Последний день

2101 год. Начало января.

В офис брат с сестрой не торопились. Несмотря на шокирующие новости, они провели утро как обычно – вместе позавтракали, немного прибрались в квартире и уже ближе к полудню подошли к зданию полицейского департамента, которое за полтора года успело стать даже немного родным. Охранники на входе каждый раз вежливо здоровались с Дином и Кашиваги, а те, в свою очередь, каждый раз желали им доброго дня. За прошедшее время изменилось не сильно много. По большей части в отделении просто стало меньше людей. Многих полицейских перевели в другие города, в которых часто разгорались митинги на почве всё того же выступления Виктора, в чьи слова очень многие поверили. Райто был не особо большим городком, тут такое устраивать было ни к чему. А вот в Осаке, Киото, Токио, Сайтаме и других вот уже с год почти не стихали шествия. Люди требовали от правительства правды, требовали разделить мир к изначальным границам до начала Второй Мировой Войны. По этой причине в департаменте Райто сейчас было запустение. Немалую роль в этом деле сыграл и сам Ода, который до последнего хотел быть хорошим начальником. Вернувшись из Нью-Йорка, через какое-то время он сделал общее собрание своего офиса и рассказал своим работникам о произошедшем и о подписанном контракте, после чего призвал всех самостоятельно написать увольнительные в целях личной безопасности. Ода меньше всего желал, чтобы кто-то из его рядов погиб вновь. Очередного подобного удара он бы уже не пережил. По этой причине теперь, заходя на второй этаж и открывая уже расхлябанные пластиковые двери, Дина более не встречал рабочий кипиш с десятками рабочих. На своих рабочих местах осталась всего пара-другая человек, в числе которых был и дважды поседевший Рик, по виду которого было видно, что ему сильно нездоровится из-за постоянных переработок.

– Друг, лови, – спокойно сказал Дин, подходя к, теперь уже, напарнику, передавая тому стаканчик с кофе купленного неподалёку.

– И тебе доброе утро. Спасибо, – прохрипел он, перенимая стакан. – Я так понимаю, ты уже в курсе, да?

– Да, Кашиваги рассказала.

Митчелл понимающе кивнул, пустым взглядом уперевшись себе в монитор. Бедным он был человеком, если так подумать. Ни семьи, ни близких, за исключением одного армейского друга в лице Оды. Он не знал, куда ему ещё податься, кроме как сидеть на этой службе. По этой причине он и остался. Чувство ответственности перед своим товарищем было столь сильно, что он напрочь забыл о собственной защите, дав приоритет общему делу. За всё время работы с Риком Дин ни разу не слышал о его увлечениях, о его мечтах. Вся его жизнь буквально была внутри этих стен. Сказать по правде, по нему не было видно, что и эта работа приносит ему удовлетворение. Такой вот пустой человек с одной лишь задачей – работать ради работы.

– Ода сейчас вернётся, посидите пока здесь.

– А куда он смотался? – удивился Дин, ибо прежде никогда не слышал, чтобы отец покидал офис в рабочее время.

– Да на обед вышел. И подышать заодно.

– Эй, Рик, – подключилась к разговору и Кашиваги, занимая соседнее рабочее место рядом с ним. – С Новым годом тебя.

Достав из рюкзака небольшую картонную коробочку, девушка передала её Митчеллу, а тот, в свою очередь, отвлёкся от компьютера, начиная неуверенно тянуть руку навстречу, словно сомневаясь, что эта вещь для него. Взяв коробку, он аккуратно открыл её, доставая изнутри чёрную кружку с жёлтой надписью «Работник тысячелетия», написанной шрифтом, как на их рабочих куртках с надписями «полиция». Коротко усмехнувшись, мужчина потёр свою горбинку на носу, крутя в руке кружку и осматривая её со всех сторон. Самая обычная кружка. Но для него она достаточно много значила.

– Спасибо, малая. И тебя с Новым годом, – Рик по-свойски приобнял Иватани, чему та была явно рада.

Рик и Кашиваги в принципе неплохо сдружились за последнее время. Они с первых дней работы быстро нашли общий язык, а всё благодаря самому Митчеллу, который, зная о случившемся с ней, старался создать максимально приятную атмосферу, чтобы она не чувствовала себя третьим колесом в новом коллективе. Возможно, Рик даже немного с излишком оберегал Каги и Дина, однако был момент, с которым он никогда ни с кем не делился. По непонятной причине он испытывал родительские чувства к детям своего друга, а потому и волновался за них как за своих. Не сказать, что кто-то был против этого, однако временами Ода любил побубнить по этой теме себе под нос, сетуя, что отец тут он, а не Рик.

К слову и об Оде. Уже вскоре он вернулся в офис, и вид у него был даже хуже обычного. Он выглядел растерянным и уставшим, немного помятым и измученным. В общем, стандартно, но немного более плохо. Поприветствовав своих детей, он уселся на стол рядом, тяжко вздыхая и поднимая виноватый взгляд.

– Мне сказали, что нам нужно встретиться с одним из членов Когтей лично, – выдал он без какой-либо вводной части.

Никто ничего не ответил. Быть может, не переживи все присутствующие того, что им пришлось пережить, то реакция была бы куда более живой. Но нет. Реакция была такой, словно им наказали перебрать очередные отчёты за прошедший месяц. Лишь тихий соп и уставшие взгляды.

– Он находится в тюрьме «Последний день», и нас туда повезут на личную беседу. Сказали, что подробнее всё расскажут уже на месте.

– И когда? – сухо спросил Дин, складывая руки на груди.

– Либо сегодня, либо завтра. Надо будет самим написать о готовности.

– А только нам надо ехать или всем остальным тоже? – уточнила Кашиваги, вспоминая, что клеймили не только их семью.

– Только нам. Не думаю, что есть смысл тащиться всем скопом. Потом просто передадим услышанное остальным.

– Вы вообще думаете над тем, чтобы смотаться от этих чертей? – перебил Оду Рик, разводя руками, словно этот вопрос изначально должен был стоять впереди всех остальных.

– Честно говоря, я уже в какой-то момент начал думать, что тот договор был просто мерой по сдерживанию нас… – выдохнул Дин, потирая внутреннюю часть ключицы, куда ему некогда вживили датчик слежения.

– Не думаю, что у нас получится скрыться от их глаз в ближайшее время, – логично предположила Кашиваги. – Я долгое время жила перебежками, так что примерно понимаю, как работают следователи, ищущие кого-то по последней информации. Если мы сейчас попытаемся сбежать, то нас почти стопроцентно сотрут в пыль и пепел.

– Поэтому давайте закончим с этим как можно скорее, – охнул Ода, приобнимая дочь. – Быть может, этот положенец и расскажет нам что-то полезное, что поможет вырваться.

Решение было принято почти сразу, ибо никто не хотел затягивать дело. Дин, как и договаривался, быстро встретился с Каэдэ, чтобы у той не возникало сомнений по поводу его личной жизни. Ещё тогда, у себя в квартире, после разговора о детях, он пообещал ей не врать. А вернувшись без руки и стоя на пороге дома Мори, Иватани точно решил – теперь правды его девушка не узнает ни за что на свете. Это было трудным решением для него, однако он прекрасно понимал, что очередного шанса на искупление у него не будет. Оставалось лишь завираться до последнего, в надежде, что что-то с этого выгорит.

Вечерний рейс был подтверждён по обратной связи с одним из представителей Секьюрити, и уже к вечеру вся семья Иватани летела выделенным рейсом прямиком на остров Пэнху близ бывшего Тайваня. По приземлению всех троих перехватили уже другие работники СЕК, садя их в пассажирский минивэн и отправляя прямиком до известной на весь мир тюрьмы. Вся эта поездка утомляла Дина с каждой секундой всё больше. Что в самолёте, что в машине, он просто смотрел в окно со скучающим лицом, периодически предаваясь короткому сну. Сейчас, когда он наконец смог отомстить за свою мать, спустя полтора года в нём не осталось той животной ненависти ко всему причастному криминалу. Уже довольно долгий промежуток времени он не окроплял свои руки кровью и не испытывал сильных негативных чувств. Равно как и Кашиваги с Одой. Для них всё закончилось тогда, когда самолёт из США коснулся их родной земли. А сейчас, пересекая порог оплота всех самых мерзких и опасных людей планеты, они совершенно не были взбудоражены этим фактом. Они не видели во всём этом смысла.

Уже на подъезде можно было оценить примерный размер тюрьмы. Высоченные бетонные стены с двумя рядами колючей проволоки на краю, дозорные вышки со множеством прожекторов, десятки надзирателей, циркулирующих от башни к башне, ходя по стенам наперевес с оружием. Проехав целых три буферных зоны с троекратной проверкой, семья Иватани оказалась внутри тюрьмы. Первое, что они увидели – самые обычные бетонные здания без каких-либо решёток на окнах. Казалось, что это были обычные административные двухэтажки. Вся область между такими двушками была занята пустыми полями с повторяющимися из раза в раз сетчатыми заборами по десять метров в высоту, что делили всю территорию на квадраты.

Машина не доехала и до первого подобного забора, сразу сворачивая куда-то влево. Было совсем поздно, почти ничего не разглядеть, однако Дин примерно понимал, что теперь они едут вдоль стены по объездной дороге, ведущей к торцевой части тюрьмы. И лишь доехав до конечной остановки, он понял, для чего это было. Минивэн остановился под каким-то сквозным навесом, после чего стал медленно погружаться под землю на специальном грузовом лифте, что опустил транспорт примерно на пять этажей под землю. После достаточно затяжного спуска салон машины осветили крайне яркие лампы, коих за окном оказалось приличное количество. Это была парковка всего с парой парковочных мест, не более пятнадцати. Больше количество транспорта тут точно не уместишь, но, похоже, оно и не требовалось, поскольку вся подземная стоянка была полностью пуста. Встав на свободное место, водитель минивэна сразу выскочил из машины вместе со своим напарником, открывая двери и оперативно доставая изнутри всех попутчиков по очереди. Спать всем хотелось просто неимоверно. Особенной сонливости придавала ноющая боль во всём теле от почти восьмичасового путешествия без возможности хотя бы потянуться и размяться. Однако у Дина сон как рукой сняло, стоило ему заметить уже знакомого человека. У стены, ведущей внутрь комплекса, стоял Нери Санна, якобы бывший глава отдела кадров в спасительном институте. По спине одноглазого прокатила волна дрожи, которая попыталась смениться на слой брони, однако кожа просто не выросла. Заметив это, Дин попытался нарастить на себе камень вновь, но уже нарочно, однако это не получилось сделать ни на одной из частей тела. Ситуация повторялась в полном соответствии с тем моментом, когда он сидел в изоляторе сам. Что-то или кто-то не давал использовать динамо.

– О, Дин, приятно увидеть тебя вновь. Как поживаешь, дружок? – на удивление не наигранно улыбнулся Нери. Больше в его речи не чувствовалось того странного подтекста, что был прежде.

– Да потихоньку… Всё как у всех, – без особого радушия ответил парень, пихая руки по карманам.

– Рад слышать. Как твоя рука? Не болит? Выглядит почти как новенькая.

– Потому что она и есть новенькая. Слушай, а ты здесь ради нас или…

– Да, конечно. Я ведь ваш назначенный сторож. Чему я, кстати, довольно-таки рад. Получаю зарплату просто сидя в кресле. Вы самые пассивные цели из всех, кто мог мне попасться. Так что да, снимаю шляпу.

Присмотревшись получше, Иватани заметил, что выглядел Нери как-то слишком уж старо. Вернее сказать, он был куда старше того возраста, который должен был быть по прошествии полутора лет. Санна больше не напоминал молодого выпускника института, скорее был похож на слегка захудалого от постоянной офисной работы мужчину лет так тридцати пяти. Его волосы стали чуть короче, а на лице появились еле заметные морщины. Спрашивать об этом Дин воздержался, ибо это было совершенно неважно в данный момент. Да и не то что бы он сильно интересовался подобными кадрами и их здоровьем.

– Дин, а это кто? – поинтересовалась Кашиваги, подходя сзади.

– Нери Санна, один из членов СЕКа. Он следил за мной ещё с самого начала.

– Ну, не прям с самого, конечно… А, к слову, меня зовут не Нери. Так что не удивляйся, если я не буду периодически откликаться на это имя.

– Не удивил, – вздохнул парень, саркастично кивая головой. – И как тебя величать тогда?

– Да так и зови, тебе моё имя знать вообще не обязательно, – ещё шире улыбнулся Санна, подходя к Дину и внезапно начиная его обнимать, по-дружески хлопая по спине.

От такой выходки Иватани просто приподнял руки и замер, совершенно не понимая, что происходит. Его озадаченный взгляд заметила и сестра, которая даже не решилась что-либо предпринять, ибо, равно как и Дин, не понимала, что Нери вытворяет. Один лишь Ода тихо стоял в стороне, сложив руки на груди и приперевшись к минивэну спиной.

– Ладно тебе, совсем не рад видеть старого приятеля? – будто с издёвкой уточнил итальянец, если он вообще таковым являлся.

– Мужик, руки от меня убери, если не хочешь без локтей остаться, – зло буркнул Дин, отталкивая «товарища» грудью, после начиная отряхиваться от несуществующей пыли.

– Понял, с дружелюбием у тебя всё так же напряг. Окей, не будем тянуть, айда за мной.

Все Иватани без особых вопросов двинули вслед за своим новым гидом, что сразу распахнул двери, которые, как оказалось, сразу вели в тюремный отсек с заключёнными. Сделав всего пару шагов, вся компания оказалась на балконе, что шёл вдоль всего огромного, протянутого, казалось, на полный километр зала. Это надо было видеть вживую. На тюрьму это место было совсем не похоже, а вот на какую-то фантастическую лабораторию из какой-нибудь игры про космос – вполне. Порядка двух десятков этажей, уходящих всё глубже и глубже, несчётное количество мостов между уровнями, сотни дронов-работников, а также «живых» манипуляторов, прикреплённых ко всевозможным поверхностям, десятки стеклянных кубов с локальными лабораториями внутри, находившихся на пересечении тех самых мостов… И тысячи, тысячи одиночных камер для заключённых. И пустых с первого взгляда Дин совсем не нашёл. Заглянув в ближайшую камеру этажом ниже, которую было видно из-за стеклянных полов, Иватани заметил сильное сходство с той, в которой сидел он. Раковина, маленькая кровать и абсолютная пустота. Разница была лишь в расположении койки, что была на противоположной от входа стороне. Как здесь отбывал свой срок Виктор, который был чуть ли не в три раза больше обычного человека – вопрос, конечно, занимательный.

– Один из бывших членов Когтя узнал, что Виктор умер, – начал Нери без особой подводки. – Никто так и не понял, как конкретно он получил эту информацию, однако он попросил привести тех, кто это сделал, взамен на интересующую нас инфу. Сейчас вы поговорите с этим человеком вместе со мной, а после мы уже обсудим ваш дальнейший план действий.

– Погоди, вы чё, не смогли вытащить из него ничего из того, что вам было нужно? Я сильно сомневаюсь, что у вас тут процветает гуманизм, – сказал Дин, спускаясь по железным ступенькам ниже и ниже.

– Верно, человеческих прав у заключённых здесь нет. Тюрьма не просто так называется «Последний день», сам понимаешь. Однако он… вообще не реагирует на пытки. Просто никак. Словно с ним ничего не происходит.

– Насколько я знаю, члены Когтя получают свой позывной с животным, на которого они больше всего походят. Не знаете, как звали его? – втесался в диалог и Ода.

– Тасманский дьявол. Настоящее имя – Хенг Цао.

– Тасман? Так они же маленькие совсем. Вроде не особо опасным должен быть, – задумчиво высказалась Кашиваги, заглядываясь на всё подряд по ходу пути.

– Про Виктора то же самое сказать можно. Медоед же. Маленький, но очень, блин, опасный зверёк. А вот Хенг откусывал жертвам головы. И делал это специально очень медленно, чтобы те кричали как можно громче. Крики погибших кому-то напомнили вопли тасманчика, так что как-то так. Сейчас он куда более спокойный, чем был прежде.

– Я не пойму, они специально фриков в свои ряды набирают или что… – тихо сказал Дин, попутно представляя, какого это, когда тебе откусывают голову, отчего невольно захотелось потереть себе шею.

– Просто такие часто попадаются. Но мы ловили и вполне адекватных.

Спуск занял ещё какое-то время. По пути многие из работников в виде охранников и учёных здоровались с Нери, натягивая на свои уставшие лица вполне себе искренние улыбки. Видимо, он был неплохим человеком для своих коллег. И пусть он для Дина не сделал ничего ужасного, тот всё равно воспринимал его как потенциального врага, поскольку они всё ещё находились по разные стороны баррикад из-за профессии Санны.

– А вот и наш молчаливый дружок, – сказал Нери, остановившись у одной из камер и постучав пальцем по стеклу. – Эй, дрыхля, поднимайся. К тебе тут гости, как ты и просил.

Все Иватани глянули за стекло, где на своей койке, свернувшись в калачик, лежал мужчина в оранжевой робе, затёртой везде, где только можно, что было видно по чёрному налёту в разных местах, начиная рукавами и заканчивая спиной. Услышав зов извне, заключённый обернулся ко всем остальным лицом, показывая свой изнурённый лик. Это был китаец лет пятидесяти. Бритый налысо, с рассечённой бровью, небольшим синяком на шее, немного плешивой щетиной вдоль линии челюсти. Протерев глаза, он встал голыми ногами на пол и сделал два неуверенных шага, пройдя всю свою комнату вдоль.

– Это они? – хрипло спросил Хенг, засовывая ладони в подмышки, чтобы хоть немного согреться.

– Они. Готов немного прогуляться? – спросил Нери с лёгким задором.

Вопрос, естественно, был абсолютно риторическим. Не дожидаясь ответа, Нери приложил руку к панели, что была интегрирована внутрь рамы, окружавшей весь проход внутрь отсека. Стеклянный занавес съехал в сторону, давая заключённому выйти во внешний мир, если его можно назвать таковым. В тот момент Кашиваги напряглась не на шутку. Наручников или чего-то подобного на Хенге не было, что делало его потенциально опасным даже при условии, что его окружали достаточно сильные люди. Сам факт возможности возникновения проблемы заставил её напрячься, сжимаясь всем телом, чтобы быть готовой отпрыгнуть в любой момент. Тело инстинктивно попыталось высвободить из себя несколько клонов, однако этого сделать не получилось, чему Иватани была сильно удивлена. Последний раз её динамо подавляли перед побегом из сада Когтей, и это было далеко не самым лучшим её воспоминанием.

– Всё хорошо, можете не беспокоиться, – уверил всех Санна, даже не оборачиваясь. Он словно почувствовал напряжение позади себя каким-то особым способом. – Хенг будет вести себя хорошо. Это в его интересах, у нас с ним небольшой договор.

Старик выглядел подавленным. Хотя мало бы кто был рад подобной жизни. И дураку было ясно, что здесь с ним обращались как с чёрным уличным котом – шпыняли все кому не лень. Побои на нём были тому подтверждением.

– Так, всем задержать дыхание и не пугаться… – предупредил красноволосый, после поднимая левую руку и глухо щёлкая пальцами.

Все пятеро мгновенно оказались в абсолютно другом месте, посреди небольшой комнаты без окон и дверей. Всё помещение было сделано из толстых металлических стен, а единственной мебелью здесь были только четыре стула и стол, на котором лежала тонкая папка с ручкой. Перемещение произошло настолько быстро, словно не заняло абсолютно ни единой наносекунды. Никто из присутствующих не успел даже толком отреагировать на произошедшее, не то что уж испугаться.

– Присаживайтесь, мои дорогие. Разговор обещает быть интересным, – Нери как-то совсем уж наигранно улыбнулся, начиная показательно потягиваться, словно пытаясь вбить всем вокруг, что его абсолютно ничего не смущает.

Затягивать не хотел никто из присутствующих, так что все молча расселись по своим местам, дожидаясь подходящего момента для начала общения. Единственным, кто не сел, был Ода, который припёрся спиной к стенке и сложил руки на груди. Не столь потому, что на него банально не хватило стула, сколько из нежелания становиться в уязвимое положение.

– Так, друзья. Начнём, – Санна хлопнул в ладоши и поднял со стола папку, после жестикулируя с ней в руках. – Наш любимый заключённый сказал, что готов поделиться абсолютно всем, что знает, с теми, кто убил Виктора. Взамен он попросил лишь встречу со своей женой. Теперь же к условиям. Если вам не понравится его тон, если хоть одно слово не сойдётся с тем, о чём вы уже знаете, если вы почувствуете хоть намёк на враньё… То, боюсь, встреча не состоится. Более того, Хенг рискует умереть прежде, чем успеть хоть что-то понять. Надеюсь, всех устраивают условия. Приступайте, а я послушаю.

Все молча уставились на безопасника, который, кажется, получал неимоверное удовольствие от происходящего. Он прямо-таки светился, говоря медленно и размеренно, чтобы лучше подбирать слова, попутно вальяжно мотая ногой под столом с висящей на пальцах туфлей. Заметив на себе чужие взгляды, он высоко поднял брови и кивнул на китайца, мол, «болтайте».

– Спрашивайте всё, что нужно… Мне больше нечего скрывать, – тихо сказал Цао.

Первым решил начать Ода, поскольку это было его прямой обязанностью как следователя.

– Как ты узнал, что Виктор мёртв?

– Он подавал мне знаки стабильно каждое первое октября. В позатом году он впервые не вышел на связь. Я решил подождать, подумал, что что-то случилось и что он расскажет об этом позже. Но нет. В этом году сообщений тоже не было. Мы заранее договорились о поддержании контакта несмотря ни на что, а потому я точно знал, что он мёртв.

– Как он с тобой связывался, если в эту тюрьму даже мухи под запись попадают?

– Не знаю. Просто ко мне периодически обращались другие заключённые и передавали то, что требовалось.

– Окей. А на кой хрен он с тобой держал контакт? Неужели ты был так ему нужен?

– Не могу сказать, что я в принципе был полезен даже во время активного участия в его деятельности. Тут, скорее, дело в том, что он относился к подчинённым как к семье. Просто не хотел оставлять меня на произвол судьбы, – Хенг безразлично развёл руками, после роняя их обратно на стол с коротким хлопком.

– Виктор-то? – недоверчиво переспросил Дин, сводя брови. – Да херня, я не верю, что какой-то террорист-отморозок будет играть в дочки-матери со своими шестёрками.

– Что вы знаете о Викторе? – Цао поднял свои измученные глаза, в которых читалось искреннее желание услышать ответ.

– Ну как… Припизднутый трёхметровый основатель секты оппозиционеров, которая устраивает теракты на почве ярого нацизма. Нет?

– О, господь милостивый… – китаец взялся за голову и упёрся лбом в столешницу, начиная тихо выдыхать.

– Что? Чё не так? – одноглазый оглянулся к отцу, однако тот лишь пожал плечами, карикатурно опуская уголки губ вниз.

– Пожалуйста, скажите, вы убивали девушку с рыжими волосами? – Хенг вновь вернулся в исходное положение, коротко протягивая руки.

– Рыжими… Да нет, только с зелёными.

– И шатенку ещё. Двух, – добавила Кашиваги.

Отец и брат вопросительно взглянули на неё, однако она лишь зажмурилась и помотала головой, показывая, что это не столь важно.

– Значит, Мария всё ещё жива. Поверить не могу, что она окончательно переломила Виктора.

– Мария? Что за Мария?

– Та, кто виновата во всём, что происходит. Как я и думал, Виктор просто не смог её образумить. Можно сказать, что вы убили не того…

Никто и близко не понимал, о чём и ком идёт речь. Ода отпрянул от стены и подошёл ближе, упираясь кулаками в край столешницы, в то время как Дин сложил пальцы в замок и налёг на стол локтями, предвкушая достаточно интересную информацию. Лишь Кашиваги осталась сидеть как сидела, если не учитывать Нери, который, похоже, вообще не слушал, что сейчас обсуждалось.

– Расскажи-ка подробнее про эту Марию, – нахмурился Ода.

– Мария Полищук, украинка с трансцендентной динамо. Присоединилась к Когтям примерно семь лет назад и начала устанавливать свои порядки. Тогда Виктор решал всё как можно тише, просто наказывая тех, кто перегибал с превышением своих полномочий. Коррумпированные полицейские, нечистые на руку политики, радикально настроенные граждане. Все получали по заслугам. Так он боролся с ситуацией в мире. Мы с ним были друзьями. Он просто хотел отомстить за то, что убили всю его семью и жену просто за сам факт, что они немцы. Сами знаете, после войны от них почти никого не осталось… Я, как видите, не немец и не итальянец, но китайцы сейчас закрыты за стеклянными стенами, что держат их поодаль от «настоящей» Америки. Много народов пострадало после подписания «Всеамериканского». Вы, наверное, не знаете, но изначально Рузвельт искренне хотел объединить весь мир этим предписанием. Всё бы, наверное, получилось, если бы после него Трумана не убили и власть не перешла неизвестно кому. Он и месяца на посту не пробыл ведь… Главные лица всех стран тогда собрались и начали решать, кто будет всем заправлять, после создавая единую партию, в которой, по итогу, неизвестно сколько человек. С тех пор в мире начались большие перемены… Некоторые народы искусственно выводились в элиту, в то время как остальных кидали в утиль, как немцев с итальянцами, за ненадобностью. Японцев-то почему-то пожалели… Значит, зачем-то они были нужны. А мы, китайцы, стали просто почти бесплатной рабочей силой.

– Спасибо, конечно, за краткий экскурс в историю, но ты от темы ушёл, – буркнул Ода. – Что с Марией?

– А ты меня не перебивай и всё поймёшь. Как думаете, украинцев в мире мало?

– Со мной в классе двое учились, – пожал плечами одноглазый.

– Видела несколько пару лет назад, – кивнула Каги.

– Вот именно. Они есть, и они никак не притесняются. У Марии не было причин состоять в Когте. Она просто хотела денег и власти. С первых дней она видела в Когте только набор полезных рук, не более. Мерзкий человек. Изначально ведь у нас были здравые ребята, которые просто не хотели погибать в одиночестве, будучи единственными представителями своих народов… Но Мария запугала Виктора. Очень сильно запугала. Он ходил сам не свой, стал сторониться всех подряд и постоянно бредил мыслями, что все хотят его подставить. Тогда он дал осечку, и Мария этим воспользовалась, начиная приводить в Коготь кого попало. Убийцы, маньяки, психопаты… Боже, хуже людей я в жизни не видел…

– Погоди, старичок… Мы Виктора тушили толпой и чуть все разом не погибли. Как одна манда могла запугать его настолько сильно? – спросил Дин, вспоминая, каким нечеловеческим трудом далась победа над этим монстром.

– Трансцендентные способности куда страшнее, чем ты можешь себе представить, юноша. Мария умеет управлять временем.

У всей семьи Иватани перехватило дыхание. Они выпучили глаза так, словно получили не информацию, а удар под дых ногой. Поверить в это было практически невозможно.

– Я не ослышался? – включился даже Нери.

– Нет. Не знаю, насколько всё плохо в масштабах вселенной, но она может заморозить всю планету. Для неё это раз плюнуть.

– Бля, я умоляю, скажи, что ты шутишь… – младший Иватани моментально посыпался, отчего его голос задрожал.

– Если бы это было шуткой, то моя дочь была бы жива, – Хенг опустил взгляд, после начиная жмуриться, вспоминая что-то очень болезненное. – Я… должен был убить людей по её приказу. Но я совсем не хотел этого делать. Они не были виноваты абсолютно ни в чём. Тогда она из ниоткуда взяла мою дочь. Просто появилась передо мной с ней в руках и перерезала ей горло… – по щекам Хенга скатились несколько слёз, капая на стол и разбиваясь вдребезги. – После этого она сдала нас Секьюрити… Я не стал даже пытаться выходить отсюда. А Виктор смог.

– Да, он был единственным, кому удалось сбежать отсюда, уведя за собой пару друзей, – Нери недовольно постучал ребром папки по руке, невольно вспоминая, какой втык потом загоняли каждому работнику по очереди.

– Нет, стой, – прервал повествование Дин. – Я понял, Машка тут главный злодей. Но мы в эту историю ввязались, потому что вот её Когти украли из дома… – одноглазый указал пальцем на сестру, – …а потом один из них убил мою мать и оставил меня слепым наполовину. Виктор фигурировал абсолютно везде.

– Всё так, – подтвердила Кашиваги. – Я несколько лет прожила в лагере для таких же украденных. Нас заставляли проявлять динамо, чтобы потом использовать в нужных им целях. И Виктор там был, это я точно помню.

– Это всё было по велению Марии, поверьте. Скажи мне, юноша, как умерла твоя мать? – Цао обратился к Дину, попутно вытирая слёзы.

– Нас чуть не раздавил какой-то огромный мужик размером с десятиэтажку. Я чудом выжил, но мать погибла от осколков зданий, попавших ей в грудь.

– Это же было почти три… нет, четыре года назад. Вы всё это время охотились на Виктора, думая, что виноват он?

– Нет, про Вика мы узнали позже. Изначально мы просто хотели отомстить тому типу, но по сей момент мы так о нём ничего и не узнали.

– И не узнаете. Виктор убил его сразу, как он вернулся к нему. Он не был сторонником подобных методов. Это всё делалось по желанию Марии, которая пыталась запугивать население, попутно выставляя кого-то виноватым. Якобы русские подорвали склад там, болгары убили людей тут, а корейцы обокрали банки там и там. Она хотела, чтобы общество меньше держалось друг за друга, всё больше опасаясь, что среди них есть «небезопасные» народы, несмотря на то, что с каждым годом и без того их становилось меньше. Её план был в том, чтобы силой перехватить власть и внести такие изменения в общую политику, чтобы абсолютное большинство мира на неё натурально молилось. У неё совершенно нездоровые желания в отношении власти… Из-за этого Виктор в один момент как с цепи сорвался. Он стал действовать слишком радикально, пытаясь обогнать Марию в её же игре, чтобы стать правящей силой самому, издав указ, что теперь каждый народ принадлежит самому себе вновь. Он просто хотел жить среди таких же, как он. Виктор был человеком чести и слова, но даже его сил не хватило на то, чтобы противостоять этому адскому созданию…

– Как бы потом не выяснилось, что и абсолютное зло в виде Маши тоже на самом деле добренькое и хорошенькое, – скептически хмыкнула Кашиваги, закидывая ногу на ногу.

– Я не оправдываю Виктора, если вы про это. Я уважал его прошлого, но его последние действия заставили разочароваться в нём. И вы не обязаны испытывать вину за его смерть. Всё произошло так, как произошло.

– Тогда, думаю, было бы славно обсудить дальнейший план действий, ребятки, – начал подгонять остальных Нери, которому этот разговор начал казаться затяжным.

Цао с достаточно выраженным отвращением глянул на Санну, после тяжко вздыхая и поворачиваясь к Оде.

– Мне всё равно не жить, так что я скажу это сейчас. Вы не первые. Насколько я знаю, Секьюрити уже посылали такие «группы», чтобы они решали все проблемы, чтобы не рисковать постоянным штатом. По сей момент это ни разу не увенчалось успехом. Тот факт, что теперь на это задание идёте вы, подтверждает, что это гиблая идея.

– Чего… – натурально обомлел Дин. – Нери, мудак несчастный, ты чё, совсем охренел?! – он соскочил со стула, ударяя по столу ладонью. – Вы чё, просто нас на убой шлёте?!

– Пф, дружок, не говори так, словно это моё решение. Вас и без меня человеческих прав лишили. До тех пор, пока вы соблюдаете все условия контракта, никто вас и пальцем не тронет.

– Ну действительно, зачем раньше времени убивать смертников! Ты слышал его?! Та манда умеет время останавливать! Время, сука! Её боялся даже Виктор, а из боя с ним мы вышли живыми только из-за абсолютно нереального везения! Ты как нам предлагаешь убивать её?!

– Вообще, есть вариант… – китаец призадумался, прикладывая руку к щеке. – Среди вашей команды есть трансценденты?

– Э-э… нет, у всех, кроме одного, мутации. Только один чел с аномалией.

– Тогда вам надо попытаться кое-что сделать. Вы знаете, что можно развивать свои динамо?

– Развивать? В смысле, что владеть ею лучше?

– Нет. Именно что развивать. Поднимать свою динамо по градации. Теоретически вы все можете стать аномалиями, а ваш товарищ – трансцендентом.

– Впервые слышу, чтобы можно было развивать способности. А я три года прожила в стенах, где из людей натурально вымучивают их динамо. – сказала Кашиваги, одновременно стягивая к себе брата за ворот кофты, садя его обратно на стул.

– Это редко работает, но теоретически может получиться. Нужно пытаться сделать что-то нестандартное во время сильного стресса. Динамо, как правило, проявляется в критический момент, чтобы защитить носителя от возможной опасности. Как ответная реакция организма.

Тут все молча согласились, ибо у каждого были свои, примерно одинаковые истории. Дин спасал себя и мать от падения, Ода пытался прикрыться от удара ножом, Кашиваги невероятно желала, чтобы кто-то её спас. Все эти случаи объединяло понятие стресса, что и заставляло тела мутировать.

– Если вы поймёте, что хоть одна из ваших прокаченных способностей может противопоставить хоть что-то человеку, который умеет останавливать время, то у вас будет шанс в полпроцента, что вы сможете её убить. В противном случае – нет смысла даже пытаться.

– Дела… – томно вздохнул Ода, вдруг вспоминая, что впервые он встретил Виктора на складе оружия в портовой зоне. Это заставило его немного призадуматься, после чего он спросил: – Слушай, а у тебя есть идеи, зачем Когтям понадобилось оружие?

– Оружие? Какое? – обернулся Цао.

– Обычное. Огнестрел. Когти поставляли его через наш город, но откуда и куда мы точно не знаем.

– Честно сказать, тут я совсем без понятия, прошу прощения. Когтям оружие без надобности, там хватает людей, которые опасны и без него. Так что смею предположить, что огнестрел нужен кому-то, кто захочет их поддержать.

– Проще говоря – вооружённый переворот, – вовремя вклинился Нери, начиная говорить куда серьёзнее, чем было до этого. – Кажется, они хотят устроить полномасштабную узурпацию силами обычных людей, либо планируют устроить гражданскую войну. Судя по тому, что митинги последнее время только усиливаются, не удивлюсь, если мирняк захочет поотстреливать силовикам колени. Видимо, ничего хорошего ожидать не приходится…

– Ты знал что-то про эти поставки? – логично уточнил Ода.

– Не-а. Только что от вас узнал. Я, конечно, понимаю, что это моя работа, но я физически не могу уследить абсолютно за всем. Я и так сплю по четыре часа в день, чтобы успевать хотя бы половину.

– Ты вообще следователь или кто?

– Ну, тип того. По крайней мере, у нас с тобой примерно одна работа, – Нери развёл руками, прикрывая глаза.

– Если что, я рассказал всё, что знал, – вклинился Цао своим тихим голосом.

– Да и мы, думаю, спросили всё, что нужно… – выдохнул Дин, зло смотря на Санну.

– Единственное, о чём я бы вас попросил, это по возможности не убивать Мицуко Араи, – Хенг сложил руки вместе, будто готовясь молиться об этом.

– А это ещё кто?

– Одна из Когтей, кто не поддерживает Марию. Пожалуйста, постарайтесь с ней связаться без боя. Она девочка пугливая, но может вам очень хорошо помочь.

– Как она выглядит? – уточнил Ода.

– Невысокая блондинка лет двадцати. У неё кошачьи глаза почти как у вас. Держится, как правило, одна, так что выпытывать у остальных, где она находится, смысла нет. Но… – Цао сжал кулаки. И сжал настолько крепко, что его натурально затрясло. – Прошу, не щадите никого кроме неё. В Когте больше нет тех, кто хочет добиться мира. Умоляю, убейте каждого. Убейте так, чтобы они страдали настолько, насколько это возможно. Прошу…

Никто ничего не ответил. Дин с Кашиваги лишь неохотно поднялись из-за стола и тотчас вместе с отцом и Нери перенеслись обратно на один из этажей тюремного блока. Санна, по сути, даже не дал нормально закончить разговор, словно торопясь выпроводить всех из допросной.

– Эй, всё нормально? – Ода положил руку на плечо Нери, но тот холодно спихнул её, после отряхивая свой плащ.

– Я так никогда не уволюсь… – безопасник сложил руки за шею, сцепив их в замок и озадаченно взглянув на самый верх.

Ни Дин, ни Кашиваги не могли понять, в чём была причина такого резкого перепада настроений у Нери, но и спрашивать никто не решился. Было ощущение, что это совершенно их не касалось и что теоретически уместный вопрос мог лишь усугубить ситуацию.

– Идёмте. Я провожу вас до выхода.

Вся команда стала молча покидать тюрьму, внутри надеясь больше никогда здесь не оказаться. Это место было настолько неестественным, что вызывало целый ворох негативных эмоций. Большая часть из них была обусловлена отсидкой в подобном месте полтора года назад, что оставило неизгладимые впечатления у всей семьи. Такие условия были слишком нечеловеческими. Трудно сказать, заслужил ли условный убийца такого обращения, особенно на протяжении пожизненного срока, но думать об этом было бестолку. Сейчас у Иватани были другие, куда более важные мысли.

Вернувшись на парковку, Кашиваги и Ода залезли обратно в машину, однако Дин не спешил садиться. Обернувшись к Нери, он недовольно вздохнул и указал большим пальцем себе за спину.

– На пару слов.

В ответ Санна лишь вопросительно наклонил голову, не беря в толк, что Иватани могло от него понадобиться. Согласившись из чистого интереса, безопасник всё же уединился со своим подопечным, отходя в самый угол помещения, откуда их почти не было слышно.

– Напомни, по контракту мы же будем получать деньги за выполнение поставленных задач? – спросил Дин, вставая как можно ближе к «надзирателю».

– Верно. Суммы будут разные, но будут.

– Тогда вопрос. Могу ли я попросить вместо денег об одной услуге?

– Услуге? Если что, вам не по тыще платить будут. Далеко. Неужели тебе что-то нужно сильнее, чем годовая зарплата?

Дин утвердительно кивнул без всяких сомнений. Заметив невероятную решимость в своём собеседнике, Нери слегка напрягся и нахмурился, предвкушая максимально неудобную для него просьбу, с которой ему придётся работать. Но нет. Услышав то, что Дин попросил после, Санна посмотрел на Иватани так, словно увидел перед собой кого-то другого.

– Думаю… Да. Пожалуй, да… Попробую поговорить об этом со своим начальством.

Теперь можно было и возвращаться домой.

***

Жаркие поцелуи слегка разбавлялись холодом от приоткрытого окна. В комнате было темно, она едва освещалась за счёт света, исходящего от здания напротив, что придавало моменту лишь большую пикантность. Дин лежал на диване, будучи прижатым Каэдэ сверху. Она сидела на нём, ёрзая бёдрами и игриво царапая плечи парня своими ногтями. Всё это происходило во время затяжного поцелуя, который длился уже некоторое время, отчего оба тяжело дышали. Впервые за долгое время им двоим удалось выбить свободный вечер, который можно было посвятить друг другу, при этом не расходясь после небольшого разговора. И несмотря на то, что времени теперь было предостаточно, Мори вцепилась в одноглазого с порога, не желая терять ни единой секунды.

– Снимай с себя футболку, – прошипела Каэдэ, на секунду отрываясь от Дина.

– Подожди, Кашиваги может вернуться в любой момент, – ответил он, заодно пытаясь отдышаться.

– Вот вернётся и оденешься, а сейчас ты мой, – не сбавляла оборотов блондинка, начиная стягивать с парня верх своими силами.

Пусть она и была на три головы ниже своего молодого человека, но сил и рвения ей было не занимать. Дин в принципе не помнил ни единого момента, когда он был инициатором подобного времяпрепровождения, поскольку Мори опережала его абсолютно каждый раз, не давая ему и шанса.

– Неделю не виделись… а ты меня останавливаешь. Очень некрасиво, Дин. Очень, – её лица не было видно, однако даже по интонации слышалось, что сейчас она ехидно улыбалась, сближаясь с уже оголённым торсом парня.

– Я не останавливаю, просто Ка… – он резко прервался, поскольку в моменте почувствовал как тёплый язычок коснулся его живота.

Резко вдохнув от неожиданности, Иватани взялся за голову Мори, пытаясь аккуратно оттянуть её от себя, однако та лишь ударила его по руке, точно давая понять, что не стоит её прерывать. В знак протеста она до кучи укусила его в той же области, тут же хватаясь за бок парня, впиваясь ногтями теперь и в него. От подобного ногами стал перебирать уже Дин. Откинув голову назад, он зажмурился, пытаясь перетерпеть эти жёсткие проявления любви Каи.

Тогда ему невольно вспомнился момент, как он на этом же диване целовался с Муни. В тот день Винчестер спросила у него, хочет ли он близости, но Иватани не смог ответить сразу. Попытавшись подавить своё желание согласиться, он поцеловался с Муни ещё несколько раз, лишь после этого окончательно заканчивая сие представление. Сейчас же, когда с ним была мягкая в жизни, но невероятно грубая в интимные моменты Каэдэ, Дин невольно начинал сравнивать двух девушек. И от самого этого факта ему становилось не по себе. Тогда он не должен был даже думать о том, чтобы сделать подобное со своей соседкой, тем более, что на тот момент у него были пусть и не самые крепкие, но всё ещё отношения. Но всё запомнилось ему настолько ярко, что параллели лезли в голову сами по себе. Муни, в отличие от Каэдэ, была очень мягкой. Она словно боялась обжечься, сближаясь очень медленно и крайне аккуратно. Мори же, спустя столько времени, уже совсем не стеснялась вытворять со своим парнем всё, что ей хотелось. И нет, Дину не был неприятен такой подход. Он просто был другой. Не такой, каким он ему запомнился в первый раз, когда Каэдэ решила поощрить его устройство на работу.

Взглянув на девушку, когда на это появилось небольшое количество сил, одноглазый вновь представил в голове другую. Пепельные волосы сменились чёрными с каштановыми прядями, а грудь слегка убавила в размерах, равно как и бёдра. Муни была менее фигуристой, чем Мори, но оттого не менее женственной.

– Что-то не так? – всё ещё ехидничала Каэдэ, постепенно спускаясь ниже.

Дин лишь помотал головой, прикрывая часть лица рукой. Что-то в его сердце было неспокойно. Он не мог сосредоточиться на происходящем, каждую секунду погружаясь в раздумья о том, как бы этот же вечер мог выглядеть с Муни. И эти мысли его натурально душили. Он чувствовал себя самым мерзким человеком на свете, но голова словно отказывалась прекращать думать на эту тему.

– Может, мы хотя бы не будем делать это в зале? – попросил Дин, надеясь, что если они продолжат в его комнате, то подобных размышлений будет на порядок меньше.

– У тебя там тесно, кровати для двоих не хватает, – спокойно ответила Каэдэ, приступая стягивать с Иватани шорты. – В прошлые разы мы сами в этом убедились.

– Я просто правда боюсь, что Кашиваги зайдёт и увидит нас…

– Тогда пошевеливайся и не затягивай, как ты это любишь.

Снизу вдруг резко потеплело, заставляя Дина выгнуться и сжать кулаки. Сконцентрированный в одной точке жар стал медленно растекаться по телу, поднимая общую температуру. Понадеявшись, что хотя бы это поможет немного отвлечься, Иватани закрыл глаза, стараясь сконцентрироваться на этом чувстве. Но нет. Даже сейчас перед глазами было довольное лицо Муни. После того поцелуя она улыбалась как-то по-особенному. Совсем не так, как улыбалась прежде.

Короткий чмокающий звук кратковременно остановил это удовольствие, и Каэдэ стала нежно поглаживать Дина по ноге свободной рукой.

– А ты у нас сегодня в хорошем настроении, да? Обычно ты не так сильно на это реагируешь. Что, настолько нравится мысль, что нас могут застукать? Какой ужас, – она коротко хихикнула, вновь опуская голову.

Это стало последней каплей. Иватани поднялся в положение сидя и как можно осторожнее попытался оттянуть Каэдэ от себя, однако та лишь вцепилась зубками в него, несмотря на то, что для этого было не самое подходящее место.

– Ай… Кая, стой. Прекрати.

– Почему? Мне не кусаться?

– Нет, давай просто не будем. Я немного не в настроении.

Тусклый свет от окна позволил разглядеть, как Мори переменилась в лице. Встав с колен, она вновь залезла на Дина и, обнимая его, прижимаясь как можно ближе.

– Я что-то сделала не так? – с ноткой лёгкого разочарования прошептала она.

– Нет-нет, ты не виновата. Просто… не знаю, не могу.

– Но я только что видела, какой настрой у тебя был. Говори, что у тебя случилось?

– Давай лучше посмотрим что-нибудь. На той неделе вышел неплохой фильм, я думал глянуть, пока есть время.

– Дин… Я сильно соскучилась, пожалуйста, давай продолжим. Всё хорошо, если хочешь, то я буду помягче. Ты только не стесняйся говорить.

В тот момент парень почувствовал двойную вину. Мало того, что он не может нормально расслабиться из-за мыслей о другой, так ещё и личного пространства у него было не прям много, что сильно влияло на его отношения с Каэдэ. Приходить в дом, где были её родители – заведомо проигрышная идея, там особо не уединиться. При этом сам Дин жил с сестрой, у которой не было особых дел помимо работы, а потому она почти всегда была дома, если исключать время периодических прогулок с Винчестер. Сейчас она вышла пройтись до магазина, так что времени было в обрез, его точно никак не хватит на то, чего так хотела Мори. Теоретически можно было снять номер в мотеле, однако это бы сильно ударило по кошельку, в котором и так денег особо не водилось.

Сейчас же самым сложным было объяснить Кае, почему желания продолжать не было от слова совсем. Дин не мог придумать даже самую банальную отмазку, но и тянуть вечно было нельзя. Похоже, ничего не оставалось.

– Ладно. Только давай быстро.

И вновь поцелуй. Каэдэ на радостях прижалась к парню, беря его обеими руками за голову, попутно поглаживая большими пальцами по щекам. Но Дин рад абсолютно не был, ибо понимал, что сейчас ему придётся заниматься любовью с Мори, представляя вместо неё другую. Омерзение пронизывало его до самых кончиков пальцев.

Звук открывающейся двери внезапно спас патовое положение. Парочка стала быстро одеваться, и уже через пару секунд свет в квартире был включен, а они сидели на диване как ни в чём не бывало. Кашиваги прошла в квартиру, ставя на стол пакет с продуктами, а следом за ней зашёл и клон, несущий в руках армейскую баулку, которую распирало изнутри множеством вещей разных размеров.

– Я дома, – для приличия сказала Иватани, стоя спиной к Дину и разбирая пакет.

Только вот второй клон, что нёс баул, обернулся в зал, видя, что в доме были гости. Тогда обе девушки обернулись на Каэдэ, замирая в моменте.

– А… Привет, Кай, – тихо поздоровался один из клонов.

– Приветик, – сдавленно ответила девушка, прижимаясь к Дину, который к тому моменту уже упёрся в телефон, делая вид, что он вообще тут не присутствует.

– Дин, ты бы хоть предупредил, что к нам сегодня придут. Я бы взяла что-нибудь для Каи.

– Ой, да ладно, не стоит. Давай помогу, – блондинка соскочила с дивана и подошла ближе к Каги, начиная разбирать продукты вместе с ней.

Когда один из клонов оказался за её спиной, вторая сестра жестом показала Дину, чтобы тот быстро открыл дверь в свою комнату. Резво подскочив и подойдя ближе, Иватани открыл дверь и зашёл внутрь вместе с сестрой, сразу закрываясь с ней в спальне.

– Что ты притащила?! – шёпотом начал возмущаться парень.

– Оружие, что ещё?! И вообще, вы что тут делали, что оба красные?!

– Ничего мы не делали!

– Вижу я как вы ничего не делали! Ты бы предупредил хоть, что уединиться хочешь! Я бы просто к Муни пошла посидеть…

– Всё, забудь… Прошу, спрячь сумку в шкаф, пока Каэдэ ей не заинтересовалась. И ни слова ей про…

– Знаю я, знаю, – перебила она брата. – Ни слова про наши дела.

Недовольно вздохнув, Дин протёр лицо, словно пытаясь смыть с себя покраснения. В это время Кашиваги запихивала в шкаф свой баул, однако тот совсем не лез, ибо даже дверца толком не закрывалась от его размеров. Попытавшись засунуть его ещё раз-другой, девушка просто бросила сумку под кровать Дину, после подходя к двери и берясь за её ручку.

– И чтоб больше такого в нашей квартире не делал, – прошипела она, хмурясь от недовольства.

– Да не делали мы ничего!

– Я всё сказала.

Вернувшись в зал, Кашиваги подошла к своему клону и повисла у него на шее, в то время как Каэдэ продолжала передавать продукты первой.

– Всё хорошо? – уточнила Мори, оборачиваясь к Дину, однако тот в ответ лишь махнул рукой, падая на диван и включая телевизор.

Залипнув на первую попавшуюся программу про диких зверей, Иватани просто стал коротать время до ужина, однако то, что говорилось по телику, совсем не давало расслабиться. Там перечислялись разные виды животных, некоторые из которых царапали Дину слух. Медоед, гадюка, кондор и остальные. Уловив связь с Когтями, Иватани спешно переключил канал, но и там было не лучше. По новостям в сотый раз мусолили тему неугасающих вот уже год митингов, которые с каждым днём всё больше набирали обороты. В некоторых городах люди начинали совсем звереть, переворачивая машины и поджигая здания, за что силовики начинали применять силу, сталкивая толпы цепями из щитов. Многие действительно активно стали выступать за идею раскола на страны обратно, поскольку каждый народ хотел иметь сугубо свою личную территорию. Виктор своей демонстрацией лишь поджёг уже заготовленный временем фитиль, ибо часть его идей жила в каждом, кто хоть немного притеснялся. Да, в законодательстве было чёрным по белому написано, что все люди равны вне зависимости от места рождения, а также что любое унижение человека по расовому или национальному признаку является уголовным правонарушением, однако, как Дин уже понял, законы эти были только на бумаге.

Включив поисковик, Иватани стал искать тот самый фильм, заглядывая на каждый сайт и просматривая ценники, чтобы выбрать наименьший. Пиратство, увы, тоже карается законом, а потому приходилось брать подписки на фильмы, что не сильно радовало малый семейный бюджет.

К тому времени к Дину подсел один из клонов по одну руку, а Каэдэ одновременно с этим села по другую. Оставшаяся на кухне Кашиваги в едином экземпляре стала лениво готовить ужин. К слову, готовила она на удивление неплохо. Видимо, годы выживания так или иначе привили ей привычку варить всё, что попадалось под руку, отчего теперь, когда у Иватани были все доступные для человека ингредиенты, она могла творить настоящие чудеса, однако… всё равно по большей части готовила то, что быстрее и более-менее сытно. Ей совсем не хотелось проводить много времени у плиты, а потому Дин иногда подменял её, но готовка ему давалась из рук вон плохо, если говорить о каких-то сложных блюдах, где требовался какой-никакой, но опыт.

Так и прошёл вечер. Они всей компанией посмотрели фильм и поели. Что было забавно – оба клона смотрели в телевизор так, словно это разные люди, периодически реагируя на происходящее по-разному. Словно Кашиваги показывала одновременно несколько эмоций, которые у неё появлялись при просмотре. Но это было не то, на чём Дин заострил внимание. Голова в тот момент у него болела о другом. Где-то ближе к середине фильма Каэдэ стала сжимать его руку, постепенно ложась на него и очень осторожно поглаживая по ноге, чтобы его сестра не заметила. Но она заметила это почти сразу, много времени ей не понадобилось. И тут началось странное. Кашиваги начала делать то же самое, словно повторяя за Мори, при этом второй клон невозмутимо продолжал просмотр, словно ничего и не происходило. Это очень смущало зажатого парня, ибо он быстро понял, что сестра его натурально ревнует к его же девушке. Трудно сказать, что было тому причиной – банальное собственничество или то, что Кашиваги просто на подсознательном уровне видела в другой девушке соперницу, но это было не столь важно, ибо суть от этого мало менялась. Сидели они в темноте, единственным источником света в комнате был только телевизор, освещавший лишь стену напротив. По этой причине Каэдэ решила слегка воспользоваться моментом, коротко и бесшумно целуя парня в шею, будто это поможет оставаться скрытной. Но нет. Мало того, что Кашиваги была невероятно меткой, так ещё и донельзя внимательной и чуткой. Если что Дин и узнал о ней за больше чем год совместной жизни – так это то, что у его сестры просто нечеловеческие слух, зрение и обоняние. Она буквально видела вокруг себя на триста шестьдесят даже при условии, если её глаза закрыты. Поэтому аккуратные попытки Каэдэ провести с Дином время на условном едине успехом никак не увенчались.

Внезапно Иватани почувствовал точно такой же поцелуй, но уже с левой стороны. Кашиваги просто взяла и повторила за Мори точь-в-точь. Дин не стал даже пытаться притворяться, что не заметил этого, оборачиваясь к сестре с глазами по пять копеек, но в ответ получил лишь ещё более злой взгляд, чем тот был с час назад.

Так и прошло время, а когда часы стукнули полночь, фильм как раз закончился, и все стали готовиться ко сну. Дин решил оставить Каю на ночь, поскольку время было позднее, а цены на такси соответствующие, так что было куда легче проводить её своими силами уже завтра поутру. Кашиваги, как почти и всегда, осталась спать в зале, напоследок провожая своего брата максимально недовольным взглядом, когда тот заводил девушку в комнату, закрывая за собой дверь. Мори было не впервой оставаться на ночёвку, однако только этот раз сопровождался негативной реакцией со стороны Кашиваги, и Дин совсем не понимал, в чём была проблема. Неужели ей на самом деле не нравилась Кая и она была против её кандидатуры? С подобными мыслями парень начал постепенно засыпать, пока лежащая рядом Мори ворочалась, пытаясь принять удобное положение.

– Дин, – прошептала она, приблизившись к его уху.

В ответ он лишь глухо укнул, ибо совсем уж сильно хотел спать.

– Мы с тобой не закончили.