную груду костей? — Марта нахмурилась и сделала шаг ближе. — Каэль, ты хоть понимаешь, что я почувствовала, когда услышала, что ваша группа не вернулась вовремя? Я ведь знала, куда вы отправились. Знала, что там опасно. И всё равно ничего не могла сделать, кроме как ждать.
Парень отвёл взгляд.
— Прости. Я не хотел, чтобы ты волновалась.
— А я не хочу, чтобы ты умирал! — резко ответила Марта. — Неужели это так трудно понять? Ты ведь ещё совсем молодой. Семнадцать лет, а ты уже работаешь там, где люди каждый день рискуют не вернуться домой. Я понимаю, что тебе нужны деньги. Понимаю, что у тебя никого нет и что ты не можешь просто сидеть сложа руки. Но это не значит, что ты обязан каждый раз идти туда, где тебя могут убить.
Каэль молчал. Он знал, что Марта говорит искренне. Именно поэтому её слова причиняли ему такую боль. Если бы она просто ругалась, он мог бы отшутиться или сделать вид, что не обращает внимания. Но она действительно боялась за него.
— Я не собираюсь больше спорить с тобой о том, насколько опасна эта работа, — продолжила женщина, немного успокоившись. — Ты и сам всё прекрасно знаешь. Но, может быть, хватит? Ты уже достаточно наработался. Найди что-нибудь другое. Устройся в мастерскую, на склад, в лавку. Пусть платят меньше, зато будешь возвращаться домой живым. Неужели нельзя найти другой способ заработать?
Каэль медленно поднял голову.
— Можно. Наверное. Только кто меня возьмёт?
Марта нахмурилась.
— Почему не возьмут? Ты умеешь работать с инструментами, разбираешься в останках, можешь отличить полезную деталь от обычного металлолома. Неужели этого недостаточно?
— Для хорошей работы недостаточно. А для плохой я слишком слабый. — Каэль прислонился к стене, стараясь не нагружать повреждённое плечо. — Марта, я не пытаюсь спорить с тобой ради спора. Я правда понимаю, что эта работа может меня убить. Но государству нужны такие люди, как я. Кто-то должен забирать останки Искажённых, разбирать их, сортировать и доставлять на переработку. Чистильщики не будут заниматься этим постоянно. У них другая задача. А если сборщики перестанут выходить за стены, город лишится многих материалов.
— Пусть тогда платят вам столько, чтобы вы могли жить нормально, а не отправляют на смерть за несколько монет, — возмутилась Марта. — Неужели нельзя потребовать, чтобы вас хотя бы лучше защищали? Чтобы отправляли больше людей? Чтобы не заставляли работать там, где даже патруль не уверен, безопасно ли?
— Можно потребовать. Только от этого ничего не изменится. У меня нет ни денег, ни связей, ни права голоса в управлении. Я могу отказаться от работы, но тогда на моё место возьмут другого. Кого-нибудь, кто ещё слабее и кому нужнее деньги. А если я уйду, мне всё равно придётся искать заработок.
Марта открыла рот, собираясь возразить, но Каэль продолжил, не давая ей возможности перебить:
— Ты говоришь о мастерской. Но что я там буду делать? Я не умею чинить сложные механизмы. Я могу разобрать старый регулятор давления, заменить уплотнение, проверить детали. Но если мне дадут двигатель, который работает на обработанных останках Искажений, я даже не пойму, с чего начать. Для этого нужно учиться. А обучение стоит денег. И времени. Я не могу позволить себе несколько лет сидеть на занятиях, пока кто-то другой оплачивает мою еду и комнату.
Он замолчал, тяжело выдохнул и посмотрел на женщину.
— Я не говорю, что другого пути нет вообще. Я просто не знаю, где его найти. Мне семнадцать лет, Марта. Я уже должен уметь зарабатывать достаточно, чтобы содержать себя. А я даже не могу позволить себе заболеть на несколько дней. Если не работаю, мне нечем платить за жильё. Если работаю, могу не вернуться. Вот и весь выбор.
Марта долго смотрела на него. Её лицо постепенно смягчилось, а руки, до этого крепко скрещённые на груди, медленно опустились.
— Ты ведь понимаешь, что я не хочу отнимать у тебя работу, — произнесла она уже тише. — Я не пытаюсь заставить тебя жить за мой счёт. Просто... мне страшно за тебя. Когда я услышала, что один из сборщиков погиб, я сразу подумала о тебе. А потом узнала, что ты пропал. И знаешь, что самое ужасное? Я даже не могла пойти и поискать тебя. Я ничего не могла сделать.
Каэль почувствовал, как в груди неприятно сжалось. Он никогда не знал, что отвечать на подобные слова. Ему хотелось сказать, что всё будет хорошо, что он обязательно найдёт другую работу, что больше не станет рисковать. Но он не мог обещать того, в чём сам не был уверен.
— Я понимаю, — тихо ответил он. — Правда. И я благодарен тебе за всё, что ты делаешь. Просто не хочу, чтобы ты думала, будто мне нравится рисковать. Я не герой, Марта. Мне не хочется умирать за какие-то останки. Я хочу нормально жить. Хочу иметь комнату, в которой не течёт крыша, покупать еду, когда проголодаюсь, и хотя бы иногда не думать о том, сколько денег осталось. Но пока я не знаю, как этого добиться.
Марта вздохнула и провела ладонью по лицу.
— Господи, Каэль. Ты говоришь так, будто тебе уже сорок лет и ты успел прожить три чужие жизни.
— Иногда мне кажется, что так оно и есть.
— Не говори глупостей. — Женщина покачала головой, но теперь в её голосе не было прежней строгости. — Ты ещё молодой. У тебя всё впереди. Не знаю, что именно, но не может же вся твоя жизнь состоять из того, чтобы таскать чужие останки и считать медняки.
— Я тоже на это надеюсь.
Марта уже собиралась что-то ответить, но вдруг нахмурилась и посмотрела на его живот. В наступившей тишине отчётливо раздалось громкое урчание.
Каэль замер.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Затем Марта медленно подняла брови.
— Так. Понятно. Значит, ты опять ничего не ел.
— Я ел, — попытался возразить Каэль.
— Что именно?
Парень замялся.
— В лазарете дали похлёбку.
— И больше ничего?
— Ещё сухари.
— Сколько?
Каэль отвёл взгляд.
— Немного.
Марта закрыла глаза и тяжело вздохнула, словно пыталась собрать остатки терпения.
— Ты невозможный человек. Тебя чуть не убили, ты несколько дней провёл неизвестно где, вернулся домой едва живой, а теперь стоишь здесь и рассказываешь мне, что собираешься искать работу, хотя у тебя даже сил на лестницу подняться не хватает. И при этом умудряешься голодать!
— Я не специально.
— А я, по-твоему, специально спрашиваю? — Женщина покачала головой и указала на свою дверь. — Ладно. Идём. У меня осталась похлёбка со вчерашнего ужина. Ещё есть хлеб. Не самый свежий, конечно, но вполне съедобный. Разогрею, и поешь.
Каэль почувствовал, как внутри разливается неожиданное тепло. Он хотел отказаться, сказать, что не может снова принимать её помощь, что у него ещё остались деньги и он сам купит еду. Но живот предательски напомнил о себе ещё раз.
Марта посмотрела на него с таким выражением, что парень не выдержал и улыбнулся.
— Знаешь, я, пожалуй, не стану отказываться, — признался Каэль. — Если у тебя действительно осталась похлёбка, я буду очень благодарен. А хлеб... хлеб вообще звучит как настоящий праздник.
— Вот и хорошо. Хоть иногда ты способен принимать разумные решения, — проворчала Марта, открывая дверь. — Только сразу предупреждаю: если попытаешься сказать, что потом отдашь мне деньги, я выставлю тебя обратно на лестницу. Никаких долгов, никаких обещаний. Просто поешь и отдохни.
Каэль переступил порог её квартиры.
— Договорились. Но когда-нибудь я всё равно тебе отплачу.
Марта обернулась и строго посмотрела на него.
— Вот опять. Ты можешь хотя бы пять минут не думать о деньгах?
— Могу. Если мне дадут похлёбку.
Женщина рассмеялась и направилась к небольшой кухне.
— Садись за стол, шутник. Сейчас всё будет. И не вздумай засыпать над миской. Я не собираюсь потом отмывать от тебя весь стол.
Каэль опустился на деревянный стул. В комнате было тепло. На плите тихо потрескивали дрова, а из небольшой кастрюли доносился запах овощей и крупы. На подоконнике стояли две кружки, рядом лежала связка сушёных трав. За окном слышались голоса соседей и гул городских механизмов.
Он смотрел на кухню, на Марту, которая доставала из шкафа миску и хлеб, и постепенно чувствовал, как напряжение последних дней отступает. Впервые после нападения ему не нужно было бежать, прятаться или думать о том, что находится за следующим поворотом. Здесь не было Искажений. Не было крови, сломанных деревьев и криков о помощи. Только маленькая кухня, горячая еда и женщина, которая ругалась на него, потому что боялась потерять.
Каэль улыбнулся.
— Марта, а можно добавку, если останется?
Женщина обернулась и посмотрела на него с притворным возмущением.
— Ты ещё даже первую порцию не получил!
— Я просто заранее уточняю. Чтобы не возникло недоразумений.
— Вот ведь нахал. Чуть не погиб, а аппетит уже проснулся.
— Значит, лечение помогает.
Марта покачала головой, но улыбка всё же появилась на её лице.
— Садись и жди. Сейчас накормлю тебя так, что ты до самого вечера не вспомнишь, как выглядит пустой желудок.
Каэль хотел ответить, но в этот момент почувствовал знакомое слабое движение внутри живота. Он на мгновение замер, положив ладонь на край стола. Ощущение было едва заметным, почти неотличимым от обычного голода. Парень медленно выдохнул и убрал руку.
«Потом. Разберусь с этим потом».
Сейчас перед ним стояла горячая миска похлёбки, рядом лежал хлеб, а за окном продолжал жить Эйрхольм. Каэль не знал, что ждёт его завтра. Не знал, сможет ли снова найти работу, когда город разрешит выезды, и не знал, что именно произошло с его организмом в старом тоннеле. Но пока он был дома.
И впервые за долгое время ему не нужно было решать всё сразу.
Он взял ложку, осторожно зачерпнул горячую похлёбку и сделал первый глоток. Тёплая пища разлилась по телу, возвращая немного сил. Каэль прикрыл глаза и позволил себе улыбнуться.
Цена одного дня оказалась слишком высокой.
Но этот день он всё-таки пережил.