Циклопических размеров дверь. Даже с верхушки холма в двух милях от неё, дверь казалась большой. Разведчики утверждали, что в неё вполне может вместиться одна из башен Главного Города. Не рискую утверждать, что они врали, но верилось с трудом. Картина красивых белокаменных башен, величественно возвышающихся над рабочими фавелами и ремесленными районами ну, никак не сопоставлялась с этой нефритовой гладкой поверхностью, без сколов и царапин.
Выглядит жутко, мне не нравится.
— Выглядит жутко. — Делящий со мной одно и то же бревно для посидеть Мугарт был того же мнения. — Мне не нравится.
— Согласен.
Каждая из четырёх ладоней крепко сжата, жвалки подрагивают, фасеты глаз будто трясутся в каком-то животном ужасе. Говорил же этому обалдую, не ходи со мной, там не на что смотреть. Но зачем слушать какого-то труса, который бы и сам туда идти не хотел? А придётся же.
— Может не пойдёшь?
— Может.
Он не отводил взгляда от двери, даже когда я поднялся и закрепил холщовый сидор повыше основного рюкзака. Ноги ещё гудели от долгого перехода, так что я не спешил вновь надевать свои сапоги и сабатоны. Жёсткое ребро наголенника уже натёрло мне икру, как и его ремень. Неудобно, глупо, отвратительно. Как и любое убийство.
— Сава?
Голос Мугарта определённо был напряжённым, будто это не я отправляюсь на сомнительную прогулку в глубины неприятной башни, а он. Слишком добрый малый.
— Зайду. — Партянка слегка скомкалась, но мой гениальный способ её повязать позволил всё поправить одним уверенным движением руки. — На обратном.
Сапоги, наголенники, сабатоны. Именно такой порядок и никак иначе. Как же я соскучился по удобной одежде.
Всё время, что я спускался к подножью холма, муравейка не пытался меня окликнуть, ну а я и не хотел устраивать долгих прощаний. Лес притих. Утро, наступающее лишь через полтора часа, в нетерпении поглаживает свои лапки, стремясь отразиться от холодного камня врат меж этажей, вскоре послужащих могильником для ушедших по последнему пути.
Вера Аэль была близка мне по духу, хотя я и старался не признаваться себе в этом. Провожатая не отбирала, не уводила, не заканчивала ничего. Она лишь терпеливо и заботливо поддерживала тебя на последней дороге. Куда эта дорога вела? Зачем Аэль на протяжении вечности занималась этой работой? Существовал ли смысл во всём этом? Какая разница?
Путь был, по нему нужно было идти, сворачивая в ту или иную сторону, не оглядываясь назад. А что в конце? Последний путь и любящее лицо, готовое помочь тебе пройти по нему, не осуждая за все те скользкие тропки, что остались за твоей спиной.
— Кто там?!
Нервный заспанный голос часового не мог звучать угрожающе, как бы он не пытался. Забавно, что человек-сова так сильно засыпал под самое утро.
— Паладин Аэль, Сава.
— Э? — Огромные блюдца-глаза не моргали, осматривая меня со ступней до чёрного пера на топхельме, подарок знакомого могильщика. Он действительно не понимал или прикидывался? — Непись?
Значит просто придурок. Нажал на свою татушку, а потом на пару строчек в открывшемся окошке. Смотрит. Может быть достать косу, просто что бы напугать этого имбецила?
— Узник. — Всё же не стоит. По коротким клинкам на поясе видно, что его класс основан на скорости, а лук за спиной, предположительно вторичка, подчёркивал направленность на рефлексы и точность. О том, что у него был мозг не говорило ничего. — Как и ты.
— А, Сава. — Облегчённо выдохнул, вновь усаживаясь на трёхногую раскладную табуретку. Как-то быстро ослабил бдительность. — Игроков, так смешно из нашего переднего края называешь только ты и Босс.
Значит мага теперь называют Боссом, да? Только его проблемы. Нечего было затевать все эти штуки с гениальными планами и восхитительными схемами по объединению. Ещё бы меня не касались эти планы, было бы просто чудесно.
— Пойду?
— Да-да, конечно. — Он уже не обращал на меня внимания, потягивая что-то по запаху напоминающее холодное кофе из бурдюка. — До общего сбора ещё полтора часа, так что пойду отдохни или ещё чего.
Конец фразы дослушиваю уже в пол уха. Странные изменения произошли в этом импровизированном кемпинге. Больше палаток, раскрашенных во все мыслимые и немыслимые цвета радуги. Кострища тут и там, выставленные повсюду куски доспехов и развешенное повсюду оружие. Объедки так и оставлены у тех мест, на которых вечером сидели люди. Лишь немногие, как и я, продолжали помогать местным, пока ждали возможности войти в "данж". Основная ватага предпочла закатить пирушку по случаю прогресса в прохождении.
Узникам нужен был повод для радости, вот они его и устроили. Человек сможет приспособиться к любым сложностям. Ох, а вот и человек.
— Сараби. — Зову по имени, что бы белая мантия отвлёкся от стола с бумажками, освещённого лишь двумя свечами, одновременно складывая знамение Аэль над головой. — Любовь Аэль.
— Ага. — Он поднял на меня глаза лишь на мгновение, удостоив коротким кивком, вместо ответа. С тех самых пор, как мы повздорили в корчме у Розы Ветров, между нами было это напряжённое чувство нейтралитета. Мне всё ещё хотелось разломать его очки, пока они всё ещё находятся на его лице, пока ему явно хотелось подпалить мою задницу до состояния, когда её можно будет разделывать и есть. — Никакого мне доброго утра, да?
— Карма. — Стараясь не шуметь, расстёгиваю карабины, которыми дополнительно крепился к портупее, разросшейся ещё парочкой ремней, мой рюкзак, а после скидываю на него же сидор. — Ты плохой человек.
— Зато просто отличный полуэльф. — По нахмуренным бровям и снятым белым перчаткам можно было понять, что что-то шло не по плану. Славненько. — Взглянешь?
— Откажусь. — У самой горловины сидора был десяток яиц, а сразу под ними хворост для костра. Без хорошего завтрака я не собирался идти никуда. Открываем рюкзак, достаём кастрюльку. — Твоя работа.
Маг убирает документы подальше, стараясь сделать так, чтобы моя переносная доска для нарезки не задела никаких важных донесений и жизненно необходимых рапортов. Берём ножик и мелко нарезаем сладкий перец. Его я ношу с собой уже второй день, так что он не совсем такой же свежий, как мне бы хотелось.
— Ты прав, моя работа следить за информацией и анализировать её. — Измельчаем лук, мелко нарезаем чеснок. Очищать острый перец от семян не очень удобно, но необходимо, что бы блюдо не было испорчено. Очень важно следовать рецепту, пускай даже и не самому сложному. Измельчаем и берёмся за помидорки. - Но явно не моя работа следить за тем, чтобы детишки не наклюкались перед важнейшим этапом нашего освобождения.
— Да. — Хватаю свою ступку и растираю в ней все специи, два вида перца, кориандр, базилик и паприку. Хорошо, что все они есть у меня в достатке и сухом виде. О, костерок уже достаточно нагрел кастрюльку, значит можно вылить на неё оливковое маслицо. О как шипит! Жарим там чесночок и острый перец. — Это так.
— Так какого чёрта я получаю лишь короткое сообщение "Удачи вам" и "Мои люди подойдут к открытию", если бюро разведки должно было дать мне карты подземелья в подробностях? — Добавляем лук, болгарский перчик и ложечку сахара. Не очень большую. Или побольше? Яиц много. Добавим помидорки и повешаем повыше, что бы они не сжарились, а просто потушились. Нужно слегка подождать. — Сказав, что возьму ответственность за их жизни, и представить было сложно, что мне придётся брать эту ответственность непосредственно в первый же раз, когда мы решили что-то сделать.
— Ну. — А теперь скоростное разбивание яиц. Практически весь десяток упал один за одним. По рецепту стоит дать им место и жарить, но я лучше перемешаю всё. Обожаю блюда, напоминающие бесформенную вкусную массу. Нужно ещё подождать, что бы оно всё там хорошенько зажарилось. Выдерживать правильное время - важно. — Ты Босс.
— Хватит этой херни! — Я же вижу, как ты принюхиваешься. Тоже хочешь кусочек моей вкусной вкусности? Сейчас будет готово. Достаю ещё одну пару столовых принадлежностей и снимаю с огня. Посыпем сверху зеленью и вуаля, шакшука, не совсем аутентичная, готова! Как жадно ешь, не подавись. — Кх-кх-кх!
— Не пытайся. — Постучав по этой хрупкой спине я в очередной раз убеждаюсь, что самый проблемный ребёнок здесь, именно эта через чур опекающая других неофитка магии, раз за разом старающаяся решить проблемы всех вокруг превыше своих. — Взять больше, чем можешь съесть.
— *Кх*Вкусно же!
Сырость и странный запах. Где-то неподалёку приглушённый звук лениво бегущей воды. Каждый участок кожи, отвыкший от подобной непроглядной тьмы, неприятно покалывал при каждом шаге, а неверные тени, отбрасываемые факелами, обостряли чувство опасности до предела.
Было тихо и страшно.
— Картограф, сколько мы прошли? — Дея страдала больше всех. В подобных местах, её анатомия хладнокровного давала знать как нигде. Холодный камень и промозглый сырой воздух. Змея, даже завернувшись в несколько слоёв одежды, что мы ей отдали, дрожала и двигалась всё медленнее. Даже её руки, держащие хопеши на изготовку, слегка дрожали. — Как же холодно.
— Хм-м. — Задумчиво протянул крысолюд. Мы защищали его всё время, пока проходили по извилистым коридорам и закоулкам, приводящим нас то в тупик, то к очередной развязке. Если бы не он, мы бы давно потерялись в этом лабиринте, без возможности выбраться. — Шесть тысяч двести, если не учитывать тех, что мы прошли по своим же следам.
Почти шесть с половиной километров, пугающая цифра. А если учесть, что никого живого мы так и не увидели, то пугала она ещё больше. Сражаются ли три другие группы? Помогала ли судьба, либо наоборот мешала, не позволяя нам выйти к какому-либо итогу.
Пить хочется.
— Привал. — Все слишком перенервничали. Нужно их хоть немного расслабить. Мы же идём не останавливаясь. — Я в дозор.
Все перенервничали, да? Больше всех перенервничал я. Что бы скрыть собственную дрожь я старался не пить и не переставать сжимать щит с коротким мечом. Только сейчас расслабился. Нужно сказать им развести костёр, вентиляция здесь хорошая, так что задохнуться нам не грозит.
— Я до костей продрогла. — Дея свернулась, стараясь сохранить хоть какую-то часть своего тепла. Змея явно устала, да и в целом не должна была спускаться в это место. Или подниматься? — Разведём костёр.
Умная девочка.
Глаза никак не помогают здесь, лишь отвлекают на постоянные блики и глубокие тени. Заставляют думать, что небольшие трещины в породе, на самом деле являются глубокими лазами, прячущими в себе орды мерзких тварей, уже протянувших свои когти к моей глотке. Стоит моргнуть, как эта картина живо появляется перед моим внутренним взором, заставляя судорожно открывать глаза.
— Может тогда по глоточку? — В группе из десяти человек, да без пьяницы? Конечно же такого не может быть. Хотя и удивительно, что это не дварф, а самая настоящая рыба. Рыба алкоголик, кому скажу, не поверят. — Потеплее станет.
— Если начну. — Вялый разбойник, сусловидный, кажется, помахал перед лицом, будто отгоняя спиртовые пары от носа. Его навыки не вызывали сомнений, хотя я и скептически относился к карлику, вооружённому дагой и стилетом. — То уже вряд ли остановлюсь. Самому холодно.
Двое антропоморфных алигатора, выполняющих у нас роль второй линии авангарда, согласно кивнули. Впрочем, троица инсектоидов, жутко лупящих во все стороны фасеточными глазами, да колдун арахнид, подобных претензий не разделяли.
— Можно было и потерпеть. — Колдун протирало эбанитовый посох тряпочкой, стараясь избавиться от следов грязи и пыли, абсолютно незаметной в подобном освещении. Может это его квирк? — Отстаём от других групп. Останемся без славы.
Этой непонятной жажды славы были лишены и я, и промолчавшая Дея. Остальные же вступили в жёсткий спор, стоило ли поспешить или же пройти по безопасному маршруту следом за остальными. Арахнид выдерживал глубокомысленное молчание, Дея стучала зубами от холода, алигаторы периодически издавали не только человеческие звуки, но и алигаторские, а инсектоиды реверберировали на все лады.
Только крохотные ножки, всё ещё топающие за чертой освещения, никак не выдавали себя. Ха, суслик тоже заметил, вот как насторожился. Смотрит на меня, не знает, говорить или нет. Ножки в пяти шагах от меня. Коса за спиной, щит с мечом у рюкзака. Если резко повернусь, а затем сделаю шаг, всё ещё могу не достать. Иногда подходят чуть ближе ко мне, иногда отходят чуть дальше. Если хорошо подгадать момент, если дождаться хоть одной ошибки.
— Ошибка! — Моё тело сделало само. Зацепил молоточком пятку и подтянул её к себе. Тут же выбить короткое ржавое ковыряло из его руки и наступить на горло. Только шевельнись и я отправлю тебя к последнему пути. — Кто!
— Кхах!
Это был карлик. С белой, почти прозрачной кожей, сквозь которую просматривались сосуды и вены. Чёрные вены. Глаза скрыты пеленой, как у слепого, волосы сальные и не мытые. Вместо одежды рваное тряпьё, прикрывающая верхнюю часть тела, но почти не скрывающая нижнюю. Жалкий и испуганный. Он боялся не меня, но чего?
— Говори.
За моей спиной вся группа пришла в полную боевую готовность. Дея схватила лук вместо хопешей, хороший выбор на подобном открытом перепутье, много пространства для стрельбы. Они хотели подойти ближе, но пока ненужно, я разберусь.
— Зря. - Под одеждой выпирает ножичек поменьше, а в ботиночках лежит что-то похожее на монетку. Пусть только дёрнется своими руками, я тут же сломаю ему трахею. — Пришли.
— Знаю. — Он был настроен на разговор, я тоже. А усиливающийся топот говорил мне о том, что безопасная часть этой экспедиции медленно подходит к своему завершению. — Почему?
— Сказал не дать вам уйти.
Скрыть клинок за щитом, шаг вместе с ударом стальным набалдашником ломает лицо одному уродцу, укол, вернуть, укол, провернуть, вытащить. Ещё быстрее, ещё меньше действий. Некоторые пытаются проскочить слева и справа, стараясь попасть по моим бёдрам, прикрытым лишь кольчужной юбкой. Этим хватает удара сабатоном или ударом клинка на возвращении. Противник передо мной. Цель ясна. Путь предельно ясен.
— Правый коридор! — Голос суслика спокоен, хотя ситуация не из приятных. Мне нравится, с каким профессионализмом он ведёт себя. Никакой лишней информации. Как и помощи. — Отойдём на пятьдесят назад.
Пятьдесят метров назад. Это уже четвёртый раз, когда мы отходим, ведомые советами картографа. Это помогало, но карлы живут в этом подземелье, лезут из щелей, что мы пропустили, посчитав невозможным прибытие противника из них. А вот и одна из них, суну на всякий случай.
— Ы-а-а-й!
Я так дрожу из-за боевого куража, а не страха, честно. Вытерев кровь о предплечье, продолжил отходить спиной вперёд. Не бежать, следить за тем, куда наступаешь. На одного карлика не больше двух ударов. Нет, не больше одного. Да, по одному удару на каждого. Не думай о том, что они такие же как и ты, разумные существа, напуганные кем-то, кто не захотел выпускать свежее мясцо из своих подземелий. Они враги, ты тоже враг, но враг для них.
Чёрт!
— Сава!
— В порядке! — Нихера я не в порядке! Нихера это не порядок! В рот долбись эта херня, если это порядок! — Отошли?
Зря не опустил забрало, зря вообще не взял себе собачье забрало на шлем! Щека была разорвана. Удар пришёлся вскользь, но я ощущаю, как весь рот наполняется кровью. Шрамы украшают мужчин, всё хорошо. Всё хорошо.
— Да! — Это уже кричал картограф. — Позади нас прямой коридор на четыреста метров, без поворотов. Могут атаковать только с твоей стороны!
Не сбоку, не сзади, не из дырок и трещин, не сверху. Сверху. Сверху?
— Сверху!
— 馬鹿? — Истерический смех-стрекотание копейщицы инсектоида расслабил меня. Наверное, мне правда надо было сказать какую-то глупость, чтобы не думать о жгучей боли. — Он полнейший идиот!
— Сама! — Было сложно не улыбаться. Улыбаться тоже было сложно, но по другим причинам. Карлики всё неохотнее кидались на меня, опасаясь копья, пролетающего над моими плечами. Те неудачники, что решали достать копейщицу натыкались на толстенные ятаганы аллигаторов. — Дура!
— Morituri te salutant! — Арахнид истерично кричал, стараясь не выронить посох из дрожащих лапок. — Scintillam!
С навершия посоха сорвался огненный всполох, осветивший всё пространство позади карликов. Их там почти не было!
— Навались!
— Вперёд!
Остальные, поняв мою задумку, ринулись за мной, даже не стараясь попадать по убегающим бледнокожим. Никто не хотел отправляться к последнему пути раньше срока. Я сбросил меч и щит, выхватив из-за спины косу. Шаг, подсечка, рывок. Как по учебнику.
— Стоять! — Упавший карлик заливался слезами и сполями. Губы разбились о твёрдую почву подземелья и кровоточили, а кожа на коленях содралась о его же дубинку. Пожалеть бы его, да он меня убить хотел. — Вяжи его.
Можно и отдохнуть. Все мышцы налились тяжестью, а дыхание разом превратилось из естественного рефлекса в неподъёмную задачу. Аэль, спасибо, что увела с последнего пути. Был ли я действительно благодарен красавице провожатой душ? Скорее да, чем нет. Мне всё ещё сложно было поверить, что всё случающееся со мной не является частью какой-то запутанной и разветвлённой паутины событий, уже давно сплетённой сущностью куда больше и могущественнее меня. Но это не вызывало у меня страха. Лишь удовлетворение.
Её волосы развеваются на ветру, пока стараюсь угнаться за остаточным запахом. Это запах сливы. Белый снег укрывает всё вокруг, машины, деревья, дома, прохожих, её подруг неподалёку. Может они знают, где найти её?
"Ты не знаешь? Иди по запаху сливы!"
Значит пойду. Ведёт меня вперёд и налево, за старое здание школы. Толпа собирается вокруг, но чего они хотят? Ничего не понятно, кроме того, что молчание пугает больше, чем чёткий запах, уже настойчиво въедающийся мне в носоглотку. Чую его нутром. Перчатка стирает слой снега со льда. Её лицо. Белое, красивое, совсем как живое. Она жива!
Жива!
Долблю лёд двумя руками, он не поддаётся. Не поддаётся, потому что слаб? Может прекратить? Ради неё, никогда не прекращу. Удар, ещё удар, за ним ещё. Это из-за перчаток. Снимаю. Удар плоти о лёд, ещё один. Окружающие говорят сдаться, но не в этот раз. Треск, хватаюсь за эту трещину, вырываю льдины руками. Холодно. Одним рывком вытаскиваю её тело из этой холодной тюрьмы. Вся холодная и дрожит.
Живая.
Красные волосы струятся по моим рукам.
От неё пахнет сливой.
— Не молчи, Сава! — Как же неприятно получать новый уровень в такие моменты. Будто тебя насильно вырывают из реальности, заставляя увидеть то, что ты бы видеть не хотел. — Тебя же не сильно, почему ты молчишь!
— В норме. — Поднимаюсь и сплёвываю кровь. Много набралось. — Уровень.
— Ах точно! — Змею потряхивало. Она потратила много энергии, но окружающая температура была всё такой же низкой. Приятно, что Дея беспокоится обо мне, но всё же не стоило прижиматься к сидящему человеку. Вставать неудобно, да ты и сама вон как занервничала, отпрыгивая. — Я уже давненько не получала, наверное, скоро будет то же самое.
— Он поведёт нас, другие группы должны будут прийти туда же. — Алигатор указал ятаганом на карла, покрасневшими глазами уставившегося на нашу минигруппу из трёх. Кажется, именно он меня и подрезал. — Жорливый Жорж, тот самый умник, который заставляет карлов самоубиваться об нас.
— Блеск. — Тоже не свожу глаз с этого альбиноса, пока копаюсь в кошелёчках портупеи. Вот здесь какая-то жижа, на подобии перекиси, а вот бинт и иголка с ниткой. Спасибо сапожнику, подарил мне гнутый крючок. — Подсобите?
— Ходила на курсы медсестёр в прошлой жизни. — Конечно это была Дея. Руки не дрожат, пока она дезинфицировала крючок, промывала щёку и подшивала. Можно было бы и поаккуратнее, но я мужик, потерплю! — Ты можешь перестать дёргаться и подвывать? Сожми зубы!
Дам ей ещё немного побыть важной. Только из-за того, что мне самом было совсем несподручно зашивать самого себя, вот и всё!
— Вот вроде и радуюсь, что на хитине не остаётся шрамов. — Инсектоид с серпами на цепях в качестве оружия постукивал по своему твёрдому телу пальцем, призывая нас всех в свидетели подобного удобства. — Но всё же пониженная чувствительность - отвратительная штука.
— Ага, а это странное устройство пени...
— Идём?
Мне не нравится, куда идёт этот разговор, поэтому нужно будет поблагодарить Дею, так быстро закончившую меня зашивать.
— Только надо забрать наше барахло. — Арахнид дёрнул жвалками в сторону коридора, из которого мы пришли. — У меня там много того, что нельзя оставлять не съеденным.
— Просто не бери столько, сколько не сможешь съесть, боже!
Второй аллигатор был прав. Не стоит брать лишнего, никогда.
Их было просто неприлично много. Целая община этих бледнокожих уродцев работала на грибных фермах, ловила рыбу из мутной воды, занималась выделкой шкур различных подземных животинок, да разводили свиночервей. Ну, просто очень толстых червей.
Даже не удивился, когда увидел здесь Босса со свитой.
— Мисс Дэя, Мистер Бухихи, Мистер Рокарт. — Маг в теперь уже не такой и белой мантии уважительно склонился. — Нельзя выразить глубину счастья, что я испытываю, видя вас живыми.
Пусть они обмениваются этими фразами, но я был рад не меньше. Мне не придётся рыскать по этим лабиринтам в поисках их тел. Спасибо. Оставив обсуждающих что-то между собой лидеров групп, отправлюсь к куда более интересным собеседникам.
— Так что?
— Ж-жорж страшный! — Самый целый был наш, что не могло не радовать. Двое его собратьев боязливо смотрели на меня, ожидая, что на них набросятся и перережут. Наверное? — Здоровый, что валун, сильный, что стадо свирчей, умный, что самка камнежора!
— Угу.
— Узнает, что мы кинули, головы откусит! — Наш всё не унимался, хотя и видно, что другие карлики такого же мнения. Ну или так кажется. — Жрёт, как сотня подземников, воняет, как ниже по течению, срёт, как не в себя!
— Да ну?
— А рубила какая! — Поделился своими галетами с этими тремя. Пусть они и просто кивают, но всё же виноваты не больше, чем любой из бедняг, закончивших свою жизнь у меня на острие. — Большая, как четыре карла в рост, тяжёлая, как четыре свирча, ломает как четыре, четыре.
— Самки камнежора?
— Да!
— Нашёл братьев по разуму? — Только наладил контакт с местными, как чья-то волшебная задница тут же всё сломала. Больше всех дрожит тот, которого привели его отряд. Вот с первой встречи понял, что он полная задница и неприятный тип! — Мы собираемся пойти, посмотреть на их главаря.
— Жоржа?
— Чего? - Мы это уже проходили, нет? Зачем каждый раз делать такое удивлённое лицо? — Кого?
— Жирный Жорж. — Теперь меня разрывало между гордостью за собственные высокие коммуникативные навыки и раздражением от отсутствия базовой логики в действиях моих коллег. Плюнуть бы в харю этому магу, а? — Их надсмотрщик.
— Надсмотрщик, значит?
— Надсмотрщик.
Достаточно было один раз глянуть на нашего карла. Хм, пусть его будут звать Карлуша. Что бы понять, что с магом он разговаривать не хотел.
— Карлуша. — Э как вздрогнул. Со мной то ты в молчанку играть не будешь. — Большой?
— К-как волун.
— Сильный?
— Как *кхм-кхм* стадо свирчей.
— Толстый?
— С-стадо подземников.
— Рубило?
— Ч-четыре карла.
— Тяжёлое?
— Свирча.
Под конец его голос стал совсем тихим. Ну а что поделать, если лицо Сараби темнело тем сильнее, чем больше рассказывал Карлуша. Карлуша молодец, Карлуша полезный.
— Про твою любовь к местным поговорим потом. — Сараби не спешил отходить, задумчиво постукивая по посоху Марсельезу своими пальцами. — Четырёхметровый неповоротливый монстр с двух с половиной метровым клинком, так? Главное придумать, как его обездвижить, а дальше дело за малым.
— Думай. — Мне было откровенно скучно продолжать этот разговор, да и Дея замерзала всё больше. О как трясётся, да ещё и злобно так! Мы либо возвращаемся и пробуем ещё раз в следующий раз, либо не возвращаемся. — Босс.
— Заткнись.
План мне не понравился, вот только я не лидер.
— Хорошо, так и поступим.
— Зашли и вышли, всё просто.
— Меняйтесь по мере усталости, следите за другими, ясно.
Отвратительный план, нутром чую, что всё пойдёт далеко не так, как он предложил.
— Ваш карлик.
— Карлуша.
— Безусловно. — Сараби раздражённо дёрнул подбородком, определённо устав от моих подколок. — Карлуша поведёт нас всех за жилыми массивами.
— Задами.
— Паладин Сава. — Хорошо, зашёл слишком далеко с этой шуткой, но всё же. Что за неуважение к Карлуше? Чувствую, что схожу с ума в этой темноте, с непрекращающимся шумом текущей воды. Отвратительное чувство. — Проведёте брифинг?
— Нет.
— Так и думал. — Другие взгляды были такими же колкими, но Сараби просто испепелял меня, намереваясь придушить в тот же момент, как мы разберёмся с этим жирничем. — Тогда продолжу. Карлуша. Поведёт нас. Задами. Что бы другие. Карлы. Не помешали нам пройти. Всем понятно?
Удовлетворённо кивнув, маг повернулся спиной. Действовать нужно было предельно быстро, дерзко, безбоязненно. Это мы точно умеем.
— Allons-y!
Двигались практически незаметно. Карлы старались обходить нашего провожатого Карлушу стороной, настойчиво не замечая бряцающих доспехами и оружием ватагу сумасшедших. Но всё же по их лицам можно было сказать, что Карлуша справлялся на ура. Запах становился всё сильней, а самих карлов вокруг всё меньше. Фермы и промыслы сменились коптильнями и прочими местами для приготовления и осуществления трапезы. Воняло просто ужасно. Ох, господь.
— Близко!
— Угу. — Карлуше запах явно доставлял куда меньше проблем, чем нам. Какой же он у нас молодец, а? — Веди.
— Стоять.
Счетверённая группа выполнила команду незамедлительно. Очень громкая отрыжка прозвучала прямо за следующей хибарой. Невероятно крупной хибарой. Стало ясно, что Карлуша нисколько не обманывал, когда рассказывал про размеры своего Босса. Вот здесь то и начинается наша работа, да?
— Надеюсь все помнят свои роли? — Сараби осмотрел группы, не обращая внимания на запах и нервозные вдохи отдельных их членов. Настоящий лидер, ничего не сказать. — Мы должны показать сокрушительную победу, дабы привлечь на свою сторону больше тех, кто в страхе забился в главном городе. Не делая вклада в наше освобождение. Вперёд.
— П-подождите. — Дея? Мне казалось, ей точно захочется закончить всё это как можно быстрее. Ошибся? — М-может жрецы скажут молитвы или ещё что-то?
Молитвы?
— Мисс Дэя. — Сам маг удивился не меньше. Что это за мерзкая ухмылка? Ты чего так на меня пялишься? — Среди нас лишь один служитель богов.
Взгляд сошлись на мне, ублюдок, этого же ты добивался? Но хер ты угадал, я четвёртый уровень, а молитва открывается на пятом. Почему я это запомнил? Потому что Бааба, вот почему.
Но я же теперь пятый, да?
— Кхм. — Знамение Аэль. Очистить разум, закрыть глаза, воззвать к провожатой душ. — Наши ноги направляют нас в путь. Наши глаза указуют нам путь. Наши души определяют наш путь. Наши мысли строят наш путь. Наши действия приводят нас на путь. Аэль уберегает его, уводя тот от последнего пути. Любовь Аэль.
"Любовь Аэль"
Не ожидал, что они скажут это хором, если честно. А вот это странная, но завораживающая картина. Тёмный туман стелился под ногами каждого. Даже Карлуши. Эта тьма успокаивала, будто укрывала от чего-то неминуемого и окончательного.
— Вперёд.
Половина слева, половина справа. Выходим прямо к этому хряку. Ну и урод. А крохотные глазёнки как расширились, когда он увидел нас. Хотел же, чтобы мы не ушли, так чего сейчас такой удивлённый?
*Скви-и-и-и*
Отчаянный поросячий визг ознаменовал начало этого грандиозного сражения. Надеюсь, мы не пожалеем о нём в самом конце.
Всё пошло не по плану.
Удар щитом, шаг вправо, всадить лезвие, провернуть, выдернуть, шаг вправо, удар щитом, шаг назад. Этот вальс я водил с почти тремя десятками карлов, погоняемых сзади мускулистыми гидроцефалами, далеко не первый десяток минут. Но это было не так тяжело, как то, что пытались сделать идиоты позади меня.
Жорж был медленным, но чертовски сильным. Бухихи чуть не поплатился жизнью, приняв удар на щит. Стальная окантовка погнулась, разломав дерево башенного щита. Но всё же Бухихи был жив, продолжая обивать атаки свиногиганта своим полеармом. Или это была секира? Чёрт его разберёт.
— Не зевай!
Пригнуться, всадить, провенуть, выдернуть, шаг влево, удар щитом, шаг влево, удар щитом, шаг вперёд. Хорошее завершение круга.
— Ретард!
— Вижу.
Один из погонщиков бросился ко мне, явно устав ничего не делать, пока забавные карлики группками разбиваются о треугольный щит. Почти здесь и...
*Крак**Хлюп*
Идеально сработано.
Моргенштерн пробил голову толстолобого и с хлюпающим звуком вытянулся обратно. Кошачий человек из группы Рокарта мастерски обращался с этим шипастым шариком на цепи. Подобным трюком мы уложили уже третьего гидрацефала. Видимо, они всё ещё не научились простой истине, что здесь их не ждёт ничего, кроме достаточно некрасивой смерти.
— Этот. — Лучник кальмар-человек продолжал посылать стрелы одну за одной, ни на секунду не переставая. Был ли он точным? Нет. Было ли это эффективно? Более чем. Карлы, метающие камни, больше не смели показывать свои головы над загончиками и оградками. Один из них нет-нет, да поймает головой стрелу, но и только. — За одного.
— Идиот с колчанами! — Дея была неподалёку, вооружённая длинным луком. Её скорость стрельбы была куда ниже, но вот сама стрельба на порядок результативнее. Разные школы? — Было бы у меня шесть колчанов, я бы так же делала!
Или идиот-кальмар с шестью колчанами просто наслаждался своей полезностью?
— Меняемся!
Бухихи дважды бьёт меня по плечу, тут же поворачиваюсь и бегу к Жоржу. Рокарт единственный из нас троих мог нормально держаться против этой туши, уклоняясь от мощных ударов, да и нанося приличные раны в ответ. Его полуторный меч не был заточен у гарды, что давало возможность использовать его как копьё. И Рокарт использовал его, загоняя как можно глубже в толстую тушу Жирного Жоржа. Моя коса вполне подходила, вот только я не был и в половину таким же стремительным как ворген. Он успевал нанести два удара, отскочить прямо под лезвием и всадить ещё парочку ударов, прежде чем отскочить подальше. Мастер меча, не иначе.
— Сава, в сторону!
Затылком ощутил рождающееся заклинание, так что можно было даже не говорить. Вместе с ним заклинания рождались так же слева от меня, от арахно-мага и гоблиншы. Отскакиваем подальше, направо.
— Стой, сейчас я!
— Нет-нет, отменяй!
А?
Внезапный хлопок опрокинул меня на спину. Звук взрыва слегка запоздал, придя уже в тот момент, когда я лежал на земле, закрыв голову руками. Что за херня сейчас произошла?
Вскочить, осмотреться.
Карлы лежат на земле, у многих кровоточат уши. Голова одного гидроцефала лопнула, забрызгав содержимым всё вокруг. Наши тоже поднимаются. Медленно, но верно. Рокарт, кажется, обожжён и не двигается. Маги. Маги не шевелятся, ни один из них. Какого чёрта!
Жорж не пострадал, он уже шевелится.
— Э?
Его толстые губы вытягиваются в трубочку, когда моя глефа вгрызается в его предплечье. Тело двигалось на одном рефлексе, так что второй удар пришёлся ровно в то же самое место.
Крит!
Неуместная мысль пронеслась в моей голове, когда я увидел, как тяжёлый тесак выпадает из рук толстяка. Взвизгнув от боли, тот попытался всадить в меня кулак, но острие глефы думает иначе. Прямо между средним и указательным пальцем. Ух, а у него их только четыре. Три обычных и один противопоставленный. Сраный мутант.
Теперь это танец лишь, между нами, двумя.
Шаг, подшаг, удар, перетекающий в удар молотком, тычок в предплечье, возвращающееся движение, пируэт влево, подшаг, рывок к ноге.
Крит.
Туша завалилась на правую ногу. Ему тяжело было стоять на своих двоих, а когда опорной ногой осталась лишь одна. Не повезло. Пытается схватить тесак, это зря.
*УГХ*
В глазах потемнело. Удар другой ладонью откинул меня в сторону? Дышать тяжело. Ух. Надеюсь, ничего не сломал.
Кираса вогнулась.
Отцепив оставшиеся ремешки, скидываю давящий на грудь металл. Чуть легче, но рёбра болят. И в голове кружится, да ещё и тошнит. Сотрясение? Вот тебе и крит, идиот.
Доигрался.
Жорж опирался на своё оружие, я на своё. Не очень-то мы и разные сейчас, а свинья?
— Что? — Ненависть в его глазах была отражением моего страха? Как мне объяснить ему, что мне нужно перешагнуть через него. Всем нам нужно. Мы уже поставили свои жизни над его. А для чего? Стоило ли оно того? — Нападай.
И она напал.
Хромая и определённо матерясь, свинья зашагала в мою сторону. Гора двинулась к Магомеду. Каждый его шаг, невзирая на хромоту, казался правильным и естественным, когда же мои собственные ноги подводили меня. Переживу ли ещё один такой обмен подачками? Проверять совершенно не хотелось.
— ...пришли.
— А?
Мы остановились в шести шагах друг от друга.
— Зачем пришли? — В голосе не читалось той античеловеческой тяги к жестокости, какую я себе воображал, когда только шёл вглубь этого подземелья. — Ради чего?
Этот вопрос был прост, как и ответ на него. Понял бы нас этот свиночеловек? Понял, но вряд ли пропустил дальше. Иначе не приказал бы своим шестёркам привести нас к нему силой.
— Таков путь. — Пожимание плечами далось мне труднее, чем можно было представить. Карлики приходили в себя, гидроцефалы тоже. Либо мы закончим это здесь, либо закончат нас. И тот путь, и другой. Оба естественные и натуральные, как сама жизнь. — Понимаешь.
Ох как морду то скривил. Улыбается, значит? Понимает меня, рыло свиное.
— Да.
Срываюсь вперёд, сокращая дистанцию. Этот приём я уже использовал, но лишь стоя на месте. Тесак Жоржа описал полукруг, стремясь разрезать меня по горизонтали. Верхнюю часть древка окутывает дымок.
*Хрусть*
Часть с глефой отбивает как удар, так и мои руки. Но мы же все знаем, что это движение я сегодня уже никак не смогу запороть. Возвратный удар молотком, ещё поворот.
Острие на другом конце косы входит глубоко в глазницу свиного короля.
— Это был не вопрос, Жорж. — Наконец выпускаю косу из гудящих рук и выстраиваю знамение Аэль над головой. — Аэль укажет твой путь, Жирный Жорж.
И разрази меня молнией на том самом месте, если эта свинья не продолжала улыбаться, пока последние вздохи срывались с его губ.
— Если больше трёх магов соединяет заклинание, оно детонирует? — Меня радовал тот факт, что Дея была как бы продолжением моих мыслей в реальности.
Карлы сбежали кто куда следом за своими погонщиками сразу после смерти свиньи. Окружающие утверждали, что это из-за того, что я истерически смеялся, гладя труп их мучителя по лицу, но они всё врут, эти деревяшки да букашки. - Почему мы узнали об этом только сейчас, а не в начале всей операции?
— Это знал каждый маг, мисс Дэя, *кх* больно же! — Змеедевушка обрабатывала раны Сараби куда как осторожнее, чем мои. Но он как девчонка хмурился и от этого, хах! — Риски были минимальными.
— Заметно.
Рокарт был самым недовольным из них всех. Шкура обгорела во многих местах, выставляя розоватые ожоги на всеобщее обозрение. Не то что бы он говорил это вслух, но увидев его разбитое снаряжение, разломанный клинок и заплывший глаз, можно было понять, что с такими союзниками и враги ненужны.
Жорж так и не нанёс по быстрому Рокарту ни одного удара, продолжая терять литры и галлоны крови.
— Значит это феерическая победа? — Тот самый крысолюд картограф из моей группы подал голос. Как не вовремя, да? — Освободили угнетённых из под стопы тирана, демократия, так ещё и сами приблизились к свободе?
*Хех*
Ну не надо на меня так смотреть. Смеюсь не над вопросом, а над наивностью. Вопрос то хороший.
— Сава, посвятите нас. — Сараби был необычайно тактичен, всё ещё пришибленный собственной магической оплошностью. Мне это даже нравится. — Что смешного в освобождении рабов.
— Освобождении. — Слово то какое мудрое. Освободили кого-то. Не кто-то справился с этим сам, а ему помогли. Освобождение. — Потому что нет никакого освобождения. Вы, каждый раз тычущие мне игровыми терминами в лицо, не замечающие цикличность окружающего мира. Рождающаяся из пустоты рыба, вырастающий за месяц лес, агрессивная живность, предоставляющая свою кожу и когти каждому ремесленнику. Даже местные, с их непосредственностью и обречённостью. Неужели сложно понять, что ничего не изменится? Вместо Жоржа придёт другой тиран и эти карлы с радостью будут дрожать и служить уже ему. Ведь так заведена цикличность этого мира. Этого Парящего Замка. Каждый из находящихся здесь точно такой же узник, как и мы. Правда они смогли смириться со своей ролью, а вот наша роль бороться и лезть туда, куда они добраться никогда не смогут. Единственные, кого мы сегодня освободили, это мы сами.
А вы думали вы одни такие умные? Мечтайте. И лица попроще сделаете, не нравитесь мне.
— Пойду вперёд.
Подняв свой рюкзак и закрепив его на свою портупею, всё же двинулся к лестнице, ведущей на следующий этаж этого фантасмагоричного сооружения, не поддающегося законам здравого смысла. Но всё же восхитительного в своей наивной мечте.
Мечте о Парящем Замке.