Ребёнок бежал, пока не добрался до города. Он ожидал крика, шума, запахов. Но там была тишина.
Улицы пусты, но окна открыты. Люди ходят, но не смотрят друг на друга. Никто не говорит. Никто не поёт.
На центральной площади стояла колонна молчания — белый обелиск, окружённый кругом из зеркал. Каждый, кто подходил к нему, замирал, стирал эмоцию — и шёл дальше.
Ребёнок остановился. В отражении он увидел себя — но с пустыми глазами.
Он испугался.
И впервые не подчинился.
Из переулка раздался голос:
— Не подходи к колонне. Она ест твои слова.
Он обернулся. Там стояла девочка, чуть старше его. На шее — ржавая цепь. Во взгляде — боль. И сила.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Моё имя украли. Но я помню, как оно звучало.
— А ты?
Он молчал. Потом посмотрел на свою ладонь — там, где когда-то был шрам, появился узор, похожий на распустившийся бутон.
— Я… не знаю. Но мне дали слова. Три.
— Мы. Страдаем. Помним.
Девочка кивнула. В её глазах впервые за долгое время блеснула надежда.
— Значит, ты такой же, как я. Один из тех, кого мир пытается стереть.
Ночь опустилась над городом. В центре площади вспыхнул белый свет: появились Гонцы — серые силуэты с пустыми масками.
Они не ищут. Они чувствуют боль — и идут к ней.
Ребёнок схватил девочку за руку.
— Бежать?
Она покачала головой:
— Нет. Прятаться — значит признавать, что они правы.
Она достала из-за спины ржавую коробку, открыла. Внутри — осколки старых зеркал.
Когда она бросила их к ногам Гонцов, мир начал дрожать.
— Смотри, — прошептала она. — Эти зеркала… помнят лица, которые мы забыли.
Гонцы замерли. В их масках отразились лица тех, кем они были до стирания — матери, дети, влюблённые, одинокие старики.
Их руки задрожали. Один упал на колени.
— Я… Я знал её…
— Моя дочь…
— Где я?..
Ребёнок увидел: даже в этом безмолвном мире правда жива, если кто-то осмелится её показать.
И в этот миг, у него в груди что-то щёлкнуло. Не боль. Не радость. Что-то глубже.
Имя. Оно вернулось, будто откуда-то из-под корней:
“Ты — Хэй Сюань.
Имя, забытое во тьме.
Имя, которое когда-то нес Судья… до тебя.”