Хэй Сюань встал перед каменным сердцем. Оно стучало всё громче. Он протянул руку — и коснулся холодной поверхности.
В тот же миг:
Лозы начали извиваться, будто в агонии
Пульс замедлился, затем… остановился
Воздух вокруг стал тяжелее, как перед бурей
И в полной тишине Лочэнь открыл глаза.
Они были чёрными, как звёздная бездна.
— Ты… — прошептал он. — Ты не должен был прийти.
— Я не могу ждать больше, — сказал Хэй Сюань. — Всё рушится. Я… слышу их. Каждый день.
— Корни. Песни. Крики. Они идут за мной, Лочэнь. Я — их центр. Их выход.
— Что мне делать?
Лочэнь медленно поднялся. Его тело трещало, будто в нём ломались века.
— Ты пришёл за ответом? Тогда слушай.
Он поднял ладонь — и Хэй Сюань увидел прошлое.
Пустыня.
Двенадцать кланов в кольце.
В центре — ребёнок, кричащий от боли, когда в него вонзаются ритуальные ножи.
— Это был я, — прошептал Лочэнь. — Первый сосуд. Первый судья. Первый… предатель.
Он показал, как заключил врата. Как погасил все огни эмоций, чтобы сдержать Чёрную Мать — корень боли.
— Но когда я это сделал… я сломал равновесие.
— Теперь ты — второй. Но ты не должен повторять мою ошибку.
— Тогда помоги мне, — сказал Хэй Сюань. — Передай ключ. Открой мне дорогу.
— Позволь закончить то, что ты начал.
Лочэнь качнул головой.
— Нет. Я вижу в тебе то, что разрушит всё.
— Ты чувствуешь слишком сильно. Ты не станешь печатью. Ты станешь бурей.
Он бросил лозу в воздух — и та сомкнулась в кольцо.
— Уходи. Пока не стал тем, кто сотрёт этот мир.
Хэй Сюань смотрел на него долго. Потом сказал:
— Я — Лотос. Но я — не ты.
— Ты убоялся своих чувств и стал холодным.
— А я… я приму их.
Он разжал кулак. Лепесток, что вырос из его руки, вспыхнул светом.
— Даже если я стану бурей — я сохраню корни. Я сохраню её. Мэй Ин. Мир. Себя.
И в этот момент Лочэнь… улыбнулся.
— Тогда бери.
Лочэнь вложил ему в грудь осколок — из собственного сердца.
— Это ключ. Не к вратам. К решению.
— Когда настанет миг, ты увидишь путь.
— Но помни: тот, кто открывает, всегда платит.
С этими словами Лочэнь снова застыл.
И сад замер.
В небе раздался первый крик Архонта.
Север горел.
А на груди Хэй Сюаня засветилось сердце. Не чёрное. Не белое. Серое. Цвет боли и выбора.