Сквозь туман и заросли, петляя по исчезающим тропам, Хэй Сюань и Мэй Ин вышли к вратам.
Они были живыми. Вьющиеся лозы, обвивающие каменные колонны, вздыхали, словно чувствовали их приближение.
На камне была вырезана фраза:
“Тот, кто плакал, прошёл. Тот, кто помнил, остался.”
Хэй Сюань коснулся лозы. Она распустилась, открыв проход.
— Это… не защита, — прошептала Мэй Ин. — Это испытание.
Внутри было безмолвно и ярко одновременно. Свет не падал с неба, он исходил от самих растений.
И в центре — камень в форме сердца, пульсирующий бледным огнём. Внутри него — силуэт мужчины с расправленными руками.
— Это он, — Мэй Ин замерла. — Лочэнь. Судья.
— Он всё ещё… здесь.
Но Хэй Сюань чувствовал: это не просто статуя.
Это якорь.
— Он не мёртв. Он… держит врата закрытыми.
И как будто в ответ, статуя вздохнула.
Из теней появился человек — высокий, в рваной мантии Хранителя. Но маска у него была снята.
Его лицо было наполовину сплетено из лоз и шрамов. Один глаз — человеческий. Второй — чёрная трещина.
— Я был их учеником. Хранителем третьего уровня.
— Пока не услышал её голос. Мать Корней. Она… показала мне, что нас используют. Что мы вырезаем души, чтобы сохранить покой.
Он посмотрел на Хэй Сюаня:
— А ты… ты тот, кого она называла “Перерождённым Лотосом.”
— Ты не просто носитель. Ты — спусковой механизм.
Он протянул Хэй Сюаню свиток, завёрнутый в сухие лепестки.
На нём было написано:
“Когда старое сердце снова дрогнет,
и имя Лотоса упадёт в ухо живого —
тогда печать расплавится.
И ты должен решить:
— быть якорем
— или стать бурей.”
Мэй Ин взяла Хэй Сюаня за руку.
— Ты не обязан. Ты — просто мальчик.
Он посмотрел ей в глаза — и впервые сказал твёрдо:
— Нет. Я — Лотос. Я — их ошибка. И их надежда.
В тот миг, когда он произнёс своё имя, сердце в центре сада запульсировало сильнее.
А на горизонте…
задрожали небо и облака.
Совет Безмятежности призвал Осквернённого Архонта — существo из стертых лиц, созданное из миллионов забытых криков.
И оно шло за ним.