Утро следующего дня встретило Каэля тусклым светом, пробивавшимся сквозь щели в ставнях, и привычным холодом, забравшимся под тонкое одеяло. Он открыл глаза не сразу. Некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь к собственному телу и пытаясь понять, насколько сильно оно собирается напомнить ему о вчерашнем дне. Боль никуда не исчезла, но теперь она не казалась такой всепоглощающей. Тяжесть в мышцах стала слабее, а резкие прострелы, прежде возникавшие от малейшего движения, почти прекратились. Даже глубокий вдох больше не заставлял его морщиться от неприятных ощущений в груди.
Каэль осторожно пошевелил пальцами, согнул руки в локтях и медленно сел на кровати. На мгновение перед глазами поплыли тёмные пятна, однако вскоре зрение прояснилось. Он опустил ноги на пол, упёрся ладонями в край матраса и поднялся. Колени слегка дрогнули, но выдержали. Парень выпрямился, сделал несколько осторожных шагов по комнате, после чего остановился посреди пола и удивлённо посмотрел на собственные ноги.
— Уже лучше, — негромко произнёс он, прислушиваясь к ощущениям. — Намного лучше. Вчера я даже до двери нормально дойти не мог, а сейчас хотя бы не приходится изображать из себя старика с переломанными костями.
Он попробовал наклониться, чтобы поднять с пола валявшуюся у кровати рубашку, и поморщился, когда в боку отозвалась тупая боль. Радоваться полному выздоровлению было рано. Тело всё ещё оставалось слабым, а последствия последней вылазки никуда не делись. Тем не менее Каэль впервые за несколько дней почувствовал, что способен самостоятельно распоряжаться собственными движениями, а не просто терпеть их.
Он натянул рубашку, осторожно застегнул пуговицы и подошёл к небольшому деревянному столу, стоявшему у стены. На нём лежал его кошелёк — потрёпанный кожаный мешочек с потемневшей застёжкой. Каэль некоторое время смотрел на него, словно надеялся, что за ночь внутри каким-то чудом появилось больше денег, а затем взял кошелёк и высыпал содержимое на стол.
На деревянную поверхность упали три медные монеты и одна серебряная. Они тихо звякнули, и этот звук показался Каэлю издевательски громким в утренней тишине.
Он пересчитал деньги ещё раз. Потом ещё один.
Результат не изменился.
Три медяка и одна серебряная монета. Всё, что у него осталось.
Каэль провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул. Серебряная монета могла бы обеспечить ему несколько дней относительно спокойной жизни, если бы он питался самой дешёвой похлёбкой и не тратил ни одной лишней медяшки. Но аренда комнаты никуда не исчезла, хозяин дома не отличался терпением, а еда стоила денег даже тогда, когда речь шла о куске вчерашнего хлеба. Если прибавить к этому необходимость покупать бинты, мази и прочие мелочи, без которых его тело могло окончательно отказаться работать, запасов хватало ненадолго.
— Прекрасно, Каэль. Просто замечательно, — пробормотал он, перекладывая монеты с одной ладони на другую. — Ещё немного, и смогу позволить себе роскошь умереть не на улице, а в собственной комнате. Если, конечно, хозяин не выставит меня раньше.
Шутка вышла неудачной даже для него самого. Парень убрал деньги обратно в кошелёк, затянул шнурок и спрятал его под рубашкой. Затем подошёл к окну и осторожно отодвинул ставню. За ней открылась знакомая улица Эйрхольма: покосившиеся дома, узкие проходы между стенами, покрытые грязью камни и редкие прохожие, спешившие по своим делам. Вдалеке над крышами поднимался дым от печей, а за внешними укреплениями виднелись тёмные силуэты защитных башен.
Город просыпался, и вместе с ним начинался очередной день борьбы за существование. Кто-то отправлялся на рынок, кто-то занимал очередь за водой, а кто-то, как и Каэль, собирался рискнуть здоровьем ради возможности поесть вечером.
Оставаться дома было нельзя. Он прекрасно понимал, что даже если проведёт ещё несколько дней в постели, деньги от этого не появятся. Более того, без нормальной еды его восстановление только затянется. Значит, требовалось найти работу. Желательно такую, где не придётся снова отправляться за пределы укреплений и проверять на прочность собственную удачу.
Каэль отошёл от окна и начал собираться. Он надел старую куртку, проверил, целы ли ремни на его сумке, и положил внутрь флягу с водой. Нож, которым он пользовался при разделке останков, лежал на столе рядом с другими инструментами. Парень посмотрел на него, задумался, а затем всё-таки убрал нож в ножны и закрепил на поясе. Даже если сегодня ему повезёт найти безопасное место, привычка выходить из дома без инструмента могла однажды стоить ему жизни.
Он уже собирался открыть дверь, когда снаружи раздался быстрый стук. Каэль замер, настороженно посмотрел на деревянное полотно и только после второго стука понял, что посетитель не собирается уходить.
— Каэль! Ты дома? Открывай, пока я не решила, что ты опять отправился куда-нибудь без предупреждения! — раздался знакомый женский голос.
Парень удивлённо поднял брови. Узнать Марту было нетрудно. Её звонкий голос обладал редкой способностью пробиваться даже сквозь толстые стены и шум оживлённого рынка. Каэль поспешил открыть дверь.
На пороге стояла Марта — на ней была простая тёмно-зелёная куртка, потёртая на локтях, а через плечо висела небольшая сумка. Обычно Марта выглядела так, словно заранее ожидала от окружающего мира очередную неприятность и уже приготовилась с ней спорить, но сегодня её лицо озаряла искренняя улыбка.
— Ну наконец-то! — воскликнула она, оглядев Каэля с головы до ног. — Я уже начала думать, что ты решил умереть назло всем, кто за тебя переживает. Ты почему вчера не сказал, что собираешься запереться дома? Я заходила вечером, а мне сообщили, что ты лежишь и никого не принимаешь. Представляешь, сколько всяких глупостей успело прийти мне в голову?
— Доброе утро, Марта, — ответил Каэль, невольно улыбнувшись её напору. — Я тоже рад тебя видеть. А насчёт того, чтобы умереть, у меня пока другие планы. Например, найти работу, заработать денег и хотя бы сегодня не думать о том, сколько стоит моя следующая миска похлёбки.
— Вот об этом я и хотела поговорить! — Девушка оживилась ещё сильнее и, не дожидаясь приглашения, заглянула в комнату. — Ты как раз вовремя. Хотя, судя по тому, что уже оделся и собрал сумку, собирался куда-то идти. Скажи, ты ведь ещё не нашёл себе работу?
— Пока нет. Только собирался выйти и посмотреть, не требуется ли кому-нибудь помощник. Но если ты пришла сказать, что знаешь место, где за работу платят не обещаниями, то я весь внимание.
— Именно за этим я и пришла! — Марта довольно кивнула. — У моего друга Микки появилась вакансия. Он работает в отделе сортировки останков Искажений, и им там сейчас нужны люди. Причём не просто какие-нибудь случайные работники, а те, кто хотя бы понимает, что держит в руках. Я рассказала ему о тебе, о твоём опыте сборщика и о том, что ты сейчас ищешь возможность заработать. Он сказал, что готов тебя принять, если ты сам захочешь.
Каэль не сразу ответил. Он внимательно посмотрел на Марту, пытаясь понять, не шутит ли она. Работа с останками Искажений была ему знакома, но обычно такие места не спешили принимать людей без рекомендаций. К тому же после его последней вылазки слухи наверняка успели разойтись по всему поселению. Не каждый начальник захотел бы связываться с парнем, который едва не погиб во время обычного сбора.
— Подожди, — наконец произнёс он. — Ты сказала, что Микки работает в отделе сортировки? В том самом, который находится возле перерабатывающих мастерских?
— Да, там. Только не путай его с обычными мастерскими, где рабочие разбирают всё подряд и дышат испарениями без нормальных фильтров. У них отдельный участок, специально оборудованный для первичной сортировки. Там есть защитные перегородки, вытяжки, промывочные установки и даже отдельное помещение, где можно отдохнуть, не опасаясь, что на тебя свалится какая-нибудь заражённая конечность. Микки рассказывал, что за последние месяцы им удалось добиться нормального снабжения средствами защиты.
Марта говорила быстро, но на этот раз Каэль не перебивал. С каждым её словом предложение становилось всё привлекательнее. Работа рядом с останками Искажений всегда оставалась опасной, однако одно дело — копаться в грязи за пределами укреплений, где никто не поможет, и совсем другое — заниматься сортировкой под крышей, среди людей, располагающих оборудованием и средствами защиты.
— А что именно там нужно делать? — спросил Каэль, скрестив руки на груди. — Только не говори, что мне придётся весь день таскать на себе туши размером с телегу. После последней вылазки я пока не уверен, что смогу поднять даже половину такой тяжести.
— Не придётся. По крайней мере, Микки говорил, что сейчас им нужны люди именно для сортировки. Разделять пригодные части, отмечать опасные, отправлять материалы в нужные контейнеры. Ты ведь умеешь определять, что можно использовать, а что лучше даже не трогать? Вот это им и требуется. А тяжёлые грузы перемещают тележками, для этого там отдельные рабочие.
Каэль опустил взгляд на собственные руки. Пальцы всё ещё были исцарапаны, а на запястье темнел след от старого ушиба. Он не питал иллюзий относительно своей силы. Если работа потребует целый день таскать тяжести, долго он не продержится. Но если речь действительно шла о сортировке, то его опыт мог оказаться полезным.
— И сколько платят? — спросил он после короткой паузы. — Прости, что сразу о деньгах, но ты же знаешь моё положение. Мне сейчас не до красивых обещаний о честном труде и великом будущем человечества. Если за день работы я получу столько же, сколько потрачу на дорогу и еду, то смысла в этом немного.
Марта не обиделась. Напротив, её улыбка стала чуть мягче, а голос — серьёзнее.
— Я как раз спросила об этом. Микки сказал, что новичкам платят по дневной ставке, а если работник разбирается в материалах и не создаёт проблем, то со временем могут перевести на постоянное место. Я не запомнила точную сумму до последней медяшки, поэтому врать тебе не стану. Но он заверил, что платят вовремя и без всяких вычетов за инструменты, потому что их предоставляет сам отдел. Ещё там есть горячая еда для работников. Не пиршество, конечно, но нормальный обед, а не вода с кусочком плесневелого хлеба.
Последняя фраза заставила Каэля невольно усмехнуться. Горячая еда в его нынешнем положении звучала почти как обещание праздника.
— Знаешь, Марта, ты сейчас говоришь вещи, от которых мне хочется немедленно обнять твоего друга, — признался он. — Но я воздержусь, пока не узнаю, сколько у него рук и насколько он ценит личное пространство.
— Не смей даже думать об этом! — Женщина рассмеялась. — Микки, конечно, хороший человек, но если ты начнёшь обнимать его при первой встрече, он решит, что я привела ему какого-то сумасшедшего. Просто приходи, поговори с ним и покажи, что умеешь работать. Я уверена, что вы найдёте общий язык.
Каэль на мгновение замолчал. Внутри него боролись осторожность и надежда. Слишком часто за последние месяцы обещания хорошей работы заканчивались тем, что ему предлагали рискнуть жизнью за пару медяков. Он уже научился не доверять людям, которые говорили о выгоде, но не упоминали опасности. Однако Марта не была случайной знакомой. Она не раз помогала ему, когда у него возникали трудности, и не имела причин отправлять его туда, где с ним могли плохо обойтись.
— Ладно, — наконец сказал Каэль, протягивая ей руку. — Передай своему Микки, что я принимаю предложение. Точнее, я готов прийти и поговорить с ним. Если условия действительно такие, как ты описала, то я с удовольствием останусь. Спасибо тебе, Марта. Честно. Сейчас такая помощь для меня очень многое значит.
Она на мгновение смутилась, но быстро вернула себе привычную уверенность.
— Не благодари раньше времени. Сначала доберись туда и не вздумай по дороге снова попасть в какую-нибудь неприятность. Я сказала Микки, что ты человек упрямый, но не настолько глупый, чтобы сознательно лезть под когти Искажённого. Постарайся не заставить меня пожалеть о своих словах.
— Я постараюсь. Хотя, если честно, обещать, что неприятности не найдут меня сами, было бы слишком самонадеянно.
— Тогда хотя бы не помогай им! — Марта покачала головой, но в её голосе звучала улыбка. — Отдел находится за восточным рынком, рядом с большим складом металлических деталей. Увидишь серое здание с двумя вытяжными трубами и знаком переработки над воротами. Там спросишь Микки. Если кто-нибудь начнёт задавать вопросы, скажи, что пришёл от Марты. Он предупредит дежурных.
Каэль поблагодарил её ещё раз, после чего закрыл дверь и на несколько секунд прислонился к ней спиной. Впервые за долгое время у него появилось нечто похожее на конкретный план. Не очередная попытка угадать, где сегодня можно заработать, не сомнительная вылазка за стену, а работа, которую ему предложил человек, готовый поручиться за него.
Он достал кошелёк, проверил, на месте ли деньги, и убрал его обратно. Затем поправил ремень сумки, накинул капюшон и вышел из комнаты. Утренний холод сразу коснулся лица, но теперь он воспринимался не как угроза, а как обычная неприятность, с которой можно справиться.
Дорога до восточного рынка заняла больше времени, чем Каэль рассчитывал. После вчерашнего отдыха он чувствовал себя лучше, однако идти быстро всё ещё не получалось. Приходилось выбирать более ровные участки улицы, обходить глубокие лужи и время от времени останавливаться, чтобы перевести дыхание. Эйрхольм постепенно наполнялся шумом. Торговцы раскладывали товары на прилавках, грузчики перекатывали тележки с металлоломом, а у одной из общественных колонок несколько человек спорили о том, кому полагается дополнительная порция воды.
Каэль старался не задерживать на них внимания. Он знал, что если начнёт прислушиваться к каждому разговору, то доберётся до места только к полудню. Ему хотелось как можно скорее встретиться с Микки, узнать условия работы и, если всё сложится удачно, приступить к делу уже сегодня. Каждый час без заработка приближал его к моменту, когда придётся выбирать между едой и оплатой жилья.
Путь оказался непростым ещё и потому, что восточная часть поселения заметно отличалась от квартала, где жил Каэль. Здесь находились крупные склады, мастерские и несколько административных зданий, принадлежавших перерабатывающим объединениям. Дома выглядели крепче, улицы были чище, а на перекрёстках стояли металлические столбы с защитными светильниками. В воздухе смешивались запахи машинного масла, горячего металла и едкого дыма, который поднимался из высоких труб.
Спустя примерно полтора часа Каэль наконец увидел нужное здание. Оно действительно было серым, широким и приземистым, с двумя высокими вытяжными трубами, уходившими за крышу. Над массивными воротами висела металлическая табличка с изображением раскрытой ладони, держащей стилизованное ядро. Под знаком крупными буквами было написано: «Отдел первичной сортировки останков Искажений».
Перед входом находилась площадка, на которой стояли несколько закрытых грузовых тележек. Рядом с воротами располагался небольшой пост охраны, а чуть дальше, возле боковой стены, двое молодых мужчин отдыхали, прислонившись к перилам. Оба были одеты в рабочую одежду с плотными накладками на плечах и предплечьях. Один, высокий и широкоплечий, с коротко остриженными светлыми волосами и заметным шрамом на подбородке, держал в руке металлическую кружку. Второй был ниже ростом, худощавый, с тёмными волосами, зачёсанными назад, и узким лицом, на котором выделялись внимательные серые глаза.
Каэль подошёл к ним, стараясь не выглядеть слишком уставшим.
— Доброе утро. Извините, что отвлекаю, но я ищу Микки. Мне сказали, что он работает здесь, в отделе сортировки. Не подскажете, где его можно найти?
Высокий мужчина оторвался от кружки и внимательно посмотрел на незнакомца. Его взгляд задержался на лице Каэля, затем скользнул к сумке и ножнам на поясе.
— Микки, говоришь? — переспросил он, слегка нахмурившись. — А ты, случайно, не тот парень, о котором вчера весь склад гудел? Который вернулся с вылазки в таком состоянии, что его едва узнали?
Каэль невольно напрягся. Он уже успел забыть, насколько быстро распространялись слухи среди сборщиков и работников переработки.
— Полагаю, это я, — ответил он сдержанно. — Хотя надеялся, что моя слава пока не успела добраться до восточного рынка. Я пришёл по рекомендации Марты. Она сказала, что Микки может принять меня на работу.
Худощавый мужчина обменялся взглядом со своим товарищем и тихо хмыкнул.
— Значит, ты и есть Каэль. Меня зовут Рон, а этого здоровяка — Бран. Мы братья, если вдруг не заметил сходства. Хотя мать до сих пор утверждает, что я пошёл в дальнюю родню, а Бран достался ей целиком от отца. Впрочем, это не мешает нам работать в одном отделе и каждый день спорить, кто из нас умнее.
— И кто обычно выигрывает? — спросил Каэль, невольно улыбнувшись.
— Разумеется, я, — без колебаний ответил Рон. — Бран просто не любит признавать очевидное. Но если спросишь его самого, то услышишь совершенно другую историю, после которой у тебя возникнет желание проверить, не ударился ли он головой о стол пару раз в детстве.
— Не слушай его, — проворчал Бран, убирая кружку от губ. — Мой брат способен разговаривать даже с пустым ведром, если уверен, что оно не перебьёт его. А теперь скажи лучше, зачем тебе Микки? Если по поводу работы, то ты пришёл вовремя. Он сегодня с утра не вылезает из кабинета, разбирает бумаги и ругается на поставщиков. Думаю, если ты постучишься, то он будет даже рад увидеть живого человека, а не очередную накладную.
— Я как раз по поводу работы, — подтвердил Каэль. — Марта сказала, что у вас появилась вакансия и что я могу попробовать устроиться. Не хотелось бы опоздать, если место ещё свободно.
Бран окинул его оценивающим взглядом, но в выражении лица не было насмешки. Скорее, он пытался понять, насколько серьёзно Каэль относится к предложению.
— Если Микки согласился тебя принять, то место, скорее всего, никуда не денется. Он терпеть не может, когда люди приходят только ради денег, а потом начинают ныть из-за каждого задания. Но тех, кто умеет работать и не лезет куда не следует, он ценит.
— И где его кабинет? — уточнил Каэль.
Рон указал на боковой вход, возле которого висела небольшая табличка с надписью «Администрация».
— Заходишь туда, проходишь коридор до конца и поворачиваешь направо. Там будет дверь с металлической ручкой и табличкой начальника отдела. Только не стучи слишком сильно. Если он в очередной раз разбирает отчёты, то может решить, что кто-то пытается сломать дверь, и встретит тебя не самым дружелюбным образом.
— Спасибо. Постараюсь не разрушить ваше административное здание в первый же день.
— Это уже будет хороший результат, — усмехнулся Бран. — А теперь иди, пока наш начальник не решил, что мы слишком долго отдыхаем. Увидишь его, передавай привет от братьев. И не переживай насчёт работы. Если ты действительно умеешь обращаться с останками, то здесь найдётся место даже для человека, который пока не может поднять собственную сумку.
Каэль поблагодарил их и направился к боковому входу. За спиной ещё некоторое время слышались голоса братьев, споривших о том, кто первым заметил его сходство с известным сборщиком. Парень невольно улыбнулся. После нескольких дней боли, тревоги и одиночества обычная человеческая болтовня казалась чем-то удивительно приятным.
Внутри здания было прохладно. Коридор освещали несколько ламп, закреплённых под потолком. Стены покрывала светлая краска, местами потемневшая от сырости, а на полу лежали широкие металлические листы, предназначенные для облегчения уборки. Из глубины помещения доносился ровный гул вентиляционных установок и приглушённые голоса работников.
Каэль прошёл по коридору, свернул направо и остановился перед дверью с табличкой. Он поправил куртку, вытер ладонь о штаны и постучал.
— Войдите! — раздался изнутри низкий голос.
Парень открыл дверь и шагнул в кабинет.
Помещение было небольшим, но аккуратным. Вдоль одной стены стояли шкафы с папками и металлическими контейнерами для документов. На столе лежали несколько журналов учёта, стопка накладных и массивный механический счётчик. За столом сидел мужчина лет сорока пяти. У него были короткие тёмные волосы с заметной сединой у висков, густые брови и широкое лицо, изборождённое мелкими морщинами. На переносице сидели прямоугольные очки в тонкой металлической оправе, а рукава серой рабочей рубашки были закатаны до локтей. Мужчина выглядел крепким, но не массивным; в его движениях чувствовалась привычка к долгой работе, а в глазах — усталость человека, которому каждый день приходится отвечать за чужую безопасность.
Он поднял голову от бумаг и посмотрел на Каэля.
— Да? Что-то случилось? Если вы по поводу очередной партии останков подтипа болотного, то оставьте документы на столе и скажите кладовщику, чтобы он не отправлял контейнеры в общий сектор. Я уже трижды объяснял, что их нужно проверять отдельно.
— Простите, но я не по поводу поставки, — ответил Каэль, слегка растерявшись от столь быстрого начала разговора. — Меня зовут Каэль. Марта сказала, что вы можете принять меня на работу. Я пришёл узнать, свободна ли ещё вакансия.
Мужчина замер с пером в руке. Несколько секунд он молча смотрел на парня, словно пытался сопоставить услышанное с какой-то информацией, хранившейся в памяти. Затем его брови удивлённо приподнялись.
— Каэль? Тот самый Каэль, который недавно вернулся с вылазки за северные укрепления? — уточнил он, отложив перо. — Мне рассказывали, что ты оказался в крайне тяжёлом положении. Один из сборщиков говорил, будто тебя нашли почти без сознания и едва успели доставить обратно. Я, честно говоря, не ожидал, что ты появишься так скоро. Марта упоминала, что ты ищешь работу, но я думал, что тебе потребуется хотя бы несколько дней, чтобы прийти в себя.
— Я тоже думал, что потребуется больше времени, — признался Каэль. — Но сегодня утром мне стало легче. Не скажу, что полностью восстановился, однако ходить и работать понемногу уже могу. А дома сидеть всё равно нельзя. У меня не так много денег, чтобы позволить себе отдыхать, пока организм не решит окончательно выздороветь.
Мужчина медленно кивнул. В его взгляде появилось понимание, а затем и нечто похожее на уважение.
— Понимаю. Садись, пожалуйста. Меня зовут Микки, хотя большинство здесь зовут меня просто начальником. Не потому, что я требую особого уважения, а потому, что половина работников забывает имена друг друга, когда начинается очередная смена. Итак, Марта сказала, что ты работал сборщиком останков. Сколько времени ты провёл на этом занятии?
— Чуть больше года, — ответил Каэль, присаживаясь на предложенный стул. — Начинал с простых поручений, потом стал ходить на небольшие вылазки. В основном занимался поиском пригодных материалов, разделкой мелких Искажённых и сбором того, что можно было безопасно доставить в город. Я не специалист по всем видам, но болотные, плотские и некоторые теневые останки мне знакомы.
— Уже неплохо, — сказал Микки, внимательно изучая его лицо. — Здесь не требуется быть учёным или опытным исследователем. Мне нужны люди, которые понимают разницу между полезной тканью и заражённой массой, умеют читать маркировку и не пытаются проверять неизвестные свойства на собственном опыте. Последнее, к сожалению, приходится объяснять даже взрослым мужчинам.
Каэль невольно усмехнулся.
— Думаю, с последним у меня проблем не будет. После недавних событий я решил, что эксперименты с неизвестными частями Искажённых лучше оставить кому-нибудь более богатому и удачливому.
Микки на мгновение нахмурился, но затем покачал головой.
— Я слышал, что там произошло. И не собираюсь спрашивать подробности, если ты сам не захочешь рассказать. В Эйрхольме люди слишком часто попадают в ситуации, о которых потом не хочется вспоминать. Главное, что ты вернулся и сейчас сидишь передо мной, а не лежишь в лазарете. И, если честно, я рад, что ты пришёл так быстро. Нам действительно не хватает работников, которые хотят заниматься делом, а не просто числиться в ведомости ради пайка.
Он отодвинул в сторону несколько бумаг и достал из ящика тонкую папку. Внутри лежали бланки, на которых были напечатаны правила отдела, перечень обязанностей и таблица оплаты.
— Сразу объясню, как здесь всё устроено, — продолжил Микки, раскладывая документы перед Каэлем. — Работа у нас не самая сложная, если соблюдать правила, но это не значит, что она безопасна сама по себе. Останки Искажений могут сохранять активность даже после смерти носителя. Некоторые выделяют токсины, другие реагируют на тепло или влагу, а отдельные виды способны воздействовать на восприятие человека. Поэтому мы не позволяем работникам действовать наугад. Любая неизвестная часть отправляется в отдельный контейнер, а маркировка ставится только после проверки.
Каэль наклонился над документами. Схема работы была ему знакома, но организация отдела заметно отличалась от того, с чем он сталкивался на обычных сборных площадках. Здесь каждое действие имело свой порядок. Сначала прибывшие контейнеры проверяли на внешние повреждения и признаки нестабильности, затем их перемещали в зону первичной обработки. Работники сортировали материалы по типу Искажения, степени опасности и предполагаемой ценности. После этого пригодные части отправляли в хранилище, а сомнительные — в изолированный сектор.
— То есть мне не придётся самостоятельно вскрывать все контейнеры? — уточнил Каэль, пробегая глазами по списку обязанностей. — Я буду работать с уже проверенными партиями?
— В основном да. Первичное вскрытие выполняют старшие смены, у которых есть соответствующая подготовка. Новички начинают с сортировки материалов, прошедших предварительную проверку. Если у тебя окажутся хорошие результаты, со временем сможешь получить допуск к более сложным партиям. Но не раньше, чем я буду уверен, что ты умеешь соблюдать инструкции даже тогда, когда очень хочется сделать всё побыстрее.
Микки постучал пальцем по одному из пунктов.
— Вот это особенно важно. Если заметишь необычное изменение цвета, запаха, температуры или структуры материала, немедленно прекращаешь работу и зовёшь старшего. Не пытайся самостоятельно определить причину. Даже если тебе кажется, что ты уже видел подобное. Здесь никто не станет ругать тебя за осторожность, но за самовольный эксперимент я лично отправлю тебя домой без оплаты за смену. И это будет ещё мягкое наказание.
— Понял, — серьёзно ответил Каэль. — Если что-то покажется странным, я остановлюсь и сообщу старшему. Не буду пытаться доказать, что умнее остальных.
— Хорошо. Именно такой ответ я и хотел услышать.
Микки откинулся на спинку стула и на мгновение задумался, после чего снова посмотрел на парня.
— Есть ещё один момент. Я не собираюсь притворяться, будто работа здесь совсем лёгкая. Иногда смены бывают длинными, а запахи и испарения способны испортить настроение даже самому терпеливому человеку. Но средства защиты у нас действительно хорошие. Каждый работник получает комплект спецодежды, перчатки, защитную маску и очки. При необходимости выдаём дополнительные фильтры и накладки. Всё это оплачивает отдел, и никто не имеет права требовать от тебя работать без положенной защиты.
Каэль почувствовал, как внутри постепенно ослабевает напряжение. Именно это ему и было нужно. Не обещание лёгких денег, не рассказы о невероятных перспективах, а понятные правила и возможность выполнять работу, не рискуя жизнью на каждом шагу.
— А по оплате? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Марта сказала, что условия хорошие, но точную сумму не назвала. Я хотел бы знать, на что могу рассчитывать, прежде чем соглашаться окончательно.
Микки кивнул, будто ожидал этого вопроса.
— За полную смену новичок получает установленную дневную ставку 6 медняков. Выплата производится в конце рабочего дня, если ты отработал положенное время и не нарушал правил. За дополнительные часы платим отдельно. Обед предоставляется бесплатно, а если тебя переводят на постоянное место будешь получать серебряник, а также появляется возможность получать еженедельную премию за качественную работу. Я не стану обещать тебе богатства, но на еду, жильё и самые необходимые расходы при нормальном отношении к делу заработать можно.
Каэль незаметно сжал пальцы под столом. Он не знал, сколько именно составляла ставка по сравнению с другими местами, но уже одно условие о выплате в конце дня было для него огромным облегчением. Ему не придётся ждать неделю, занимать деньги или надеяться, что начальник не передумает.
— Меня устраивает, — сказал он после короткой паузы. — Если вы готовы принять меня, я могу начать сегодня. Я понимаю, что ещё не полностью восстановился, поэтому не стану обещать, будто смогу работать наравне с самыми сильными. Но со своей стороны обещаю делать всё, что мне поручат, и не нарушать инструкции.
Микки некоторое время молча смотрел на него. Затем уголки его губ приподнялись, и мужчина впервые за разговор улыбнулся по-настоящему.
— Вот теперь я понимаю, почему Марта так настойчиво тебя рекомендовала. Обычно, когда я предлагаю новичку начать работу, он первым делом спрашивает, сколько времени можно провести в комнате отдыха и не будет ли начальник проверять, если он уйдёт пораньше. А ты ещё даже не видел своего рабочего места, но уже готов приступить. Что ж, Каэль, добро пожаловать в отдел сортировки. Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть об этом решении.
— Постараюсь, — ответил парень, и на этот раз его улыбка была искренней. — Хотя, если я случайно перепутаю контейнеры или начну разговаривать с какой-нибудь подозрительной конечностью, обещаю сразу сообщить вам.
— Если конечность заговорит первой, сообщи мне немедленно, — совершенно серьёзно сказал Микки. — А если заговоришь ты, я подумаю, что тебе нужно больше отдыхать.
Каэль тихо рассмеялся. Напряжение, сковывавшее его с момента входа в кабинет, наконец окончательно рассеялось. Микки оказался совсем не таким, каким он представлял себе начальника крупного отдела. В его словах не было высокомерия, а требовательность сочеталась с разумной осторожностью. Такой человек не обещал невозможного, но и не пытался нажиться на чужой беде. Хоть сейчас Каэль и будет получать всего 6 медняков, но с бесплатным обедом он сможет жить питаясь каждый день, а после и вообще сможет начинать откладывать.
Начальник поднялся из-за стола, взял со спинки стула рабочую куртку и жестом предложил Каэлю следовать за ним.
— Пойдём, покажу тебе раздевалку и познакомлю со старшим смены. Сегодня начнёшь с простых партий. Если почувствуешь, что устал или боль возвращается, сразу скажешь. Я не хочу, чтобы ты геройствовал и свалился посреди сортировочной зоны. Здесь достаточно проблем и без того, чтобы подбирать работников с пола.
Они вышли в коридор и направились к широким дверям, ведущим в рабочую часть здания. Чем дальше они проходили, тем сильнее становился гул вентиляции. За одной из перегородок раздавались звуки перемещаемых металлических тележек, а из соседнего помещения доносился приглушённый голос, объяснявший кому-то порядок заполнения накладных.
Микки остановился перед дверью с надписью «Раздевалка персонала» и открыл её. Внутри стояли ряды металлических шкафчиков, вдоль стены располагались скамьи, а над входом была закреплена схема правильного надевания защитного снаряжения. Воздух пах чистой тканью, мылом и слабым химическим раствором.
— Здесь получишь свой комплект, — пояснил Микки. — Одежду подбирай по размеру, чтобы она не стесняла движения. Маска должна плотно прилегать к лицу, но не мешать дышать. Если фильтр повреждён или тебе кажется, что он пропускает запахи, сразу меняй его. В нижнем шкафу лежат запасные комплекты, а ключ от личного шкафчика будет у тебя после оформления документов.
Он открыл один из шкафов и достал сложенную тёмно-серую одежду с плотными вставками на груди, локтях и коленях. Рядом лежали перчатки с усиленными ладонями, защитные очки и маска с небольшим фильтрующим блоком.
Каэль осторожно принял комплект. Одежда оказалась тяжелее его собственной куртки, но материал был гибким и не сковывал движений. Внутренняя поверхность ткани была мягкой, а на швах виднелись специальные герметизирующие полосы.
— Не думал, что у вас настолько серьёзное оборудование, — признался он, рассматривая защитные вставки. — На некоторых сборных площадках работники используют старые плащи и самодельные маски, а потом удивляются, почему у них начинаются проблемы с дыханием.
— Именно поэтому я и не хочу, чтобы здесь работали как на сборной площадке, — ответил Микки. — Мы имеем дело с материалами, которые способны отравить человека за несколько минут. Если руководство считает, что защита слишком дорого обходится, пусть само приходит сюда и объясняет это тем, кто работает с останками. Пока я отвечаю за отдел, мои люди не будут рисковать здоровьем ради экономии нескольких монет.
Каэль ничего не ответил. Он лишь кивнул и начал переодеваться. Снимать старую куртку оказалось немного больно, но он справился без посторонней помощи. Рабочая одежда села достаточно удобно, хотя на плечах чувствовалась непривычная тяжесть. Маска закрывала нижнюю часть лица, а очки плотно прилегали к переносице. После нескольких попыток он закрепил фильтрующий блок и проверил, не мешает ли тот свободно дышать.
Микки внимательно наблюдал за ним, время от времени указывая на мелкие ошибки. Когда Каэль закончил, начальник подошёл ближе и проверил крепления на рукавах и воротнике.
— Вот так лучше. Перчатки тоже затяни, чтобы между ними и рукавами не оставалось открытого участка кожи. Помни, что даже небольшая царапина может стать проблемой, если в неё попадёт нестабильный материал. И ещё: не снимай маску в рабочей зоне, даже если кажется, что воздух чистый. Для этого есть отдельные помещения.
— Понял. Спасибо.
— Не за что. Пойдём, познакомлю тебя с остальными.
Они прошли через внутреннюю дверь и оказались в просторном зале, разделённом металлическими перегородками на несколько рабочих участков. Над головой тянулись трубы вентиляции, а вдоль стен располагались закрытые контейнеры с цветными маркировками. В центре стояли широкие столы из тёмного металла, на которых лежали небольшие фрагменты останков, инструменты и таблички для учёта. Несколько работников в защитных костюмах занимались сортировкой, аккуратно перекладывая части Искажённых в разные ёмкости.
Каэль остановился на пороге. Запах внутри был тяжёлым, но не таким отвратительным, как на обычных площадках. Вентиляция справлялась с большей частью выделений, а защитная маска делала дыхание относительно комфортным. Парень невольно отметил, насколько аккуратно были организованы рабочие места. Никакой свалки из обломков, никаких открытых луж неизвестной жидкости. Каждый материал находился в отдельном лотке, а инструменты после использования отправлялись в специальную промывочную установку.
— Вот здесь и будешь работать, — сказал Микки, указывая на свободный стол в третьем секторе. — Сейчас у нас партия болотного Искажённого и несколько контейнеров с останками Искажённого Плоти. Начнёшь с болотных. Они уже прошли первичную проверку, поэтому можешь спокойно сортировать пригодные ткани, железы и костные фрагменты. Всё, что покажется необычным, оставляй в красном лотке и зови старшего.
Он подозвал одного из работников, который как раз заканчивал переносить контейнеры. Это был мужчина средних лет с короткими рыжеватыми волосами, широкой спиной и небольшими ожоговыми отметинами на открытой коже шеи. Его звали Орен. Он снял защитные очки, протёр их чистой салфеткой и внимательно посмотрел на Каэля.
— Это наш новый сотрудник, Каэль, — представил его Микки. — Сегодня он работает под твоим присмотром. Покажи ему порядок сортировки и проследи, чтобы он не начал самостоятельно вскрывать контейнеры. У него есть опыт сборщика, но правила нашего отдела всё равно нужно знать.
— Конечно, начальник, — ответил Орен, кивнув. Затем он повернулся к Каэлю и протянул руку, но вовремя вспомнил о перчатках и ограничился коротким приветственным жестом. — Добро пожаловать. Меня зовут Орен. Я старший на этом участке. Не переживай, у нас здесь всё проще, чем кажется. Главное — не торопиться и не пытаться доказать, что ты знаешь больше, чем остальные. Если возникнет вопрос, спрашивай. Лучше потратить лишнюю минуту на объяснение, чем потом вызывать медицинскую бригаду.
— Рад познакомиться, — ответил Каэль. — Я постараюсь не создавать проблем. С сортировкой знаком, но с таким оборудованием раньше не работал.
— Тогда сегодня узнаешь, как выглядит работа, когда инструменты не приходится держать на коленях, а контейнеры не нужно прикрывать от дождя собственным плащом, — усмехнулся Орен. — Пойдём, покажу тебе партию.
Микки ещё раз напомнил Каэлю о правилах безопасности, после чего вернулся в административную часть. Орен подвёл новичка к столу, где стояли несколько металлических лотков с болотными останками. В каждом находились фрагменты тёмно-зелёной и бурой ткани, небольшие железы, костные отростки и плотные волокнистые образования, покрытые тонкой слизистой плёнкой.
— Начнём с простого, — объяснил старший смены, указывая на ближайший лоток. — Здесь у нас остатки болотного ползуна. Вид не самый редкий, но достаточно неприятный. Его ткани могут сохранять токсичность даже после обработки, поэтому голыми руками ничего не трогаем. Тебе нужно отделить пригодные волокна от заражённых участков, железы положить в отдельные ёмкости, а костные фрагменты проверить на трещины. Если увидишь чёрные пятна или заметишь необычный запах, сразу остановись.
Каэль внимательно слушал, одновременно рассматривая останки. Болотный ползун был ему знаком. Он не раз встречал подобные существа во время вылазок, а однажды даже помогал разделывать крупную тушу, найденную у старого водосборника. Тогда ему пришлось работать почти без защиты, используя самодельные перчатки и старый нож. Здесь же всё выглядело гораздо удобнее.
— А что насчёт этих волокон? — спросил он, осторожно указывая на плотные тёмные нити, собранные возле края лотка. — Они выглядят пригодными, но цвет немного отличается от обычного. На сборных площадках такие обычно отправляют на повторную проверку.
Орен наклонился, осмотрел фрагмент и кивнул.
— Хороший глаз. Это действительно необычная партия. Волокна прошли проверку, но их лучше держать отдельно от остальных. Они могут оказаться полезными для производства фильтров, хотя пока точного заключения нет. Переложи их в жёлтый контейнер и отметь номер партии. За такие наблюдения я тебя только похвалю.
Каэль принялся за работу. Он взял металлические щипцы, аккуратно отделил первую группу волокон и переложил их в нужный контейнер. Затем занялся железами, сверяясь с маркировкой и указаниями Орена. Работа оказалась монотонной, но не слишком сложной. Его опыт сборщика действительно помогал: он знал, какие части болотных Искажённых представляли ценность, какие можно было использовать после обработки, а какие лучше не трогать вовсе.
Поначалу Каэль действовал медленно, опасаясь допустить ошибку. Однако уже через полчаса движения стали увереннее. Он быстро определял пригодные ткани, отделял повреждённые участки и правильно заполнял таблички учёта. Орен несколько раз подходил проверить результат, но замечаний почти не делал. Напротив, к концу первого часа он начал поручать Каэлю более сложные фрагменты, которые требовали внимательности и знания особенностей болотных Искажённых.
— Слушай, а ты действительно неплохо разбираешься в этом деле, — заметил Орен, наблюдая, как Каэль отделяет плотную железу от окружающей ткани. — Обычно новички даже после нескольких смен путают пригодные части с заражёнными. А ты работаешь так, словно уже месяц здесь провёл. Где научился?
— Пришлось учиться на собственных ошибках, — ответил Каэль, не отрывая взгляда от лотка. — Когда работаешь сборщиком, никто не будет стоять рядом и объяснять, что можно брать, а что лучше оставить. Если ошибёшься, потеряешь добычу, а иногда и здоровье. Поэтому быстро привыкаешь смотреть внимательнее.
— Что ж, такой опыт здесь пригодится. Только не забывай, что у нас другие условия. За пределами укреплений иногда приходится рисковать, потому что выбора нет. Здесь выбор есть. Не нужно лезть туда, куда тебя не просили, и пытаться заработать лишнюю монету за счёт собственного здоровья.
Каэль кивнул и продолжил работу. Он не стал рассказывать о том, насколько хорошо понимал эту разницу. Вчерашняя вылазка ещё слишком ясно стояла перед глазами. Он помнил холодную грязь, тяжесть собственного тела и ощущение, что каждый следующий вдох может оказаться последним. Если бы не странные события, произошедшие после встречи с неизвестным органом, неизвестно, смог бы он сейчас вообще стоять у этого стола.
Он постарался отогнать воспоминания и сосредоточиться на текущем задании. Перед ним лежала очередная группа останков болотного ползуна. Каэль осторожно разрезал плотную ткань, отделил небольшой фрагмент железы и переложил его в предназначенный для этого контейнер. В этот момент внутри его живота возникло едва заметное ощущение тепла.
Парень замер.
Тепло было слабым, почти неуловимым, словно он только что выпил немного горячей воды. Оно появилось где-то глубоко под рёбрами и постепенно растеклось по нижней части живота. Каэль медленно выпрямился, пытаясь понять, что именно произошло. Он не чувствовал боли, тошноты или головокружения. Напротив, ощущение было странно приятным, хотя и непривычным.
«Что это ещё такое?» — подумал он, осторожно положив руку на живот поверх защитной одежды. «Неужели снова что-то не так? Может, я просто слишком долго ничего не ел?»
Он вспомнил, что утром ограничился несколькими глотками воды и небольшим куском хлеба. После вчерашних событий аппетит всё ещё оставался слабым, а желудок порой неприятно сжимался. Возможно, организм просто отреагировал на запах останков или на физическую нагрузку. Каэль решил не придавать этому значения. В конце концов, он находился среди болотных тканей, которые даже после обработки сохраняли специфический запах. Неудивительно, что тело могло реагировать на них необычным образом.
— Всё в порядке? — спросил Орен, заметив, что новичок остановился.
Каэль убрал руку от живота и постарался выглядеть непринуждённо.
— Да, всё нормально. Просто немного потянуло в боку. Наверное, ещё не до конца восстановился после вылазки. Ничего серьёзного, могу продолжать.
Орен внимательно посмотрел на него, словно собирался возразить, но затем всё же кивнул.
— Если боль усилится, сразу скажешь. Не нужно терпеть ради нескольких часов работы. Микки уже предупредил меня, что ты недавно вернулся с вылазки, поэтому я не собираюсь загонять тебя до потери сознания. Сейчас закончи этот лоток, а потом сделаем небольшую проверку.
Каэль поблагодарил его и снова принялся за сортировку. Он старался не думать о тепле в животе, однако ощущение то появлялось, то исчезало. Каждый раз, когда он наклонялся к останкам болотного ползуна, тепло становилось чуть заметнее. Стоило отодвинуться от стола или заняться маркировкой контейнеров, как оно постепенно ослабевало.
Сначала Каэль решил, что это обычная реакция на запах или напряжение мышц. Но чем дольше продолжалась работа, тем труднее становилось игнорировать странную закономерность. Он не чувствовал подобного, когда сортировал костные фрагменты, не имевшие выраженных признаков Искажения, и не замечал тепла рядом с пустыми контейнерами. Оно возникало именно тогда, когда он находился возле определённых останков.
«Совпадение», — убеждал себя Каэль, стараясь не отвлекаться. «Просто совпадение. Я ещё не до конца пришёл в себя, организм может вытворять что угодно. Не хватало только начать придумывать себе новые болезни на ровном месте».
Он продолжал работать, но теперь невольно прислушивался к собственным ощущениям. Время тянулось медленно. За прозрачной перегородкой перемещались работники, время от времени раздавался глухой стук металлических контейнеров, а вентиляция непрерывно гудела над головой. Постепенно Каэль перестал замечать окружающие звуки и сосредоточился на сортировке.
Работа действительно оказалась подходящей. Она не требовала чрезмерной физической силы, позволяла использовать его знания и, что было особенно важно, не заставляла каждый раз рисковать жизнью. Если удастся закрепиться здесь, у него появится возможность восстановиться, накопить денег и хотя бы на время перестать думать о следующем дне как о последнем.
Но странное тепло никуда не исчезало.
Спустя примерно четыре часа Орен объявил перерыв. Работники начали складывать инструменты в специальные лотки, закрывать контейнеры и снимать защитные фартуки. Каэль закончил обработку последней партии, проверил маркировку и отошёл от стола. Он чувствовал усталость, но не настолько сильную, как ожидал. Боль в боку почти не беспокоила, а руки, несмотря на непривычную нагрузку, оставались достаточно послушными.
— Для первого дня ты справился неплохо, — сказал Орен, снимая перчатки и направляясь к выходу из сортировочной зоны. — Обычно новички к этому времени начинают путать номера контейнеров и задают одни и те же вопросы по три раза. А ты почти не отвлекался. Если так продолжишь, Микки быстро решит, что не зря тебя принял.
— Надеюсь, — ответил Каэль. — Мне бы хотелось задержаться здесь подольше. Работа спокойнее, чем на вылазках, а правила хотя бы понятны. Если честно, я уже устал просыпаться каждое утро и гадать, вернусь ли домой вечером.
Орен на секунду замолчал, а затем посмотрел на него чуть внимательнее.
— Понимаю. Я сам когда-то ходил в сборные группы. Несколько лет назад, когда ещё не было нормальных отделов сортировки, приходилось разбирать останки прямо возле внешних укреплений. Потерял там двух товарищей. С тех пор я стараюсь, чтобы люди хотя бы здесь могли работать без постоянного страха. Не всё зависит от нас, конечно. Но если есть возможность сделать место безопаснее, глупо ею не пользоваться.
Каэль не нашёлся, что ответить. Он лишь молча кивнул, чувствуя, что начинает лучше понимать, почему Микки так серьёзно относился к защитному оборудованию и инструкциям. Для некоторых людей безопасность была не просто удобством, а результатом слишком дорогого опыта.
Они прошли в комнату отдыха, отделённую от рабочей зоны герметичной дверью. Здесь стояли несколько деревянных столов, скамьи и небольшой шкаф с посудой. У дальней стены находился раздаточный стол, на котором уже были выставлены металлические миски с горячей похлёбкой, куски хлеба и кувшин с водой. В воздухе витал запах варёных овощей и крупы.
Каэль невольно замедлил шаг. После нескольких дней, когда каждый приём пищи приходилось буквально выцарапывать у обстоятельств, вид горячей еды показался ему почти невероятным. Он взял миску, наполнил её похлёбкой и сел за свободный стол. Первые несколько ложек ел медленно, наслаждаясь теплом, которое разливалось по телу. Желудок отозвался привычным чувством голода, и вскоре Каэль понял, что способен съесть гораздо больше, чем ожидал.
— Не торопись, — заметил Орен, садясь напротив. — Еда никуда не убежит. Здесь никто не отнимет у тебя миску, если ты не успеешь закончить за три минуты. Правда, если Бран окажется рядом, лучше всё-таки следить за хлебом. Он способен съесть чужую порцию и потом искренне удивляться, почему на него сердятся.
— Значит, братья действительно работают здесь вместе, — усмехнулся Каэль. — Я встретил их возле входа. Рон говорил так много, что я на мгновение решил, будто пришёл не в отдел сортировки, а на собрание городских рассказчиков.
Орен рассмеялся.
— Это ещё ничего. Вчера он полчаса объяснял кладовщику, почему его способ расстановки контейнеров нарушает естественный порядок вещей. Бран в это время молча переставил всё на место, после чего они ещё час спорили, кто из них на самом деле решил проблему. Так что если услышишь, как они ругаются, не вмешивайся. Они могут спорить до самого конца смены, а потом вместе пойти домой и разделить ужин.
Каэль улыбнулся и продолжил есть. На несколько минут он почти забыл о тревогах. В комнате отдыха было тепло, люди разговаривали о работе, обсуждали цены на рынке и жаловались на поставщиков. Обычная жизнь, пусть и в поселении, окружённом угрозами Искажений, казалась чем-то удивительно ценным.
Однако стоило ему отодвинуть миску и подняться, чтобы налить воды, как в животе вновь возникло знакомое ощущение. На этот раз тепла почти не было. Вместо него появилось лёгкое покалывание, словно где-то глубоко под рёбрами пробежала тонкая электрическая искра.
Каэль остановился возле кувшина.
Ощущение было слабым, но совершенно отчётливым. Он медленно опустил руку на живот, стараясь не привлекать внимания. Покалывание усилилось, когда он повернул голову в сторону двери, ведущей обратно в сортировочную зону. Стоило ему сделать несколько шагов в противоположном направлении, как неприятное ощущение стало заметнее.
Парень нахмурился.
«Нет. Это уже не похоже на голод или усталость».
Он вспомнил, как тепло возникало возле останков болотного ползуна. Тогда оно было мягким и почти приятным, но теперь, когда Каэль отошёл от рабочего стола, его сменило лёгкое покалывание. Словно внутри желудка что-то реагировало на расстояние до материалов, с которыми он работал.
Каэль осторожно вернулся к столу и сел на прежнее место. Покалывание немного ослабло. Он сделал несколько глотков воды, пытаясь убедить себя, что всё это лишь последствия недавнего отравления или странная реакция организма на лекарства, которые он принимал дома. Но объяснение казалось всё менее убедительным.
Он не мог забыть неизвестный орган, который попал внутрь его тела во время последней вылазки. Не мог забыть, как после этого изменилось его состояние, как постепенно ослабевала боль и как его организм начал переносить то, что прежде должно было причинить ему серьёзный вред. Тогда он решил, что ему просто повезло. Теперь же, сидя в комнате отдыха среди работников отдела сортировки, Каэль впервые задумался, что между тем странным существом и происходящим сейчас может существовать связь.
«Неужели эта штука действительно что-то делает со мной?» — подумал он, незаметно сжав пальцы. «И почему именно останки Искажений? Что происходит, когда я нахожусь рядом с ними?»
Он попытался вспомнить, чувствовал ли подобное раньше. На вылазках ему не раз приходилось находиться возле останков, но тогда он был слишком занят поиском добычи и борьбой за собственную жизнь. Возможно, подобные ощущения возникали и прежде, просто он не обращал на них внимания. Или же всё началось только после того, как неизвестный орган закрепился внутри его тела.
От этой мысли по спине пробежал холодок.
Каэль посмотрел на дверь сортировочной зоны. За ней находились контейнеры с останками, которые могли быть опасны даже после предварительной обработки. Он не знал, что именно происходило с его организмом, и не собирался проверять это наугад. Микки ясно дал понять, что любые необычные реакции необходимо сообщать старшему. Но как объяснить начальнику, что его желудок начинает странно реагировать на останки Искажений? Каэль не был уверен даже в том, что сам понимает происходящее.
Он опустил взгляд на миску, в которой ещё оставалось немного похлёбки, и тихо выдохнул.
— Только этого мне сейчас не хватало, — пробормотал он себе под нос. — Я пришёл сюда заработать денег, а не выяснять, почему мой собственный желудок решил жить по каким-то новым правилам.
— Ты что-то сказал? — спросил Орен, возвращаясь к столу с кружкой воды.
Каэль быстро поднял голову.
— Нет, ничего. Просто задумался. Наверное, всё ещё не привык к тому, что могу спокойно сидеть и есть, а не пытаться сделать это на бегу.
Орен посмотрел на него с лёгким сомнением, но не стал настаивать.
— Тогда доедай и немного отдохни. Перерыв скоро закончится. После него займёмся следующей партией. Там будут останки Искажения Плоти, но их уже проверили, так что ничего необычного быть не должно. Хотя с Искажениями никогда нельзя быть уверенным до конца.
Последние слова заставили Каэля снова посмотреть на дверь.
Он понимал, что должен продолжать работать. Ему нужны были деньги, а сегодня он впервые за долгое время получил возможность заработать их честным трудом, не рискуя жизнью за стенами Эйрхольма. Он не собирался отказываться от этой возможности из-за странных ощущений, происхождение которых пока оставалось неизвестным.
Но теперь он знал наверняка: тепло в животе не было случайностью. Оно появлялось рядом с останками Искажений и ослабевало, когда он отходил от них. А лёгкое покалывание, возникшее во время перерыва, словно подтверждало, что внутри его тела происходило нечто, чего он пока не мог объяснить.
Каэль медленно допил воду, поставил кружку на стол и поднялся. Боль в боку почти не ощущалась, ноги держали его уверенно, а впереди оставалась ещё половина смены. Он поправил защитную одежду, проверил крепления маски и направился к выходу из комнаты отдыха.
«Сначала работа, — решил он, стараясь не поддаваться тревоге. — Нужно закончить смену, получить деньги и не привлекать к себе лишнего внимания. А потом уже разберусь, что происходит. Если эта штука действительно связана с Искажениями, рано или поздно я найду способ понять её».
За дверью снова гудела вентиляция, а на металлических столах ждали новые контейнеры. Каэль вернулся к своему рабочему месту, взял щипцы и посмотрел на очередную партию останков.
Где-то глубоко внутри живота снова шевельнулось едва заметное тепло.
На этот раз он уже не стал убеждать себя, что ему показалось.