Тёплое молоко и свежеиспечённый хлеб. Для счастья, в такую холодрыгу, нужно очень мало, не правда ли? Промозглый ветер и не останавливающийся и на сутки дождь не смывал грязи с мостовых и площадей, но лишь размазывал её, превращая любую не мощённую улочку этого города в настоящий свинарник. Немногие местные говорили, что дожди уходят ближе к зиме, но вот по их бледным лицам этого сказать нельзя.
Лица мертвецов тоже не казались особенно здоровыми.
- Паладин-ним. - Глухой голос вдовы практически не мешал моей трапезе, в отличии от заунывных всхлипов прочей родни усопшего. Было непонятно, как город оставался жив до сих пор, со всей этой лихорадкой и чумой. Аэль, уведи их от последнего пути. - Простите, что не можем дать большего. Никита, он. *Всхлип*
- Любовь Аэль. - Отвечаю куда мягче, чем планировал изначально. Последние дни были весьма напряжёнными. Это уже шестой дом в котором нужна была помощь с похоронами. А другой помощи местные и не просили. - Добрый путь.
- С-спасибо, *всхлип* спасибо!
Хаечи в чёрном поддержал свою мать. Хороший парень, но со львами у меня не самые хорошие отношения. Кивнув, застёгиваю на голове свой армет. Нужно будет вернуться в главный город на этаже до вечера, иначе дороги размоет и мне придётся остаться здесь ещё на пару дней. И так задержался куда сильнее, чем можно было представить. Родственники бросали на меня странные взгляды всё время, что шёл к двери. Прошу прощения, что не могу разделить вашу скорбь по ушедшему.
- Любовь Аэль. - Вытянутый человек богомол в виктарианском прикиде и котелке слегка склонился, совершив лапками знамение Аэль. Было неловко отказывать ему сейчас, когда работы в городе было всё меньше. - Экипаж?
- Меня ждут.
- Разумеется.
Дождь накрапывал по макушке моего шлема. Опускать забрало не хотелось, видимость ни к чёрту. А вспоминая этих странных птиц-медиков, сразу становилось тошно. Зачем вообще я согласился взять это птичье забрало?
Не живой и не мёртвый. Город полыхал кострами служителей Вечного Пламени. Они добрались сюда куда быстрее меня, насаждая свои порядки испуганным и загнанным в угол местным. Не сказать, что профессиональная гордость заставляла меня чувствовать ущемлённым, но смрад горящей плоти и нечистот, никак не скрываемый всё не кончающимся дождём, уже порядком надоел. Раздутое от воды тело. Даже смешно вспоминать, как подобное ужасало меня менее трёх дней назад. Бедняга принадлежал к рыбам, так что странно, что сама его туша отреагировала подобным образом. Ну, крысы и бродячая живность помогала с его упокоением, делая работу, которую жрецы Пламени совершали куда хуже, чем должны были.
- Мой ребёнок! Пожалуйста! - Обезумевшая женщина-собака рыдала, прикрывая свёрток у своей груди своим телом. - Ноби ещё жив! Слышите?!
Она даже не заметила меня, безмолвно возвышающегося над ними, ожидающего своего часа. Почему этот город должен существовать? Не легче ли было дать ему умереть, погрузив в негасимое пламя каждую улочку этого богами забытого места. Усталость накатила новой волной, напомнив о четырёх бессонных ночах подряд.
- Любовь Аэль.
- Ах?!
Так всё же она в своём сознании. Глаза слегка безумные, но сфокусировались на мне. Только ненужно этого выражения ужаса, пожалуйста.
- Нет! Он ещё жив! - Практически свалившись в грязь, собака отшатнулась. А я ведь не опускал забрало. - Проклятые живодёры! Мало зла вы принесли нам?!
- Сава, паладин Аэль.
- А?
Глаза всё больше проясняются. Не может не радовать. Лишь на секунду на её лице возникает какое-то понимание и надежда, но после моего знамения Аэль, женщина впадает в ещё больший ужас.
- Л-любовь Аэль, паладин. - Оглядывает меня с головы до пят. Репутация храмов с каждым днём становится всё хуже, да? Не стоит ли чуть меньше злоупотреблять своим положением, огневички? - Мой сын в порядке, это не его имя, можете проходить.
- Идём.
Даже не оборачиваюсь. Она не посмеет отказать мне. Жители слишком напуганы, они хотят определённости и защиты от кого-угодно. Ведь именно так эта болезнь и пришла в город, не так ли? Мои же слова кажутся мне холодными и циничными, но что поделать? Что бы можно было сказать этим бедолагам? Слова, тяжёлые и неповоротливые никак не могли протолкнуться сквозь горло и плотно сжатые губы. Неважно, что скажут им другие. Лишь их собственные мысли, замкнутые в уроборосе скорби и страдания окружающей действительности, бредили их души и сердца. А что же до меня? Лишь пролетающее в небе облако, не задерживающееся надолго, не вникающее в проблему глубже, чем с высоты парящего орла. Лицемер?
- Стучаться не пробовал?
- Пробовал.
Клиника Деи была пуста, как и обычно. Склянки с растворами, сцеженный яд, капельницы, зажимы для операций и прочие необходимые медику приспособления.
- Вс-сего раз не ответила. - Змея цыкнула, выползая из-за дальней ширмы, окрашенной жёлтым с брызгами коричневого. Интересно чего? - Да ты тогда и с-сам с-с ног валилс-са.
- Да. - Женщина собака за моей спиной вздрогнула, когда наши взгляды встретились. Комок в её руках вздрогнул, чутко реагируя на настроение матери. Разве кормящей матери не нужно лучше следить за собственным здоровьем? - Посмотришь?
- Будто у меня ес-сть выбор! - Всё больше и больше шепелявит. Кто бы мог подумать? Видимо ей сложно удерживать змеиные нотки во время стресса. А стресса тут было достаточно. - Показывай.
Зная, чем это закончится, одним рывком вырываю ребёнка, удерживая мать другой рукой. Она не ожидала подобного, так что ещё пара секунд есть. Вот она разъярилась, увидев тонкие змеиные руки, принимающие вонючий свёрточек. А вот мои руки уже берут её в плотный захват. Зафиксировать голову, руки, ноги. Отлично.
- Пусти! Мразь, тварь! Все вы одинаковые! - Надо признаться, силы в ней было немерено, но к этому мы тоже были вполне готовы. Важней всего было сделать так, что бы она не сломала себе ничего сама. - Отдай моего ребёнка, шлюха! Я выгрызу тебе трахею! Мозги через ноздри высосу!
Хах, надо будет запомнить! Даже Дея слегка посмеивается, пока разворачивает тряпьё. Вполне себе красивый малыш, больше похожий на щеночка, чем на получеловека. А нет, вот ладошки. Видимо, здесь бывает что-то милое и приятное, в качестве разнообразия. Если будет хотя бы в половину такой же сильный как мать, то вполне сможет пойти в рыцари или стражники. Ух, да даже если на треть.
- Удивительно. - Не часто от неё такое услышишь. Особенно учитывая, как редко она говорила таким довольным голосом. Неужели дитя было таким интересным? - Здоровый ребёнок в этой дыре - настоящее чудо!
- Убью, разорву! Сука!
- Здоровый? - Было странно слышать о здоровье, когда малышу определённо было плохо. Подозревать то я подозревал, что Дея так и не получила должного медицинского образования, но кто же мог подумать, что она даже больного от здорового не отличит? - Он?
- Не придирайся к словам! - Змеедевушка аккуратно протянула малыша обратно матери, увернувшись от кулаков, мелькнувших прямо перед её лицом. Ну да, понадеялся, что она ей наподдаст, но откуда было знать, что и защита своего ребёнка вполне успокоит истеричку? - Простуда - норма. Учитывая как много заболевших чумой в этом городе.
- Чумой?
- Не забивай голову, назвала так для удобства.
Чума значит? Но не перекинется ли эта зараза на другие города, следуя за экипажами и караванами торговцев, выходящих из этой дыры? С другой стороны, меньше десяти километров от города располагалась деревушка на озере, а там заразы нет. Магия, да и только.
Змея отдала женщине пузырёк с вкладышами, наполненными смесью трав с седьмого этажа. Для того, что бы сбить температуру, вполне пойдёт.
- Дважды в день, утром и вечером. - Собака всё ещё опасливо поглядывала то на меня, то на доктора Смерть. Э? Чего это ты на меня так злобно зыркнула? Всегда знал, что эти чешуйчатые читают мысли. - Там на вас обоих, поэтому берегите себя. Здесь очень опасно.
- С-спасибо? - Неуверенный тон, возвращающаяся дрожь. Когда она хотела высосать мозги через ноздрю, точно нравилась мне больше. Такой то контраст с гнетущей атмосферой города. - Как мне вас отблагодарить?
- А ваше имя? Впрочем неважно. - Дея вовремя поняла, что имена, далеко не самая важная вещь в общении между планирующими пожить подольше людьми. - Будет просто чудесно, если вы найдёте информаторов "узников" в этом городе и поможете им всеми знаниями, которые только у вас есть.
- Разумеется! Спасибо!
Только без слёз. Больше мне здесь делать нечего. Опустив забрало и отряхнув тяжёлые сапоги от дождевой воды, пойду к выходу. Не хотелось бы опоздать. Ах точно, кое-что вычеркнуть.
" ̶Б̶е̶з̶у̶м̶н̶а̶я̶ ̶у̶ ̶Д̶о̶м̶а̶ ̶К̶р̶о̶в̶и̶"
Даже не думал, что это поручение пройдёт настолько гладко. Всё хорошо, что хорошо кончается. Дождь усилился, будто желая смести каждого человека, плотнее запахивающего свои дождевые плащи, с улиц города. Бессменный кучер был тут как тут.
- Любовь Аэль. - Человек богомол повторил знамение, слегка согнувшись. Безупречные манеры, не иначе! - Экипаж?
- Спасибо. - Дверь экипажа, запряжённого двумя костлявыми гнедыми кобылами, бесшумно открылась, приглашая меня в свои недра, украшенные красным бархатом и чёрным деревом. Как по мне, безвкусное сочетание цветов, но я был лишь пассажиром, пользующимся расположением владельца кареты. Жаловаться - свинство. - Граф?
- Разрешаю.
Прошелестел мне дождь. Отряхнув сапоги от прилипшей грязи, наконец погружаюсь в тишину крытого экипажа. Темнота вокруг, не освещённая ни единым источником света, сгущалась особенно сильно сразу напротив меня. Мои пожитки и оружие были разложены по левую и правую руку, так что тьма заняла позицию ровно по центру, не двигаясь и на йоту.
- Любовь Аэль. - Расстегнуть и снять армет после знамения, стянуть грубые перчатки, взять холодную руку, запечатлеть на ней свой поцелуй. Старую собаку можно научить новым трюкам. - Благодарю за доброту.
- Любовь Аэль, паладин. - Воздух выходил слегка неправильно, заставляя думать, что мне встречается уже второй шепелявящий собеседник меньше чем за пол часа. - Как твоё знакомство с моим городом?
Скрытый за драпировкой клинок, разрезанная отравленным ножом долька яблока, пахнущий розами смертельный платок. Более элегантного и угрожающего голоса я услышать, увы, не мог. Даже сейчас, когда его шёпот был доброжелательным и заинтересованным, табуны мурашек проходили по затылку, заставляя покрепче сжимать дрожащие руки. Интересно, именно так себя чувствую травоядные, увидев сверххищника? Это ощущение в подкорке. Бежать и сражаться не имеет смысла. Всё что можно сделать, надеяться на его благосклонность и лень.
Вампиры пугают.
- Гниющая рана. - Низко склоняю голову, открывая шею как для удара, так и для укуса. Этому меня научила одна из его дочурок-о-крови, то-есть перенявших кровь непосредственно от него. Удивительно, что кровопийцы сохранили как черты живых, так и не живых существ, пускай и таким странным и отвратительным способом. Взяли от них как лучшее, так и самое худшее. - Беспросветная дыра.
- Вот как?
Обычный вопрос, но страшно до усрачки. Никогда бы не сказал этого, если бы не отвратительная ситуация во всём городе. Было бы плевком в лицо заявление на подобии: "Прекрасное место" или "Перспективная земля". Граф и сам это знал, иначе не соглашался на эту малую авантюру, предложеннуюcia. Всё же эти переговоры мне не подходят. Куда проще общаться с местными, пускай даже и в роли провожатого душ.
- Соглашусь.
Этот тон показывал, что со мной ему обсуждать больше нечего. Хотя мне и хотелось задать ряд вопросов, непосредственно касающихся его основной деятельности. Какого чёрта он пустил чумных докторов в город? Почему ничего не сделал, когда огневики сжигали его население заживо? Думает ли он о том, что живущие в его городе семьи копят эту злость, готовые взорваться в любой момент?
Даже если и думает, никогда не скажет.
Власть держащие всегда вызывали у меня горькую ухмылку. Как мне сложно понять высокие замыслы гениев политических и стратегических игр, так и полевой мыши никогда не понять мыслей орла. А орёл сможет понять, что думает мышь, день за днём опасаясь его гнева, уповая на сытость и лень царя в небе? И нужно ли ему что-то понимать при этом, находясь так высоко?
Кесарю, кесаревого. Без особых причин я принял эту идиому как истину.
- Любовь Аэль. - Дверца распахнулась бесшумно, впуская барабанную дробь дождя в вязкую тишину этого будуара на колёсиках. Богомол-дворецкий-кучер совершал знамение Аэль, впервые не склоняя свою спину. Приятное изменение. - Прошу вас сойти, паладин.
- Любовь Аэль, граф. - Та же рука, тот же поцелуй, а после знамение. Мы так и не сказали друг другу и слова за всю поездку, не испытывая по этому поводу и малой толики неловкости. - Убережёт вас от последнего пути.
- Любовь Аэль, паладин. - Ледяная усмешка тронула лишь его губы, оставив глаза всё такими же скучающими и пронзительными. - Даже не сомневайся.
Весь мой скарб оказался на мне уже привычным движением, хотя к новому оружию я привыкал долго. Удары молоточка сменились ударами клевца, стилизованного под косу, а выпады глефой уступили своё место работой с лезвием алебарды. Что-то похожее, но неуловимо отличное.
Главный город этажа многим напоминал ту дыру. Для полной картины не хватало лишь повальных трупов и костров. Разумеется, уровень жизни здесь был куда выше, но этот дождь не выпускал меня из объятий меланхолии. Даже предстоящая встреча со старыми знакомыми лишь слегка приободряла, но не выбивала эту грусть из костей.
- Ay ye, cheeky cunt! - Старый Дог погонял свою дочь, всё никак не успевающую отмыть жирные столы этой сомнительной забегаловки. Даже не могу понять, как мне в голову пришла идея сделать это заведение любимым на этаже. - Bloody hell!
- Эй. - Владелец и сам видел меня, но из-за толкучки не мог самостоятельно поздороваться. - Любовь Аэль, Дог.
- It's Dawg, ya fool! - Он прекрасно говорил на общем для замка языке, но акцент был невероятно старым, заставляя меня по новому привыкать к этому будто новому наречию. - Разр'зи м'ня на эт сам'м мест', ес' Аэль не та ещё bonny.
Красавица. Расшифровка давалась мне непросто.
- Куда? - Множество различных фигур неохотно покряхтывали свои разговоры, только согреваясь не самым лучшим пивом. Куда упасть было совсем непонятно. - Мой занят?
- Пр'х'ди!
Видимо, мой обычный стол у внешней стены печи не занят. Лишь видя приподнимающие свои шляпы при моём взгляде лица, причина моей любви к заведению начала обрисовываться. Ни одного узника не было видно на всей территории кабачка. Знакомые морды, лица, усики, жвала и жабры торчали изо всех углов. Каждый из них был честным трудягой, гнущим свою спину для гильдии или же самого себя. Даже приличные моряки с первого появлялись то тут, то там.
Ах, вот он, мой стол.
- Старик Энзо!
- Парнишка!
Мы обменялись медвежьими объятиями, перед тем как упасть в креслица у широкого столика. Старик будто загорелся новой жизнью, отличаясь от себя прошлого так же, как Солнце от Луны. Перед ним уже стояла полная тарелка закусок и добрая пинта этой мочи, которую Дог называет пивом. Хотя всем же известно, что хорошее пиво не бывает светлым!
- Любовь Аэль! - Но всё же нельзя забывать о традициях храма, да? Старик понимающе повторил знамении и улыбнулся своим рыбьим ртом. Прокляни меня Льехе, если он не наслаждался этой встречей так же сильно, как и я сам. - Как ты?
- Любовь Аэль, паладин. - Дочка Дога подбежала к столику, поставив свежей рыбки и пинту стаута, который я лично заставил его заказать в эту дыру. Ну, она не успела вовремя убежать, тут же оказавшись на моих коленях. Слишком уж я любил позлить старика, как и по смущать эту девицу. - А эт храмом не запрещено?
Её спаниэлевые ушки забавно задёргались из стороны в сторону, когда она протестующе взвизгнула, попытавшись встать. Заигрываться не стоило, поэтому эти посиделки очень быстро закончились. Ищейка уже почуяла угрозу своему сокровищу!
- Шутка. - Мне действительно не следовало этого делать. Абсолютно не жалею, что сделал это. - Никакой пошлости.
- Ты бы завязывал, Сав! - Старик хорошенько вдарил своей кружкой по моей, расплескав чутка пива по столу. Я стал сильнее или Энзо усох? - Подружки, конечно, хорошо, но сердце должно быть свободным!
Это прозвучало как тост, да и наши кружки были наполнены. Девушка из ундин поднесла нам следующие кружки, захватив внимание старика. И вот этот старый кобель будет рассказывать мне о свободе сердца? Не стоило так смеяться, вот как недовольно на меня смотрит.
- Прости. - Закуска оказалась чудо как хороша. Никогда бы не подумал, что устрицы так хорошо заходят к пиву. Почему же здесь их считают пищей бедняков? - Сердце принадлежит Аэль.
Это опять прозвучало как тост? Кружки опустошены, уже старик заливается хохотом. Как же давно я его не видел? Три месяца, не так ли? Даже удивительно, что чувства не притупились, а, будто, стали сильней в разлуке. Он был рад видеть меня, а я его. Никакой неловкости. Я здесь стал своим?
- Теперь ты говоришь моим языком, парень! - Энзо покручивал в руках раскрытую раковины, не спеша выгружать содержимое в свой рыбий рот. Было видно, что глубокая мысль точно сорвётся, если он отвлечётся хоть на секунду. - Как моё сердце принадлежит морю, так и твоё провожатой! Это ли не предназначение и путь, а?
Третья пинта ушла так же хорошо, как и предыдущие две. Да и закуска лишь набирала свой вкус с каждым новым глотком пива. Старик был рад тому, что ему вновь вернули море, пускай и такое урезанное, как небесная синева вокруг Замка. Вайпма проделала титаническую работу, что бы заставить большие корабли вновь встать на курс между первым и десятым этажом. Этот воздушный-морской путь открыт совершенно случайно, в результате разговора с местными работягами. Они обмолвились мне о торговле между этажами, а я донёс эту информацию до Вайпмы, скидывая сложную и важную работу на того, кто в этом прекрасно разбирался. Видимо она передала это дальше, поскольку ciaвплотную занялись воскрешением этого маршрута.
Сообщение меж этажами осуществлялось только тремя способами, так что добавить к ним ещё один - сокровище. К телепортации вменяемый человек, типа меня, не приблизится никогда. Заново проходить лабиринты меж этажами - себе дороже. Просить гильдию периегетов - очень дорого. Вот и получалось, что напроситься в команду к торговому кораблю, спускающемуся или поднимающемуся между первым и десятым, оказалось золотым решением. Золотым ещё и по той причине, что cia являлись посредниками в общении между местными и узниками.
Хитро придумали, но понять этого я не могу.
- А ты и не должен! - Энзо поддержал мой полупьяный трёп. Неужели сверху к трём мы опустошили ещё три? Или это три к трём, что шли после трёх? - Самый странный из этих, как их, "узников"! Общаешься с нами, носа не воротишь. Встречаются и нормальные, ты не думай! Просто общаются с нами, как с дегенератами! Обидно!
Звучит как тост?
Самое главное не перестараться. Послезавтра нужно вернуться в ту дыру и закончить все дела. Знаю, что это никому не поможет, знаю, что ничего не изменится в этой цикличной бездне, созданной лишь для того, что бы ублажать больного ублюдка, ожидающего нас на самой вершине этого Эвереста.
Нужно было сосредоточиться на подъёме, оставить позади всё лишнее, максимизировать усилия, не обращая внимания на маленькие проблемы местных, не заканчивающиеся никогда.
Но почему так болело сердце в ожидании очередного повышения "уровня"? До дрожи в коленях ожидая, что же из прошлого откроется в этот раз, в какой момент это ударит меня по голове, напоминая о всём том, что отобрал у меня больной на всю голову волшебник?
- Если вс так плох. - Взгляд расфокусировался, Энзо раздвоился. Думает раз его теперь двое, сможет меня отхлестать? Как школяра? Да я его сам об колено сломаю, пусть только попробует! - Пчему ты носишьс за нами? Пчему помгаешь меснм?
Простой вопрос, который лишь на одну секунду прояснил мои же неясные опасения и страхи, в которых боялся признаться себе и сам.
Было ли это из-за страха за свою жизнь? За невозможность принимать ответственность за жизнь свою и тех, кто ждал спасения не меньше моего? Может быть я просто надеялся на похвалу от тех, кто не может отказаться от моей доброты? В погоне за одобрением, которого не смогу получить больше нигде в своей жизни? А может восполняю что-то? Компенсирую утраты, что уже никогда не вернутся там, в настоящей жизни.
- Не. - Голос уже никакущий. Надо подняться и дойти до своей халупки на окраине. Заснуть. - Без особых причин.