Операция Альфа: Не тот вопрос

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Механическая тварь, отринувшая алгоритмы защиты и дерзнувшая прорвать их строй, так и не достигла своей цели. Двенадцатый беспощадно принял ее на клинок, одним коротким выпадом прерывая полет. Рассеченный надвое корпус машины безвольно покоился у стены, а ее слепая ярость разбилась об их выверенный монолит.

Когда последняя искра окончательно угасла, в просторной комнате, тускло освещенной пробивающимся снаружи светом внешнего мира, не осталось ни единой целой машины. В застоявшемся, стылом воздухе повис удушливый смрад паленой электроники, а из разорванных корпусов Манекенов и Паукообразных на пыльный бетон всё еще вытекало густое темное масло.

Убедившись, что в груде искореженного металла больше ничего не шевелится, Девятнадцатый-А брезгливо сдвинул ногой один из обломков и неспешно шагнул к центру побоища.

Меж перекрученных остовов, в самом центре зала теплилось тусклое желтое свечение. Оно не просто горело, а лихорадочно пульсировало, отбрасывая на острые края металла рваные тени. Теперь, находясь вблизи, стало ясно, что перед ними отнюдь не монументальный маяк. Это был крохотный, безнадежно устаревший стабилизационный блок, намертво зажатый в покосившемся креплении у основания неизвестной медицинской установки. Вокруг него сиротливо торчали обломанные фиксаторы и оплавленные края несущей рамы.

— Вот как получается... — Девятнадцатый остановился, окинув находку с нескрываемым разочарованием. — Из-за одного исключительно крохотного блока всё это и держалось…

Семнадцатый-В приблизился к нему. Он хмуро уставился вниз, тяжело переводя дух после пятиминутной схватки:

— Что это всё значит? С чего бы машинам так фанатично оберегать этот... огрызок былой эпохи?

Шестая, перехватив короткий взор Двенадцатого, плавно развернулась к отряду:

— Рассредоточиться. Основной группе держать периметр у входа и сканировать сектор на наличие зацепок. К источнику подойдут только те, кто необходим для фиксации данных.

Боевые единицы безропотно вняли команде. Отряд медленно разошелся по сторонам, методично выискивая всё, что могло представлять тактическую ценность. Тем временем Двенадцатый уже подошел вплотную и опустился на колено возле изувеченной конструкции. Его взгляд скользил по блоку и самому основанию, пока его пальцы изучали поверхность.

— Сомневаюсь, что это был автономный энергомодуль, — ответил он, растирая меж пальцев крохотные остатки перегоревшей изоляции. — Вероятно, лишь второстепенная деталь комплекса. По всем признакам, некогда она функционировала штатно, как часть единой цепи. Пока в этом секторе не произошел критический сбой.

Он стряхнул крошево с перчатки и указал на деформированную раму.

— Защитный контур сорвало, геометрию крепления повело, — продолжил аналитик. — Лишившись изоляции, блок начал бесконтрольно фонить, стягивая сюда всех блуждающих поблизости машин.

Девятнадцатый перевел взор со светящегося мусора на зияющий пролом в стене, всё тем же разочарованным тоном констатировав:

— Н-да. Стало быть, эта брешь — последствия того же инцидента.

Двенадцатый скупо качнул головой, наконец поднимаясь с колена.

— С высокой долей вероятности. Думаю, разрушения исходили не от самого блока, однако последовавшая за этим цепная реакция пустила весь сектор вразнос. По крайней мере, это наиболее вероятная теория. — Он коротко оглядел своды разрушенной комнаты. — Ибо правду мы все равно никогда не узнаем.

Шестая, стоявшая неподалеку от порога, взглянула на основание установки. Между обломками и кусками остывающего металла еще едва заметно искрились мелкие желтые крупицы. Они напоминали призрачную пыльцу, мерно оседающую на пол после короткого всплеска.

— А это еще что? — не отрывая внимания от конструкции, произнесла она.

— Остаточный выброс, — раздался позади сухой, безликий голос.

Все, кто находился в комнате, обернулись. Это был Пятьдесят первый-L — сухой логик и подлинный ходячий архив, знавший базы данных и протоколы лучше большинства. Из белесого коридора выступила фигура с темно-бордовыми волосами и проницательными глазами того же винного цвета. Он смотрел на блок, держа наготове раскрытый интерфейс наручного модуля. Предпочитая не держаться на виду и контактируя чаще всего с Десятым-B, он всегда двигался предельно тихо. Но для фигуры его калибра это безмолвие никогда не означало бездействия.

Подойдя вплотную к источнику, он осмотрел все детали с непререкаемой аналитической ясностью:

— Этот блок не просто светился. Все эти долгие века он непрерывно источал сырую энергию в окружающее пространство. Подобные явления уже фиксировались в архивах при схожих обстоятельствах. Исход очевиден.

Девятнадцатый выдержал короткую паузу и, скептически прищурившись на Пятьдесят первого, снова повернулся к источнику.

— Хах! Не могу поверить своим глазам. Машины действительно клевали на эту приманку, стекаясь послушным стадом?

Пятьдесят первый-L утвердительно кивнул.

— Для них это сродни готовому циклу питания. Проще говоря, где фиксируется столь стабильный энергетический выброс, инстинктивные алгоритмы системы неизбежно заставляют их сбиваться в стаю.

Двенадцатый еще какое-то время молчал, слушая, как Семнадцатый с искренним непониманием задает сухому логику очевидные для того вопросы. Он смотрел на срезанное крепление, а затем плавно повел плечами, сбрасывая с себя остатки напряжения.

— Значит с уверенностью можно сказать, что машины шли не на сам сигнал. Они шли на источник его питания, словно мотыльки на открытое пламя, алчущие долгожданной пищи. Впрочем, ничего интересного.

На несколько долгих секунд все просто уставились вниз, на эту жалкую, пульсирующую деталь, поглотившую столько их времени и сил. Затем Девятнадцатый спросил уже куда серьезнее, окончательно отбросив свою обычную ленивую интонацию:

— И что теперь с этим делать?

Двенадцатый только начал поворачивать голову, когда Шестая, стоявшая до сих пор возле порога, бросила мимолетный, оценивающий взгляд на фонящий блок в последний раз.

— Устранить, — ледяным тоном отрезала она и шагнула ближе.

В следующий миг сталь ее катаны рассекла воздух с едва уловимым свистом. Удар был безупречен. Клинок вонзился в основание с глухим металлическим лязгом, исторгая из перерубленных проводов сноп раскаленных искр. Лезвие прошло сквозь крепление без видимых усилий, срезав источник вместе с остатками конструкции, и желтое свечение захлебнулось почти мгновенно. На холодный бетон осыпался светящийся прах и тут же угас навсегда.

— Вот так, — лаконично подытожила она.

Спустя секунду, после уничтожения цели, в коммуникационном модуле Шестой резко щелкнуло. Послышался вязкий белый шум, всё это время державшийся на границе аудиорецепторов. Затем в эфире наступила первозданная тишина.

— Пятая линия H.A.D.E.S на связи, — прозвучал ровный глас Операторской единицы. — Поздравляю с успешным завершением операции «Альфа».

Услышав долгожданные слова, Семнадцатый шумно выдохнул. Его плечи заметно размякли, и юнит с явным облегчением произнес:

— Ох-х... Ну наконец-то всё закончилось!

Девятнадцатый-А же не спешил предаваться ликованию. Окинув созерцанием груду искореженного металла, он качнул головой, все никак не принимая столь очевидный факт.

— Не могу поверить... вся эта кровавая сеча была из-за одной-единственной штуки. Может, алгоритмы Директории по чистой случайности обнаружили вовсе не "тихое и опасное место", а обычную свалку, спровоцированную устаревшим, деградирующим блоком?

— Одного этого блока с лихвой хватило, дабы стянуть всю механическую скверну в радиусе нескольких километров сюда и мертвой хваткой удерживать в этом секторе. Так что не стоит тебе так сильно этому удивляться, — негромко отозвался Двенадцатый.

Тем временем Шестая отточенным движением стряхнула с клинка несуществующую пыль и убрала катану в ножны.

— Главное, что теперь связь с коалицией полностью восстановлена. И больше машины не будут появляться в таком темпе на этой зоне.

Пока она медленно отходила к разрушенным сводам, за коими простирался внешний мир, Пятьдесят первый внезапно уловил странную пульсацию у срезанной конструкции. Он резко опустился на колено к основанию установки.

— Подождите!

Он обнажил рукавицу на левом запястье, где находился его наручный модуль, и без лишних колебаний вогнал штекер прямо в обнажившийся разъем мертвого источника. Мгновение — и на его модуле вспыхнула голографическая проекция его встроенного интерфейса, окутывая лицо призрачным светом. Система N.O.V.A жадно вцепилась в последний предсмертный импульс старого железа, расходовавшего остатки питания. По проекции стремительно пробежала тонкая строка кода. Она дрогнула, оборвалась и снова судорожно собралась в короткий пакет данных.

— Похоже, здесь остаточный пакет! — пробормотал Пятьдесят первый, поглощая глазами бегущие строки. — Он неполный, однако успел пробиться наружу за мгновение до отключения системы.

— В смысле? С блока? — нахмурился Семнадцатый.

— С внутреннего контура, — пояснил логик, и в его обычно сухом тоне проскользнула тень тревоги. — Источник был не просто приманкой. Похоже, он что-то еще держал в своей памяти.

Девятнадцатый обратил очи к проекции. Его улыбка на краткий миг застыла, однако уже в следующую секунду вернулась на привычное место. Шестая молча осматривала данные из-за плеча логика, а Двенадцатый так же неподвижно сверлил глазами угасающий порт.

В канале связи снова раздался характерный треск.

— Пятая линия H.A.D.E.S. Повторите последнее сообщение.

Пятьдесят первый продолжал изучать показатели, не смея оторваться от голограммы:

— Зафиксирован остаточный пакет с внутреннего контура источника. Первичная сигнатура — машинная. Обнаружено прямое совпадение с архивными маркерами Qyvar! — Он наконец поднял тяжелую голову к остальным. — Это не просто системный мусор. Это черный ящик старого мира. Эта установка хранила внутри себя зашифрованные чертежи, стертые отовсюду еще до нашего появления.

После этих слов в комнате мгновенно стало тише. Краткое чувство облегчения от завершенного боя было моментально раздавлено. Теперь искореженные корпуса, устилавшие пол, предстали пред отрядом в совершенно ином свете — не как слепые агрессивные твари, а как цепные псы, до последнего охранявшие сокрытый в недрах системы секрет.

Оператор ответил после давящей паузы:

— Принято... Данные передать в доскональный анализ закрытого сервера Директории.

Пятьдесят первый замер, обратившись к Шестой в ожидании дозволения.

— Запрашивают полный доступ к массиву. Отправлять всё?

— Утверждаю, — раздался глас Оператора, опередив ее, которая дольше обычного сохраняла безмолвие. — Дозволяю изъятие полного пакета.

Логик принял поручение и более не отвлекался от остатков конструкции, быстро выгружая массив через внутренний модуль. Его задача — перенаправить все собранные крупицы информации в Центральный Штаб N.O.V.A, включая параметры источника, характер выброса и реакцию машин. Всё должно быть передано без купюр.

Шестая коротко кивнула и принялась связываться с нижней группой. Тем временем Сорок седьмой-Е, один из двух отобранных Exploit, окинул вниманием оставшиеся углы помещения. Подойдя к порогу вместе с Шестьдесят девятым-I, он уверенно произнес:

— Всё проверено. Внешний сектор здесь чист. Если кто-то из них и держался поблизости, после отключения блока они уже не подойдут.

Семнадцатый-В, все еще ощущая фантомную тяжесть боя, протяжно выдохнул, и поочередно посмотрел то на Двенадцатого, то на Шестую.

— И каков теперь план? Выдвигаемся обратно или дожидаемся остальных прямо здесь?

Шестая не спешила отвечать сразу. Сначала она еще раз сверила маршрут на наручном модуле, затем отвлеклась на белесый проход, откуда они сами недавно вошли.

— Нижняя группа уже на подходе. Дождемся их и решим, что берем с собой, а что просто фиксируем.

И пока Девятнадцатый вместе с Семнадцатым тихо обменивались фразами, пытаясь осознать истинную природу минувшей битвы, Пятьдесят первый поднялся на ноги.

— Отлично, теперь всё зафиксировано, — отчеканил он. — Остаточный фон стремительно падает, через несколько минут тут почти ничего не останется.

Шестая заметно повела плечом.

— Да. Тем лучше.

С этих слов дальнейшие разговоры не последовали. Воцарилась гулкая тишина. С улицы доносились лишь крики далеких птиц да шелест ветра, задувающего через выломанную стену. Комната, в которой они находились, теперь смотрелась иначе — не как поле боя, а как чужой, мертвый отсек.

***

Спустя несколько минут Семнадцатый первым повернул голову к проходу.

— Слышите?

Поначалу никто ничего не ответил. Но в наступившем молчании из глубины коридора отчетливо донеслось эхо шагов и знакомых голосов.

Седьмой, доселе неподвижно замерший чуть поодаль, первым поднял голову.

— Они уже тут.

Вскоре в далеком освещенном проходе стали виднеться первые фигуры нижней группы. Десятый вошел в комнату первым. Он быстро осмотрел каждую деталь разрушенного зала и без особого удивления выдал:

— Выходит, это и был источник? — уставился он в центр комнаты.

Пятьдесят первый, остававшийся рядом с конструкцией, неспешно повернулся к своему напарнику, коротко подтверждая, что всё движение машин подчинялось отсюда.

Сороковой-I, зашедший следом, выглядел весьма уныло. Он окинул комнату тяжелым взглядом и издал обреченный вздох, словно это место окончательно выпило из него душу.

Затем зашли и остальные. Кто-то остался ждать возле входа, а кому-то было до жути интересно, что же здесь всё-таки происходило.

Четырнадцатая, как самая теплая и эмоциональная в отряде, сразу направилась к своей вечно холодной напарнице. Вместо расспросов про комнату пошли вопросы про состояние ее подруги. Шестую периодически это откровенно смущало, но повысить голос или уклониться от ответа она никак не могла.

Семнадцатый и Тридцать второй, подойдя ближе к Сороковому, решили узнать, что видели боевые единицы на нижнем уровне. Изначально тот сектор казался достаточно неприятным и мрачным местом.

Естественно — подвал же всё-таки.

Сороковой после очередного неуверенного и слишком очевидного вопроса еще сильнее вздохнул. Усталость навалилась на него свинцовым грузом.

— Да как-как, всё очень однотипно, — ответил он, почесав затылок с закрытыми глазами. — Коридоры, в отличие от этого уровня, в глубоком полумраке и серости, палаты абсолютно идентичные, атмосфера, давящая на нас, категорически не положительная. Как тут морально не задавиться?

Он открыл глаза и хмуро добавил:

— Хотя, у нас тут произошло кое-что интересное...

Не успел унылый юнит договорить, как в комнату ворвался Двадцать первый со своей привычной, бьющей через край экспрессией. Его бодрость почему-то была даже выше, чем обычно. Это многих из его группы раздражало, особенно когда приходило осознание, что большинство юнитов из этого уровня пришли в состоянии глубокой моральной усталости, а это чудо, наоборот, еще больше воодушевилось.

Переступив порог, он словно услышал вопрос Семнадцатого еще до того, как это можно было бы списать на физические возможности.

— У нас прошло всё отлично, просто изумительно! — ответил он за Сорокового, который заметно скосил потяжелевшие глаза в его сторону. — Из хорошего: мы нашли странный материал! Из плохого: не было ничего плохого!

Странно. Не он ли постоянно ныл на каждом шагу, что перед ним, кроме фасада полумрачных комнат, ничего больше жизненного не находилось? Хотя, вероятно, он попросту забыл о том, что такое вообще было. У него явно появилась другая причина для радости, которую он решил своим привычным энтузиазмом истолковать Двенадцатому.

И то-то же: сразу после своих слов он скосил глаза прямо на него.

Двенадцатый, увидев, как его "говорящий Двадцать первый" начал смотреть словно ему в душу, заметно напрягся в лице, пытаясь увернуться от того, что сейчас произойдет.

— Двенадцатый! — радостно рявкнул прибывший.

— Не подходи.

— Нет, подожди, Двенадцатый!!

Двенадцатый тихо цокнул языком, всячески стараясь не обращать внимания на эту клоунаду. Но он прекрасно понимал: пока не выслушает его речь, тот от него не отстанет.

Он повернул голову.

— Ну что еще, ненаглядная ты амеба.

— Эхе... посмотри, кого я нашел! — искренне отозвался он, выводя вперед своего «лучшего друга». Колкая реплика со стороны аналитика его нисколько не задела, будто напрочь пролетела мимо ушей.

Из-за спин остальных боевых единиц, толпившихся в проходе, начал вырисовываться новый силуэт. Большинство юнитов не обращали внимания на эту "семейную" перепалку, занятые осмотром сектора. Однако некоторые всё же решили задержаться: им стало интересно посмотреть исключительно на реакцию Двенадцатого.

Девятнадцатый уже в своей привычной манере улыбался. Четырнадцатая с трудом таила искреннюю улыбку, кротко отводя взор.

И тогда-то появился он.

Лучший друг Двадцать первого.

— Знакомься, Двенадцатый! — с веселой яростью произнес тот. — Это — мой новый друг, Двадцать третий!

Двенадцатый застыл. Без удивления, без скривления губ. Просто застыл.

Тридцать второй, наблюдавший за этой картиной со стороны, невольно подался вперед с вопросом:

— «Двадцать третий»? Ого... Когда это ты успел начать обращаться к нему без модели?

— А...? — искренне задумался Двадцать первый. — Ну-у, значит, успел.

Двенадцатый между тем все так же не шевелился. Даже Шестьдесят девятый-I, в паре метров от него не мог понять текущее состояние аналитика. Тот стоял как вкопанный, с тем же самым безгранично уставшим выражением, что и минуту назад.

Затем аналитик наконец слабо пошевелился — в тот момент, когда главный энтузиаст немного отвлекся на других, уверенно объявляя всем, что они уже успели сотворить в подвале какой-то подвиг.

Пальцы Двенадцатого мелко дрогнули. Выражение его лица сменилось на искренний, тихий ужас. Только сейчас до конца осознав весь масштаб этой локальной катастрофы, он озадаченно произнес:

— Мне кажется... или у меня двоится в глазах? — спросил он, переводя взгляд со своего напарника на его нового лучшего друга.

И впрямь — они были как одно лицо. Вот только сходство крылось не во внешности, а внутри. Двадцать третий представлялся абсолютной копией Двадцать первого, но в более грубой, жесткой форме, с долей черного юмора и зловещей ухмылкой. Двадцать первый мнился сущей невинностью в сравнении с тем, кого он столь опрометчиво нарек своим товарищем.

Двенадцатый, лишь попытавшись представить этот дуэт в действии, окончательно сдался.

Он закрыл глаза и с глухим, исполненным покорности выдохом провел пальцами по переносице.

— К-кажется... это уже фатально.

— Эй-эй! — прошептал ему Сороковой, подобравшись вплотную к его плечу. — Это еще только малая часть. Он там успел и на подвал сорваться, и душевное расстройство словить, и воображаемых единорогов встретить.

От этих слов у Двенадцатого едва не пошла кругом голова. Он с трудом находил в себе силы, чтобы просто не рухнуть на этот искореженный пол, но тут строгий, черствый голос Шестой разом прервал все разговоры:

— Хватит. Пора уходить.

— Ай? Почему это? — невозмутимо отозвался Двадцать первый.

Шестая ничего не ответила. Она лишь повернула голову в сторону Пятьдесят первого, который в этот момент быстро клацал по интерфейсу на своем наручном модуле. Меньше чем через секунду логик поднял взгляд, сухо и прямо чеканя:

— Нам пора выдвигаться. Индекс отклонения в этой зоне достиг отметки в 10%.

— Подожди, почему так быстро?! — внезапно отреагировал Девятнадцатый на фоне резко поднявшегося в комнате шума. — Мы же не должны так стремительно приходить в состояние внутреннего разрушения и становиться отклоненными единицами!

— Всё верно, — отозвался Пятьдесят первый, уже готовясь двигаться к выходу. — Однако место с поверженной целью, в котором мы находимся, аномально истощает наши ресурсы. Если не поторопимся, получим первые симптомы, лечение которых займет куда больше времени.

Услышав это, каждый юнит молча начал готовиться к движению в обратную сторону, больше никак не пререкаясь и не отшучиваясь. Дело приняло слишком серьезный оборот.

❦

Спустя два десятка минут отряд наконец дошёл до знакомой широкой лестницы и начал неспешный спуск. Пока шли, единиц нижней группы кратко вводили в курс дела, без лишних эмоций обрисовав картину того, ради чего всё это затевалось.

— Так, стоп, — Десятый чуть повернул голову, не сбавляя шаг. — То есть вся эта орда стянулась сюда из-за одного поврежденного блока?

— Из-за блока, хранившего маркеры Qyvar, — поправил Пятьдесят первый. — Это существенная разница.

— Таким образом, мы прочесывали этот склеп ради сломанной железки… Ох, мне не хорошо, — тяжело вздохнул Сороковой.

Четырнадцатая, дослушав их обмен репликами, с легкостью выдохнула:

— Как бы там ни было, если наш Оператор подтвердил успех, значит, действительно можно выдохнуть.

Пятьдесят первый скупо кивнул, но взгляд от экрана наручного модуля не отвел. Только когда передача данных была окончательно завершена и проекция погасла, он решил закрыть последнюю логическую брешь этой миссии:

— Так. Моя часть задачи выполнена, данные в штабе. Тем не менее, у нас осталась еще одна неизвестная переменная. Что вы нашли внизу?

— Да. А то наш главный болтун опять обрисовал всё крайне косо, предпочитая хвастаться новым другом, нежели докладывать по уставу, — добавил Сороковой, без удивления.

Четырнадцатая коротко усмехнулась.

— Из всего действительно интересного — находка старой кассеты.

— Кассеты? — сухой логик слегка прищурился. — Что в ней?

На это ответа уже не последовало. Четырнадцатая мельком посмотрела на Двадцать первого, всё это время беспечно нёсшего находку при себе, и снова уставилась вперёд. Содержимое древнего носителя оставалось неизвестным, а любые догадки сейчас были бы не более чем попыткой наполнить смыслом вещь, о которой они не знали ровным счетом ничего. Вопрос так и остался висеть между ними в воздухе.

Некоторое время отряд продолжал путь, не проронив ни слова. Шаги тяжело расходились по пустым коридорам, сталкивались со стенами и возвращались глухим, многократно раздробленным эхом. Иногда к ним примешивался тихий звон оружейных креплений или сухой скрежет подошвы по рассыпавшимся обломкам. Чем дальше они уходили от уничтоженного источника, тем слабее становился запах палёной электроники, однако застоявшийся воздух комплекса всё ещё неприятно оседал внутри, словно само здание не желало отпускать тех, кто посмел потревожить его покой.

Шестая двигалась впереди, внимательно сверяя обратный маршрут. Рядом держался Десятый, изредка бросая короткие взгляды на боковые проходы. Чуть позади шли Двенадцатый и Четырнадцатая. Остальные распределились свободнее, уже не стараясь держать прежнее чёткое разделение между двумя коалициями. Поначалу это почти не бросалось в глаза.

Сороковой оказался рядом с Семнадцатым и Тридцать вторым, которые, на удивление, казались совершенно невозмутимыми, особенно Тридцать второй. Шестьдесят девятый шёл чуть поодаль от Девятнадцатого, изредка переговариваясь с ним вполголоса. А дальше всех, немного отстав от основной части состава, двигались Двадцать первый и Двадцать третий.

Двадцать первый прижимал найденную кассету к боку одной рукой — носитель был небольшим, и держать его выходило почти не глядя. Второй рукой он время от времени размахивал в воздухе, что-то негромко, но крайне оживлённо объясняя новому товарищу. Двадцать третий почти не отвечал. По крайней мере, остальные не слышали его слов. Но всякий раз после его коротких замечаний Двадцать первый начинал улыбаться ещё шире, словно получал именно ту реакцию, ради которой и продолжал говорить.

На одном из поворотов кассета едва не выскользнула у говоруна из-под локтя. Двадцать третий молча, молниеносным движением придержал её за край и впихнул обратно, даже не взглянув на сам носитель.

Двадцать первый на мгновение замер, затем с исключительно важным видом поправил хват.

— Всё было под контролем, — негромко заявил он.

Двадцать третий ничего не ответил. Только уголок его губ еле заметно, зловеще дрогнул.

Шедший впереди Сороковой всё же услышал эту фразу. Он медленно повернул голову, посмотрел сначала на одного, затем на другого — и с невыносимо тяжёлым выражением отвернулся обратно.

Двенадцатый тоже заметил произошедшее, но на сей раз промолчал. В голове все не укладывалось, как Двадцать первый каким-то непостижимым образом сумел найти в составе N.O.V.A того, кто не только терпел его выходки, но и, похоже, получал от них некоторое изощренное удовольствие. «Чёрт бы его побрал. Угораздило же ему всего за пять минут спеться с чужим.»

Это осознание не вызвало в аналитике ничего, кроме усталости. Он отвернулся и молча продолжил идти.

Тишина отряда начала распадаться постепенно.

Сначала кто-то коротко уточнил состояние оружия. Затем Семнадцатый снова сунулся к Сороковому насчёт нижнего уровня — но тот всего-навсего отмахнулся тяжёлым вздохом, коим своим видом давая понять, что не желает вспоминать ни бесконечные мрачные палаты, ни подвал, ни тот душераздирающий крик Двадцать первого, о котором сам виновник уже благополучно забыл.

— Ой, да брось, не так уж там и страшно было, — ловко влез в разговор Девятнадцатый с лёгкой улыбкой, поравнявшись с ними.

— Тебя там не было, — глухо отрезал Сороковой, в очередной раз вздыхая.

— Хе-хе. И за это я благодарю судьбу каждую секунду своей жизни, — ничуть не растерялся тот.

Кто-то рядом приглушённо фыркнул. Впервые за всю операцию — не настороженно, а свободно.

Именно тогда, в этом лёгком трёпе, кто-то из бойцов H.A.D.E.S обронил вскользь — мол, повезло ещё, что это оказался всего лишь дохлый блок, а не какая-нибудь чертовщина уровня самого "легендарного Шестого".

Имя прошло по строю почти незаметно.

Почти.

Семнадцатый, до этого вяло тащившийся за Сороковым, вдруг неожиданно вскинулся:

— А?! При чём тут вообще Шестой?!

Слишком быстро. Слишком громко.

Наступила короткая пауза — а затем Двадцать первый медленно, с расцветающим предвкушением хитро выглянул из-за его плеча, уставившись на него, явно предвкушая свой любимый стеб.

— Ой-ой-о-ой! А кто это у нас вдруг занервничал и стал так неровно дышать к леге-е-енде? А-а-а?

— Н-ничего я не дышу! — Семнадцатый дёрнулся. — Просто... к слову не пришлось, вот и всё! Чего прицепился?!

— Хм. К сло-о-ову! — с наслаждением протянул Двадцать первый. Возжелав насладиться этой забавой, он скользнул меж чужих рядов и настиг жертву со спины. Закинув руку ему на плечи, он бесцеремонно навалился, лукаво шепча: — А не ты ли у нас вечно сохнешь по его подвигам? Хе-хе-хе-.

Семнадцатый резко стушевался; жар, приливший к щекам, выдал его с головой. Быть разоблаченным перед тридцатью единицами, половина из которых вообще чужие, оказалось куда страшнее, чем самому восторженно рассказывать о своем кумире.

И пока по строю уже ненароком начинали расползаться тихие смешки и ухмылки, Семнадцатый не выдержал.

— Д-д-двадцать первый-А! К-какой же ты жестокий кретин!! — с зажмуренными глазами выкрикнул он на весь коридор, пока тот начинал хохотать сильнее, едва ли не хватаясь за живот.

В самом деле, с момента появления нового «товарища», этот вечно говорящий Двадцать первый стал вести себя куда подлее. Наиболее вероятно, что он просто заразился этим от своего без пяти минут лучшего друга. Однако, несмотря на весь этот стёб, он по крайней мере делал это не со злостью.

Вроде бы.

Раскрасневшаяся единица рядом с ним больше не находила что сказать. Благо, Двадцать первый вскоре мгновенно сменил тему и приободрил его, отчего жар на щеках Семнадцатого начал потихоньку спадать.

А чуть в стороне Седьмой, шедший привычно тихо и не вслушиваясь в эту бессмысленную возню, на долю секунды сбился с шага. Пальцы у бедра слегка заметно замерли — и тут же вернулись к движению, будто ничего и не было.

Никто этого не увидел.

С тех пор разговоры возникали небольшими островками — здесь, там, чуть дальше по строю. Они ещё не сливались в единый шум, но прежней осторожности между представителями N.O.V.A и H.A.D.E.S уже почти не оставалось. Обратный путь оказался короче. Или, возможно, теперь им просто больше не приходилось вслушиваться в каждый шорох, ожидая нападения из темноты.

Постепенно коридор начал меняться. Глухая серость стен вестибюля светлела, а впереди всё явственнее ощущалось движение наружного воздуха. Тонкий поток скользил вдоль пола, поднимал пыль из трещин и самую малость ощутимо шевелил края формы.

Первой это заметила Четырнадцатая-В.

Она чуть подняла голову, словно вкусив давно позабытый аромат вольного ветра.

— Выход уже близко.

Шестая не ответила, но опустила сканер в руке чуть ниже. Маршрут перед ними действительно оставался чистым.

С каждым следующим пролётом внешний свет становился ярче. Поначалу он проступал лишь узкими полосами на дальних стенах, затем лёг на изломанный пол вестибюля, выхватывая из полумрака потёртые поручни, сколы бетона и следы их относительно недавнего прохода. Когда впереди наконец раскрылся широкий выход, последние метры отряд преодолел заметно быстрее.

Закатный свет лежал на полу длинной малиновой полосой. После тусклых коридоров он казался непривычно живым и почти ослепляющим. Первой наружу вышла Шестая, сразу сместившись в сторону и проверив внешний участок. Следом появились Десятый и Сорок седьмой. Затем площадку постепенно заполнили остальные.

Ветер встретил их резким порывом. Он ворвался под края формы, прошёлся по волосам, поднял пыль у ограждения и унёс её вниз по далёкому склону. После застоявшегося воздуха комплекса даже эта холодная резкость ощущалась как истинное спасение.

Четырнадцатая на секунду прикрыла глаза, позволяя прохладному ветру остудить разгоряченное лицо и выдуть из легких остатки подземелья. Сороковой остановился у ограждения и глубоко выдохнул, в этот раз с абсолютным облегчением. Семнадцатый же расправил плечи, впервые за долгое время не проверяя пространство за спиной.

— Ах-х... Как же здесь хорошо. Что ни говори, ни один комплекс или космическая станция не заменит простора небес, — сказала Четырнадцатая, плавно опуская руку.

— Наслаждайся, пока дают. Даже если ненадолго, — меланхолично отозвался Девятнадцатый, щурясь в сторону облачности.

Разговоры за спиной уже не стихали. Двадцать первый продолжил прерванный рассказ уже в отдельной, сформировавшейся группке, будто и не тащился только что через весь комплекс. Двадцать третий изредка вставлял короткие, едкие фразы, после которых говоривший становился еще оживлённее. Сороковой поначалу пытался их игнорировать, но всё же не выдержал и бросил что-то через плечо — и тут же был втянут в перепалку, которую почти сразу охотно поддержали подошедшие Четырнадцатая, Шестьдесят девятый и Девятнадцатый.

Шум разрастался.

Не громкий. Не беспорядочный. Но живой — состоящий из множества голосов, что ещё совсем недавно звучали настороженно и порознь.

Седьмой стоял поодаль у склона, не вмешиваясь, но явно вслушиваясь в эту перемену. Ветер властно тянул багровое зарево заката вдоль кромки обрыва, перебирая пряди одиночки-наблюдателя и унося во мрак низины последние вздохи угасающего дня. Устремив всевидящий, сокрытый от чужих глаз взор в бесконечную даль, он едва слышно произнес:

— Ну и дела. Шумят уже как единая группа.

И пока Седьмой растворялся в этом редком моменте умиротворения на фоне закатного неба, Двенадцатый решил отстраниться.

Он медленно отошел чуть в сторону, туда, где мог остаться наедине с самим собой.

Двенадцатый крайне ценил такие минуты: в тишине было легче структурировать недавние события и упорядочивать собственные мысли.

Отойдя чуть дальше от всех за ограждение участка, он остановился возле небольшого выступа, которого еще касались золотистые лучи почти севшего солнца. Свет мягко слепил глаза, а прямо за выступом начинался глубокий обрыв, куда эти лучи уже не доходили, оставляя низину во мраке. Ветер плавно овевал его фигуру, то приподнимая, то уводя в сторону пряди волос, создавая на голове легкий беспорядок. Что, впрочем, его сейчас совершенно не заботило.

Он медленно поднял голову, вглядываясь в непроглядную высь за малиновыми облаками, и позволил себе просто осмыслить эти пару дней.

«Удивительно. Прошло меньше недели, а по ощущениям миновал целый год. Поручение в забытых мусорных пустошах, раздумывание во время перелета у большого иллюминатора, первая неприязнь между коалициями, неожиданное сближение с некоторыми... Трудно представить, что всё это уместилось в столь крошечный отрезок времени.»

В этот момент его взор машинально опустился к земле у склона. На самом краю выступа покоился маленький кокон бабочки. Он еще не раскрылся, словно вот-вот собирался раскрыться. Но стоило легкому дуновению коснуться его граней, как оболочка содрогнулась. От мимолетного порыва кокон начал истончаться, предвещая скорое пробуждение сокрытой в нем жизни.

Глаза Двенадцатого снова устремились вдаль, к горизонту. Разум выносил последний вердикт.

«Теперь всё встало на свои места, и я наконец смог завершить эту цепочку. Место действительно оказалось очень неприятным, особенно когда мы не знали реального масштаба угрозы, отчего было трудно прийти к какому-либо решению. Наверное, этот участок так и останется навечно самой тихой и загадочной территорией. Но теперь мы знаем её причину. Мы знаем обо всем: о машинах, о природе их притяжения, о том, как формировалось это послушное стадо.»

Ветер усилился, холодя лицо.

«Данные с этого крохотного источника мы тоже получили. Теперь у нас есть два доказательства, включая кассету. А там уже и до расшифровки дело быстро дойдет. Главное, что секрет этого места нами разгадан. А особенно то, почему это… мес..-то… оказа… чистым………..»

Мысль оборвалась. Двенадцатый на секунду глубоко задумался. Выверенная цепь умозаключений показала брешь. Глаза аналитика невольно начали расширяться. Похоже, за всей этой суетой он упустил самое главное. Как и весь отряд.

——Стоп. Подожди…………… .. . . .

…. …….»

»……. .…

——Все это время мы решали не ту задачу!

Внезапно его нанофон завибрировал, отдаваясь легкой вибрацией в области кисти.

Он быстро опустил взгляд к карману.

Достал.

Извлеченное из кармана устройство безостановочно вибрировало. На экране не было имени. Один неизвестный входящий вызов.

Взор Двенадцатого расфокусировался. Тело сковало ледяное оцепенение, но он все же медленно, превозмогая тяжесть, поднес устройство к уху.

С другого склона, в ту же секунду, за ним следил уже Ноль семь-V. Своими пустыми глазами и утонченным, фарфоровым очертанием, он отчетливо видел, как аналитик внезапно пришел к осознанию чего-то столь серьезного. И Седьмой прекрасно осознавал это, как внутри всё обрывается — ведь он тоже только что прозрел, какую именно ошибку они все допустили.

— Кто со мной говорит? — напряженно, сдерживая подступающий холод, ответил Двенадцатый.

На линии повисло долгое, тяжелое молчание.

…

— Говорит C.O.R.E.

Двенадцатый окаменел. Контроль, которым он так гордился, начал стремительно ускользать из его тела. Глаза нервно забегали, а разум все отчаянно пытался найти точку опоры, пока сам он, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие, слушал дальнейший разговор.

— Данный разговор крайне не рекомендуется записывать. Все короткие вести, что прозвучат здесь — вам требуется лишь запомнить. Просто слушайте.

Дальше вещание исходило лишь одним говорившим. Властный голос говорил очень коротко и директивно, параллельно проникая в разум аналитика. Двенадцатый слушал молча, и по мере разговора восстанавливал контроль над собой. Когда разговор завершился, последним, что произнес Двенадцатый, было……

— Вас понял. Я сейчас же доложу это остальным.

Линия быстро угасла, а Двенадцатый, в свою очередь, только глубоко выдохнул, в последний раз бросая взор на уходящие малиновые облака. Но на фоне мягких небесных сводов он заметил до боли знакомый силуэт. Это была та самая бабочка. Покинув кокон и распахнув окрепшие крылья, она стремилась к последним лучам заходящего солнца, уходя в ту самую высь, куда не доставал ни один взгляд.

Тогда-то он развернулся и с предельно серьезным лицом зашагал обратно к отряду.

Седьмой, заметив это движение, решил подойти ближе к группе, ведомый обостренным предчувствием того, что сейчас прозвучит нечто эпохальное.

А там, у всего отряда, царило долгое, искреннее ликование.

Но когда Двенадцатый подошел, Шестьдесят девятый-I, находившийся рядом с Девятнадцатым и слушавший натянутые истории о геройстве Двадцать первого и его нового друга, быстро считал выражение лица аналитика и осекся, невольно ступив ему навстречу.

Шестая, мгновенно уловив перемену сканирующего взора в одном из своих напарников по Директории, строго устремилась на подошедшего, коротко шагая к нему и хладнокровно спрашивая:

— Что случилось?

В этот миг ликование внезапно оборвалось. Все, включая вечно шутящего Двадцать первого, уставились на Двенадцатого. Веселье испарилось без следа, а он не стал долго затягивать.

Он на секунду прикрыл глаза, делая тяжелый вдох.

— Рано расслабляться. Этим местом заинтересовались они.

... »… …»

».……..»….»

.….».. .» …..».. .

— Третья структура.

На площадку рухнула мертвая тишина. От былого триумфа не осталось ничего. Каждый юнит в эту секунду теперь выглядел озадаченно и напряженно. Даже те, кто всегда держал над собой строжайшую дисциплину, оказались на пороге неконтролируемого потрясения. И лишь стылый ветер внезапно взвыл, ударив с воем в их сторону, взметая тонкие пряди волос и обнажая в чужих взорах ту первобытную тревогу, кою каждый мнил надежно сокрытой.

И лишь ветер продолжал неистово носиться между склонами, где за спиной Двенадцатого начал медленно осыпаться в пропасть мелкий камень.

////////// ////////// ////////// ////////// ////////// //////////

[ СИСТЕМА ]

[ ⁕ЗАПРОС К АРХИВУ ОДОБРЕН: Снят блок первого уровня. Открыт доступ к Базе данных. ]

////////// ////////// ////////// ////////// ////////// //////////

— Конец Первого Тома —