Утреннее солнце ударило в окно.
Ято открыл глаза и резко сел на кровати. Тело гудело от энергии — будто кто-то вкрутил внутри новую батарейку. Он глянул на будильник. 7:42.
«Опаздываю.»
Завтракать было некогда. Кофта, штаны, оранжевые кроссовки — всё натянуто в секунду. Дверь хлопнула.
На бегу он залетел в кафе на углу. Хот-дог сунули в руки почти моментально — булка, горчица, сосиска, салфетка. Ято кинул мелочь на стойку и выскочил обратно.
Трамвай уже подходил. Он запрыгнул на подножку, ввалился внутрь, нашёл свободное место у окна. Вагон мягко качнуло.
Напротив сидела бабушка с корзинкой, от которой пахло выпечкой. Чуть дальше — двое парней, что-то бурно обсуждавших и пихавших друг друга локтями. У двери стояла девушка.
Невысокая. Фиолетовые волосы до плеч. Глаза того же цвета — глубокого, почти чернильного отлива. Одежда в готическом стиле: чёрное футболка с принтом, колготки и короткие шортики, кросовки, на шортиках цепь, серебряные серьги в виде крошечных летучих мышей. Ни тату, ни пирсинга. Только бледная кожа и спокойный, чуть отстранённый взгляд в окно.
Ято задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем собирался.
«Интересный стиль…»
Но зацикливаться не стал. Достал телефон и быстро набрал Клэю:
«Еду. Буду через двадцать минут.»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Чувааак, я уже тут! Жду у входа!»
---
Через несколько часов они стояли в тренировочном зале.
Инструктор возвышался перед группой — мужчина лет сорока на вид. Плотный, с тяжёлыми плечами. Чёрная повязка наискосок закрывала левый глаз, а из-под неё к виску убегал старый шрам — длинный, рваный, будто след от когтя.
Он скрестил руки на груди и обвёл группу единственным глазом. Взгляд был тусклым, но цепким.
— Пока вы не охотники.
Голос прозвучал глухо, без приветствия.
— Сыворотка действует через две недели минимум. Поэтому пока вы будете ходить на практические занятия с другими охотниками. Там будут очень слабые вампиры, вам ничего не грозит.
Он прошёлся вдоль строя.
— Также можете начать изучать офисную работу. Если, конечно, хотите.
Остановился. Снова обвёл группу взглядом — задержался на Ято, на Клэе, на ещё паре новичков.
— Скоро вам скажут, кто будут ваши напарники.
Клэй толкнул Ято локтем, едва сдерживая улыбку. Ято взглянул на него и кивнул — без слов, но с тем же огнём в глазах.
Вечернее солнце клонилось к крышам. Занятия по оружию вымотали — плечи ныли, в ушах ещё стоял звон тренировочных клинков.
Телефон пиликнул.
Ято вытащил его из кармана. На экране — уведомление:
«Практическое занятие назначено завтра в 5:00. С вами будут профессионалы Робин и Матреос.»
Он перечитал дважды.
«Получается, не Клэй. Хотя логично. Мы же ещё ничего не знаем. Нам будут проводить занятия по отдельности.»
Он убрал телефон и двинулся к выходу.
---
На углу улицы, над площадью, висел огромный экран. Трансляция новостей.
Журналистка с серьёзным лицом держала микрофон:
— Вчера ночью было совершено нападение на жилой квартал под номером тридцать девять. Десять погибших из гражданских, тридцать шесть ранены и находятся в больнице.
Кадры сменились. Горящие многоэтажные здания. Люди бегут с чемоданами, дети на руках, дым заволакивает улицу. Вой сирен.
— Охотники успели подоспеть вовремя, чтобы не допустить больших жертв. Как позже было установлено, в инциденте участвовала группа вампиров среднего ранга. В данный момент все они убиты охотниками.
Пауза. И почти буднично:
— А сейчас прогноз погоды.
Ято отвёл взгляд от экрана и пошёл дальше.
---
Магазинчик назывался «Дары заката». Старая вывеска, пара ступенек вниз, колокольчик на двери.
За прилавком стояла женщина. Не пожилая — скорее лет пятидесяти. Спецодежда магазина, русые волосы с проблесками седины. Она подняла глаза — и сразу узнала.
— О! Ято. Как дела? Давно не видела тебя.
Ято оживился. Улыбка вышла сама собой.
— Тётя Фелисия! У меня всё по-старому. Единственное… — он выдержал паузу, — я устроился охотником на вампиров.
Фелисия напряглась. Всего на секунду — морщинка между бровей, пальцы чуть сжали край прилавка.
— Охотником, значит… — она помедлила. — Зря.
Ято моргнул:
— Почему? Я же буду из тех, кто защищает город от вампиров. Стану сильнее!
Она посмотрела в окно. За стеклом угасал закат. Фелисия убрала прядь седых волос за ухо и заговорила тише:
— Охотники… Да, они молодцы. Делают своё дело. Но тебе не нужно было вступать.
Она перевела взгляд на него.
— Там может умереть любой. Я понимаю, эта профессия считается почитаемой. Но разве от тебя будет толку больше, если ты будешь лежать в земле после задания, чем работая на других профессиях?
Она вздохнула. Голос смягчился:
— Твой дядя не хотел бы этого… Тебе бы следовало с ним поговорить.
Ято опустил глаза.
— Я бы хотел. Но он уже давно в командировке. На свой телефон не отвечает. Он дал мне рабочий, но я как-то не хочу его тревожить.
Он сжал лямку рюкзака.
— Он и так слишком много сделал для меня. Жертвуя собой…
На несколько секунд повисла тишина. Фелисия смотрела на него — долго, изучающе. Затем выдохнула.
И вдруг улыбнулась.
— Но что ж. Раз уж стал охотником — смотри, защищай мой магазинчик. И заходи почаще. Я уж тебя в обиду не дам, да и помогу чем смогу.
Она протянула руку через прилавок и погладила его по голове. Ладонь была тёплой.
— Ночное дитя.
Ято взял газировку, попрощался и вышел. Продавщица посмотрела ему вслед, а затем когда он ушёл, сказала:
— Ох Лука, Лука. Что же ты задумал. Не прощу тебя, если ты испортишь жизнь мальчишке.
Она посмотрела в комнату, где сидел мужчина в одежде поставщика, который не отражался в зеркале, а глаза были красные.
— Ты следи за ним, я боюсь, что он может ввязаться в авантюру, из которой не сможет выбраться. — Приказала Фелисия.
Мужчина обернулся к ней.
— Сделаю, госпожа.
---
Аллея парка была пустой. Фонари уже зажглись, светили тусклым жёлтым. Ято шагал не спеша, прокручивая в голове разговор.
«Тётя Фелисия — хороший человек. Она знала моего дядю, и они, кажется, были друзьями. Не думаю, что любовниками — дядя был закрытым человеком, явно со своими интересами.»
Он хрустнул крышкой газировки, сделал глоток.
«А про „Ночное дитя“… Так меня ещё дядя называл. Вроде позывной. Правда, я не знаю, как он его придумал.»
В кустах что-то зашуршало.
Ято замер.
Из зарослей вылетела жестяная банка — ударилась о землю и покатилась прямо к его ногам. Он сжал телефон в пальцах так, будто тот мог его защитить. Дыхание перехватило.
Кусты дёрнулись. Из них выпрыгнула чёрная кошка.
Подбежала к банке, толкнула лапой — та звякнула. Кошка погналась за ней дальше по аллее и скрылась за поворотом.
Ято выдохнул. Разжал пальцы, посмотрел на телефон — на корпусе остались белые пятна от напряжения.
— Чёрт. Как же мне избавиться от этой привычки?
Он встряхнул руку и пошёл дальше. Аллея снова стала тихой.
---
В кустах, там, где только что была возня, стояла она.
Та самая девушка из трамвая.
Фиолетовые волосы сливались с сумерками. Чёрная кошка сидела у неё на руках, прижав уши и довольно щурясь. Девушка провела пальцами по кошачьей шерсти и посмотрела вслед уходящему Ято.
Ято проснулся в пять утра.
За окном ещё стояла глухая темень. Глаза слипались, тело просило обратно в кровать. Он глянул на часы — и сон слетел мгновенно.
— Чёрт, чёрт, чёрт.
Штаны. Правая нога вошла, левая зацепилась за штанину — он рухнул на пол. Удар ладонями, рывок вверх, кроссовки без шнурков. Через две секунды дверь хлопнула.
---
Он бежал через парк. Ветки хлестали по плечам. Дальше — тротуар, пустой и серый. Ночь ещё властвовала, но на горизонте уже набухала бледная полоса рассвета.
На окраине города стоял ларёк. Жёлтый свет из окошка, пар от чайника. Двое парней.
Один — повыше, широкоплечий — курил, выпуская дым в тёмное небо. Второй болтал с бабушкой-продавщицей, опершись локтями о прилавок.
Высокий заметил Ято первым.
— О! Вот и ты. Ято, да?
Он выбросил окурок и протянул руку.
— Прости, если не запомнил имя. У меня с ними сложно. Я, кстати, Робин.
Рукопожатие вышло коротким и крепким.
Вдруг — грохот.
Из-за ларька вылетел второй парень. Низкий, щуплый, он на бегу пытался надеть рюкзак. Лямка зацепилась за локоть, он споткнулся, но удержался на ногах.
Робин скрестил руки на груди.
— Матреос! Ты что, опять уронил стрелы с болтами?
Матреос улыбнулся — виновато, но с искоркой.
— Я же тебя просил обращаться с ними осторожно. Там есть взрывные болты. Если бы они взорвались — твоей бабушки Зины и ларька бы уже не было. Они очень чувствительны.
Робин выхватил у него рюкзак и расстегнул. Пальцы быстро перебирали содержимое.
Матреос повернулся к Ято. Протянул руку — ладонь чуть влажная, хватка быстрая.
— А, вот и наш новичок. Я — Матреос, как Робин уже успел сказать. В нашей команде я отвечаю за стрельбу из арбалета, а Робин за меч.
Рюкзак прилетел ему в лицо.
Матреос поймал его у самой переносицы — смешок, неловкий, но довольный.
— Всё на месте, — отрезал Робин. — Но это тебе просто повезло. Везучий придурок.
Он перевёл взгляд на Ято.
— Ладно, ребят. Пошли. Тут недалеко.
Все трое двинулись в ночь.
---
Робин шёл первым. Голос его стал суше:
— Нам поступило задание. Вампир обитает в доме неподалёку. Я уже был там днём. Старая развалина.
Пара улиц — и они вышли к дому.
Двухэтажный. Сгнившее дерево, выбитые окна, крыльцо просело. Ни одного огонька внутри. Только тишина и запах сырой земли.
Ято вгляделся в чёрные глазницы окон.
— И что… нам нужно внутрь?
— Да не, — Матреос ухмыльнулся. — У нас же есть это.
В его руке появился шарик. Маленький, размером с пинг-понговый. Он размахнулся и бросил его в разбитое окно.
Глухой взрыв. Белая дымка хлынула из всех щелей, заполонив дом от фундамента до крыши.
— Что это? — Ято подался вперёд.
— Дымовая бомба. Мы её называем «чесночок». Внутри — смесь чеснока и других трав. Штука убойная для вампиров, поэтому…
Из окна выпрыгнул мужчина.
Тёмная одежда, глаз не разобрать. Он приземлился на землю, пригнувшись, и медленно поднял голову.
— Они быстро выходят наружу, — договорил Матреос.
Робин уже вытащил клинок из-за спины.
Меч был белее обычной стали. По лезвию пробегали узоры — не гравировка, а что-то въевшееся, будто письмена на древнем языке. Робин взял его в обе руки и сорвался с места.
Взмах.
Клинок прошёл сквозь фигуру, не встретив сопротивления. Образ мужчины испарился в дымке — мираж.
— Ято, смотри, — Матреос говорил спокойно, почти по-учительски. — Он использует иллюзии. Самая слабая способность вампиров, ведь…
Робин махнул мечом в сторону — туда, где, казалось, ничего не было.
Из воздуха брызнула кровь.
— Охотники также умеют чуять вампира, — договорил Матреос.
Вампир отпрыгнул. Настоящий. Оскал — клыки, красные глаза. Он двигался рывками: появлялся, исчезал, снова появлялся в паре метров. Только пыль поднималась от его шагов.
Но Робин не уступал.
Меч летал, не останавливаясь — блок, уворот, контратака в кисть. Кровь вампира брызнула на землю. Робин не получил ни царапины.
Матреос положил руку Ято на плечо.
— Продолжай наблюдение, Ято. Может, ты сейчас и не видишь всего, но я и Робин видим — скорость вампира. Нам неизвестно, какой это ранг. Но, учитывая, как он двигается, какую магию крови использует, можно определить его приблизительно.
Он наблюдал за боем, щурясь.
— И честно говоря, думаю — это средний класс. Ранг точно не скажу, но главное — средний класс. А что мы знаем для среднего класса?
Ято не отрывал взгляда от боя.
— Плохо влияет чеснок. Солнце сжигает. Яды действуют отлично.
Матреос хлопнул его по плечу — тяжело, одобрительно.
— Именно. Это самый слабый из вампиров с сознанием. Поэтому Робин может и один справиться. Даже не напрягаясь.
---
Вампир бросился в атаку.
Удар пришёлся Робину в торс — глухой хлёст. Его отбросило метров на десять, тело прочертило землю. Но он встал. Отряхнул плечо. Ни следа боли, ни капли крови. Только пыль на одежде.
Вампир прыгнул снова. Робин встретил его.
Одно движение. Клинок отсёк голову напрочь.
Голова откатилась в траву. Тело рухнуло рядом.
Робин опустил меч. Плащ осел, дыхание ровное, ни единой эмоции на лице. Он вложил клинок в ножны за спиной и направился к ребятам.
Матреос медленно, с расстановкой, захлопал в ладоши.
---
Первые лучи солнца коснулись старой развалины. Утренний свет лёг на неподвижное тело.
Робин отряхнул плечо.
— Легче лёгкого. Я даже не напрягся.
Матреос закатил глаза:
— Ну конечно. Тебе же всегда достаются слабаки. А мне — те, которые только и делают, что используют магию крови. Никакого удовольствия…
Ято не слушал их перепалку.
Он стоял над телом вампира и смотрел. Солнце поднялось уже достаточно. Лучи ложились прямо на труп. Он не испарялся. Даже после отрубленной головы тело лежало целым — ни дыма, ни пепла.
— Эй, ребят? — голос Ято дрогнул.
Робин осёкся на полуслове. Повернулся. Зрачки сузились до точек.
— В сторону!
Он прыгнул, схватил Ято за грудки и швырнул на несколько метров. Тот прокатился по земле, обдирая ладони.
Матреос тоже прыгнул. Но левая рука не успела уйти.
Из-под земли ударил столб кровавого огня. Беззвучный в первый миг — и оглушительно загудевший в следующий. Пламя лизнуло конечность, и рука Матреоса на глазах почернела. Кожа сворачивалась в угли, плоть опадала кусками, пока поток не схлынул. Рука исчезла почти до плеча. Обрубок дымился.
— Чёрт! — выкрикнул Матреос. Не от боли — от злости.
У Ято зазвенело в ушах. Картинка перед глазами поплыла — чёрный обрубок, пепел, дым. Его снова толкнуло в сторону — Робин.
— Не спать!
Робин уже выхватил меч. Лезвие вышло из ножен с тихим свистом. Он запустил руку под куртку — на поясе висели стеклянные бутыльки, пучки сушёных трав, метательные ножи. Пальцы сомкнулись на одном флаконе. Он выдернул пробку зубами и вылил масло на клинок. Чиркнул кресалом о лезвие.
Меч загорелся белым огнём.
Ято перевёл взгляд на вампира.
Тот стоял — с головой, что снова сидела на плечах, будто её и не срубали. Он махнул запястьями, и кисти вспыхнули бордовым пламенем. Густым, тяжёлым, словно сама кровь горела.
Робин сорвался вперёд.
Вампир ударил ладонями в землю. Из-под ног Робина вырвались новые столбы огня — он уворачивался, перекатывался, некоторые разрубал мечом прямо в воздухе. Белое пламя вспарывало багровое, оставляя шипящий след. Он добежал. Удар — вампир заблокировал клинок горящей кистью. Меч лишь слегка поранил кожу. Вампир оскалился.
Они схлестнулись.
Робин бил быстро, рассекал воздух, менял углы. Вампир отбивался предплечьями, ставил блоки, кровавый огонь гудел вокруг них. В один миг меч отсёк ему правую руку. Потом левую. Белое пламя резало вампира, как бумагу. Но тот пнул Робина в грудь и отбросил на несколько шагов. Через две секунды обе руки восстановились полностью.
Бой продолжался.
Огненная волна ушла в сторону Ято. Он прыгнул вбок, едва успев. Горячий воздух обжёг лицо. Он вскочил на ноги, судорожно соображая, чем может помочь. Взгляд упал на Матреоса.
Тот стоял на одном колене. Одной рукой он уже зарядил арбалет. Лязгнул затвор. Он поднял оружие и крикнул:
— Робин!
Робин не оглянулся. Он просто отпрыгнул назад.
Болт вошёл вампиру в спину.
Секунда — и тело разорвалось на куски. Ошмётки полетели в стороны. В воздухе мелькнул кристалл — трёхмерный ромб, тускло мерцающий в утреннем свете. Робин подпрыгнул и рассёк его одним движением. Осколки брызнули, как стекло, и осыпались пеплом.
Робин приземлился. Из уголка рта потекла струйка крови. Он тёр грудь, но на ногах стоял твёрдо. Подошёл к ребятам.
— Что это было?! — голос Ято сорвался почти на крик.
— Вампир. Высший класс. — Робин сплюнул кровь в траву. — Его пинок в грудь сломал мне ребро. Ничего страшного.
Он наклонился и помог Матреосу подняться. Тот закашлялся, зажав обрубок остатками куртки.
— А как… ваши раны? — Ято не знал, куда смотреть — то на грудь Робина, то на чёрную культю Матреоса.
Матреос кашлянул ещё раз — уже со смешком:
— Вот опозорился я. На первом же задании перед новичком потерял руку.
Он перехватил взгляд Ято.
— Но ты не переживай. В штабе и не такое можно отрастить. Мы вылечимся.
Робин перебил. Голос стал жёстче:
— А ты уяснил урок.
Он посмотрел Ято прямо в глаза. Карие в светло-жёлтые.
— Много тварей куда сильнее этого. Ты сам на это подписался. Пути назад нет.
Пауза. Тяжёлая, долгая. Птицы умолкли.
А затем он добавил — тише, но твёрже:
— Но именно от таких, как
мы, человечество до сих пор живо.
Он закинул меч за спину, подхватил Матреоса под плечо и пошёл прочь. Две фигуры — одна высокая, вторая хромая — удалялись по утренней улице.
Ято остался один.
Он посмотрел на землю. Там, где только что лежали куски вампира, теперь был только пепел. Кристалл уничтожен — и тело обратилось в ничто. Лишь жирное чёрное пятно на траве и лёгкий пар, поднимающийся в лучах солнца.