Граница ответа

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Светлый коридор за внутренним шлюзом заметно сужался. Сводный состав входил не всей массой — бездушная логистика базы C.O.R.E диктовала свои суровые правила. Первыми ступали единицы Recon: Sentinel, за ними — местный технический персонал, плавно разбивая поток новоприбывших надвое. Никого не отрезали намеренно, лишь не давали сбиться в толпу и нарушить выверенный ритм цитадели.

Здесь всё было подчинено сухой функции.

Никаких объяснений.

Никаких привычных указателей — одни короткие шифры на гладких стенах да тонкие направляющие нити света у самого пола.

База не пыталась казаться гостеприимной. Она просто работала.

Двадцать первый-А, напряженно озираясь по сторонам, негромко обронил:

— …Не знаю почему, но у меня чёт внезапно проснулось стойкое желание вообще ничего здесь не трогать.

— Грамотное решение, — сухо отозвался Десятый-В, даже не удостоив повернуть голову.

Чуть впереди Пятьдесят первый-L на долю секунды замедлил шаг возле одной из стеновых отметок. Сверив зашифрованный код с данными на наручном модуле, он глухо констатировал:

— Ни единого открытого обозначения.

Двенадцатый-А, шагавший с ним в едином темпе, хмуро прищурился.

— Что поделать. База сугубо техническая. Вся архитектура зиждется не на удобстве перемещения, а на тотальном контроле допуска. Особенно, когда внутрь пускают чужаков.

Система жила своей жизнью. Сенсорные створки бесшумно разъезжались перед элитой Третьей структуры и слепо гасли, стоило приблизиться кому-то из сводного отряда.

Шестая же цепко рассматривала снующий мимо персонал. Строгие белые халаты поверх формы, уверенный шаг — дорогу им уступали без лишних вопросов. Их уровень допуска явно превосходил стандартную техническую линию.

Седьмой-V, державшийся позади, подмечал иное. Он не тратил ресурс на запоминание лиц или униформы. Одиночка фиксировал саму иерархию дверей: какие распахивались перед Recon, а какие оставались наглухо замурованными даже для них. На подобных объектах молчаливая геометрия доступа всегда вопила громче любых официальных брифингов.

Фоновый шум сливался в единый гул приглушенных шагов. Четвертый-R и Пятый-R на секунду задержались у ответвления правого крыла, сохраняя на лицах ее самую ледяную статику, с которой работали у мертвого Комплекса. Но после инцидента в кромешной тьме это спокойствие ощущалось как скрытая угроза.

Пятьдесят первый, уловив момент передачи пакета данных местному технику, не сдержался:

— Вы прямо сейчас отдаете им логи с той ожившей панели?

Четвертый-R медленно повернул голову.

— Не все.

— А какие тогда? — с нажимом процедил логик.

— Лишь те, кои дозволено передать в обход вашего учета и допуска.

Пятьдесят первый резко подобрался, готовый выплюнуть жесткую отповедь, но Двенадцатый-А едва приметно вскинул руку, гася искру конфликта.

— Не здесь, — тихо одернул он.

Четвертый-R холодно взглянул на аналитика. В этих глазах не читалось ни надменности, ни гнева. Только безукоризненная покорность уставу.

— Верно.

И именно эта вежливая отстраненность раздражала сильнее открытой вражды. Им не затыкали рты прямыми приказами, их просто раз за разом оставляли в шаге от истины.

Впереди наконец распахнулась зона ожидания — просторный технический сектор. Ряды низких сидений, огромный погасший экран на дальней стене и пустые порты зарядных ячеек, многие из которых уже были заняты заблокированными устройствами C.O.R.E.

Ноль первый остановился у порога, обратившись к отряду. Его глас прозвучал обманчиво ровно:

— Ожидайте здесь. Без расслоения по внутренним секторам. Тех, кто потребуется для сверки данных, вызовут отдельно.

Двадцать первый уныло приподнял ладонь:

— А если кто-то ну уж очень сильно не желает быть нужным?

— Слишком поздно, — снова придавил его тяжелым взглядом Десятый.

— Ах-х… так я и думал! — Двадцать первый уныло опустил руку и шумно выдохнул.

Глава Эрси предсказуемо проигнорировал их треп. Сбросив остаточный пакет данных Второму-R, он вместе с Четвертым и Одиннадцатым скрылся за массивными створами правого коридора. Восемнадцатый-R застыл у самого входа в сектор, обратившись в безмолвное, грозное напоминание о том, что самовольный выход отсюда заказан.

Сводный состав начал нехотя расползаться по зоне. Расслабиться не выходило. После пережитого у Красной границы обычное ожидание на месте казалось противоестественным.

Девяносто первый-I рухнул на ближайшее кресло и со стоном закрыл лицо перепачканными пылью ладонями. Семнадцатый-В участливо затормозил рядом.

— Модули? — осторожно спросил он.

— Не смей при мне... произносить это проклятое слово.

— Ха-ха, понял.

— Спасибо.

Остальные замерли в тягостном предвкушении. Шестая заняла позицию у самого края, откуда простреливался взглядом правый коридор. Двенадцатый и Пятьдесят первый подошли к слепому экрану терминала, словно пытаясь выжечь в нем ответы, но глухой металл оставался мертвым.

Напряжение в воздухе и не думало оседать. Оно только приобрело новую форму, став густым, липким и выжидающим.

Двадцать первый-А тяжело опустился на сиденье, с наслаждением вытянув гудящие ноги, и принялся сверлить глазами глухую правую дверь. Двадцать третий устроился сбоку. Свой нанофон он убирать не стал, но вчитываться в экран не спешил — куда больше его занимала архитектура самого сектора, отчего он почти вжался плечом в холодную стеновую панель.

Двадцать первый, неровно отстукивая пальцами рваный ритм по пластику кресла, скосил на него глаза.

— Хо-о... Как я понял, нам дозволено только сидеть и ожидать. А ты-то чего туда забился?

— Если сейчас оттуда выйдут и скажут «нужны добровольцы», я попробую прикинуться частью интерьера, — с каменным, совершенно безэмоциональным выражением отозвался его лучший друг.

Лицо Двадцать первого мгновенно оживилось:

— Ха! Вот это я понимаю. Тактическое слияние со стеной повышает все шансы!

— Неподвижность повышает шансы, — тихо поправил напарник. — На то, что командованию будет банально лень меня высматривать.

Семнадцатый-В, стоявший неподалеку, посмотрел на них с искренним исследовательским интересом.

— И... часто вы так друг друга поддерживаете?

Двадцать третий, даже не шелохнувшись, каменно отрезал:

— Это не поддержка. Это плановая подготовка к исчезновению.

— Да он шутит, — Двадцать первый издал выдавленный смешок и хлопнул напарника по плечу. — В основном.

Девятнадцатый-А, устроившийся чуть в стороне, тихо хмыкнул. Его легкая, вежливая улыбка редко означала простое веселье — скорее, это была профессиональная привычка держать лицо там, где у остальных уже начинали сдавать нервы.

— Хе-хе, весьма специфичный способ приходить в себя после операции.

— Э? — Двадцать первый мгновенно развернулся к нему. — А у N.O.V.A тогда какой?

Девятнадцатый выразительно покосился на закрытую дверь изолятора:

— Делать вид, что всё идет строго по протоколу. Ровно до тех пор, пока сам протокол не потребует согласования еще одной процедуры.

Двадцать первый прищурился:

— Хм-м. Звучит подозрительно знакомо... Сам придумал или украл у кого-то из наших?

Девятнадцатый чуть шире улыбнулся:

— Кажется, нечто похожее я как-то слышал от Двадцать пятой-A. Хех, вот и решил взять себе на заметку.

Двадцать первый уже открыл было рот, чтобы выдать очередную колкость про бюрократию Второй структуры, как вдруг осекся на полуслове, уставившись в центр зала.

Там, у одного из терминалов, склонились две фигуры в униформе N.O.V.A. Линия плеч, посадка головы, даже синхронность их движений и поворотов головы сливались в до жути выверенный ритм.

Двадцать первый подался всем телом вперед и приложил ладонь ко лбу козырьком, подобно имитации яркого стерильного света базы, что якобы мешал ему сфокусироваться.

— Мне кажется... у меня начались галлюцинации, — протянул он. — Или их там правда две?

Двадцать третий скептически покосился туда же:

— Было бы крайне удобно, окажись это галлюцинацией. На нее можно было бы списать добрую половину сегодняшних проблем.

Услышав голоса, одна из фигур плавно повернула голову к обсуждавшим их за стороной:

— Мы не галлюцинация, — черство произнесла она.

Вторая добавила практически тем же тоном, с микроскопической задержкой:

— В большинстве зафиксированных случаев.

Двадцать первый медленно опустил руку, поставив обе на бедра.

— Ага. Значит, слух у вас тоже общий на двоих.

— Раздельный, — уточнила первая.

— Но хороший, — дополнила вторая.

В этот момент Девятнадцатый, обаятельный юнит, сделал предупреждающий шаг ближе к своим.

— Восемьдесят вторая-I и Восемьдесят четвертая-I. Модель «Interception», работают на перехвате. Одна производственная линия, — пояснил он информативным тоном. — Их часто путают те, кто видит впервые. Точнее, всег… Кхм, о чем это я? Поэтому в наших рядах их зовут «Двойкой».

Двадцать первый перевел ошарашенный взгляд с одной на другую, а затем звонко щелкнул пальцами.

— Близняшки!

Обе N.O.V.A окончательно потеряли интерес к стоявшему рядом терминалу и синхронно развернулись к нему.

— Мы не близнецы, — твердо отрезала Восемьдесят вторая.

— Да понял я, конструктивные особенности, всё такое, — отмахнулся Двадцать первый. — Но «Двойка» звучит так, словно вам присвоили складской номер ящика. А «Близняшки» хотя бы поживее, что ли.

Восемьдесят четвертая с недопониманием переглянулась с Восемьдесят второй.

— Нас только что переименовали?

— Неофициально, — отозвалась другая.

— Значит, это можно пережить.

Тридцать второй, до этого не проронивший ни слова, вдруг посмотрел на них с прищуром.

— Восемьдесят четвертая-I отвечает быстрее, — уверенно отметил он. — А Восемьдесят вторая-I сначала оценивает обстановку, и только потом реагирует.

Двадцать первый неторопливо повернулся к Тридцать второму. В его удивленных глазах читалась безмерная скорбь от предательства.

— Погоди. Когда ты успел это вычислить?!

— Пока ты решал сложную дилемму, двоится ли у тебя в глазах.

Восемьдесят четвертая-I чуть склонила голову набок, с неким любопытством изучая сникшего Двадцать первого.

— Это жалоба на компетентность коллег?

— Пока нет, — буркнул он, картинно поднимая ладони вверх и признавая поражение.

Шутка повисла в воздухе и быстро растаяла. Восемьдесят вторая-I перевела тяжелый взгляд на темный зев правого коридора, за которым скрылись элитные юниты Третьей структуры.

— Тогда лучше не затягивать с выводами, — обронила она, и от ее черствого тона по спинам пробежал холодок. — Сомневаюсь, что в этой цитадели ожидание бывает просто ожиданием. Как правило, это лишь подготовка к чему-то весьма неприятному.

Двадцать первый на секунду застыл, переваривая эту хлесткую, как пощечина, правду. Улыбка окончательно сползла с его лица.

— Всё. С меня хватит. Теперь мне официально и бесповоротно не нравится эта база.

❦ ❦ ❦ ❦ ❦

Когда разговор с Двойкой стих, зона ожидания снова наполнилась негромким гулом голосов.

Двадцать первый всё еще что-то доказывал Двадцать третьему, но уже куда тише и без былого запала. На другом конце сектора Пятьдесят первый-L так и не присел.

Он нервно мерил шагами узкое пространство вдоль стены, то и дело бросая тяжелые взгляды на глухую дверь правого сектора.

— Ты сейчас в полу дыру прожжешь, — не выдержал Двенадцатый, наблюдавший за его маятниковым хождением.

Пятьдесят первый резко остановился:

— Изо всех сил пытаюсь не начать задавать вопросы вслух.

— Получается так себе, — хмыкнул в его сторону аналитик.

Шестая, застывшая чуть поодаль со сцепленными за спиной руками, тихо обронила:

— Здесь кого-то расспрашивать бесполезно.

— Я знаю, — мрачно отозвался Пятьдесят первый. Он шумно выдохнул и уставился на слепую стеновую панель. — По устаревшим отчетам это был заурядный медицинский Комплекс. Заброшенный. Мертвый. Там всё должно было оставаться мертвым. Меня напрягло не то, что панель внезапно ожила, а вместе с ней и все остальное, — он понизил голос, — а то, как на это отреагировала элита Recon.

Сгустилась тишина.

— Они узрели нечто в момент пробуждения системы, — глухо отозвался Седьмой, всё это время стоявший в полушаге от них. — Нечто, чего мы распознать не успели. Я видел реакцию Ноль четыре-R. Одного этого довольно, дабы потребовать ответов.

Двенадцатый медленно поправил край перчатки.

— Если он выйдет один, мы не станем вытягивать слова. Лучше подойти, когда рядом будет кто-то из их группы. Тогда нас не оборвут на полуслове ссылкой на устав.

К тому времени с ночной посадки минуло почти четыре часа. Ожидание не было непрерывным: сводный состав успели провести через санитарную обработку, снять боевые журналы, отправить оружие на техническую сверку и поочерёдно вызвать юнитов на первичную диагностику. Кто-то возвращался в сектор после восстановления заряда, кто-то успевал ненадолго задремать у стены. Лишь ближе к двум часам ночи база вновь собрала большую часть отряда в одном помещении.

Вдруг сухой щелчок магнитного замка рассек фоновый гул зоны ожидания.

Из правого прохода вынырнул Четвертый-R, следом скользнул Одиннадцатый. Лидер группы, Первый-R, задержался в створе, принимая отчет от местного техника по закрытому каналу.

Четвертый остановился у стены, активировав наручный модуль. Он держал экран подозрительно низко, почти у самого бедра, скрывая бегущие строки от лишних глаз.

Шестая решительно отделилась от ряда сидений. Ждать было нечего — сейчас их могли увести снова. Седьмой бесшумной тенью скользнул следом, придерживаясь такого же мнения. Двенадцатый и Пятьдесят первый, переглянувшись, двинулись за ними.

Спустя полминуты они обступили Четвертого-R, мягко отрезая ему пути отхода, но оставляя ровно столько пространства, чтобы это не расценивалось как открытая агрессия.

Пятьдесят первый взял инициативу на себя.

— Ноль четыре-R.

Тот неспешно поднял глаза от мерцающего дисплея.

— Да?

— Нам нужна информация по инциденту на верхнем уровне, — Пятьдесят первый вперил в него жесткий, требовательный взор. — Не полный расклад. Лишь то, на основании чего была объявлена экстренная эвакуация и засекреченность объекта.

Четвертый-R не издал ни звука. Все его внимание прошлось по каждому из четверых. Он взглянул на Первого-R, всё еще занятого разговором в стороне, затем нудно вздохнул, заблокировал модуль и коротко бросил:

— Отойдем.

— И далеко? — неторопливо спросил Пятьдесят первый.

— В соседнюю техническую.

Они проследовали за ним к неприметной боковой двери на краю зоны ожидания. Створка была чуть приоткрыта. Внутри, в полумраке, разбавленном лишь янтарным техническим неоном, обнаружился Девятый-R. Юнит сидел у двух погасших консолей и множества настенных дисплеев, излучающих холодный синеватый оттенок, с головой погруженный в передачу данных.

△ ▽ △ ▽ △ ▽ △

В глубине комнаты Девятый, услышав шаги делегации, прервал связь. Он бесшумно поднялся, окинув вошедших холодным, острым взором, мгновенно оценив расстановку сил. Ни единого вопроса не сорвалось с его губ, когда он уже был остановлен напротив своего напарника.

— Комната свободна, — с некой усмешкой бросил он, даже не взглянув на Четвертого, опуская ладонь ему на плечо. Тот лишь кивнул, за счет чего тяжелая рука напарника наконец спала.

Девятый вышел без лишнего звука, а Седьмой, вошедший последним, плавно притянул за собой створку. Щелчок замка отрезал шум общей зоны как ножом.

Теперь в изоляторе воцарилась настоящая отчужденность. Две рабочие консоли безмолвствовали, а экраны источали лишь мертвенный холодно-синий свет. Он падал строгими полосами, контрастируя с мягким янтарным свечением дремлющих технических неонов на потолке. Этот свет делал помещение обманчиво уютным, но физического тепла здесь не водилось — за исключением стерильной пустоты, в которой каждый вдох казался оглушительным, и в которой повисло предвкушение тайны.

Ноль четыре-R приблизился к низкому столику и опустил на него свой заблокированный модуль.

Аккуратно.

Даже слишком.

Металл беззвучно коснулся поверхности, а боковой замок сухо лязгнул, подтверждая блокировку.

Щелчок.

— Мы слушаем, — чеканя каждое слово, произнес Пятьдесят первый-L.

Четвертый застыл, не отнимая руки от прибора. Несколько долгих секунд он смотрел на темный экран, словно проверяя не столько прибор, сколько собственную готовность переступить черту. Затем он глухо цокнул языком и медленно потянулся к краю уха.

Раздался резкий, короткий писк.

Только после этого Четвертый повернулся к ним.

— Вы не первый сводный состав, чей путь пересекается с нашим, — ровно изрек он. — Полагаю, вы уже догадывались о предшественниках, невзирая на всю ту завесу секретности, что воздвигло высшее руководство.

Слова, сорвавшиеся с губ безликой единицы, ударили наотмашь. То, что доселе было лишь смутной теорией Седьмого, обрело плоть: каждый сводный отряд в прошлом имел точку пересечения с Третьей структурой. Но вместе с горькой правдой в души Шестой, Двенадцатого и Пятьдесят первого закралось гнетущее предчувствие. Стоявшая перед ними фигура явно недоговаривала, сгущая атмосферу вязкой, непреклонной недосказанностью.

— Однако предупреждаю сразу: исчерпывающего ответа о нашей общей ситуации не последует. Мы сами все еще собираем картину воедино, — добавил юнит.

— Постой! — воскликнул Двенадцатый, делая шаг вперед. — С чего ты вдруг возвел приоритет нашего отряда на столь абсурдную высоту? Нам едва неделя от роду. Откуда в тебе эта несуразная готовность к откровениям?

Четвертый выдержал паузу.

— Оттого, что уровень вашего мышления критически рознится с теми, кто был до вас. Ваш отряд имеет ярко выраженное отклонение... если сравнивать с погибшими.

Он умолк, невозмутимо скользя по их застывшим лицам, а затем перевел взгляд на запертую дверь, у которой непреклонной статуей возвышался Седьмой. Безмолвие не затянулось — каждый из четверки лихорадочно впитывал крупицы истины, скрытой их собственным командованием.

Но первостепенный вопрос всё еще жег изнутри.

— Тогда изъясни нам то, что знаешь о недавнем происшествии, — озвучил общую мысль Двенадцатый.

Четвертый опустил голову. А когда поднял ее, воздух в изоляторе словно стал плотнее.

— Причина крылась не в самом включении, — произнес он. Голос его был ровным, но от этой ровной интонации повеяло некой прохладой. — Помните ту маленькую служебную панель, что послужила истоком?

— Разумеется! — Пятьдесят первый не сдержался и шагнул навстречу. — Панель, которую ты проверял, неожиданно ожила в мертвом человеческом здании. Она не могла, не должна была проснуться спустя столько веков.

Взор Четвертого потяжелел.

— Именно. Потому я и отступил. Я лишь проверял ее внешний контур, даже не коснувшись внутренних контактов.

Сказанные слова заставили во мгновенье окунуться каждого в воспоминания случившегося. Шестая, стоявшая ближе к стене, убрала руки за спину и опустила подбородок. Память услужливо подкинула образ рассыпанных у ног того юнита инструментов. Испугались тогда все. Но ни один боец Recon не задал вопросов, не кинулся проверять. Первый-R просто оборвал напарника и экстренно снял обе группы с объекта, словно повинуясь заранее заготовленному сценарию.

— Вас остановило не только это, — тихо, прощупывая почву, произнесла Шестая. — После включения было что-то еще.

Четвертый промолчал. Со стороны казалось, будто он тщательно взвешивает слова, осознав, что отмахнуться от этих юнитов сухим уставом уже не выйдет. Пятьдесят первый сверлил его требовательным проницанием. Шестая замерла в ожидании. Седьмой все так же стерег выход, источая равнодушие.

А Двенадцатый смотрел на происходящее во все глаза, и внезапно его осенило. Четвертый-R не подбирал слова.

Он вымерял границу!

И только тогда фигура подняла взор. Теперь в ней не было ни тени сомнения, за исключением одной только безликой серьезности, от которой невидимый гнет в комнате стал почти невыносимым.

Щелчок.

— С вероятностью в 72 процента, согласно прогнозу Тринадцатого-R, в служебную панель было введено условие, — чеканя слоги, произнес тот. — За счет него и включились последующие мониторы, вырывая из векового сна древнюю автоматику.

— К-как?! Условие?.. Снова?! — хрипло выдохнул Пятьдесят первый.

Никто не переспросил следом. Из углов комнаты начал зарождаться медленный, фантомный ветер. Этот незримый поток заставил едва заметно трепетать форму бойцов, неумолимо стягиваясь к фигуре Четвертого-R. Тот, в свою очередь, плавно взял со стола свой модуль и медленно провернул его в пальцах.

— Полный лог зашифрован и перенесен на изолированный сервер, наизусть я его не воспроизведу. Однако сам факт того, что панель изначально не должна была никому отвечать, остается главной аномалией, и вы это прекрасно понимаете, — изрек он с глубокой, отрешенной уверенностью.

— И к чему же вы клоните, товарищ R:S? — процедила Шестая.

В эту секунду незримое напряжение в изоляторе скакнуло до критической отметки, высасывая из пространства остатки спокойствия. Четвертый-R вернул модуль на поверхность столика. Металл сухо ударился о дерево.

Щелчок.

— Всё сходится к тому, что активация служебной панели произошла за несколько месяцев до вашей первой операции.

И в этот миг разум присутствующих померк, погружаясь во тьму, где даже самое очевидное перестало быть ясным...

Незримый шквал взмыл над ними ввысь под потолок, пропитывая комнату зашкаливающим напряжением. Мысли множились быстрее, чем их успевали додумывать. Простые цеплялись за абстрактные, те — за чужие, сплетаясь в циклопическую энтропию.

Именно… Мысли стали частью энтропии, где думать в этой комнате становилось физически больно, что уж говорить о самой возможности.

Пятьдесят первый до хруста сцепил зубы, трижды выстраивая логические закономерности и трижды теряя их во мраке собственного разума. Двенадцатый и Шестая прижали пальцы к вискам, силясь удержать рассыпающийся контроль. А Седьмой просто закрыл глаза. Его ладонь намертво вцепилась в холодный металл дверной панели — единственное, что еще оставалось настоящим в этом мороке.

Рассудок, уверенность, мысли, слова….. — всё тонуло в незримом хаосе, посреди которого невозмутимо возвышался Четвертый. Внимательно наблюдая за ними, он внезапно уловил нечто новое, проскользнувшее между четверыми юнитами. Он чуть склонил голову набок, расценивая вспыхнувшее ощущение. Это была искра, за долю секунды прошившая троих и бесследно погасшая на четвертом, словно разбившись о бездонную стену.

Однако тот этого не заметил.

Заинтригованный этой аномалией, он, не привлекая внимания остальных, сделал два коротких шага в центр.

Безликий силуэт по краям окаймило призрачным голубоватым свечением. Воздух заледенел.

Стало холодно.

— …Сейчас.

Пятьдесят первый резко дернулся. Наконец он нашел силы навести глаза на Четвертого, который смотрел на всех четверых сразу.

— Вы сделали это прямо сейчас, — его глас прорезался сквозь ментальный хаос.

— О... о чем т-ты г-говоришь?! — сквозь силу выдавил пораженный Двенадцатый, задыхаясь от давления.

В ответ фигура проигнорировала выпад. Плавно, практически лениво она поправила край воротника.

— Вы только что доказали свое главное отличие от предшественников. Ваш удел — не слепое обречение, а подсознательная адаптация и поиск нужной информации. С самого формирования вы нашли для себя множество полезных данных, раскрывая даже одну главную тайну руководства. Но, не имея полного представления, вместе с этим вы подсознательно начали резонировать друг с другом, неосознанно вставая плечом к плечу там, где иным требовались месяцы или годы.

Возразить не смог никто. Мысли никак не укладывались, а их послевкусие становилось все тяжелее. Даже манера Четвертого напоминала психологическое давление, которое они ощутили при первой встрече с Командующим N.O.V.A, обнаружив в глазах опасность. Необъяснимую опасность. Эти двое имели подобно одно и то же представление, одно и то же лицо. Но сама внешность и роли слишком отличались, чтоб назвать их похожими…

— И последнее… — сказал Четвертый, шагнув в сторону журнального столика.

…затем он вполоборота обернулся к ним.…

…Щелчок…

— Вы восьмые, кто сумел изменить судьбу текущего отряда. И в этом ваше истинное отклонение.

Ветер взвыл с новой силой. В ушах зазвенело. Разум пьянел, лишаясь последних остатков трезвости. Пол под ногами иллюзорно пошел трещинами, отделяя половину комнаты и вознося фигуру Четвертого ввысь, в акте абсолютного доминирования.

И тогда раздался еще один звук. Резкий, оглушительный щелчок, пробившийся сквозь рев несуществующего урагана, словно одинокая падающая капля воды.

Хаос обрел голос. Четыре разных голоса, болезненно бьющихся в головах.

Пятьдесят первый до хруста сжал ремень на боку. По его лицу читалось, что эта частичка истины — осознание того, что чужая структура знает о них больше, чем собственное руководство, — безжалостно ударила по всем выстроенным логическим закономерностям. Теперь он не мог ни придираться, ни даже спорить с фактами, исходящими от того, кто знал об их отряде от всего несколько часов. Вероятно, большой опыт и тесная связь с предыдущими составами давали плоды и богатую базу для сравнения, но откуда тот выведал раскрытый ранее отрядом секрет, который так усердно прятало командование?… „63% призванности Директории//- 78% подтвер//– 11% на #$@^ 98%&//- Нет.…Не##%^&!!//‟ Неужели сама Директория изначально сливала все ведомости и характеристики сводного отряда прямо на стол Третьей структуре? Это складывалось в стройный пазл, но тут же вызывало резкое отторжение: мысль казалась фальшивой, оскверняла доверие ко Второй структуре и совершенно не вязалась с поведением Операторов, с которыми Пятьдесят первый связывался ранее — по ним было предельно ясно, что они вряд ли причастны. „Черт, для чего же все? Где первоисток?!‟

※※※※※

«Для чего, для чего, для чего?!! !.. ! . ! ………» / / [51-L]

Потихоньку, но уверенно мысли стали приходить в норму, избавляясь от непомерного количества энтропического влияния. Двенадцатый-A, стоявший рядом, скрестил обе руки на груди и с трудом удерживая строгость на лице, посмотрел прямо в глаза Четвертому.

※※※※※

«….…Не понимаю, он делает это специально? Специально тянет с ответом о сути происходящего?….» / / [12-A]

Шестая не сдвинулась ни на миллиметр. Взгляд держала на Четвертом — единственном, что в этой комнате еще стояло ровно.

※※※※※

«Исходящий поток идет прямо от него. Никогда бы не подумала, что такая способность оказывает столь дюжий эффект на разум отмеченных целей… как властно…..…» / / [06-A]

Седьмой же не изменил позы. Ладонь так и осталась на дверной панели, а в глазах, наперекор всем попыткам скрыть их за равнодушием, читалась вязкая тяжесть, лишь усиливающая рвущийся наружу поток мыслей.

Так или иначе, он был куда серьезней обычного.

Нет. Внимательнее.

※※※※※

«Похоже, он и не собирается спускаться на землю. Трудно найти причину, в чем заключается весь мотив и эксцентричное помышление. Это ведь он создает нам никчемную тягость и панику…..» / / [07-V]

Мысли… Все эти мысли….. . ..Все эти нервные повторные щелчки замка... .. . ..!!Эта давящая глухота комнаты и пугающе ровный тон Эрси сбивали спесь раньше, чем резкие слова могли сорваться с языка.

※※※※※

«Хотя, наблюдая за ним…… По его лицу можно спокойно понять, что он всеми силами пытается обойти главное. Но… или он все же действительно переживает?…..» / / [12-A]

※※※※※

«Пазл стал утериваться в потоке непрерывных мыслей. Сколько от нас они всё прячут и скрывают? И кто вообще заложил то условие?…….. .. …..Проклятье! Да кто мы такие?!…..» / / [51-L]

※※※※※

«Но ведь, если даже мне трудно сохранить контроль, который я так долго выстраивала… что останется во мне, когда я нарушу свой же предел?.. Сила, исходящая от этой фигуры — потенциально опасна для всех… Он напоминает мне настоящее чудовище, почему он продолжает…?…..» / / [06-A]

※※※※※

«Связь. Он отключил связь перед тем, как начать. Значит, ни один из его отряда сейчас не слышит ни слова. Он говорит с нами один. Против закона собственной структуры. И все равно говорит… Но к чему? Непонятно!…..» / / [07-V]

Весь сумбур, что скапливался между той четверкой, начал проявляться в большей мере. Мысли все лезли, ответы становились все абстрактнее, пока окончательно не утратили смысл в пределах трезвости. Разум не поспевал отвечать на один вопрос, когда лезло уже целых пять, а то и больше.

Голова начала ходить кругом у всех. Нахлынувший поток размышлений заставлял трепетать разум, создавая ощущение дезориентации.

Меж тем, даже в попытках сильной концентрации получить минимальную внимательность к деталям было невозможно. В ушах звенело, в голове появлялся белый шум. Как дальше действовать? Что делать сейчас? Для чего это вообще все?

Двенадцатый, схватившийся руками за голову, сквозь силу обратил уставший взор к тому, кто все это время стоял не сгорбившись.

В комнате, где уже ничто не могло стоять ровно, Четвертый оставался единственным. Фантомный ветер проносился мимо него, обтекал бело-узорчатую элегантную форму и мягко обволакивал пряди платинового оттенка волос, однако моментально возвращал их в привычное положение.

— Да что же это такое… — пробормотал про себя Двенадцатый. — Чего ж ты ждешь, находясь не в этой комнате?! Ответь… ответь!

Двенадцатый оказался прав. Все это время Четвертый был словно не в одной комнате с ними, а в той, прежней, где еще горел теплый неон и ничего не происходило.

Он ждал.

Двенадцатый все еще продолжал смотреть на него сквозь мутную, дрожащую пелену собственных мыслей, стараясь потихоньку цепляться за немногое, что еще поддавалось учету.

Стоп.

Модуль.

А ведь он ни разу его не открыл. Ни строки не сверил, ни отметки не поднял.

Он не отчитывается. Не сверяется. Он говорит от себя!

И словно в ответ на это, пальцы Четвертого невольно надавили на фиксатор.

Щелчок.

И с этого мгновения все внезапно встало на свои места. Мысли перестали биться об ветер и пошли сквозь ровным потоком, одна за другой — отчего троица широко раскрыла глаза.

——Хах…«[51-L]» Надо же….«[12-A]» Вот оно как….«[06-A]».

Со стороны не происходило ничего.

Четыре юнита стояли в комнате и безмолвствовали, не сдвигаясь и не произнося ни звука, тогда как пятая единица стояла напротив и просто ждала.

«Все это время он уклонялся от прямого ответа ради конфиденциальности», — мысленно произнес Двенадцатый, опустив подбородок. «Не-ет… Он делает это по собственной прихоти…….»

«……Отнюдь. Он делает все иначе», — произнес про себя Седьмой.

«Теперь все стало наконец понятно!» — грубо и с нотой искусственного смеха подытожил у себя в голове Пятьдесят первый. «Никакой передачи данных о сводном отряде не было. Эрси сами нас прочитали так же, как снимали цифровой слепок с вмятины или вычисляли дату активации условия. Трюк Четвертого-R разрушил все мои логические закономерности, но теперь-то я на 93,7% уверен в том, что оказываюсь прав.»

Пальцы Пятьдесят первого разжались на ремне.

Безусловно. Ведь он нашел ответ. Ответ оказался удобным, и от него стало куда легче, посреди сего непомерного хаоса.

«Четвертого держит не страх перед нами, а сам интерес» — продолжил размышлять Двенадцатый. «Он прекрасно знает, где можно говорить, и слишком хорошо знает, где нужно остановиться.»

Янтарные полосы на потолке горели ровно так же, как и десять минут назад. Теплый, спокойный свет, к которому в этой комнате уже никто не имел отношения.

«Похоже, мне недостает еще немного информации, что к чему…» — пронеслось в голове Шестой, прежде чем в следующую секунду послышался шум сзади.

За дверью кто-то прошел мимо. Спокойно, размеренно, по своим делам.

По всей видимости, снаружи не изменилось ничего.

Шестая, после доносящегося шума, сразу повернула голову, посмотрев на Четвертого. Ее резко осенило, когда она увидела, что тот часто поглядывает на ручку двери.

Раз за разом, подобно отсчитыванию времени.

Шестой вдоволь хватило того, чтобы она наконец осознала:

«Точно! Все это время он давил не на нас. Он удерживал! Прибор, отключенный в самом начале, был частью того же самого. Он запечатывает комнату — чтобы никто из его напарников не зашел и не услышал. Он знает, что нарушает свои же правила. И все равно идет к нам навстречу. Пусть и таким изнурительным способом……»

«…….Нет, он играется…» — в строгой форме продолжил утверждать в своей голове Двенадцатый, убеждая себя с каждым разом больше и больше. «Насколько же он все продумал?….. Он явно знал, что мы захотим докопаться до сути, и сделал свой ход!»

«!!Сделал, еще до того, как мы подошли» — подумал Пятьдесят первый.

Седьмой, стоявший возле двери, наконец медленно открыл глаза. Он ни разу не шелохнулся, несмотря на то, как сильно на него давили эти эффекты.

Ладонь так и осталась на дверной панели.

Пальцы на ней побелели.

«Ты скрываешь не только данные, Ноль четыре-R. Ты явно скрываешь свое истинное лицо. Истинное намерение.»

Ни один из троих не заметил, что только что произошло.

Двенадцатый не заметил, что его собственную мысль договорил кто-то другой. Пятьдесят первый не заметил, что подхватил чужую, будто она все это время лежала у него в голове. А Седьмой не заметил, что закончил не свое — он смотрел на Четвертого и думал ровно о том же, о чем и они, и в эту секунду разница между «своим» и «чужим» была слишком мелкой, чтобы вообще подняться на поверхность.

Разница была в другом.

К ним троим мысль вернулась обратно. К нему — нет.

Доходя до одиночки, она внезапно замерла и начала угасать в форме тлеющей искры.

На сей раз в комнате был холод. Он находился здесь с той самой минуты и отступать, видимо, не собирался.

…...Щелчок.»

Коротнуло…..»

Искра…….. .. …..»

«Условие… — эта мысль вспыхнула у Двенадцатого как сверхновая. ——Если откинуть все прошлое и посмотреть правде в глаза… тогда он ведь сказал прямо. В служебную панель было введено условие. Введено. Не возникло, не сбилось, не осталось от старой прошивки — вве##ено...» / / [12-A]

«Но кто тогда это все устро##ил?…..» / / [06-A]

«Машина? ### Нет, подожди… Машины не вводят условий. Машины лишь срабатывают!! Что за бред... 84,6% всех известных нам поведенческих схем — это отклик на стимул, и ни одна, ни единая из них не предполагает, что кто-то заранее сядет и заложит туда условие..!.!...» / / [51-L]

Пятьдесят первый снова дернул рукой к модулю. Сводить было нечего, и рука вернулась на ремень.

«Значит, заложила не маши##….» / / [06-A]

«Значит, тот, кто положил, знал, что однажды кто-то придет. Иначе условие было заложено бесс##..-мы##слен….»

Мысль оборвалась.

Не потому, что иссякла, а потому, что в нее ворвалось то, чего не было прежде.

——Система назвала нас.

[???] / / «С-с-стоп… К-кто это только что сказал…?..»

[???] / / «К-кто? Подожди, что происходит? Откуда я это слышу?»

[???] / / «Только что! Чья прозвучала эта мысль??!»

※※※※※▒▒▒▓▓▓▒▒▒※※※※※

Осознание ударило наотмашь.

Двенадцатый дико уставился на Пятьдесят первого. Тот смотрел на Шестую расширенными от немыслимого ужаса глазами. В их взорах читалось одно и то же.

Три разума пришли к единому выводу. Одновременно. Не проронив вслух ни единого звука.

[12-A] / / «Мы.….»

[51-L] / / «...сейчас…..».. .

[06-A] / / «...думаем об одном и том же…….»

Они стояли в комнате и молчали. Понимание требует времени, а времени здесь прошло меньше, чем нужно для вдоха.

Но несмотря на все это, среди них был еще один.

Тот, кого незримая связь так и не приняла. Тот, кто всё это время стоял у самой двери, там, куда мысль однажды дошла и осталась лежать, так и не найдя обратной дороги…»….»

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

»….»…Седьмой молчал дольше остальных.

Он так и не отнял ладони от дверной панели — единственной материальной константы на данный момент. Пока троица попадала под общий ритм, одиночка спокойно наблюдал за Четвертым с падающим, словно сверху вниз взглядом, вскрывающим все недосказанное. Глаза Седьмого были открыты шире обычного.

Седьмой видел фальшь.

Он видел, что тот недоговаривает, и прекрасно понимал всю расстановку в комнате, окутанной фантомным хаосом.

Прямо сейчас он видел не один ответ.

Прямо сейчас он стоял на некой границе.

По одну ее сторону лежало решение, способное закрыть часть прежних вопросов и дать им опору. Пусть жесткую. Пусть неполную. Но настоящую.

По другую — самообман, выстроенный из круга доверия, недосказанности и желания поверить, что Эрси скрывают только то, что обязаны скрывать.

Между ними стояли огромные весы.

На одной чаше — факт, который нельзя было произнести всем. На другой — молчание, которое могло сохранить порядок, но разрушить понимание. Обе чаши пока не перевешивали. Ни одна не падала вниз. Ни одна не давала права назвать себя правильной.

Но вместе с этим было и предостережение: если выбрать сейчас одну, другая уже никогда не останется прежней.

— …

Казалось, от столь сложного выбора шквал ветра стал обрушиваться на Седьмого в несколько раз сильнее, чем прежде, едва ли удерживая того на весу.

Но Седьмой не сделал выбора.

Отбросил обе чаши.

И в следующую секунду в полной тишине обратил все свое созерцание на того, кто все это время находился пару метров от него.

Верно… Четвертый-R тоже видел всё.

Он считывал, как ментальная искра раз за разом прошивала единиц, сковывая их в единый монолит. Искра незаметно мелькала от одного к другому, от второго к третьему, связывая их разум в одну линию.

Он не удивился. Он это и предполагал. Ради этого, в общем-то, все и затевалось.

«По-видимому, сейчас у них только что произошла крепкая связь. N.O.V.A и H.A.D.E.S. Сводный отряд. Начинаете сливаться в единое целое.»

Четвертый незаметно для всех глубоко вздохнул.

«Наконец-то, спустя столько веков… Отличие, какого не было у их предшественников.»

«Наконец-то они не обречены на гибель, как все предыдущие…»

«Наконец-то… они смогут подняться на ступень выше, дальше положенного.»

…… .. .

«Ментальная волна.»

Однако, вопреки всему, тотчас Четвертого удивило совершенно другое.

Искра постоянно перемещалась между тремя. Первый раз она мелькнула быстро и мимолетно. Во второй и третий раз намного дольше, из-за чего троица тогда и встала на единую волну.

Но при всем желании все попытки обрывались на четвертом. У четвертого ее не было совсем. Там, где стоял этот юнит, ее попросту не возникало.

Четвертый перевел на него взор.

Одиночка стоял у двери. Ровно. Спокойно. Под давлением, которое других вело уже несколько минут. Взгляд Четвертого на мгновение скользнул по остальным, храня в себе остаток глубокого раздумья, прежде чем вернуться к Седьмому:

——Вижу всех. Но не вижу последнего... Тебя…..»

— »..…Полагаете нам скрывать информацию ровно так же, как наше руководство?

Давление рухнуло.

Ужасающий фантомный ветер издох в единое мгновение, осев на пол глухой, звенящей тишиной. Руки Четвертого неконтролируемо задрожали, глаза расфокусировались: «Н…неужели на него не подействовало так, как подействовало на других?..!!..»… Эхо спокойного голоса играючи настигло стоявшую фигуру, все глубже проникая в разум под видом очень терпкого, выбивающего из равновесия диссонанса, пьянея с каждой истёкшей секундой.

Взгляд Четвертого молниеносно, с неестественной резкостью взмыл к одиночке.

Резко. Бескомпромиссно. Так, словно пространство сузилось до его глаз, сфокусировавшихся на лице вопрошающего.

Так, как умеют только Эрси — когда слова уже не важны и начинается считывание.

Седьмой не дрогнул.

Его фаталистичный, стеклянный взгляд нашел Четвертого без паузы — не отступив ни на долю и намертво сцепившись с пронзительными глазами разведчика.

Ни единого слова. Лишь чистый, беспощадный анализ в ответ на анализ.

Ты смотришь на меня так же, как я смотрю на тебя.

Пронзительность — на стеклянность. Стеклянность — на пронзительность.

Мы оба знаем, что происходит. Ты анализируешь меня. Я — тебя. Никто не останавливается.

Холодный свет, янтарные контуры спящих цепей, закрытые панели. Комната не давала ни звука, ни движения — только это. Только два немигающих взгляда, скрестившихся в глухом противостоянии, пока остальные, изможденные давлением, переводили дух.

Пронзительность встретила стеклянность.

Ни одна не уступила.

Четвертый-R первым нарушил тишину:

— Пока никому.

— Ха-ах… Что, даже своим? — резко отозвался Двенадцатый, тяжело опираясь руками о колени.

Четвертый на секунду замолчал. Он медленно включил экранный модуль.

Посмотрел на время.

Пора.

— …

— Даже своим, — отрешенно ответив, он убрал взор с Седьмого и ступил в сторону двери.

Пятьдесят первый и остальные мгновенно застыли от услышанного. Похоже, слова Седьмого сильно задели Четвертого по непонятной для всех причине, с другой стороны которой потянулась правда, которую тот просил сохранить.

Значит, они возвращаются и просто делают вид, что ничего не слышали... Прямо как их руководство, что смяло все подробности еще в самом начале формирования.

— Я знаю, что для вас сие станет крайне неприятным, — произнес Четвертый в наступившем безмолвии, остановившись возле двери и положив кисть на сенсорную ручку. С того момента его голос стал мрачнее. — Потому что вы с самого начала не доверяете своему командованию, и не хотите поступать так, как они с вами. Ведь так?

Остальные внезапно дрогнули.

— Как ты узнал?!.. — растерянно промолвила Шестая.

Оставаясь в большом непонимании, боевые единицы не знали чего и сказать в ответ на то, как Четвертый смог раскрыть их неприметный, но в то же время очень важный секрет. Впрочем, им даже не требовалось просить рассказать поподробнее.

— В прошлых отрядах была такая же наблюдаемая реакция. Наблюдая только за вашим поведением — за вашей замкнутостью и постоянным ожиданием подвоха, — можно с легкостью предсказать ту особенность, что вы скрываете.

Наверное, все-таки опыт многое значит для таких юнитов, как Третья структура.

— И, тем не менее, спешу вас предупредить. Ваше руководство делает все, чтобы вы не подверглись массовой гибели, — произнес он, и от этих слов каждый в комнате невольно подобрался. — Вспомните цель вашего формирования, и поймите, что они не желают вам ни вашей смерти, ни невыполнимой миссии. Напротив, стараются уберечь от огня разгораемого пламени.

Слова прозвучали сухо, но в них таилась непреложная истина, отрезвляющая лучше любого приказа. Чистая правда, исходящая от до конца непонятной фигуры, что несколько минут назад давила на их разум с огромной силой, погружая в собственное восприятие комнаты по своему желанию.

Для некоторых эта причина так и не стала до конца внятной, но, тем не менее, больше подробностей не требовалось. Четверка из сводного состава, однажды находившаяся на верхнем уровне заброшенного Комплекса вместе с элитой разведкорпуса, получила все, что хотела услышать. Даже в какой-то степени больше.

— Ясно... — тихо отозвалась Шестая, принимая этот факт.

Двенадцатый тоже принял это без спора, а Седьмой немного задержался.

— Если C.O.R.E решит продолжать проверку, нас вызовут снова?

Доступ двери коротко мигнул голубым, когда Четвертый разблокировал ее по отпечатку пальца. Но дверь пока еще не открылась. Он вполоборота повернулся к Седьмому, сохраняя при себе прежнюю невозмутимость, как и подобало их ледяной статике.

— Точно не скажу. Но это возможно.

— Тогда вопрос все равно вернется.

— Вернется.

Четвертый открыл дверь. Шум общей зоны мгновенно хлынул внутрь. Двадцать первый где-то у ряда сидений вполголоса спорил с Двадцать третьим. Мимо прошел кто-то из N.O.V.A. Дальше у стены все так же переговаривалась Двойка — Восемьдесят вторая и Восемьдесят четвертая.

— И перед тем, как уйти, скажу последнее.

Все собирались уже ступать за Четвертым, как вдруг он, стоя у порога открытой двери, внезапно остановился, словно взвешивая еще одну мысль. Он хладнокровно повернул голову к остальным, окинув их долгим, нечитаемым замечанием:

— Мы предполагаем, что заложенное в Комплексе условие, пробужденная древняя автоматика и тот человеческий голос — устроили сами Квары.

П-пришельцы?...

— Даже если нет, даже если найдется иной случай... Мы твердо уверены в том, что некогда здесь они точно пребывали. В этом нет опровержений.

— Но почему?... — пробормотал Пятьдесят первый, окончательно выбитый из колеи каждым словом этой фигуры.

Его тихие слова услышал Четвертый и, понимая практически идентичную реакцию остальных — кроме, конечно же, Седьмого — коротко сказал, ступив за порог:

— Кассета, найденная вами на нижнем уровне. Имела задаток.

С этих произнесенных слов его след быстро простыл, растворяясь в секторе зоны ожидания, пока остальные еще какое-то время стояли внутри полумрака, окутанные холодными мониторами и теплыми неонами.

Через минуту они покинули изолятор в полном молчании.

Снаружи не изменилось ровным счетом ничего. Но теперь каждый из четверых отчетливо понимал: где-то за глухими стенами этого спокойного сектора C.O.R.E уже вскрывает след, которого в принципе не должно существовать.

— Вот тебе и первая миссия... — устало выдохнул Пятьдесят первый, чей разум отчаянно требовал перезагрузки.

Двенадцатый это услышал, но комментировать не стал.

Они остановились у свободных мест, поодаль от основного шума. Пятьдесят первый тяжело опустился на сиденье, упершись локтем в колено и нервно отстукивая ритм подошвой. Остальные замерли рядом. Фон зоны ожидания тек в своем привычном русле: приглушенные разговоры, писк панелей, короткие реплики персонала. База слишком бесшовно возвращала их к рутине, и этот контраст давил не хуже случившегося пять минут назад.

Двадцать первый, находившийся в самом эпицентре несмолкаемого гула, заметил их первым.

— О, вернулись! — Он шагнул навстречу, вскинув руку для очередной шутки, но жест оборвался на полпути.

Он посмотрел на Пятьдесят первого. На девушку. На своего напарника. Веселье сползало с его лица криво и неравномерно, стремительно уступая место тревоге.

— Сейчас мне очень уж хочется спросить, — медленно произнес он, опустив руку. — Но глядя на твое лицо, Двенадцатый, я, пожалуй, заранее передумаю.

Двадцать третий, подошедший следом, запыхавшись смерил группу беглым кивком:

— Ха-ах… фу-ух… Узрите уникальный случай! Мы наблюдаем зарождение осторожности.

— Мой лучший друг, не порть момент, — отмахнулся Двадцать первый, со скривленной гримасой останавливая того жестом. — Я почти что выглядел умным.

— Ключевое слово «почти».

Их попытки разрядить обстановку не увенчались успехом. Четверка оставалась погруженной в вязкое затишье, не в силах стряхнуть сильное послевкусие той технической комнаты.

В этот момент рядом выросло еще несколько силуэтов. Это был Семнадцатый с Тридцать вторым, подошедшие откуда-то со стороны терминалов. Но с первого взгляда сразу поняли, что вмешиваться не стоит.

Тогда-то через пару секунд подтянулся еще один, с заявленными для четверки словами:

— А-э-эм... Слушайте, ребята, — с нетипичным смущением подал голос Девятнадцатый-А. Он нервно потер пальцы, избегая прямого зрительного контакта. — Можно ненадолго вас отвлечь?

Пятьдесят первый даже не придал значения, лишь отмахиваясь:

— Не сейчас, давай поз—

— Подожди! Это очень важно, — напористо перебил его Девятнадцатый.

Пятьдесят первый поднял уставший взгляд. Двенадцатый и Шестая тоже уделили ему внимание.

Увидев заметную реакцию, Седьмой-V коротко посмотрел на стоящих рядом товарищей. Никаких слов не потребовалось. Семнадцатый принял этот немой сигнал, тронул Двадцать первого за плечо, и они без лишних вопросов отступили вглубь сектора, оставляя группу наедине.

— Чего ты хотел? Рассказывай, — наконец выпрямился Пятьдесят первый.

Девятнадцатый замялся на секунду. По кончикам его пальцев был виден скрывающийся нервный тик, а сам он явно старался правильно подобрать слова.

— П-понимаете... когда вы были в той комнате... Я проходил мимо двери и случайно услышал ваши голоса. Вместе с ними и то, чего знать мне было точно нельзя… — с нотой горечи раскаился он, уставившись в пол.

Остальные недоуменно между собой переглянулись. Как он мог что-либо услышать сквозь воздействие Четвертого, надежно скрывавшее их разговор?...

Никак.

Услышать всё было попросту невозможным, и первой на это сориентировалась Шестая:

— Скажи, с каких слов ты помнишь разговор?

— Слов?.. Хм-м-м… — Девятнадцатый задумался, прикусив ноготь указательного пальца и глядя в потолок. — Примерно со слов «пока никому». Однако я в целом не понял, о чем шла речь. Но при вашем желании, я могу замолвить все, что ранее услышал. Уж тем более никому не разглашать это.

«Точно!» — вспыхнуло в разуме Пятьдесят первого. — «Эффекты Четвертого спали примерно в то же время, когда Седьмой задал свой немой вопрос. А значит, конфиденциальность разговора с того времени уже была нарушена.»

Девятнадцатый услышал достаточно, чтобы получилось благополучно это забыть.

Повисло долгое размышление, в котором каждый обдумывал, как действовать дальше.

Но Седьмой решил ступить тогда первым и озвучить ровно то, чего от него ждали меньше всего:

— Предлагаю посвятить его в дело.

— Что?! — вскинулся Двенадцатый. — С ума, что ли, сошел? Мне напомнить тебе, что мы должны делать?

Пятьдесят первый и Шестая кивнули в его сторону, подтверждая свою позицию, а Девятнадцатый ошарашенно уставился на одиночку. Но тот ответил ему тем же равнодушием.

— Мне кажется, ему можно верить, — ровно пояснил Седьмой. — Вряд ли он стал бы подслушивать по придуманной причине, а затем добровольно признаваться в этом. Здесь дело случая.

Двенадцатый, прежде чем выдать ответ, раздраженно выдохнул, массируя переносицу:

— Вечно же чего-то недоговариваешь, Седьмой-V... Хорошо. Раз уж ты просишь, я поверю на слово.

Все из группы четверки синхронно перевели многозначительные взгляды на Девятнадцатого, негласно принимая его в свой узкий круг.

△ ▽ △ ▽ △ ▽ △

Пять минут спустя.

— Ах, так вот как это, значит, было... — задумчиво протянул Девятнадцатый, потирая подбородок.

Его не стали посвящать в абсолютно все детали, но костяк событий скрывать не стали. Девятнадцатый, вопреки ожиданиям, воспринял информацию без лишнего занудства, поклявшись хранить молчание, и тут же включился в совместный анализ.

— Последним прозвучало предположение о связи пришельцев и того места, — завершал мысль Пятьдесят первый. — Причина кроется в задатке найденной нами кассеты….. но просто так принять эту догадку я не могу.

— И правильно! — вдумчиво кивнул Девятнадцатый, подняв указательный палец. — Квары не появлялись со времен гибели человечества. Даже если кассета хранила их след, это еще не подтверждает их прямого вмешательства.

— Так или иначе, древняя система зафиксировала первую активацию за несколько месяцев до нас, как было выяснено, — добавила Шестая. — Это делает их наиболее вероятными виновниками пробуждения автоматики. Но остается вопрос: зачем они могли подать признак жизни таким способом сквозь столько веков?

На слове «пробуждение» пальцы Девятнадцатого замерли.

Он медленно повернул голову к Шестой. Вся его прежняя мягкость испарилась.

— Выходит, тогда мы снова задаём не тот вопрос.

Пятьдесят первый нахмурился:

— И что ты под этим подразумеваешь?

— Скорее, главный интерес со стороны нас и Эрси прикован к другому, — медленно произнес Девятнадцатый. — К пробудившемуся человеческому мальчику.

Девятнадцатый не стал продолжать сразу. Он внимательно, цепко прошелся взглядом по четырем юнитам, вернувшимся из изолятора.

— Простите. Кажется, вам не понравится та теория, которую я сейчас поведаю... Но я попробую донести ее правильно.

Двенадцатый медленно выпрямился:

— Мы слушаем.

Получив молчаливое согласие остальных, Девятнадцатый отвернулся. Он сделал шаг в сторону, глядя в глубину гудящего сектора, и когда заговорил снова, его голос утратил все следы привычной мягкости. Он звучал холодно и безжизненно.

— Этот мальчик и был хозяином медицинского Комплекса. Нет, точнее: поставлен на должность хозяина Комплекса. Это он все то время дожидался нас. Это он все то время следил за нами. Это он все то время поддерживал подозрительную тишину, вводя в заблуждения наши сканеры, планомерно уводя по ложным маршрутам.

Услышав достаточно интересную теорию, Двенадцатый отчаянно вздохнул:

— И как только тебе удается держать эту двуличность? Даже не верится, что ты сам пришел к такому выводу, местный «обаяшка».

Девятнадцатый замер. На какую-то секунду его фигура окаменела. А затем он моментально развернулся к ним с расплывающейся улыбкой. Только он какого-то черта искривил ее куда сильнее, с жуткой карикатурой на его обычную беспечность. Серьезность мгновенно преобразовалась в иронию, от которой тот безумно тащился:

— О-ой... Не забывайте, что по природе я тоже больше наблюдаю, и тоже умею приковывать внимание на неприметные детали, хе! Просто местами я немного ирони~ичный, прямо как сейча~ас.

— Настоящий двуличный! — с раздражением ответил Двенадцатый.

Разговор не прервался. Из коридора донеслись размеренные шаги.

В сектор вошли сотрудники базы и трое юнитов Recon. Второй-R на ходу передал короткий пакет данных местному технику. Четвертый шел следом — с пустыми руками, но всё с тем же взглядом, что и в изоляторе.

Первый-R, дочитав сводку, поднял настороженный взор на сотрудника C.O.R.E. Тот ответил негромко, но в наступившей тишине обрывки фраз разнеслись по залу: проверка верхнего уровня завершена, запрос C.O.R.E. обновлен.

Седьмой, равнодушно глядя на это, мрачно склонил голову. Пазл Девятнадцатого сложился в его разуме с идеальной точностью.

— В таком случае, как и сказал Девятнадцатый-A, — тихо произнес одиночка, мгновенно остановив разговоры своих, — это он поприветствовал нас, своих гостей в «своем» здании. Рыжий, на вид семилетний улыбающийся карапуз, созданный системой мертвого объекта. С бездушными карими глазами, полными безумного ехидства, называя нас несчастными……»

— »……Сводный состав. Внимание.

Голос Первого-R разрезал пространство. Все головы в секторе синхронно повернулись к лидеру разведгруппы, включая пятерку, безмолвно поворачивая головы после недолгой друг с другом переглядки.

— Медицинский Комплекс восстановительной биостабилизации — остается в изоляции. Все данные зашифрованы без права отдельного допуска. Следствие полностью передается Третьей структуре.

Сектор застыл, погрузившись в глухоту. Даже Двадцать первый не попытался заполнить повисшую паузу дежурной шуткой, с тревогой глядя на говорившего встревоженными глазами.

— По нашим данным и результатам первичного сличения из верхней технической комнаты, — голос Первого-R стал жестче, — C.O.R.E подтвердил след, уходящий за пределы Красной границы.

Слова неспешно ударили по залу, не поспевая за должностной реакцией.

— Recon: Sentinel готовится к следующему этапу проверки. После получения допуска будет определен ограниченный состав сопровождения. До новых распоряжений сектор ожидания не покидать.

Прямо из пола вокруг Первого-R с протяжным гулом начали вырастать монолитные белые терминалы, расчерченные новыми потоками данных. Первый-R и его свита незамедлительно покинули зону, оставив сводный состав наедине с новостями.

Тишину порвало возмущенными выкриками. Одна часть закипала от недопонимания, другая требовала ответов, третья проклинала чужое командование. Их ропот казался бессмысленным, пустым шумом.

А пятерка стояла в стороне, в дальнем углу сектора. Они не присоединились к возмущению. Холодные, собранные, они молча смотрели на суетящуюся толпу, осознавая беспрецедентный масштаб произошедшего.

Всё прошедшее время они и многие другие отчаянно пытались разгадать тайну того, что находилось внутри Комплекса.

Но Красная граница удерживала внутри лишь само мертвое здание.

Они смотрели внутрь.

А ответ с самого начала ждал их снаружи.