Маршрутная привычка

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Внутри стерильный свет корабля стремительно сошел на нет.

Еще несколько шагов он ложился у самого входа резкой белой полосой, но дальше его лучи бессильно рассеивались. Комплекс властно возвращал себе исконные черты: мертвый серый металл, покосившиеся панели, темные стыки и едва уловимые, бледные следы аварийного освещения.

Пятьдесят первый-L шел впереди всех. Он не торопился, но и не сбавлял шага без веской причины: изредка сверялся с наручным интерфейсом, ведя группу по памяти прошлого рейда. Единицы Recon держались вокруг него поразительно спокойно и в то же время монолитно. Первый-R ступал рядом, Четвертый-R взял чуть правее, Восемнадцатый-R контролировал левый край прохода, а Одиннадцатый-R держался ближе к центру, неусыпно оберегая закрытый контейнер у пояса как зеницу ока.

Двенадцатый-А шел вровень с Пятьдесят первым, тогда как Шестая-А вместе с Седьмым-V замыкали строй.

Первые десятки метров отряд преодолел в молчании.

Изнутри комплекс ничем не отличался от того, каким они запомнили его в первый заход. Всё то же самое, за одним пугающим исключением: теперь здесь стояла поистине гробовая тишина, разительно контрастирующая с их прошлым, куда более шумным и поспешным продвижением.

Шестая-А, шедшая в конце строя, невольно ловила себя на том, что то и дело следит за спинами незваных гостей. Единицы Третьей структуры двигались иначе: не вертели головами в поисках угрозы и не обменивались короткими фразами. Только клинки на поясах едва слышно позвякивали в такт шагам. Их спокойствие не означало беспечности — ибо маршрут они оценивали прямо на ходу.

Наконец впереди обозначилось легкое сужение, просторный вестибюль был пройден без происшествий. Однако, поравнявшись с первыми двумя дверными проемами по бокам коридора, R:S синхронно замерли.

По левую руку глухой стеной возвышалась металлическая переборка, обезображенная массивной вмятиной.

Первый-R плавно приблизился к деформации, провел по искореженному металлу пальцами в перчатке и, после короткого шуршания, ровно резюмировал:

— Недавний след. Оставлен человекоподобной машиной. — Он утвердительно кивнул остальным напарникам.

Те ответили короткими кивками, понимая всё без лишних слов. Восемнадцатый-R тотчас извлек компактный прибор, шагнул к вмятине и снял цифровой слепок, после чего быстро замерил глубину удара. На его запястье вспыхнула сухая цифра датировки, от которой повеяло первобытным холодом: срок давности этого увечья критически не сходился с официальной датой гибели комплекса. Удар был нанесен немногим более недели назад. Зафиксировав эту нестыковку, Восемнадцатый уверенно произнес:

— Подтверждаю. Габариты и сила воздействия соответствуют шасси Манекена.

Лидер Recon молча принял данные, переправляя их на закрытый сервер, в то время как Четвертый-R отступил на полшага назад, поднеся руку к ровной поверхности стены. В его пальцах уже был зажат крошечный плоский модуль. Юнит впечатал его в темно-серый шов, дождался глухого щелчка фиксатора и отпустил.

На долю секунды по стыку скользнула слабая световая линия, которая тут же бесследно угасла. Пятьдесят первый-L не оставил сие без внимания. Подобные технологии в арсеналах обеих коалиций встречались крайне редко, либо в жестко ограниченном количестве. Благо, логик в общих чертах понимал природу этого устройства, однако, не зная специфики самой Третьей структуры, можно было легко прийти к ошибочным выводам. Двенадцатый, анализировавший то же самое, опередил напарника с вопросом, не повышая голоса и не нарушая тишины:

— Как полагаю, это маяк?

Четвертый-R не спешил с ответом. Он отступил от стены и дождался короткого, подтверждающего импульса на запястном интерфейсе. Лишь удостоверившись в первичной синхронизации, он глухо отозвался:

— Точка синхронизации. Предназначена для того, чтобы двое из наших снаружи не собирали картину объекта вслепую.

Двенадцатый-А задумчиво промолчал, глядя во мрак коридора, тогда как Шестая-А решила прояснить ситуацию:

— Выходит, карту местности вы строите уже сейчас.

— Пока только черновую, — внезапно послышался голос Одиннадцатого-R, контролировавшего в нескольких метрах самих юнитов. — Полная карта начнется позже. Если, конечно, сам объект позволит.

Данное заявление заставило единиц сводного состава напрячься. Что значило это «если позволит»? В каком смысле Комплекс мог воспротивиться? Впрочем, зная коварную специфику заброшенных зон, догадаться было несложно — с подобными аномалиями они сталкивались неисчислимое количество раз.

Первый-R заметил их немой вопрос:

— Древние объекты в подобных зонах не всякий раз удаётся обозреть сполна с первого захода. Порой сигналы мешают друг другу. А иной раз объект выглядит пустым лишь потому, что его слишком небрежно осматривали.

Седьмой-V задержал пристальный взор на закреплённом в стене модуле.

— И поэтому вы ставите не один маяк.

Первый-R медленно повернул к нему голову.

— Посему ставим не один.

На этом разговор оборвался. Молчаливого понимания оказалось более чем достаточно — отряд зафиксировал нужные метки и единым строем двинулся дальше во мрак.

❦

Снаружи первый отклик от установленного маяка пришел почти мгновенно.

Ноль два-R стоял ближе всех к кораблю. От его запястной панели вверх поднялся широкий голографический слой. Он висел во мраке не ровным экраном, а рваной картой из жесткого холодно-белого света — с черными, бездонными пустотами там, где данных еще не было. Схема едва приметно дрогнула, вбирая в себя первый внутренний фрагмент: короткая линия прохода, стык стен и лестничная зона, тут же отмеченная пульсирующим знаком помехи.

Второй-R медленно скользнул пальцами по краю панели. Голограмма послушно разошлась в стороны, но незаполненные участки так и остались поглощены тьмой. Комплекс неохотно отдавал свои тайны.

Тринадцатый-R, неподвижно стоявший у границы внешнего контура, даже не повернул головы к напарнику.

— Первый маяк принялся.

— Вижу, — ровно ответил Второй-R, не отрывая взгляда от проекции. — Однако лестничная зона дает сильную помеху.

— Отметь как неполную.

— Уже.

Ноль три-Е, стоявшая на почтительном отдалении, не смела приблизиться или вмешаться в процесс Третьей структуры. В присутствии элиты сводный отряд предпочитал держать рты на замке. Она лишь жадно ловила отблески чужой голограммы, напряженно сверяя их со своей внутренней картой.

— Зона не закрылась. Не хватает данных? — негромко, скорее для самой себя, произнесла она.

Второй-R ответил так же сухо, не поворачиваясь к ней:

— Данные есть. Просто не сходятся с прямым маршрутом.

Девушка коротко кивнула, принимая этот факт.

— Вот оно как. Поняла.

Пока единицы Recon с хирургической точностью собирали черновую карту, площадка снаружи окончательно перестала быть местом ожидания. Сводный отряд методично разбирал её на следы.

Один юнит из сводного состава неподвижно держал световой маркер над глубокой трещиной в каменистом грунте, пока другой сверял эту отметку по внутреннему каналу связи. У самой границы контура кто-то вполголоса уточнял, можно ли подходить ближе к ограждению, на что один из бойцов N.O.V.A совершенно спокойно отозвался: можно, до тех пор, пока они не пересекают линию без фиксации.

Площадка работала, гудя, словно растревоженный улей.

У дальнего края, куда едва добивал свет корабельных прожекторов, Семнадцатый тяжело присел на корточки. Перед ним в грунте зиял след, оставленный массивной машинной опорой. Он был неестественно глубоким, с рваным краем, будто колоссальный вес металла не просто продавил сухую землю, а с силой потянул её за собой. Семнадцатый провел ручным датчиком по темному разлому, дождался, покуда индикатор перестанет мигать, и со свистом выдохнул:

— Хух… вот это они тут прошлись.

Сороковой возвышался рядом. Он не смотрел на сам оттиск — его взор был устремлен дальше, во мрак, где истерзанный след уходил к боковому склону и бесследно терялся в ночи.

— Нет, вряд ли они.

Семнадцатый поднял на него непонимающие глаза.

— В смысле?

— Нет. Скорее, это их сюда тянуло, — мрачно пояснил Сороковой.

Тридцать второй, замерший чуть сбоку, с присущей ему холодной отстраненностью подытожил:

— Удобно. След сам объясняет, что его сюда привели.

Ответа не последовало. Тишина на этом участке стала какой-то особенно вязкой. Семнадцатый пару секунд молча переводил взгляд со следа на Тридцать второго, а затем на непреклонного Сорокового.

— Спасибо уж… — пробормотал он, кривя губы. — Теперь это стало звучать еще хуже.

Сороковой не стал его утешать. Он лишь коротко, безрадостно хмыкнул и сделал тяжелый шаг к следующему поврежденному участку.

Неподалеку Шестьдесят девятый-I молча поднял с земли тяжелый кусок машинной пластины, повернул его к свету, изучая место разлома, и передал одному из юнитов N.O.V.A. Тот принял фрагмент обеими руками и бережно убрал в жесткий пакет фиксации.

Девятнадцатый-А задержался у входа вместе с двумя другими единицами. Он возвел взор к купольным глифам барьера, дождался, покуда по ним пройдет слабая дрожь, и лишь затем вернулся к отметкам на голограмме Второго-R. Чуть поодаль Семидесятый-В спокойно, с расстановкой объяснял двум юнитам H.A.D.E.S, какие следы пока не трогать: сначала отметка, потом перенос.

Ночная тьма уже почти полностью сожрала каменистый склон за пределами периметра. Защитный купол Третьей структуры, сотканный из парящих в воздухе бело-синих глифов, казался здесь последним рубежом. Стерильный, безжалостный свет корабельных прожекторов бился о незримую преграду, заставляя голографические знаки холодно мерцать на фоне подступающей пустоши. Голоса внутри этого светящегося оазиса больше не сливались в единый шум, а ложились короткими, выверенными слоями.

К Семнадцатому, Тридцать второму и Сороковому неслышно подошел Девяносто первый-I — боевая единица с на редкость расслабленным нравом, числившаяся в коалиции «Протокола» H.A.D.E.S. Он не стал бесцеремонно врезаться в их тяжелое молчание, лишь вскинул ладонь в легком приветствии:

— Йо-о-оу. Как вы тут?

Семнадцатый обернулся первым. В его потускневшем взоре уставшим, меланхоличным пламенем отражались ближайшие глифы барьера.

— Работаем… вроде.

— Хох, звучит уже неплохо! — Девяносто первый кивнул в сторону поглощенного тьмой бокового склона. — А у нас тут пятерка собралась. Пойдем к полетным модулям. Надо проверить крепления и поднять защитные контуры, пока нас не достало чем-нибудь из мрака.

Тридцать второй с нескрываемым сомнением посмотрел в указанном направлении.

— Сами решили?

— Скорее, дошло, что это лучше сделать сейчас, нежели дожидаться, когда там снова начнет что-нибудь шевелиться, — резонно заметил Девяносто первый. — Да и модули далековаты. Ночь уже почти закрыла склон.

Семнадцатый недовольно скривился.

— Вот что хуже всего. Это звучит донельзя разумно.

Сороковой, обратив внимание на своего напарника, перевел на подошедшего взгляд.

— Кто с тобой?

— Двое с техникой, логистик, один из первой линии и я. Быстро проверим, включим защиту и вернемся ближе к площадке.

Тридцать второй коротко выдохнул через нос, вглядываясь в непроглядную пустошь.

— А если там что-то будет?

Девяносто первый на секунду слабо, но вполне искренне улыбнулся.

— Тогда сначала доложим по связи. А опосля станем делать вид, что всё идет строго по плану. Словом, как и всегда.

Семнадцатый медленно кивнул.

— Отрадно слышать столь честный порядок действий.

Сороковой же лишь коротко мотнул головой в сторону внешнего контура.

— Только связь держите открытой.

Девяносто первый уже развернулся, дабы уйти, но остановился у самой границы. Бело-синие глифы медленно, в едином ритме пульсировали в воздухе, преломляя слепящий свет корабля и отбрасывая на лица стоявших рядом резкие, неживые тени. Юнит пытливо уставился на это мерцающее плетение.

— Слушайте… а через это спокойно проходить можно?

Семнадцатый перевел выжидающий взгляд на Тринадцатого-R, замершего у голографического контура.

— Хороший вопрос.

Юнит Recon ответил не сразу. Он педантично закончил сверку данных на своей панели и лишь затем обратил к нему невозмутимое обличие.

— Можно. Контур не удерживает своих. Он лишь фиксирует пересечение.

Девяносто первый чуть склонил голову набок.

— А если он внезапно решит, что мы не свои?

Тринадцатый-R посмотрел на него абсолютно ровно, без единой тени раздражения или насмешки.

— Тогда вы об этом узнаете раньше, чем успеете сделать второй шаг.

Пауза вышла короткой, но предельно ясной. Семнадцатый негромко хмыкнул:

— Что ж… Утешение принято. Походу, так и было задумано…

Девяносто первый тихо усмехнулся, принимая чужие правила игры, и махнул своей группе:

— Ладно! Мы пошли, пока это еще выглядит хорошей идеей.

Пять силуэтов отделились от основной массы сводного отряда. Девяносто первый шел первым, возглавляя мини-группу. Тотчас, когда его плечо пересекло невидимую линию, по внешнему контуру пронеслась короткая волна. Темно-красное свечение с тонкой белой обводкой резко вспыхнуло от точки прохода и разошлось по дуге вверх. Волна быстро пробежала по холодно-синим знакам, на краткий миг окрасив их в цвет темного багрянца, после чего бесследно растворилась вдоль ограждения.

Поле не остановило его. Лишь педантично отметило.

Следом прошли остальные четверо. Каждый переход давал короткий системный отклик — слабее первого, но всё еще отчетливый. Красные волны одна за другой расходились по купольной проекции и исчезали у верхнего края.

Тринадцатый-R коротко взглянул на панель.

— Группа внешнего обслуживания вышла за контур. Пять единиц. Статус чистый.

Второй-R внёс отметку на голографическую карту, и через несколько секунд силуэты группы окончательно растворились в ночной пустоши, спускаясь по неровным, усеянным острыми камнями склоном.

Холодный ветер низко прошелся по площадке, поднял пыль у растерзанных следов машин и унес её прочь, к границе света.

❦

В это же время верхняя группа уже выходила к лестничному пролету.

Лестница заметно уступала в ширине основному проходу. Ступени уходили наверх изломанными, угловатыми линиями, а на покосившихся перилах чернели старые, глубокие царапины. В стыках между панелями густо сбилась пыль. Отсюда явственно тянуло спертым, холодным воздухом из недр комплекса, словно само мертвое здание тяжело дышало.

Пятьдесят первый-L остановился перед первым подъемом. Его взгляд невольно скользнул во мрак уходящих наверх ступеней.

— Если идти выше — выйдем к техническому блоку. Через него раньше шло питание на центральную зону... туда, где держался основной рой машин, — глухо пояснил логик, извлекая из памяти старые данные. — В прошлый раз мы миновали его по главному маршруту. Боковые секции почти не трогали.

Первый-R даже не взглянул на уходящую вверх лестницу. Его внимание полностью поглотил прибор в руке. Световая дуга внутри тонкого кольца дрогнула, сбилась к правому краю и непреклонно вытянулась не к прямому подъему, а к темнеющей боковой секции за первым пролетом.

— Тогда начнем с них.

Пятьдесят первый чуть повернул голову, явно не соглашаясь с подобной траекторией:

— Если цель выше, прямой подъем там.

— Посему проверим боковую секцию первой, — ровно отрезал Первый-R.

Двенадцатый-А медленно перевел взгляд на сканирующее кольцо лидера разведкорпуса. Аналитик смотрел на светящуюся дугу буквально на полсекунды дольше положенного, молча фиксируя в уме это нелогичное, тревожное расхождение маршрута с официальными отчетами. Но вслух он не проронил ни слова. Лишь напрягся.

Четвертый-R тем временем бесшумно поднялся на несколько ступеней и остановился у стены. В его пальцах уже покоился второй маяк синхронизации. Юнит провел ладонью по темному шву между панелями, нащупал нужную точку крепления и впечатал модуль в металл.

Щелчок вышел тихим, едва уловимым. По стыку тотчас пронеслась короткая светлая линия, мелко дрогнула на краю панели, а затем ушла внутрь монотонным, тусклым мерцанием.

Восемнадцатый-R сверился с отметкой на своем запястье.

— Прием слабее.

— Все потому, что лестничная зона гасит часть сигнала, — констатировал Четвертый. — Отнюдь не полностью.

Одиннадцатый-R едва заметно поправил закрытый контейнер у пояса, слегка улыбнувшись:

— Знали ли вы, что у Recon есть дурная привычка? — Поймав на себе три вопросительных взгляда, он все же пояснил: — Если место кажется лишним, мы проверяем его в первую очередь.

Пятьдесят первый посмотрел на него, ища в этом логику.

— Почему?

Первый-R уже поднялся до площадки и остановился у бокового прохода.

— На то есть три причины, — его голос прозвучал так, словно он читал сухую лекцию в пустой аудитории, не замедляя выверенного шага и не оборачиваясь. — Первая: там мог остаться след, который обычная зачистка сочла бы неважным.

Слова послужили негласной командой. Группа Recon синхронно перестроилась. Четвертый плавно отступил от маяка, Восемнадцатый взял на визуальный контроль правую сторону проема, а Одиннадцатый сместился к центру, наглухо прикрывая носитель.

— Вторая: машины могли использовать этот участок не как маршрут, а как место ожидания.

Боковой проход выглядел донельзя тривиально — слишком обычным для ловушки. Узкая секция, глухие стены, пыль, которую никто не тревожил со времен прошлого прохода. Никаких следов. Никаких аномалий.

Однако Шестая чуть сузила глаза, скользнув взглядом к самому полу. Там покоилась одна старая стеновая панель, сдвинутая вглубь соседних на какую-то маленькую долю дюйма.

Седьмой-V посмотрел туда же. Лик одиночки-наблюдателя остался абсолютно бесстрастен.

Первый-R сделал еще один плавный шаг.

В тот же миг из-под нижней панели с резким, режущим слух лязгом сорвалась паукообразная машина.

До этой секунды она лежала совершенно плоско, прижатая к темному проему. Её гладкий корпус идеально сливался с искореженной панелью. Но стоило ей раскрыться, как тонкие лапы с силой ударили по бетону, а металлическое тело хищно метнулось к Ноль первому-R сбоку.

Лидер Эрси развернулся без единого лишнего движения, словно дожидался этого выпада.

Клинок покинул ножны беззвучно. Выверенно. Ровно на один разящий удар.

Машина даже не успела до конца расправить передние конечности — лезвие беспрепятственно прошло сквозь ее центральный блок. Рассеченный надвое корпус с глухим стуком рухнул на пол, истекая искрами. Еще несколько мгновений по бетону скребли судорожно дергающиеся лапы.

Затем всё окончательно стихло.

Четвертый уже держал модуль наведенным на проем. Восемнадцатый наглухо перекрыл правую сторону. Одиннадцатый отступил на полшага, защищая контейнер.

Первый-R стряхнул клинок, плавно убрал его в ножны и окинул холодным взором разрезанный металл у своих ног.

— И третья: иногда место ожидания всё еще занято.

Над разрушенным корпусом сомкнулась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском угасающих искр.

Двенадцатый-А перевел тяжелый взгляд с распиленного металла на пустую нишу в стене.

— Она… не патрулировала.

— Ждала, — коротко подтвердил Четвертый-R, не опуская оружия.

Пятьдесят первый-L медленно, словно через силу, втянул спертый воздух.

— В прошлый раз мы прошли мимо.

Голос Первого-R прозвучал ровно, без единой ноты триумфа или упрека:

— Посему она и осталась.

Двенадцатый присел на корточки возле отсеченной конечности, хмуро изучая строение механической конечности.

— Такого просто не может быть. Паукообразные не охотятся из одиночных засад. Они держатся роем. Движутся на шум или энергоресурс. Слепое, статичное ожидание в одной точке противоречит их базовым системам-алгоритмам.

Пятьдесят первый посмотрел на мертвую груду металла с нарастающей тревогой.

— Как тогда она этому научилась?

— Никак. Это не эволюция, — ответил Первый-R. — Сбой. Или по-другому — маршрутная привычка.

Он скользнул взглядом по гладкому срезу центрального блока.

— Если в этой точке когда-то стабильно появлялась цель или сигнал, машина раз за разом получала некий стимул. Но в какой-то момент алгоритм просто заклинило. Она застряла здесь, превратив ожидание в свою единственную цель.

Поразительно, насколько точно он описал явление, изначально несвойственное машинам в текущей ситуации.

Это только сильнее доказывало, скольких же подобных ситуаций они прошли, чтобы читать подобно с чистого листа.

Седьмой, хранивший молчание, даже не смотрел на ликвидированную машину. Он задумчиво был прикован к темной нише под стеной, из которой и вылезло это чудо.

— Да. Она ждала не нас.

Слова прозвучали тихо, но заставили Двенадцатого резко выпрямиться.

— Тогда кого?!

Одиночка ответил не сразу. Казалось, он вслушивается в саму темноту этого здания.

— То, что должно было повториться. Тот же маршрут. Тот же сигнал. Все то же самое.

Пятьдесят первый напрягся, силясь сложить факты воедино.

— То есть она реагировала не на конкретную цель?

…

— Скорее на условие, — взвешенно отозвался юноша с отрешенным тоном. — Если в этой точке появлялся сигнал — возвращалось заложенное ранее кем-то условие. В таком случае машина начинала беспрепятственно атаковать. Если же нет — впадала снова в спячку.

Пару секунд все молчали, затем Двенадцатый, услышав от своего товарища дополнительное подтверждение, повернулся к главному — 01-R.

— Это и есть та аномалия, которую вы ищете?

Первый-R на мгновение задержал взгляд на Седьмом. В тусклом свете его глаза казались двумя кусками льда, чью подлинную глубину прочесть было решительно невозможно. «Как много ты знаешь, единица. Как жаль, что тебе недостает опыта».

……… . . .

— В яблочко, — ответил он, отводя при этом взор. — Здесь и повторялась причина для выхода машины из засады. Машина несла в себе сломанное условие, которое не закрылось после единого срабатывания, а зациклилось на бесконечном ожидании, отчего и происходил процесс, прозванный маршрутной привычкой.

Шестая-А, до этого державшая периметр, бросила пристальный взгляд дальше, во мрак боковой секции, уводящей вглубь технического этажа.

— В таком случае, если оно повторялось здесь — наверняка имеется вероятность, что то же самое ждёт нас и выше. Не в одной точке. Повсюду.

— Посему мы и не двинулись по главному маршруту, — подытожил Первый-R, уже готовясь двигаться дальше.

Восемнадцатый из отряда Recon тем временем шагнул к растерзанному корпусу. Одним скупым движением он извлек из подсумка миниатюрный фиксатор и впечатал его во внутреннюю пластину машины. Метка выдала короткий, мертвенно-бледный импульс и погасла.

Двенадцатый нахмурился.

— Вы не станете забирать корпус для анализа?

— Нет, — отозвался Восемнадцатый. — Только сняли статус. Группа внешнего контура заберет его позже.

Одиннадцатый-R, охранявший контейнер, добавил с фирменным, пугающим прагматизмом:

— Иногда мертвая машина куда полезнее на своем месте, нежели в герметичном ящике.

Первый-R уже отвернулся. Световая дуга в его сканере вытянулась, указывая путь дальше, сквозь пыльные переборки.

— Двигаемся. Наверх.

Они возобновили подъем, но теперь шли иначе. Отряд углублялся в техническое нутро здания, минуя парадные лестницы. Узкая боковая секция забирала всё выше, ступени здесь были круче, а потолки — ниже. Вскоре проход вывел их на решетчатую техническую платформу, нависающую прямо над основным коридором. Глянув вниз, сквозь ржавые прутья, Двенадцатый мог различить далеко внизу тусклые очертания их первого маршрута. Но впереди, на этой возвышенности, их путь упирался в массивную, наглухо закрытую дверь с изрядно потертой маркировкой.

И тогда Пятьдесят первый-L замер, окинув преграду недоумевающим взглядом.

— Этого прохода не было в нашем плане.

Двенадцатый-А подошел вплотную, изучая пыльные створки.

— Был заблокирован?

— Да, — глухо отозвался логик, извлекая из памяти старые данные. — Наглухо. Сюда невозможно было пройти, поэтому система даже не прокладывала путь.

Первый-R молча поднял сканер. Световая дуга намертво уперлась в створки, подтверждая наличие бреши.

— Сейчас — нет.

Шестая-А шагнула ближе и, не касаясь поверхности, внимательно осмотрела тяжелый замок.

— Его вскрывали.

Пятьдесят первый нахмурился еще сильнее.

— После нас?

— Скорее, до, — покачала головой Шестая. — След старый. Но явно свежее, чем всё остальное вокруг.

Седьмой опустил цепкий взгляд к самому основанию двери.

— Мне кажется, это сделали не машины.

Двенадцатый-А замер.

— С чего ты так решил?

— Нет характерного давления на нижний край. Отсутствуют царапины от манипуляторов. Панель вскрывали словно ровно. Осознанно.

Четвертый-R уже сидел на корточках, проводя сканером вдоль скважины.

— Подтверждаю. Вскрытие механическое. Не машинное.

Неожиданно рука Двенадцатого сама потянулась к наручному модулю.

Он медленно достал его.

Медленно проверил цифры.

Медленно опустил руку.

Медленно поднял снова.

И тут же поймал себя на том, что раз за разом перепроверяет одни и те же показатели.

Прямо как тогда.

После закрытого диалога с Седьмым в удаленной стороне, что заставил на мгновение его измениться на месте.

Тот самый нервный тик. Удушливое, тошнотворное ощущение, которое он слишком хорошо помнил всем своим телом…….. .

──── ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ────

Седьмой, подошедший пару минут назад, наконец соизволил обратиться к непонимающему аналитику:

— Мы идем неправильно. Маршрут показывает идти прямо, но на самом же деле он глючит уже прямо сейчас.

— Подожди… экран же не показывает ни малейшего сбоя.

— Он и не будет показывать, — предельно точно отозвался одиночка, встретив непроницаемым взором глаза оцепеневшего товарища, позже отводя в белесый мрак коридора. — И… впереди нас будет находиться большое скопление машин.

— Подо—

— Советую продумать тебе план, Двенадцатый-A—

— Остановись! — бросил Двенадцатый в спину уходящему. — Сначала ответь… откуда тебе все это известно?!!

…он остановился, не оборачиваясь.

…

— Предчувствие.

──── ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ────

Возвращение в реальность ударило по обнаженным нервам.

Двенадцатый-A, резко поднимающий глаза от модуля, тут же столкнулся с Седьмым-V, смотревшим на него остекленевшим взором, словно читая его мысли.

Ни единого звука не сорвалось с их губ, но оба кристально ясно осознали: это происходит снова.

Дверь перед ними всё так же оставалась закрытой. Но больше сие не выглядело обычной неисправностью. Ведь это снова попало в цепкие руки...

…… . .

…… . . .

…… . . . .

…… . . . . .

«Маршрутной привычки.»

От автора: паук застрял в своей петле, потому что сломанное условие возвращалось. Вопрос главы появляется не в том, что случилось с ним. А в том, чье условие возвращается сейчас.