Шаг вниз

2101 год. Начало мая.

Запах пота стоял такой, что слезились глаза. В помещении было не продохнуть даже при условии, что все окна были открыты. А всё потому, что прямо сейчас вот уже два часа пять взрослых мужиков выкладывались на самый пик своих сил, работая до упора на каждом упражнении. Подготовка к миссии шла полным ходом. Из колонок по всему залу долбил пресловутый агрессивный фонк, помогая слушателям выдавливать из себя последние проценты сил. Кента делал становую тягу, подкидывая полутонную штангу чуть ли не до потолка, Дин тягал веса поменьше в жиме лёжа, скрипя зубами и срываясь на крик, ибо к тому моменту он сделал больше повторений, чем вообще мог осилить до этого. На фоне набирал скорость Армандо разодетый в свою полную боевую выкладку и летящий по беговой дорожке со скоростью полноценной машины, отчего грохот его шагов был слышен с нижних этажей. Не отставал и Ода, приседающий со штангой на плечах, из раза в раз тратя на каждый следующий подъём троекратное количество сил, чем в предыдущее повторение. И даже при всём этом тяжелее всего было именно Атсумэ, который был на порядок слабее всех своих товарищей, но оттого не менее усердным. Он поочерёдно размахивал тяжёлыми канатами для кроссфита, чувствуя, что у него вот-вот отсохнут руки.

Вот уже полтора месяца почти каждый день они занимались всем составом, включая и Элфи с Кашиваги, которые сегодня отсутствовали по причине проведения очередных пыток, которые уже стали нормой дня у бедного Китсу. Эти двое не делились подробностями, что у них происходит во время таких сеансов, но глаза белокурого каждый раз говорили всё за них. Он приходил абсолютно никаким, в его взгляде не было и намёка на жизнь, а сам он весь с пят и до макушки был усыпан разными повреждениями различных степеней тяжести. То он придёт изрезанный, как-будто накануне свернул не на тот район, то притащит себя с колотыми ранами. Один раз так и вовсе заявился без пальцев на левой руке. Благо его динамо всё покрывала, и спустя неделю он был как новенький. Из-за подобных травм ему было трудно заниматься физическими упражнениями, однако они были лишь условностью на фоне того, что он действительно качал, ибо развитие его динамо стояло на первом месте.

Если же брать остальную команду, то дела шли очень даже хорошо. Тренировки ощутимо давали свои успехи. Дин наконец разработал свою пришитую руку и мало того, что неплохо развился физически, так ещё и до кучи знатно подтянул растяжку, что было для него решающим фактором. Прежде он частенько размахивал ногами в бою, но не настолько часто, как хотелось бы, ибо он боялся не дотянуться до врага из-за недостаточно хорошей растяжки. Сейчас же, когда он тренировался, а на тренировках ему помогала сестра, которая знала в этом толк, его техника наконец сравнялась с физическими способностями. Ныне он мог без труда занести пятку у себя над макушкой, что открывало ему невиданные прежде просторы в бою ногами. Что же касательно остальных: Ода просто привёл себя в форму, ибо по приходу чувствовал себя не очень хорошо, Кента поставил новый рекорд в поднятых весах, Армандо продвинулся в технике рукопашного боя даже при условии, что он и до этого мог спокойно сложить любого мастера спорта в своём весе, а Атсумэ знатно прокачался по части выносливости, ибо ещё на первой тренировке падал замертво от любого лишнего метра бега.

Всё это происходило при условии, что перед силовыми тренировками всегда шли тренировки практической стрельбы, на которых Армандо натурально выбивал из своих учеников всё, что можно и нельзя. Иногда садился перекурить даже Ода, который с оружием не расстаётся вот уже двадцать с копейками лет. Росси был невероятно строгим и жёстким учителем, ибо понимал, что времени на раскачку нет от слова совсем. Во время отработки все носились в полной боевой выкладке, попутно подвергаясь встречному огню от самого Арма, который то и дело стрелял ученикам под ноги, чтобы создать стресс-фактор. И опять же, как и с силовыми занятиями, тяжелее всего было несчастному Кьюсэ, который проклял всё на свете за эти полтора месяца. Такие нагрузки ему даже в страшных снах не снились. И всё бы ничего, но выходные дни объявлялись только у тех, кто просто не мог встать из-за переутомления.

– Время! – крикнул Кента, бросая перед собой штангу.

Все моментально посыпались, словно секунду назад и не тягали железо, а всё это время просто лежали. Атсумэ упал на колени прямо с канатами в руках, Армандо резко спрыгнул на пол и свалился, как тряпичная кукла, которую перестали поддерживать, Ода не стал подниматься из положения сидя, опрокидывая штангу назад и садясь на пятую точку, а Дин, не желая доводить себя до остановки сердца, просто отпустил гриф, роняя его себе на шею. Благо спасли страховочные упоры, о которые снаряд с грохотом ударился, иначе Иватани бы натурально казнило, как на гильотине. Если бы у всех них была бы хоть капля сил, то все как один сейчас бы выли от того, насколько им плохо. Такие нечеловеческие нагрузки так или иначе гробили организм, но получить нужный результат в кратчайшие сроки иным образом не представлялось возможным. В этом деле команде сильно помогали поставляемые подругой Армандо инъекторы, которые восстанавливали организм настолько быстро, насколько это было возможно. Из-за такого подхода у всех дико вырос аппетит, что заставило обратиться напрямую к Нери, чтобы выпросить у того аванс на задание, ибо брать кредит на еду никто желанием не горел.

– Мы такими темпами… до Канады… не доживём… – прерываясь, чтобы продышаться, просипел Атсумэ.

– Расслабься, дружок, это был последний подход… Фух, блин, – тоже тяжело дыша, ответил Кента, уперевшись руками в колени.

– Voglio tornare in guerra... – заныл Армандо где-то в углу.

От атмосферы полного уныния всех отвлекла Кашиваги, влетевшая в зал и начавшая размахивать руками что было сил.

– Парни, парни! Получилось! Получилось! – кричала она, маша одной рукой, а второй показывая на подходящего Элфи.

Все резко оживились и глянули на Кашиваги, ибо та никогда прежде не повышала голос и не показывала таких ярких эмоций. Но не успели они удивиться этому, как в зал вошёл бритый под три миллиметра Кьюсэ, прикрывающий голову руками. У всех просто отпали челюсти. Подскочив к другу, они стали активно расспрашивать, что произошло, ибо Китсу всё время их знакомства ходил с одной и той же причёской одинаковой длины чуть ниже подбородка. За волосами он очень следил, чтобы всегда быть готовым к внеочередным съёмкам в своём модельном агентстве, в котором он подрабатывал. А тут…

– Получилось?! Рассказывай быстрее! – воодушевлённо просил Кьюсэ, тряся Каги за рукав.

– Ты просто не поверишь! – расхохоталась она, хотя прежде могла только тихо хихикать. – У него динамо развилась только когда я его побрила, ха-ха! Понимаешь?! Я ему даже глаза выбивала, а тут он от каких-то волос мутировал!

– Помолчи, пожалуйста… – сконфуженно протянул максимально грустный Элфи.

– Да я не могу, блин! – не успокаивалась Иватани. – Это так тупо! Я пытала тебя больше месяца, а нужно было просто тебя подстричь!

– Быть того не может… – синхронно сказали старший и младший Иватани.

Однако самой яркой реакцией, конечно же, была реакция Кенты. Он загоготал так, что затряслись стены, а все вокруг заткнули уши ладонями и прищурились. Изаму натурально повалился на пол и принялся стучать себе по животу, приговаривая: «Я сейчас обоссусь» — каждый раз, когда у него появлялся на это воздух. Успокоить его удалось только спустя минуты так две, когда у него уже натурально заболела голова от смеха.

– Ой, я думал, ща помру. У-у-х… Ну чё ты, лысый, как себя чувствуешь? – еле выговорил Кента, поднимаясь на ноги, будучи поддерживаемым Армандо, который тоже не мог сдержать смеха от этой картины.

– Пошёл нахер, – единственное, что буркнул блондинчик в ответ.

– Всё, хорош уже, – посмеиваясь, сказал Дин, пихая Изаму в грудь кулаком. – Не дрочи малого. Ну, рассказывайте уже. Он нормально мутировал?

– Ты просто не поверишь как, – Кашиваги схватила Элфи за плечи и вывела из столпотворения, становя его посреди спортзала и вставая в шаге от него. – Показываю.

Подняв левую руку, девушка начала очень быстро размахивать ею из стороны в сторону, попутно оборачиваясь к Китсу и протягивая тому свободную руку. Парень же, в свою очередь, блеснул молниями из глаз и, коснувшись пальцами руки Иватани, словно передал ей небольшую молнию, которая на мгновение проскочила между ними. Сразу после этого рука Кашиваги, которой она размахивала, ускорилась раз так в десять, становясь настолько быстрой, что её нельзя было разглядеть. Все молча наблюдали за этим представлением, постепенно начиная понимать, насколько полезной способностью это может быть.

– Он теперь передаёт свой заряд другим! Если у вас будет хватать сил, то вы сможете бегать с его скоростью! Вы вообще понимаете, насколько нам повезло?! – снова возбудилась Кашиваги, словно Элфи зарядил её внутреннюю батарейку.

– Ебануться, – выдал Кьюсэ, выпучив глаза и сложив руки в замок на затылке.

– Предлагаю в честь такого события завтра отдохнуть и собраться, чтобы отпраздновать, – поднял руку Ода, ибо даже у него уже не было сил на эти тренировки, и он искал любой повод пропустить хотя бы одну.

– Поддерживаю! – единомоментно крикнули абсолютно все. Кажется, не один Ода вымотался за это время.

Усталый смех пронёсся сразу следом, ибо все были крайне рады, что этот ад сделает остановку хотя бы на один день.

– Давайте тогда уже обкатаем способность Эла завтра. А то сейчас мы точно не в состоянии, – предложил здравую мысль Кента, ибо чувствовал, что даже его руки уже налились свинцом.

– Всё, по домам, – Дин не стал задерживаться, хватая Кашиваги под руку и уходя в раздевалку.

– По йогурту и спать… – выдохнул Кьюсэ.

Оперативно попрощавшись и разойдясь, все поехали домой, ибо сил больше ни у кого не осталось. Приятный выдался конец недели, очень даже продуктивный. Хотя, если говорить про Элфи, то про «приятный» лучше не заикаться.

Завалившись в квартиру спустя полчаса, Дин мёртвым грузом припал на ковёр в зале, ибо ноги просто не донесли его до своей комнаты. Шлёпка тут же подбежала к своему хозяину, принимаясь тереться бочком о его лицо, но Иватани на это даже не отреагировал, просто выдавая протяжный тихий стон. Кашиваги подошла к нему и, присев на корточки, погладила брата по спине, стараясь поддержать его хоть как-то.

– Голодный?

– Если подвинешь меня чуть вперёд, то я откушу кусок стены, – пробубнил парень, после резко дуя на кошку, чтобы та немного отошла.

– Не сомневаюсь. Могу приготовить рис.

– Давай рис и всё, что у нас есть в холодильнике.

– Хорошо-хорошо. Иди пока сполоснись, а то от тебя потом несёт.

– Если только ты меня донесёшь.

– Не наглей. Сегодня и так твоя очередь готовить, но я решила тебя пожалеть, – Каги легко ударила парня пальцами по макушке.

– Н-н-н… – заныл он. – Вот тебе и сестра. Если ненавидишь меня, то так и скажи.

– Быстро в ванну, я сказала, – вдруг девушка заговорила голосом и тоном своей матери, которая тоже периодически строила всю семью.

– Есть, мэм, – Дин подскочил с места, ибо его уставший мозг на секунду подумал, что с ним действительно заговорила мать, а её лучше было не злить. – А-э, блядство, – ругнулся он, когда до него дошло, что произошло.

– Иди уже, давай, – снова тихо хихикнула сестра, поднимаясь и уходя на кухню.

Делать было нечего, пришлось слушаться и повиноваться. Уже будучи в ванне полной горячей воды, Дин мирно валялся и отмокал после очередного тяжёлого дня, чувствуя, как каждая клетка его тела медленно отмирает в попытке сбежать от этих нагрузок. Иногда, валясь вот так в полной тишине, он прислушивался к звукам по ту сторону стены, надеясь услышать хоть какой-то шорох от Муни. После последнего «происшествия» с ней им двоим было очень неловко говорить друг с другом, так что все их встречи ныне были обязательно с присутствием Кашиваги. Однако напряжения между ними от этого меньше не становилось. Дин всё ещё испытывал противоречивые чувства по отношению к ней, при этом точно понимая, что он испытывает к ней неподдельный интерес. И тот поцелуй на площадке стал тому подтверждением. Не прошло и дня, чтобы он не думал о нём каждую свободную секунду. С одной стороны, он чувствовал просто раздирающий его изнутри стыд перед Каэдэ, ибо прекрасно понимал, насколько ужасный поступок он совершил, но с другой стороны, его будоражил сам факт поцелуя. Муни словно была каким-то запретным плодом, что был слаще всего на свете. Однако слова Атсумэ немного вправили Дину мозги, а потому он не спешил развивать эту ситуацию, но и перед Каэдэ объясняться он тоже не бежал. Желания расстраивать её всё ещё не было от слова совсем. Мори была слишком важным человеком в его жизни, и даже если опустить тот факт, что она мало понимала своего парня, это никак не отменяло всего того, что она сделала для него. В этом и была трудность. Она никаким образом не заслуживала быть отвергнутой, тем более при таких условиях. Ничего более жестокого по отношению к ней исполнить было нельзя.

Раздумывая обо всём этом, Дину подумалось, что было бы неплохо обсудить всё как есть с самой Муни. Она была взрослым человеком со вполне здравыми взглядами на этот мир, при этом смотрела она на всё со стороны как наблюдатель, ибо уже заведомо считала себя мёртвой, словно лично на неё уже ничто не повлияет. Рассказать обо всём ей было не сильно плохой идеей. Тем более, что это прекратило бы эти игры в гляделки, которые Дин и Муни устраивали каждый раз при встрече.

Поставив на этом точку, Иватани помылся и, быстренько высушившись, вышел в зал, где его уже ждала Кашиваги, наложившая себе и ему ужин. Она лениво ковыряла рис ложкой, уперевшись в книгу по тактической медицине, которую она заказала себе на прошлой неделе. Всё же она с головой подходила к общей подготовке, давая себе отчёт, что любой навык пригодится ей на задании. Погладив сестру по голове в знак признательности, Дин сел рядом с ней, а не напротив, как это обычно было, подвигая к себе свою тарелку и приступая к ужину, попутно читая вместе с Каги книгу. Там рассказывалось о современных методах обработки ран в боевых условиях с соответствующим применением инструментария, которым Дин прежде редко пользовался. Однажды научившись штопать почти любую рану иголками и нитью, он так и продолжил применять один и тот же приём, периодически импровизируя в процессе, чтобы хоть как-то подлатать себя. По сути своей, кроме марли, спирта и анальгетиков он ничего не использовал. Можно сказать, придерживался старой школы, если такое выражение вообще применимо к его подходу. Сейчас же, читая о принципиально иных приёмах обработки ран, он понимал, насколько можно было облегчить себе жизнь одним незамысловатым подсумком со жгутом, компрессионным бинтом и гемостатиком. А поскольку время было уже не вернуть вспять, ему только и оставалось, что думать о том, какой он дурень.

Закончив с ужином, семья занялась самым любимым делом – отдыхом. Завалившись на диван и укрывшись одним пледом, они включили сериал, который, казалось, заканчиваться совершенно не собирался. Сколько бы вечеров они не потратили на его просмотр – сюжет становился только запутаннее и невнятнее, отчего смотреть было уже банально тяжело, но Кашиваги слишком нравились персонажи оттуда, а потому Дину приходилось терпеть это мракобесие, чтобы не расстраивать сестру. Благо сильно долго засиживаться не пришлось – Каги уснула минут через сорок прямо в положении сидя. Видимо, у неё уходило слишком много сил на пытки Элфи, либо это было побочкой отката после сегодняшнего использования его динамо. Как бы то ни было, оно было лишь на руку Иватани. Уложив сестру ровно и выключив телевизор, Дин погасил свет и тихо вышел из квартиры. Несмотря на выправившуюся с зимы погоду, вечерами всё ещё было прохладно. Но на улице парень задерживаться не собирался, ибо вышел он по делу и дело это было за стеной от него. Подойдя к двери Муни, одноглазый тихо постучался, ибо, со слов самой Винчестер, она очень не любила, когда кто-то громко долбился в дверь. Но открывать ему никто не спешил. Лишь спустя минуту дверь отворилась, а за ней показалась заспанная физиономия Муни, которая выглядела на порядок хуже, чем при первой её встрече с Дином.

– Привет, Мунь. Есть минутка?

– Ну, ещё день я точно проживу, так что… – она совсем вяло усмехнулась, после срываясь на кашель.

Зайдя на порог, Дин первым же делом обнял подругу, прижимая её к себе очень аккуратно и бережно, словно боясь сломать её ослабевшее тело. Последний раз он виделся с ней две недели назад, и за это время, кажется, всё стало куда хуже. Муни совсем побледнела, её щёки немного впали, а круги под глазами увеличились в размерах. На это было больно смотреть. Иватани чувствовал ужасную вину за то, что не мог ничего предпринять раньше, чтобы вылечить её. И даже сейчас, когда он пришёл поговорить с ней об определённых вещах, все мысли вмиг пропали, стоило ему увидеть, в каком состоянии находится Винчестер.

– Пожалуйста, не говори о времени. Очень тебя прошу. Не настраивай себя на скорый исход.

Тонкие руки обняли парня за спину, а сама Муни прижалась головой к его груди, облегчённо выдыхая.

– Ты пришёл пообниматься? – совсем тихо спросила она.

– Нет. Просто не смог удержаться.

– Жаль. Тогда давай продолжим в комнате.

С большой неохотой отпустив девушку, Дин прикрыл за собой дверь и, разувшись, прошёл в спальню, где всё ещё было очень грязно. Несмотря на то, что Кашиваги стабильно здесь убиралась, Муни всё равно умудрялась заваливать всё мусором из раза в раз. Кажется, она уже совсем не заботилась о своём жилом пространстве. Сев на расправленную и нагретую кровать, Дин хотел было начать разговор, но его остановила Муни, которая села не рядом, а прямо ему на колени, лицом к лицу. Вновь обняв друга, она облокотилась на него грудью и положила голову ему на плечо, закрывая глаза и поглаживая парня по затылку. Комнату освещала лишь небольшая настольная лампа, стоящая на прикроватной тумбе, что создавало некую атмосферу отрешённости от всего остального мира. Они были совершенно одни. Эта квартира, казалось, находилась в нигде, и мир за окнами просто не существовал. Тяжело представить, как Винчестер могла жить так несколько лет.

– Я пришёл с тобой кое-что обсудить. Думаю, это важно.

– Внимательно тебя слушаю, радость, – совсем тихо ответила девушка, словно уже успела уснуть и говорила сквозь сон.

– Это подождёт. Скажи, что с тобой? Ты совсем плохо выглядишь.

– Дин, милый, я умираю. Не думаю, что я могу выглядеть хорошо.

– Всё стало хуже? – спросил парень, хотя совсем этого не хотел. Ему было натурально больно говорить об этом.

Муни не спешила отвечать. Вместо этого она чуть крепче обняла Иватани, оплетая его и ногами со спины. Она тихо сопела, растягивая для себя этот момент наслаждения. Сейчас это было всё, что ей требовалось. Тишина и крепкие руки, что могли обнять её от искреннего желания.

– Я больше не могу есть. У меня получается только пить, да и то с трудом. Обезболивающие уже не помогают, я съела их слишком много за последнее время. У меня ломит всё тело, и я совсем не могу уснуть. Кажется, мне осталась неделя или около того.

– Почему ты не зашла и не сказала нам? – Дин постарался отреагировать как можно спокойнее, ибо понимал, что криком ситуацию точно не исправит.

– Потому что я вас очень люблю. И я просто не представляю, каково смотреть на то, как твой друг умирает на глазах. Вы и так делаете для меня всё возможное, хотя я это никак не заслужила. Мне просто не хотелось вас беспокоить. Тем более, что вы никак не можете повлиять на моё состояние. Но я рада, что ты зашёл. Мне очень хорошо, когда ты приходишь.

– Муни, это…

– Не говори, что я сделала глупость. Я сама знаю. Просто я не знаю, как поступить иначе. Когда-то я сказала тебе, что совсем не боюсь умирать. Но я соврала. Мне очень страшно, и я растеряна. Я совершенно не знаю, что мне делать, – на удивление Муни говорила это очень спокойно и размеренно, словно читала сказку на ночь, а не описывала свой предсмертный страх.

– У меня… У меня снова появились «дела». И за эти дела мне заплатят столько, что я смогу вылечить тебя хоть трижды. Я уже обо всём договорился. У нас есть шанс тебя спасти, – Дин решил не томить и выдать всё как есть, чтобы дать подруге хотя бы небольшой проблеск надежды.

Но никакой определённой реакции за этим не последовало. Муни просто отпустила Дина и с опущенной головой легла на кровать, отворачиваясь от одноглазого. Иватани же остался сидеть в непонятках, ибо совсем не представлял, что ему говорить дальше. Но вместо того, чтобы сидеть и гадать, он решил просто лечь рядом с подругой, приобняв её со спины. И Муни была явно не против. Она придвинулась ближе, упираясь в него спиной и закрывая глаза.

– Жизнь смешная штука, да? – разочарованно сказала она. – Ужасные люди живут до старости и в достатке, а некоторые умирают просто потому, что мир так распорядился. Мне всегда казалось, что никто не станет считаться с тем, кто уже одной ногой на том свете, но ты меня в этом переубедил. Ты и Кашиваги. Вы сделали для меня столько добра просто потому что. Не прося ничего взамен и не ставя мне это в претензию. Ты даже не представляешь, как я вам благодарна. Последние два года были самыми весёлыми в моей жизни.

– Я не пойму, к чему ты ведёшь…

– Потому что ты дурачок, – Муни перевернулась к Дину лицом и коротко поцеловала его в губы. – Нужно было слушать меня, когда я говорила о раке. Это лучшее, что со мной случалось. Я попробовала жизнь такой, какой хотела. Краткосрочно, но сполна. Мне не нужно лечиться, Дин. Да и поздно уже. Рак распространился и на другие органы, так что можно даже не пытаться.

– Нет-нет, Муни, ты чего… – парень забеспокоился, начиная приподниматься, но девушка остановила его, притягивая обратно к себе.

– Дин.

– Не Дин, послушай меня! Тебя ещё можно спасти, мы тебя точно вылечим, современная медицина это позволяет! Тебе просто нужно подождать ещё месяц!

– У меня нет ещё месяца, милый.

– Да ты не можешь этого знать! – уже перешёл на крик парень. – Не сдавайся раньше времени. Я понимаю, что тебе тяжело, и, скорее всего, никогда не пойму насколько, но прошу, доверься мне хотя бы сейчас!

– Ой, блин, не кричи… Голова болит.

– Это меньшая из твоих проблем, дурёха!

– Дин, пожалуйста, не кричи. Прошу же. Мне неприятно, – она отвечала так, словно совсем не понимала контекста происходящего.

У парня вмиг закончились слова. Он понимал, что Муни совершенно его не слушает и слушать не хочет. И ситуация от этого становилась только тяжелее. Но обстановка быстро разгрузилась, когда девушка вновь поцеловала одноглазого и встала с кровати.

– Пойду умоюсь. Подожди меня здесь, пожалуйста.

Но почему-то Муни не сдвинулась с места после этих слов. Обернувшись к Дину, она словно с толикой печали посмотрела ему в глаза, подходя обратно и садясь перед ним на колени.

– Поцелуй меня ещё раз, пожалуйста, – прошептала она.

Такая просьба заставила парня замереть на секунду, но он решил не портить момент лишними вопросами и размышлениями. Исполнив веленое, он осторожно соприкоснулся с девушкой губами, закрывая глаза и просто по-человечески наслаждаясь этим мгновением. Во время поцелуя Винчестер тихо набирала воздух носом, словно заранее готовясь поставить точку. Почувствовав это, Дин постарался растянуть поцелуй, положив свою ладонь девушке на затылок и нежно погладив её по волосам, отчего Муни расслабилась, немного наклоняя голову набок. Чмокнув к концу, девушка отстранилась и встала, мило улыбаясь своему любимому соседу.

– Всё. Вот теперь точно можно идти.

Тяжело вздохнув, Дин сам сел на кровать и коротко кивнул головой. Пока она умывалась, у него было время подобрать слова чуть лучше. Однако, погрузившись в раздумья над уже сказанным, Иватани в один момент услышал какой-то очень знакомый глухой щелчок. Сначала он поднял голову, чтобы прислушаться, но ничего подобного больше слышно не было. Лишь какой-то странный повторяющийся звук, словно кто-то слабо шлёпал ладонью по бетонной стене. И звук этот постепенно отдалялся.

Тело сковал ледяной ужас, когда до Дина дошло, что он только что услышал. Это был звук открывающейся двери и убегающей без обуви Муни. Сорвавшись с места, парень пулей вылетел из квартиры, смотря вдоль всего балкона, в конце которого бежала Муни, уже приближаясь к лестнице.

– Муни, стой! – крикнул он что было сил.

Ринувшись вслед за ней, парень пролетел весь этаж настолько быстро, насколько вообще мог. Никогда прежде он не бегал настолько быстро. Он не понимал, почему Муни решила вдруг сбежать, но ни один из вариантов подобного события не предполагал ничего хорошего. Добежав до лестниц, Дин не нашёл на них соседку, зато заметил, что от лифта исходит гул, а стрелка на панели показывала направление вверх. Она ехала на крышу. Иватани затрясло и бросило в холод одновременно. Нельзя было терять ни секунды, а потому он побежал по лестнице вверх своим ходом, попутно изрезая свои босые ноги о угловатые кафельные ступени. Здание было пятнадцатиэтажным, и пробежать восемь этажей быстрее лифта не представлялось возможным, но даже так парень не сбавлял темпа, выжимая из себя максимум, который он мог дать после сегодняшней изнурительной тренировки. Лёгкие выжигало изнутри, изначально забитые ноги отказывались отталкиваться от земли с требуемой силой, а руки из последних сил хватались за перила, чтобы подтянуть тело вперёд хотя бы на лишний сантиметр. Натурально взлетев до пятнадцатого этажа, Дин услышал, как кто-то выбил дверь ещё этажом выше. Добежав и до неё, он выбежал на крышу, на которую как раз и открыли дверь. Вдоль края здания бежала Муни, обернувшись на Иватани, у которого уже просто не осталось сил её догонять.

– Да стой же… ты! – задыхался он, продолжая преследовать подругу.

Благо, дойдя до самого края в дальнем углу крыши, Муни остановилась, залезая на бетонную ограду и выставляя перед собой руки.

– Не подходи! Дин, не приближайся!

Резко остановившись на месте как вкопанный, парень поднял руки, показывая, что он не собирается подходить. Оба тяжело дышали и оба испытывали самый настоящий страх.

– Муни, что бы ты ни задумала, не делай этого! – парень старался не кричать, но в его голосе так или иначе была слышна жёсткость.

– Я тебе уже всё сказала, я не собираюсь лечиться!

– А я не понимаю, почему ты не собираешься этого делать! У тебя же теперь всё хорошо, нужно избавиться от рака, и твоя жизнь продолжится! Я могу это обеспечить, понимаешь? Я могу!

– Если бы я хотела лечения, то просто бы выпросила на это деньги у того же Элфи, как ты не понимаешь?! Меня устраивает такой исход, это мой выбор!

– Я тебя прошу, отойди от края! Давай мы просто поговорим у тебя вместе с Кашиваги! Обещаю, никто не будет на тебя давить! Мы просто хотим помочь!

– Дин, хватит! Мне всю жизнь говорят, как мне жить, надоело! Сначала родители, потом учителя, потом рак, теперь ещё и ты! Я просто хочу выбирать сама, что мне делать со своей жизнью! А я не могу! Всегда всё получается так, что кто-то или что-то влияет на мою жизнь и забирает мой выбор! Я не хочу так жить! Дай мне выбрать хотя бы что-то! Дай мне выбрать просто умереть! Я ведь не многого прошу! – рвала она горло от крика, начиная плакать.

– А я люблю тебя, дура! Люблю и не хочу, чтобы ты умерла, понятно?! Я просто хочу, чтобы ты была со мной рядом и дальше, я не хочу оставаться один!

– В отличие от меня, у тебя есть и другие близкие!

– Срать я хотел на остальных, мне ты нужна, а не кто-то! – выдал Дин в сердцах, полностью теряя отчёт в том, что он говорит. – Я делаю всё, чтобы спасти тебя! Потому что у меня теперь есть на это силы! Потому что я в состоянии! Потому что я не хочу, чтобы ты умерла как моя мама! Муни, я тебя просто умоляю, на коленях прошу, спустись ко мне! – тут зарыдал уже Дин, в действительности становясь на колени и протягивая Винчестер руки. – Не оставляй меня, пожалуйста. Я не смогу так. Я не переживу… – говорил он всё тише с каждым словом.

– Вспомни всё то, что я тебе говорила. Ты должен делать то, что хочешь именно ты, а не то, что хотят другие. Неспроста я говорила это тебе в момент, когда нужно было тебя поддержать. Потому что я искренне в это верю. Я считаю это правильным. Поэтому пойми меня и ты. Сейчас я делаю то, что хочу сама, а не то, что хочет другой.

– Я не хочу обесценивать твой выбор, я хочу лучшего для тебя, Муни! Костьми лягу, но я сделаю твою жизнь самой лучшей! Обещаю! Только прошу тебя, просто слезь оттуда! Мне очень страшно сейчас! Я не могу нормально подбирать слова!

– Прекрати…

– Ты же сама сказала, что тебе страшно умирать!

– Да, мне страшно! Все боятся смерти! Страшно, но нет разницы, умру я сейчас или потом!

– Прошу… прошу, Муни… Я тебя очень люблю, не заставляй меня смотреть на это… – Дин окончательно расклеился, плача и вытирая лицо. Из-за слёз он даже не мог толком разглядеть лица Муни.

– Я тоже тебя люблю, Дин. Правда. Больше всего на свете я надеюсь, что ты меня простишь. Пожалуйста, проживи долгую и счастливую жизнь. И позаботься о Кашиваги. Она классная, – улыбнулась она через силу с заплаканными глазами.

Сдвинув ногу назад, Муни шагнула вниз, падая спиной вперёд и вмиг пропадая с глаз Дина. Тот мгновенно разбежался и прыгнул вслед за ней, попутно крича её имя. Видя, как она летит прямо перед ним, он понимал, что просто не успевает её догнать, а потому нарастил на себе несколько слоёв камня по всему телу, чтобы ускорить своё падение. И это дало свой толк. Нагнав Муни на уровне восьмого этажа, он схватил её за руку и притянул к себе, обхватывая её так, чтобы стать ей как панцирь. Однако косая траектория падения не дала осуществить это спасение. Дин влетел спиной в перила одного из балконов дома напротив, от удара разгибаясь и роняя Муни, которая продолжила падение, только уже будучи раскрученной от столкновения. Скатившись на этаж ниже, Иватани ухватился когтистой лапой за стену, процарапав её на полный метр и оставаясь висеть в таком положении. Спасать уже было некого. Глухой удар тела о землю он услышал почти сразу, как отпустил подругу. Спустившись к ней прыжками, он замер, увидев эту картину. Бездыханное тело Муни лежало в неестественной позе на асфальте. Из её головы текла кровь, хотя всё остальное тело было целым. Высота была небольшой, но даже так она неудачно ударилась головой, хотя был шанс упасть и отделаться переломом.

Встав на колени рядом с ней, Дин впитал камень обратно, касаясь рукой её спины, и тихо заскулил, вскоре переходя на плачь навзрыд. Он без конца звал её по имени, тряся мёртвое тело и зовя на помощь, лишь бы пришёл хоть кто-то. Вскоре подтянулись обычные прохожие и жители обоих домов, сразу вызывая полицию и скорую. Но они уже были бессильны. Приехавшие медики констатировали смерть и забрали тело, а сам Дин поехал в участок объясняться перед офицерами. Однако он не смог выдавить из себя и слова за полный час. Он рыдал абсолютно без остановки, то слегка успокаиваясь, то снова набирая обороты. Ему просто не верилось в произошедшее. И даже когда в участок подтянулись и Кашиваги с Одой, он не смог сказать ничего толкового, лишь изредка повторяя имя Муни.

Разбирательства заняли полную ночь, в конце чего Дин был признан невиновным и был отпущен домой. Общими усилиями всех его друзей они организовали похороны в кратчайшие сроки уже на следующее утро. На похоронах стояла гробовая тишина. Хоронили Винчестер в закрытом гробу, ибо часть её головы промяло от удара. Никто даже не произнёс прощальной речи, ведь это было ни к чему. Все и так всё прекрасно знали и понимали. Особенно Дин и Кашиваги, которым было тяжелее всего на этих проводах. Как и младший брат, Каги плакала без остановки всю церемонию, совершенно не понимая, почему её подруга так поступила. Все пришедшие пытались хоть как-то поддержать семью Иватани, но всё было без толку. Дин их даже не слышал. Ни Атсумэ, ни Армандо, ни Кента, ни Элфи, ни Ода, ни даже Каэдэ не смогли его успокоить. Их слова просто терялись на фоне того, что он чувствовал. Он ощущал себя брошенным, преданным и неуслышанным. Ему казалось, что он потерял внушительную часть себя.

И даже когда похороны закончились, он не ушёл домой. Он стоял над свежей могилой до самого вечера, жалея, что не смог ничего исправить вновь.

Жалея, что он снова убил человека.

***

– Дин. Дин, открой, пожалуйста. К тебе Атсумэ пришёл, он хочет поговорить, – слышался голос Кашиваги за дверью.

Прошло две с половиной недели со смерти Муни. И за всё это время Дин ни разу не покинул свою комнату, если исключать моменты, когда он ходил в туалет. Он полностью заперся в себе и отказывался контактировать абсолютно со всеми. Он не отвечал сестре, игнорировал сообщения Каэдэ и сбрасывал звонки Оды. Теперь ещё и Тсу забеспокоился о нём и пришёл поболтать лично. В нём не было сил ни на что, а потому и тренировки тоже прервались либо продолжались без его участия, тут он уже был без понятия.

– Дин, ну правда, открой, – донёсся и голос Кьюсэ. – Мы за тебя очень беспокоимся.

Тяжёлые шаги за дверью остановились прямо перед дверью. И когда та была открыта, перед Каги и Тсу показался Дин в самом отвратительном состоянии, что им доводилось видеть. Даже после боя, в котором он лишился руки, одноглазый всё равно выглядел живее. Впервые за всё время он перестал бриться, отчего его лицо заросло щетиной прям как у его отца. Его красный глаз точно давал понять, что он всё ещё оплакивал свою подругу. До кучи от него дурно пахло, ибо за всё это время он даже банально не ходил мыться. И всё это подкреплялось нездоровым цветом кожи и видом того, что он вот-вот свалится замертво от недостатка света и еды.

– Друг, ты что-то совсем плох… Могу я зайти? – аккуратно спросил Тсу, видя, что его товарищ стопроцентно не в настроении говорить. Что, сказать по правде, было ожидаемо.

Щурясь от яркого света из зала, Дин отпустил дверь, которую до этого придерживал ногой, чтобы её не открыли до конца, после уходя обратно к своей кровати, как бы давая молчаливое приглашение внутрь. Неуверенно вздохнув, Тсу поджал губы и всё же вошёл, оказываясь в тёмной комнате, в которой совершенно ничего не поменялось, ибо Дин банально не вставал и ничего не трогал.

– На самом деле, я не знаю, что тебе сказать. Мне просто хотелось удостовериться, что ты в порядке. Хотя бы относительном, – честно признался Тсу, садясь на край кровати рядом с Дином.

Как и ожидалось, разговор от подобной фразы совсем не завязался. Наоборот, Кьюсэ окончательно потерялся и совсем не знал, что говорить. Однако на помощь ему пришёл сам Дин, который вяло пихнул его в плечо кулаком, после поджимая под себя ноги.

– Я рад, что ты пришёл. Спасибо.

– Не хочу на тебя давить, но, думаю, ты понимаешь, что за тебя все беспокоятся. Армандо уже весь извёлся, не знает куда себя деть. Говорит, что и сам бы пришёл тебя проведать, но боится сам расплакаться, ибо не может говорить о умерших друзьях.

– Вы всё ещё видитесь?

– Да, конечно. Всё так же ходим на тренировки. Пусть уже и не каждый день.

– Простите, что подставляю вас. Но я сейчас совсем не в состоянии этим заниматься.

– Мы понимаем, всё нормально. Ты просто на связь выходи, что ли, а то совсем так пропадёшь. Держи, – достав из-за пазухи под плащом литровую бутылку, Тсу передал её другу, после доставая ещё и плитку шоколада. В темноте было не разобрать, что было в бутылке, а вкус шоколада также был неизвестен. – Тебе такое, вроде, нравится.

– Что это? – перенимая подарки, спросил одноглазый.

– Апельсиновый сок и белая шоколадка. Думал, что хоть так тебе настроение подниму.

– Спасибо, мужик. Мне приятно.

Убрав всё на тумбочку рядом, Дин тяжело вздохнул и упал спиной на кровать, раскидывая руки в стороны. Небольшая пауза дала ему собраться с мыслями, и вскоре он заговорил:

– Я виню в этом только себя.

– В каком смысле? – искренне не понял Атсумэ, поворачиваясь к Дину, хотя это было бессмысленно из-за отсутствия света.

– Если бы я не сказал ей, что у меня появятся деньги на её лечение, то ничего бы не случилось. Она бы жила дальше.

– Дин, если её состояние ухудшилось настолько сильно, как мне рассказывали, то был шанс просто не успеть её вылечить. Да и о чём речь вообще? Ты тут вообще никоим образом не виноват. Ты пытался спасти человека, это, наоборот, похвально. То, что случилось, лежит только на её плечах, потому что она так захотела. Блин… даже грустно, что ты этого не понимаешь.

– Представь, что она почувствовала тогда. Жить столько лет без поддержки со стороны, а в самый критичный момент узнать, что ей наконец готовы помочь. Мне кажется, она просто испугалась. Подумала, что не заслуживает этого. Перед тем как прыгнуть, она сказала, что боится смерти, как и все, хотя прежде всегда отрицала это и говорила, что совершенно не хочет жить.

– Надо разделять страх смерти и нежелание жить.

– Я понимаю. Просто… не знаю, трудно это. У меня нет представления, как реагировать на такие заявления.

– А у кого есть? Если ты прямо сейчас скажешь мне, что не хочешь жить, то я тоже тебе ничего не отвечу. Это вообще очень странная херь.

– И правда. Странная.

Наступившее затишье неспешно разбавлялось дыханием Иватани, которое постепенно набирало громкость, становясь всё отчётливее. Немного погодя Тсу услышал и соп, а следом и всхлипы.

– Какое мерзкое чувство… Почему, как только понимаешь, что любишь кого-то, человек сразу же пропадает… Ну почему… – голос парня дрожал. Он давился в слезах, отчего местами сипел, не выговаривая гласные. – Я успел признаться ей в любви только прямо перед тем, как она спрыгнула. Я… Ох, блять. Я не знаю, зачем я это вообще сказал. Я мог сказать другие слова, и, может, она бы сейчас, как и обычно, сидела бы за стеной в ожидании, что мы с Кашиваги придём в гости. Мне так хочется снова постучаться к ней и услышать это её «Привет, радость». Сука, ну почему всё случилось именно так?

У Атсумэ не нашлось ни единого слова, чтобы хоть как-то подбодрить друга. Да и что тут говорить? Пресловутое «всё будет хорошо» или «да не переживай ты так»? Подобные варианты отпадали на корню, ибо ситуация была слишком далека от рядовой. И самым сложным моментом было то, что Кьюсэ понимал, что Дин искренне полюбил Муни несмотря на все «против». Примеряя такой опыт на себя, он просто не представлял, как справлялся бы со смертью Кристы, если бы такое вдруг случилось. Тут нужны были не слова, а действия. Желательно те, которые смогут отвлечь Дина хотя бы на короткий промежуток времени.

Встав с кровати, синевласый подошёл к балкону и, сдёрнув шторы, за которыми оказалось вечернее солнце, открыл тот настежь, выходя на улицу. Услышав эти звуки, Дин приподнял голову и поморщился от света. Не понимая, куда ушёл его друг, он постарался взять себя в руки из-за чувства стыда перед ним, поднимаясь и выходя вслед за Тсу. Однако парня там почему-то не оказалось. На балконе было пусто. С перепугу глянув вниз на дорогу, Дин был застигнут врасплох. Кьюсэ толкнул его руками в спину откуда-то сверху, отчего одноглазый перевалился через ограду и улетел вниз примерно на метр, резко останавливаясь в воздухе и зависая перед окнами соседей.

– А-а-а! Ебанутый что ли?! – заорал он, переворачиваясь головой книзу. – Я чуть дураком не стал!

– Пошли, покажу тебе кое-что, – посмеялся Кьюсэ, стоя прямо на воздухе в паре метров над ним.

На крики прибежала Кашиваги, которая мигом выскочила на балкон, заставая обоих парней в абсолютно нетипичной ситуации. Уперевшись в перила руками, она задрала голову на летающего Кьюсэ, который уже начал постепенно набирать высоту.

– Тсу, блин! Чё за дела?!

– Извиняюсь, я украду у тебя брата ненадолго. Вернёмся через часик, не теряй.

– Помоги! – пролетая вверх прямо перед лицом сестры, кричал одноглазый, протягивая руки к ней и всё ещё находясь в положении вверх тормашками.

– Не помогай, мы купим тебе клубники на обратном пути, – быстро вклинился Тсу, прежде чем Кашиваги успела отреагировать.

– Дин, удачи, надеюсь, ты выживешь, – девушка моментально развернулась и пошла домой, словно была не человеком, а неписем, у которого закончился алгоритм действий.

– Каша, ну ёб твою…

Договорить парень не успел, ибо его резко дёрнуло вверх, переворачивая в человеческое положение, отчего он снова вскрикнул. Атсумэ очень умело крутил в пространстве и себя, и его, при этом даже не пользуясь жестикуляцией рук, как всегда было до этого. Его мастерство в манипуляции магнетизмом сильно выросло, а потому ныне большую часть времени использования своей способности он пользовался лишь мыслью, полностью исключая руки. Взмыв над жилыми комплексами, Атсумэ натурально выстрелил собой и Дином вверх, используя принцип магнитного коридора, в котором их тела выступали за снаряды. Высота под ногами была приличная, и всё бы ничего, Иватани не особо боялся высоты, однако Кьюсэ решил добавить щепотку адреналина, а посему вслед за подъёмом последовал резкий спуск. Дин полетел вниз, крича своему другу все самые вычурные слова, которые он только знал, проклиная того на долгие десятилетия вперёд. Ощущение свободного падения буквально захватывало дух, создавая внутри живота Дина ощущение пустоты, из-за чего и появлялся страх. Однако смерти своему другу Тсу пока не желал, а потому начинал выправлять высоту Иватани, как только понимал, что тот вот-вот выйдет из зоны действия его динамо. И если у одноглазого были нескончаемые американские горки, бросавшие его вверх-вниз, то вот Атсумэ вальяжно разлёгся на воздухе как на гамаке, закинув ногу на ногу и сложив руки за шеей. Когда же ему надоело трясти парня, он притянул его к себе, укладывая на один уровень с собой же. Дин изо всех сил пытался поймать баланс, но постоянно переворачивался, не в состоянии держаться прямо даже пару секунд.

– Помяни моё слово, я хуйну тебя об колено, когда мы спустимся! Зачем так делать?!

– Во-о, узнаю своего агрессивного друга. Как ощущения? Стало легче?

– Мудак кудрявый, иди сюда!

Дин принялся за попытки достать до Атсумэ прямо в полёте, однако тот даже не пошевелился, наигранно изображая зёв и помахивая ладонью перед ртом. Но проигрывать в этой битве так просто Дин не собирался. Вытянув руку вперёд, он нарастил из ладони подобие каменной руки, которая уже дотянулась до Тсу. Дёрнув его на себя таким образом, Иватани перехватился за синевласого и сел тому на спину, начиная одной рукой душить, а второй чесать макушку костяшками пальцев попавшемуся бедолаге.

– Пусти, пусти! Itai! Itai! – в попытке вырваться Атсумэ начал летать из стороны в сторону, проворачивая «бочку», однако Дин вцепился мёртвой хваткой, не давая тому и шанса на освобождение.

– В этом и смысл, придурь!

– Да я же как лучше хотел! Вот что я должен был ещё делать?!

– Не кидать меня с высоты десятого этажа!

– Зато ты в себя хоть немного пришёл!

Остановив эту своеобразную пытку, Дин отпустил Тсу и оттолкнул его в сторону, зависая впритык к какому-то полностью стеклянному зданию. Немного подумав, он встал на его стену как на землю, после идя вертикально вверх, складывая руки в карманы шорт.

– Ну да. С этим ты точно помог, – не мог не согласиться одноглазый.

– Всё, не злишься больше? – пролетая рядом, спросил Тсу, потирая горящую от тёрки голову.

– Смотря как поймаешь меня сейчас.

– В смысле? Я тебя перманентно держу. Ты никак не упадёшь.

– Вот и отлично. Это я и хотел услышать.

Внезапно Дин двинул вверх по зданию бегом, шлёпая босыми ногами по окнам. Набрав максимально возможную скорость к пиковой высоте, он с силой оттолкнулся назад и полетел вниз спиной, постепенно проворачиваясь в воздухе головой вниз, следом группируясь и набирая ещё большую скорость оборотов. Спустя несколько этажей он раскрылся звёздочкой, выравнивая своё положение и летя вниз уже с протяжным криком. За всем этим представлением наблюдали стянувшиеся к окнам работники офиса, которые были совершенно ошарашены видом бегающих по стенам парней.

Как и обещалось, Дину не дал разбиться Тсу, который успел остановить друга на высоте метров так двадцати над землёй. Иватани медленно снизил скорость и словно отпружинил от батута, вновь взмывая вверх, но уже не столь высоко.

– Вот это круто было! – заявил переполненный адреналином парень, от грусти которого не осталось и следа.

– Предупредил бы хоть, что сделать хочешь! Я мог и не среагировать, – размахивал руками Тсу.

– Я тебе доверяю, а потому и не боюсь. Да и тем более, я сделал то же, что и ты со мной. Только подготовился сам, а не так, что ты меня как йо-йо крутил.

– Уф… Ну что, нормально себя чувствуешь?

– Да. И правда полегчало. Спасибо. Но больше так не делай, а то реально об колено сломаю.

– Проверять не стану, уж поверь, – Тсу улыбнулся, по привычке суя руки в карманы своего излюбленного плаща. – Ну что, теперь обратно домой?

– Да не. Давай так повисим ещё, – Дин разлёгся на воздухе, придерживая голову руками, будучи парящим прямо над оживлённой улицей, некоторые прохожие с которой уже начали замечать его и Атсумэ, фоткая их на телефоны или просто показывая пальцами на нетипичные летающие объекты.

– Как скажешь. Только давай тогда не здесь.

Последующие полчаса парни рассекали над опушками каменных джунглей, которые, как оказалось, выглядят очень красиво с высоты птичьего полёта. За долгий срок жизни здесь Дину уже примелькалось видеть эту дальневосточную застройку с её высотками, граничащими по соседству с узенькими улочками из домов в два этажа, среди которых затесалось буйство из кос линий электропередач. Первое время после переезда такие виды помогали ему расслабиться, однако вскоре слились в одну кучу с рутиной, становясь очередным блёклым фактом в его жизни. Но сейчас, пролетая над всей этой красотой, он вновь увидел в этом эстетическое наслаждение. И это было невероятно приятно. Знакомые районы были видны издалека, но они совсем не казались приевшимися или надоевшими, хотя обычно Дин их так и ощущал. Наоборот – в нём проснулся небольшой интерес, который вынуждал его постоянно менять направление полёта, чтобы увидеть как можно больше частей города с такого ракурса. Что-то в этом точно было.

Изрядно «нагулявшись», парни, как и было обещано, по пути домой заглянули в магазин, чтобы купить Кашиваги упаковку клубники, которую она могла есть хоть тоннами. Вспоминая свои детские годы, Дин не мог припомнить, чтобы его сестра так яро любила эти ягоды, ведь всё, что приходило на ум – фисташковое мороженое, которое Каги периодически получалось выпросить у мамы на выходных. В какой момент у девушки образовалась такая любовь к клубнике – вопрос открытый. Благо в одном маркете неподалёку от дома продавались пластиковые прозрачные контейнера, в которых было по пятнадцать ягодок. Этого хватало, чтобы сестра успокоилась хотя бы на день. Такие пристрастия так или иначе били по карману, однако из-за выданного аванса за задание можно было об этом не беспокоиться.

Вернувшись в квартиру тем же путём, что и уходили, парни остановились на балконе, прежде чем разойтись. У обоих осталось приятное послевкусие с прогулки, ибо давно у них не получалось вот так собраться только вместе и заниматься только лишь ничем.

– Ну что, расход? – Дин протянул другу руку, которую тот сразу же пожал, не мешкая и не прося не сжимать со всей силы, как всегда было до этого.

– Давай, – довольная улыбка Тсу давала понять, что он рад своему маленькому подвигу по спасению настроения одноглазого товарища.

– Постараюсь завтра быть на тренировке. Надо бы приводить себя обратно в форму.

– Буду рад тебя там видеть.

На том и разошлись. Атсумэ улетел по своим делам, предварительно нырнув рыбкой с балкона, а Дин с клубникой наперевес вышел в зал, встречая там двух сестёр, которые сидели в обнимку друг с другом, залипая в телефон, который у них был один на двоих. Заметив брата, обе девушки вскочили и подбежали к нему, бросаясь в объятия, от которых Дин уворачиваться не стал. Ему всегда было приятно ласкаться с сестрой, ведь для него не было никого роднее и ближе.

– Как ты себя чувствуешь? – беспокоилась первая, поглаживая парня по щекам.

– Всё нормально, Тсу меня взбодрил. Мне надо было просто проветриться. Ты сама-то как? А то я только сейчас понял, что оставил тебя с этим… наедине, – Иватани виновато почёсывал шею, уводя взгляд в сторону, ибо ему было стыдно за свой эгоизм.

– Держусь, – ответила вторая. – До сих пор не верится, что Муни больше нет. В голове не укладывается…

Прижав Кашиваги чуть крепче к себе, парень уткнулся одному из клонов в шею, ибо это было самым удобным положением из-за их практически одинакового роста.

– Прости. Я не смог ей помочь. П-просто…

– Тише. Не надо, – быстро прервала его первая, поглаживая брата по голове. – Я всё понимаю. Не нужно ничего говорить. Я знаю, что ты делал всё, что было в твоих силах.

– Я так… – он тихо всхлипнул, стараясь задавить вновь выступившие слёзы. – Так по ней скучаю…

– Я тоже. Очень сильно скучаю. Меня успокаивает только то, что она больше не мучается.

Оставшийся вечер прошёл относительно спокойно, но оттого не менее тяжело. Брат с сестрой ещё долгое время успокаивались, стараясь подбадривать друг друга как только можно. В конце концов они оба уснули в зале, съев упаковку клубники на двоих. Вдвоём им было спокойнее. Казалось, что пока они вместе, все проблемы можно было пережить. Что всё можно было перетерпеть, пока родное сердце было рядом. Эти чувства они не высказывали друг другу вслух, но это и не требовалось. Они оба прекрасно понимали это, оставляя сей факт висеть над головами. Всё как-то само по себе становилось проще от осознания того, что кто-то столь близкий был на расстоянии вытянутой руки.

***

Следующий день не был проще ни на йоту, однако стал отправной точкой, позволившей Дину вернуться в прежний ритм. Он всё ещё скорбел по Муни, он всё ещё не смог подняться с утра, он всё ещё испытывал ужасное бессилие и апатию. И тем не менее он взял волю в кулак, ибо понимал, насколько сильно он подставляет команду своим отсутствием. Однако, если бы не Атсумэ, то это осознание так бы и осталось на уровне мысли, что совершенно не собиралась переходить в действие.

Придя на раннюю тренировку, которая обычно проводилась в районе двух часов дня на полигоне Армандо, Дин и Кашиваги сразу прошли внутрь. Изначально это был заброшенный клуб стрельбы из лука, однако Росси подсуетился и через знакомых смог выпросить это место под личное пользование, влив сюда нехилую сумму, чтобы сделать из мёртвого места вполне себе пригодное для нужных задач область. Помимо крытого полигона, за зданием находилось огромных размеров поле, которое было полностью ограничено от внешнего мира двумя слоями железа и резины. И пусть это место стояло на отшибе города, в месте, до которого нужно было добираться почти полный час от самого центра, Арм всё же решил перестраховаться, чтобы точно никакому случайному прохожему не прилетело по шапке. Именно здесь проходили все тренировки по огневой подготовке, и именно здесь Росси смог убедить всю команду, что те не так уж и сильно любят жить, ибо к нынешнему моменту любой был готов себя убить, лишь бы не идти на очередное построение перед предстоящим адом. И тем не менее все были в сборе. Когда оба Иватани подошли, все остальные уже стояли в оружейной, готовясь снаряжаться в личное обмундирование. На месте был даже Элфи, который никогда не приходил вовремя. Заметив новоподоспевших, Армандо первым же делом кинулся к Дину, чуть ли не сшибая того с ног, но тут же подхватывая и обнимая так, словно он ухватился за охапку дров и держал их со всей силы, чтобы те не рассыпались.

– Дин! Я так волновался, fratello! Non puoi nemmeno immaginare! Avevo tanta paura di scriverti perché pensavo che avrei peggiorato le cose! – кричал Росси, мотая Дина над землёй.

– Мужик, я ни слова не понимаю. Ух… – в какой-то момент Армандо сжал его слишком сильно, отчего у Дина буквально выдуло весь воздух из лёгких. – Я тоже рад тебя видеть, но будь добр, поставь меня обратно… – пусть ушастый и был на полголовы ниже Иватани, силы ему было не занимать, что было видно по его общей комплекции – широкие мясистые плечи, слегка толстая относительно головы шея, широкий торс и раскачанные ноги и руки, что было видно даже под одеждой. Тем не менее, несмотря на внешний вид, он зачастую вёл себя как ребёнок.

Опустив друга на пол, Армандо вытер свежие слёзы и, зажав нос пальцами, сильно зажмурился, после вставая как ни в чём не бывало, но при этом с достаточно грустным лицом. Пока он это делал, одноглазый махнул в знак приветствия остальным, которые просто с улыбкой наблюдали за происходящим.

– Как ты, мой друг? Ты смотри, не обязательно приходить в таком состоянии. У тебя, как-никак, очень уважительная причина и…

– Армандо, всё нормуль, – попытался успокоить товарища Дин, хлопая того по плечу. – Атсумэ помог прийти в себя. Я готов тренироваться дальше.

Подтянувшиеся парни по очереди обнялись с Дином, передавая тому свои соболезнования на счёт произошедшего. В их числе был и Ода, который всё это время переживал куда больше остальных по понятным причинам. Ему было отрадно видеть сына в относительно добром здравии, ведь его отцовское сердце наконец могло скинуть двухнедельный груз. Немного переговорив и перекинувшись парой слов, Дину всё же удалось убедить остальных, что он в порядке и что настрой на тренировку у него имеется. Остановившись на этом, команда вернулась к разбору полётов.

– Что ж, Дин, специально для тебя пробегусь по последним событиям, чтобы ты был в курсе происходящего, – чётко проговорил вернувшийся в штатный режим Армандо. – Мы уже связались с Нери и согласовали место высадки и ориентировочную точку штурма. Сейчас его люди прочёсывают предположительную область сбора Когтей. Плюс ко всему я смог притянуть резервы Альды, так что нас будет крыть целый отряд специально подготовленных людей, многие из которых воевали ещё до меня. Сейчас у нас, так сказать, будет генеральная репетиция и назначение ролей в соответствии с личными умениями, которые я всё это время выискивал.

Обойдя вытянутый стол с обратной стороны, Армандо открыл ключом длинный шкаф с железной решетчатой дверью, за которой хранился целый кладезь для истинного любителя тактики и военного снаряжения. Он начал выкладывать одну вещь за другой, периодически подходя к стендам с оружием и доставая стволы оттуда, укладывая всё это добро перед своими товарищами по несчастью.

– Начнём с Кенты. Ты, друг мой, будешь у нас лицом команды. Говоря проще – танком. Носить ты будешь штурмовой комплект от наших любимых друзей – русских. Снарягу под горячие заварухи они делают что надо, так что носи с честью, – перед Изаму был уложен полноценный комплект, включающий в себя плитоносец, навесные модули дополнительной защиты на живот, плечи и предплечья, а также арамидный воротник и поножи. Вся эта красота была в чёрно-сером цвете, чтобы соответствовать миссии. – Твоим оружием будет дробовик, именуемый не иначе как «Вепрь» двенашка. В простонародии – «Молот». Тоже русская игрушка, убойная, как самая дикая тварь, и злая, как ты при использовании динамо. В общем – твой выбор. Кушает двенадцатый калибр и сносит ебальники с расстояния в сто метров, – на стол было уложено оружие, которое не разбирающийся человек охарактеризовал бы как «гаубица», настолько он был увешан всевозможными тактическими приспособлениями. – Теперь вы, Ода. Конечно, не мне вам указывать, но всё же. В пользование вы получаете несмертную классику – «Так-Тек» от «Пять-Одиннадцать», – перед офицером был уложен простенький плитак, который был сильно меньше предыдущего. – Поскольку вы умеете наращивать свою природную броню, то такой выбор будет стеснять вас как можно меньше, но даст максимальный простор в конфигурации подсумков. Пойдёте как штурмовик второго номера, сразу следом за мной. Калаш свой оставляете, как и было обговорено. Нет смысла давать вам чужое оружие, если вы уже наработали навык с этим. Однако попрошу накрепить вот это, – Армандо достал из пластикового контейнера под столом серый модератор звука с соответствующим креплением, которое было предназначено для перехода с АК-систем на AR-нарез. – Пользуйтесь наздоровье. Элфи, у тебя просто феноменальные способности, но я всё равно не рискну пускать тебя вперёд на растерзание. Наоборот, будешь выполнять куда более важную роль – зачищать спину. Пользоваться будешь этим, – Росси дал белокурому два одинаковых пистолета «Glock» восемнадцатой серии, имевшие автоматический режим. Оба пистолета имели расширенные магазины на тридцать три патрона, пламегасители и лазерные целеуказатели, а также «RMR» коллиматоры. – Не знаю как, но по-македонски ты стреляешь лучше, чем по-человечески, так что работаем с этим. В довесок получишь контактные гранаты, а носить будешь это, – ушастый снял с подвески ещё один плитак. – «Ти-ку-ар» второй версии. Лёгкий, практичный, сидит отлично, подмышки при желании почесать можно. Плиты тебе поставлю облегчённые. Кашиваги, моя дорогая, – ушастый сделал на ней отдельный акцент, ибо ему каждый раз доставляло невероятное удовольствие просто наблюдать за тем, насколько чётко девушка выполняет задачи на тренировке, показывая в стрельбе высший класс. – Твой Вектор остаётся при тебе, тут мне всё нравится. Носить будешь кастомный вариант «Джи-пи-си» моей разработки. В него теперь влезают плиты потолще, есть арамидная односторонняя вкладка и размер подогнан под твой рост. Работаешь сменным третьим-четвёртым номером с Одой. Про твоё клонирование мы всё обговорили – в строю не размножаешься, чтобы не толпиться. Только в стороне и только при необходимости. Атсумэ, дружок, ты у нас кадр вообще особенный, тебя ни в пизду, ни в красную армию не пристроить. Поэтому держись позади Кашиваги и не смей уходить вперёд Кенты. Будешь нашим щитом за счёт своего магнетизма, поднимай завесу при каждой нашей перезарядке. По снаряге – вот тебе перешитый под тебя плащ и польская Чезетка. Нет смысла ограничивать твои способности огнестрелом, но при себе его лучше всё равно иметь. Также и с защитой – броник тебе нахер не упёрся, только мешать будет, но перестраховаться всё же стоит, поэтому под тебя сшили плащ с арамидной подкладкой вдоль всей длины, – Армандо выложил на стол почти что точную копию любимого плаща Тсу, с тем лишь различием, что внешне он отличался большей толщиной, парой вставок, прошитых кордурой со стропами молле, и более грозным видом. – Также дам тебе варбелт с подсумками под твой спецзаказ. Он, кстати, завтра уже приедет. Теперь ты, Дин. Будешь у нас бельгийцем. Пятёрочный «Скар» полностью в твоём распоряжении. Я его тебе немного пересобрал, так что не парься из-за его длины, в помещения будешь входить как родненький, – достав с держателя автомат, Росси передал его Дину, и тот с интересом стал крутить его в руках. Ничего в этом стволе не напоминало ему о том, с которым он прежде тренировался. В нём буквально заменили всё: начиная стволом и цевьём, заканчивая рукоятью и прикладом. Это было совершенно другое оружие, просто на том же калибре и с отдалённо похожим форм-фактором, который у «Скара» был индивидуальным. – Броник тебе потом выдам, а то я не думал, что ты сегодня придёшь. Что ж, на этом пока всё. Естественно, спецовку, СИЗы и расходники получите тоже, просто чуть позже. Обувь выбирайте сами, чтобы потом не было претензий, что вам неудобно вести бой. Вопросы? Возражения?

– Никак нет, – чётко и без лишних эмоций ответил Кента.

– Слушаюсь, старший лейтенант Росси, – утвердительно кивнул Ода.

– Как сказано – так и сделаю, – улыбнулся Тсу, сцепляя руки в замок и прохрустывая всеми пальцами.

– Возражений не имею, – поддержала общий настрой и Кашиваги.

– Аналогично, – хмыкнул сонный Элфи.

– Команды возражать не было, – усмехнулся Дин, вспоминая десяток подобных шуток, некогда сказанных самим Росси.

– Значит, работаем, – ушастый ударил кулаком в ладонь, довольно улыбаясь и поочерёдно смотря на каждого присутствующего.

Раньше Росси доводилось быть лишь незначительной частью отдельных отрядов, в том числе и солдатом дивизиона «мертвецов», который стал отправной точкой его кукухи, что вскоре полетела осваивать космическую программу Польши. И всё время его службы он мечтал попробовать основать свой личный отряд, который смог бы тренировать сам, однако повода для этого так и не нашлось. Но сейчас, смотря на свою команду, его переполняло счастье. Он был горд за себя и за своих подопечных, был рад, что у него была возможность передать свой опыт остальным. Что он наконец был полезен вне чёртовой войны.

– Что ж, девочка и мальчики… Работаем! Сегодня мы разъебём этот полигон по полной программе!