Три солнца сходились за облаками над горизонтом, погружая деревню в холодную темноту, развеиваемую редкими фонарями над дверьми жилых домов. Даже у звезд не было шанса даровать земле каплю света.
Хворостяные, облепленные глиной мазанки стояли рядами между массивными деревянными и каменными домами богатых торговцев.
Мягкий, теплый запах утренней выпечки сошел на нет, уступая место морозной сырости и хмельному аромату пьяниц, валящихся с ног посреди улиц.
На торговой улочке, по которой еще совсем недавно ходили толпы местных жителей и заезжих путников, остались лишь несколько людей. Спешащие домой или пропустить бокал пенного с товарищами по службе, работяги, торговцы, надеющиеся продать им остатки товара и редкие жители, возвращающиеся с дружеских попоек.
Тишина постепенно поглощала деревню, создавая ощущения мертвых пустошей. Ни воздух не решался нарушать спокойствие, шурша листвой, ни птицы, скрываясь в кронах деревьев и готовясь ко сну. Лишь иногда ее точечно прерывали музыка, смех и ссоры, доносящиеся из открывающихся дверей трактира, расположенного на первом этаже постоялого двора.
Внутри просторного помещения стояла барная стойка с несколькими высокими стульями близ нее. Противоположная половина заполнялась столами со скамьями, между рядами которых ходили официантки, разнося напитки и блюда. В дальнем от входа углу, на небольшой сцене, где обычно танцевали девушки, выступал бродячий бард.
Дзынь… Дзынь… Дзынь…
Звон колоколов соседней церкви разнесся по пустым окрестностям, оповещая о начале вечерней молитвы. Птицы, испугавшись резкого шума, взмыли в небо.
— Тьфу! — Трактирщик сплюнул в окно, закрывая его створки. — Надеюсь, хоть этой ночью дадут выспаться. Надоели детские крики каждую ночь.
— Детские крики? — Девушка, закутанная в длинный плащ, протянула мужчине пару медных монет. — Вы о чем?
— Живу я, к несчастью, совсем близко к приюту при церкви. А тут решили обосноваться веруны Асмос. Вы явно слышали, какие о них слухи ходят.
— Угу. Добрая половина поселений возле их церквей рассказывает об одном и том же. По-вашему, этому стоит верить?
— Лично я этого не видел и детей не расспрашивал. Но крики и стоны сами наталкивают на соответствующие мысли.
— Значит, тут они не творят ничего публичного…
— О чем вы?
Мужчина поставил перед девушкой большой бокал, наполненный янтарным пенистым напитком, и скинул протянутые ему монеты в карман фартука.
— Просто мысли вслух.
Из-под снятого капюшона показались длинные вороные волосы, скрывающие острые уши, а спокойные серые глаза уставились на эль. Поднеся бокал к ярким алым губам, эльфийка за несколько глотков его опустошила и, с довольным вздохом, опустила на стойку.
— Хух! — Девушка вытерла губы, стирая пену в сторону небольшого рисунка сердца на щеке. — За бесплатный кухоль эля могу поделиться, как дела обстоят в других деревнях. Там то еще зрелище.
— Нет уж, тут тебе не благотворительный фонд. За выпивку надобно платить. Хочешь чего бесплатного — проси у церковников. Но, учитывая кто тут, вопрос, что обойдется дешевле.
— Знаете… Так и поступлю. Вдруг повезет получить бесплатную крышу на ночь. Тем более мне есть что с ними обсудить.
Спрыгнув со стула с той же бодростью, с какой недавно на него взобралась, девушка обратно натянула капюшон и направилась к выходу.
— Спасибо за угощение! Вкус, конечно, паршивый, но очень освежает.
Дверь с хлопком закрылась за ней, и эльфийка неторопливо засеменила к церкви, насвистывая простую мелодию.
Главная дорога привела к детскому приюту, над входом в который висел символ, выструганный из яблоневого дерева. Два креста смыкались остриями, очерчивая контур ромба. В самом его центре висела капля, создавая иллюзию глаза. Всю эту фигуру сверху вниз пронзала тонкая линия.
В здание постепенно заходили пожилые священники, облаченные в рясы с идентичным символом на капюшоне.
Глядящие из окон испуганные глаза детей мигом испарились, стоило первому из служителей церкви войти во двор. А на верхнем этаже по очереди зажигались огни свечей.
— Ох, здравствуй, девочка. Ты заблудилась? Иль судьба тяжелая привела тебя за ребеночком?
Хриплый голос окликнул девушку. К ней подошел сгорбившийся мужчина с длинной, спутанной седой бородой. Лицо его скрывалось в тени капюшона. Эльфийка обернулась к нему и склонила голову.
— Здравствуйте, святой отец.
Взгляд бегло проскользил по рясе, которая отличалась от остальных вышивкой из золота. А образ дополнялся темным зеленым кулоном из камня с красными вкраплениями. На нем гравировкой был изображен символ Асмос.
— Я пришла просить помощи с крышей над головой. Видите ли, я скитаюсь по землям. И потому приходится искать возможности не потратить копейку, где возможно.
Из-под плаща высунулась рука, держащая небольшой кожаный мешочек, потерявший свой изначальный насыщенный цвет и потрескавшийся редкими хлопьями. Звон монет внутри был громким и звонким.
— Что же вынудило тебя так скитаться, милочка? Что аж в нашу глухую деревню дорога привела.
— Желание увидеть мир, отец. Столько разных народов даже в пределах одного континента. В каждой деревне, в каждом городе есть что-то свое, чего больше нигде не увидеть. Обычаи, говор, праздники.
Старик кивнул и провел рукой вдоль своей бороды. Пусть его глаза были скрыты под капюшоном, девушка инстинктивно ощущала скользящий по себе взгляд.
— У нас свободных комнат нет, все занято детьми и служителями. Но, если постараться…
— Не переживайте, отец, — эльфийка понизила голос и взялась за край своего плаща, — я в долгу не останусь.
Медленно обнажая бледную кожу, не скрываемую ничем кроме скудного исподнего, девушка наблюдала за тем, как разевает рот старик, чей взгляд был прикован к груди.
— Ох, дитя мое. Так Асмос наградила тебя своим благословением?
На коже, ровно над сердцем девушки, красовался символ, идентичный тому, что возвышался над входом в приют, вырезан на кулоне, выложен мозаикой на окнах виднеющейся в нескольких десятках шагов церкви и вышит на рясах священников.
— Что же за силу она тебе даровала? Поведаешь ли старцу?
— Конечно. И я готова даже ею вам помочь. Я слышала кое-что от жителей. И, думаю, что она очень пригодится служителям этой ночью.
Девушка поднесла ко рту палец и сделала глубокий вдох. Одним резким движением она прокусила кожу на подушечке и надавила рядом с раной, выпуская каплю крови. На свободе та начала медленно обращаться облаком дымки, окутывающим святого отца и эльфийку.
Стоило старику вдохнуть, как его тело наполнилось энергией. У него было ощущение, что он вновь стал молодым жеребцом, готовым кутить ночи на пролет. Боль в суставах прошла и святой отец смог выровняться во весь рост. Откинув капюшон и сняв очки, его ошеломило то насколько ярким мир предстал перед его некогда затуманенным взглядом. А уши выхватывали бой крыльев возвращающихся на сон птиц, стрекотание насекомых и шелест травы от поднимающегося ветра. На соответствующий этому уровень вернулось и половое влечение, а фертильность казалась высокой как никогда.
— Такой оплаты хватит за одну ночь под вашей крышей? Пары таких капель хватит всем послушникам на всю ночь~
Голос девушки заставил священника вздрогнуть, выводя из транса удивления. Эльфийка, чья кожа успела покрыться мурашками, вновь завернулась в плащ.
— Ох, да, конечно. Это… Невероятно. Воистину благословение нашей богини. — Отец заметил проходящего мимо молодого послушника и щелкнул пальцами над головой. — Филип! Подойди сюда.
Юноша оглянулся через плечо, не сразу признав бас старшего, и быстрым шагом сократил расстояние. Его темно-синяя кожа сливалась с вечерней тьмой.
— Да, отец?
— Можешь приготовить нашей гостье… Хм…. Особо радушный прием? Попроси кого-то подготовить нужную комнату.
Парень перевел взгляд на эльфийку и, прикусив губу, кивнул. Несмотря на неодобрение во взгляде, он направился в приют. Святой отец не спеша повел гостью туда же.
— У вас и демониды тут есть?
— Наша церковь открыта всем, кто решил восхвалять Асмос и посвятить свою жизнь страсти. Дитя, не желаешь ли тоже остаться с нами? Тогда тебе не придется переживать о крыше над головой. Как и о пропитании. Еще и лучшего места для применения твоего дара не найти.
— Благодарю за приглашение. Но, думаю, я не впишусь в ваш мужской коллектив. И приключение мое еще не завершено. Есть много деревень, которые я не видела. Но по его окончании я подумаю.
— Хо-хо, нет желания, так, — Святой отец отворил дверь в паре шагов от входа. Лестница за ней вела вниз, в подвал. — придется без него задержаться.
Спину эльфийки пронзила острая боль. Вслед за ней последовало два сильных удара по ногам, от которых до ее ушей дошел треск. Склонивши на колени, с нее стянули капюшон. Над ней стоял Филип, откинувший ее голову за волосы. Взгляд его был направлен в сторону.
Другой юноша, эльф с глазами, полными услады, стоящий по другую сторону, приложил ко лбу эльфийки металлический кол и в пару ударов загнал его внутрь.
Коридоры наполнились криком, на который быстро собрались священники. Всех находящихся вблизи обдал тот же дым, что придал отцу сил.
От входа к камере, в которой приковали эльфийку, вел след из капель крови, смешанной со слезами. Девушка не могла разглядеть окружение за влажной пеленой на глазах. Можно было лишь догадаться, что ее заперли одну. За ударом двери последовал поворот ключа и удаляющиеся шаги в сторону. Кроме этого до ее ушей доходили бессвязные обрывки фраз.
Когда шаги стихли, а издали послышался глухой удар деревянной двери, эльфийка тихо вздохнула и вытерла слезы.
— Каждый раз все извращеннее методы встречаю.
Вытащив нож из спины и кол из лба, она откинула их в стороны и оперлась на стену. Пока раны зарастали, девушка закрыла глаза, решив все же отдохнуть эту ночь.
Вскоре до ее ушей начали доходить детские крики и плач с верхних этажей, а после и стоны. Источников звуков становилось все больше, и они даже выходили за пределы приюта.
— Быстро, конечно, они сдались.
За стенами приюта заревел шквальный ветер. Глухой теплый звук увлажняющихся досок и бревен встречался с жесткими ударами по камню. Молодые, неокрепшие деревья трещали, склоняя головы к земле. Свист сквозь щели проникал в подвал, к ушам эльфийки.
Несмотря на поднятый шум, что девушка отчетливо слышала, ей не составило труда заснуть.
С пением первых птиц, знаменующим окончание бури, она проснулась, сонливо протягивая руки вверх и раскрывая рот.
Над ней возвышалась чья-то высокая тень. После зевка она осмотрела фигуру. Молодой парень, чья кожа задеревенела, протягивал к ней застывшую руку. На его лице четко виднелся животный голод, но глаза полнились болью. От глаз по коре спускались свежие мокрые дорожки. Корни, идущие прямо из ног, прорывались сквозь деревянный пол в землю. Все тело было усыпано небольшими белоснежными, с оттенками розового, цветами.
— Доброго утра, милок. Прости, у меня не было настроения баловать вас лично.
Эльфийка провела ладонью по щеке эльфа и довольно улыбнулась.
— Какой жесткий. Совсем не успел насладиться этой ночью?
Обойдя вросшую фигуру, она натянула на голову капюшон и отправилась наверх. В коридорах стояла могильная тишина. То тут, то там разрастались такие же деревья с человечьими лицами. Но, в отличие от того, кто пророс в темнице, сопровождали девушку взглядом. Кто озлобленным, кто с мольбой.
На полу без сознания валялись заплаканные дети, живущие в этом приюте, в разорванных одеждах.
— Жаль детишек. Но, к счастью, сегодня все и закончилось.
Входная дверь открыта нараспашку. И даже издали виднеется количество новопоявившихся деревьев причудливых форм во дворе.
— И как среди них мне найти святого отца? Ну и морока…
Одно, два, три... Эльфийка бродила между деревьями в поисках нужного.
— Привет-привет~
Фигура старца, покрывающаяся древесной корой, стояла на коленях. Его рука сжимала кулон. Лицо с треском у шеи поднялось. Несмотря на рваную боль, его хватило лишь на хриплый стон. Взгляд встретился с затуманенными глазами святого отца.
— Знаешь, мне ведь было больно. Кто же из людей додумался пронзать лоб, чтобы магию ограничить.
— Это… Ты? Девчонка прокля́тая… Как ты… Кх! — Старик, кряхтя, откашлялся, отчего с края губ стек почти бесцветный ручеек. — Цела… И жива?
— А ты уверен? — Эльфийка склонилась к уху святого отца и медленно провела языком от цветка у верхнего края вглубь раковины — Вдруг я просто твои предсмертные бредни и сожаления о поступках?
Древесная кора новым слоем начала быстро распространяться от уха на лицо, исказившееся от резкой боли.
— Прекрати! Прекрати это!
Хрусь.
— Гхааааа!
Ухо надломилось под тяжестью насыщенно-красного плода, выросшего из розового цветка. А девушка окончательно его оторвала, забрав себе сочное яблоко. На землю закапал прозрачный древесный сок.
— Как же можно было так извратить веру за несколько столетий.
Эльфийка опустилась сбоку от разрастающегося дерева, оперевшись на него спиной, перебрасывая в руках яблоко.
— Не вини меня в произошедшем. Все это лишь последствия ваших действий и желаний. А я только выполняла свою задачу.
После укуса яблока, девушка скривила лицо и отбросила плод в сторону, выплюнув то что оказалось во рту.
— Знаешь, отец. Я ведь даже не представилась. Ты, конечно, уже не слышишь, ведь тебя обслуживает моя подруга, и там она тебе это скажет, но меня зовут Асмос.
Поднявшись, она бросила взгляд в сторону приюта и пальцем поманила скрывающегося за дверью демонида пальцем.
— Не ожидала, что кто-то из местных останется нетронутым. Как тебя там звали?
— Ф-Филип, мисс. А святой отец…
— О ком ты? Ты теперь святой отец здесь, как единственный священник.
— Но!
Асмос приложила палец к губам юноши.
— Чшшшш.
Девушка отломила ладонь старика и, разделив её пополам, передала камень юноше.
— Надеюсь, ты и твои последователи не забудете, что Асмос создали чтобы карать провинившихся в грехе?
Девушка развернулась, сложила руки за спиной и неспешным шагом побрела дальше, насвистывая незамысловатую мелодию.
— Иначе то что произошло сегодня может и повториться. А теперь брысь! Детишкам нужна помощь и поддержка. А кроме тебя этим заняться, боюсь, некому.