2101 год. Середина июня.
– Попался!
Вошедшая в комнату отдыха девушка хитро ткнула пальцем на своего коллегу, который в этот момент мирно стоял у стойки с кофемашиной, дожидаясь, пока та сольёт последние капли американо ему в кружку. Лениво обернувшись и протерев глаза, парень коротко вздохнул, выключая кофеварку и упираясь спиной в столешницу, принимаясь попивать свою первую утреннюю чашечку.
– Эшли, прошу тебя, не делай из моего отдыха очередное расследование.
– Что, преступничек, даже скрываться не станешь? А ну колись, чего не работаем? – девушка подошла ближе и уселась за барный стул. Ухмыльнувшись, она щуро глянула на коллегу, ожидая его оправданий.
– Устал потому что, – донельзя честно ответил он. – Наши придури догадались вырвать себе маячки слежения и свалили в неизвестном направлении. Я всю ночь глаз не смыкал, сверялся с базами и искал их по спутнику. Без толку. И след простыл.
– Подожди, а о ком конкретно речь? Стой-стой, не говори! – затараторила Эш. – Знаю. Это сделали Кента и Элфи? Нет, они слишком дорожат близкими, для них такое не представляется возможным… Кашиваги мы уже давно потеряли, ибо клон с маячком умер, а Ода в принципе достаточно спокойный человечек. Армандо… ну тоже нет, ему от нас некуда деваться с его-то недавними ранениями. Что, Атсумэ и Дин слинять решили?
– Угу. Судя по записям, они встретились у дома Дина на соседней улице, а после маячок просто пропал. Сколько не искал, их даже на городских камерах нет. Знать бы, что они задумали…
– Что, манипулировать ими больше нет смысла, да? – улыбнулась девушка, хватая со стола яблоко из деревянной пиалы и делая небольшой надкус.
– Н-н-нда, – задумался коллега. – Семья Кьюсэ мертва, отец пока что в отъезде. А родные Дина так же работают у нас. Рычагов давления больше нет…
– Ну… пофему бы профто не поговорить ф ними лифно? – предложила Эшли, попутно глядя в потолок.
– Прожуй для начала… Да и ты себя слышишь? Что ты им такого хочешь рассказать? С ними даже Август на нервяке общается, и он каждый раз ноет, что у него вот-вот волосы выпадать начнут. Они сейчас как озлобленные цепные псы, тем более, когда эта самая цепь уже порвалась.
– Просто дадим им соответствующее содействие, – девушка пожала плечами, искренне не понимая, почему её коллега Крис не догоняет сию идею. – Держать их на привязи попросту бесполезно, это не те люди, которыми можно помыкать. По сей момент у нас это еле как получалось, но сейчас-то всё… – она сделала звук лопающегося пузыря губами и изобразила «вспышку» обеими руками, – …кирдык настал. Для чего они нам нужны, ты сам подумай. У них была конкретная задача – убить Марию и Виктора. Они это сделали. Сейчас же нам их нечем запрячь, а они всё равно сидят на измене с того, что мы за ними следим. Я думаю, что если я подойду к ним лично, поинтересуюсь какие у них планы, а далее по мере возможностей окажу содействие, они успокоются и наконец займутся обычной гражданской жизнью, как и хотели.
– Да тебя же просто убьют, – помотал головой Крис, хмурясь и делая очередной глоток кофе.
– Не исключено! – заулыбалась безопасница. – Но кто сказал, что у нас безопасная работа? Что толку сидеть в офисе, если продвижений нет? Я, может, тоже хочу, как Нери… тьфу, путаю уже. Как Август, видеться с ними и узнавать подробности из первых уст?
– В отличие от тебя, Август не рядовой рабочий. Хотя… думаю, он будет не прочь от тебя избавиться. Ты уже весь отдел заколебала. Иди спроси, может, реально разрешит лично с ними встретиться.
– Отлично! Прямо сейчас и спрошу. А ты пока перешли мне всё то, что ты успел нарыть. Абсолютно всё, включая самые незначительные мелочи. Хорошо?
– Как скажешь, только дай посидеть в тишине… У меня голова болит, – вздохнул Крис, устало кивая.
Довольно поправив свои чёрные волосы, чтобы каре лежало как можно аккуратнее, Эш соскочила со стула, по-дружески хлопая коллегу по плечу и быстрым шагом удаляясь, вскоре пропадая за дверью. Путь лежал по прямой в кабинет её непосредственного начальника, который всегда был рад её видеть. Сугубо в её представлении. Походка Эш была лёгкой, шла она чуть ли не вприпрыжку, ибо наконец выдался шанс пусть и ненадолго, но покинуть стены офиса и сделать что-то интересное. Работая в сфере расследований уже пятый год, она успела попробовать себя в разных направлениях, однако именно дело, связанное с «Семёрками», больше всего будоражило её сердце. Можно сказать, что большую часть информации, которую SEC имел на руках, предоставила именно Эшли. Заметив странную активность преступности в Райто ещё три года тому назад, она решила слегка копнуть внутрь, в итоге обнаруживая семейку Иватани, которая решила заняться самосудом в пределах своего города. С тех пор безопасники и стали следить за Дином и Одой, постепенно беря ситуацию под контроль. Как человек, который нашёл это дело, девушка была назначена основным работником по этому делу, предварительно получив в наставники Августа, который изначально не меньше её хотел поучаствовать в этом деле, однако к нынешнему времени натурально сдулся, ибо не думал, что это затянется так надолго. Последний год он только и делает, что повторяет, как сильно он хочет уволиться. Однако контракт есть контракт. До тех пор, пока дело не будет закрыто, не видать ему другой работы. И именно на этом Эшли хотела вывезти разговор, использовав сей аргумент как основной.
Просочившись в рабочий зал и беззвучно прикрыв за собой дверь, девушка стала аккуратно пробираться сквозь целый отдел своих коллег, где каждый сидел в форме безопасников, а именно: чёрные рубашка, брюки, ремень и туфли. И все как один упёрлись в мониторы, пытаясь найти информацию по разным источникам. Кто-то сидел на телефоне, созваниваясь с отделением полиции, кто-то смотрел снимки с камер, кто-то просто рыскал по новостным форумам в поисках чего-то из ряда вон выходящего. У каждого был свой метод. Но Эшли придерживалась эмпирического метода расследования. Чтобы раскрыть дело Дина, она нередко приезжала на место происшествия уже после того, как там всё подчистит Ода, после начиная докапываться до каждой мелочи, чтобы восстановить хронологию действий. Изредка, но ей удавалось заскочить на место преступления сразу после Дина и запечатлеть всё как есть, однако это были совсем уж исключительные случаи. Бывали моменты, когда она вставала в тупик и не могла сопоставить некоторые факты, отчего прибегала к такому приёму, как «повторение». Она предполагала примерный ход событий и начинала воспроизводить их в своей интерпретации. Доходило до такого, что она стреляла в уже окоченевшие трупы, чтобы понять, куда теоретически могла улететь одна несчастная гильза. Всё это конспектировалось и шло в отчёты, отчего вскоре девушка заработала себе репутацию «шизички», с которой мало кто хотел лишний раз пересекаться. Она буквально была помешана на своей работе и использовала все доступные методы, чтобы исполнять её сверх нормы.
Именно поэтому, когда она подошла к Августу, на её лице была сияющая улыбка, которую со стороны можно было расценить как абсолютно нездоровую. Высоко задрав свои тонкие брови, Эшли сильно вытягивала уголки губ наверх, при этом совсем не щурясь, как обычные люди при улыбке. Совсем наоборот. Она широко раскрыла глаза, показывая свои большие чёрные радужки, которые почти полностью перекрывали белок. Ходила она крайне тихо, а потому, когда начальник заметил её, то с испугу дёрнулся, вмиг покрываясь холодным потом. Высокая чёрная фигура с дикой улыбкой не могла не напугать.
– Мать… Блэр, сколько раз я тебя просил так не подкрадываться? – ругнулся Август, тут же протяжно выдыхая, чтобы прийти в себя.
– Начальник, а, начальник? – её лицо ещё больше расплылось в этой странной улыбке. – У меня есть одна идея, которая вам очень понравится.
– Что бы это ни было – мой ответ нет. Мне и так забот хватает, делать мне нечего, как с тобой ещё дополнительно разбираться. Прошлого раза мне хватило.
– Вы даже не знаете, что я хочу предложить.
– Мне и не нужно знать. Нет и всё тут. Боже, мне аж плохо стало… Всё, уйди, не мешай работать.
– Работать не придётся, если всё-таки выслушаете меня.
На секунду остановившись, Август оторвался от своих бумажек и поднял свои блёклые глаза на девушку, молча давая ей шанс полноценно заинтриговать его.
– Дин и Атсумэ сбежали. Найти их мы не можем. Пока что. Но даже если найдём, то снова под крыло точно не возьмём. Так?
– К чему ты клонишь, Блэр?
– Я найду их и приду лично. У меня есть идея войти в их положение и наконец отпустить. Взамен на то, что они хорошо поработали на нас, мы поможем закончить их дела и расторгнем договор. Объективно, держать их мы более не в состоянии. Лучший способ потушить огонь – сделать так, чтобы он сжёг всё дотла на месте, не распространившись дальше. Так и сил уйдёт меньше, и огонь уничтожит сам себя.
– Ты что мне предлагаешь? Хочешь дать им уйти и дальше заниматься беззаконием?
– Лучше. Мы дадим им разрешение на это, а когда закончат, то либо отпустим восвояси, либо пустим в расход. Тут два варианта: есть шанс, что они перебесятся и забросят всю эту возню с местью, а есть шанс того, что они шагнут дальше, и тут-то мы их сразу остановим, имея на руках вескую причину. Насколько я знаю, Накаджима строго-настрого запретил избавляться от них, так ведь? А тут все карты будут у нас на руках. Останется только дать нужную команду в подходящий момент, – всё это девушка проговаривала, пригнувшись и шепча начальнику на ухо, ибо понимала, что если это услышит кто-то другой, то плану сразу же настанет конец.
Но Август отвечать не спешил. Эта работа стояла ему поперёк горла, отрицать сей факт он не мог, а потому предложение звучало мало того, что логично, так ещё и донельзя заманчиво. Взяв свою бутылку воды со стола и сделав один очень большой глоток, мужчина поправил свои волосы с красными корнями, после утыкаясь рукой себе в лоб.
– Ну же, начальник… Соглашайтесь. Это даст вам возможность уволиться, а мне даст лишний повод заняться любимым делом.
– Ты предлагаешь мне самый настоящий саботаж… Ты же осознаёшь это?
– На все сто, – не убирая улыбки с лица, подтвердила девушка.
Чёткого ответа Август по итогу так и не дал, однако вместо этого он решил поступить умнее. К концу разговора он сказал одну простую фразу: «Делай что хочешь, только оставь меня в покое», – фактически полностью развязывая Эшли руки. По его лицу было видно, как он намеренно хмурился, делая вид, что и слышать не хочет о подобном, пусть в действительности всё было ровно наоборот.
Именно поэтому весь дальнейший день и полная ночь прошли за расследованием. Эшли не ложилась спать и не отлипала от экрана, полностью погрузившись в столь любимую ей работу. Ни еда, ни вода, ни сон – ничего из этого ей не требовалось до тех пор, пока задача не будет выполнена на все двести процентов.
В темени зала, когда в офисе никого не осталось, горел лишь один монитор. Щелчки кнопок клавиатуры были единственным звуком, наполнявшим пустое пространство вокруг. Лишь изредка звук сменялся на шелест бумаги и файликов.
– Так-так-так-так-так… – тараторила Эшли себе под нос. – Вырвали жучки они тут… И раздавили их сразу же, зная, что мы можем сразу поднять панику. Значит, у них уже был заранее сформированный план, в котором они не собирались вводить нас в заблуждение. Если бы они хотели сделать что-то внутри города, то точно бы не стали идти на такие крайности… Значит, они точно покинули Райто. Но куда… куда, куда, куда, куда? Если учитывать, что накануне у Атсумэ в доме был убийца, то можно предположить, что мальчишка выпытал у него что-то. А если он сдал кого-то из своих, то мелкий точно пойдёт мстить… Так-так-так-так-так, хорошо-хорошо. Если убийца пришёл к нему домой, то точно изначально находился в пределах страны. Город исключаем, тогда бы не пришлось вырывать маячки. Получается, они направились куда-то в соседний город, либо не совсем соседний. У убийцы был пистолет, а значит, он его где-то взял. Скорее всего, у остатков Когтей. Берём информацию о логистике оружия, которое поставлял Виктор через порт Райто… Всё уходило восточнее, а значит, так или иначе проходило через Токио. В столице оседать смысла нет, сразу же раскроют, а значит, что это где-то поблизости. Будь это в совсем отдалённых местах, то это сразу бы заметили. Какие у нас есть города рядом, где достаточно людей? Пу-пу-пу-у-у… Токийский залив сразу отпадает, оттуда неудобно выплывать. А вот Сагамский вполне себе может быть используемым. Короче говоря, выбор падает на Канагаву. А там у нас есть Камакура, Дзуси, Хаяма, Фудзисава, Тигасаки и ещё десяток мелких… Вот ведь задачка… Так, где там список происшествий?
Вытянув из кипы бумаг одну небрежно собранную папку, которой на вид был уже далеко не первый год, Эшли стала искать внутри ещё одну сшитую стопку. Когда же на глаза попалась нужная нумерация, девушка подсветила себе стол лампой, принимаясь за изучение динамики преступности в интересующем её регионе. Проанализировав и сравнив показатели, Блэр первым же делом грустно усмехнулась, ловя себя на мысли, что семья Иватани изначально занималась абсолютно бесполезным делом, пытаясь осушить море чайными ложками. То, с чем они сталкивались в Райто, было по масштабу и численности даже не близко с тем, что происходило в соседних регионах. Благо, SEC грамотно управлял СМИ и пропагандой, отчего любые преступления и теракты быстро трансформировались в очередную «просто неприятную» новость для обычного люда, ибо происходило до абсурдного крупное преуменьшение. В чистом виде новости просачивались лишь в том случае, если прикрыть это просто не представлялось возможным. Одним из таких случаев как раз был теракт, в котором Дин лишился глаза и матери. Увы, но никто так и не придумал, как оправдать пятнадцатиметрового человека, несущегося напрямик через торговый квартал, снося всё на своём пути.
Если же возвращаться к сути, то Эшли удалось найти некую закономерность. Преступления словно происходили «вокруг», а не в эпицентре. Словно кто-то всеми силами старался увести подозрения подальше от места зарождения коренной проблемы. Этим местом был город Хирацука.
В тот момент на лице Эшли стала медленно вырисовываться та самая дикая улыбка с нотками хитрости, которая была одной из причин, почему её сторонились коллеги. Ушёл примерно час, чтобы составить список самых подходящих для хранения оружия мест, и методом исключения уже к утру безопасница смогла найти то самое место, куда и направлялись Дин с Атсумэ. А поскольку нигде в базах не было указано, что они покупали билеты на самолёт или поезд, можно было спокойно утверждать, что передвигались они своим ходом, летя за счёт динамо магнитного парнишки.
– Попались! – тихо сказала девушка, вскакивая из-за стола и хватая своё пальто.
Точка назначения была обнаружена.
***
Человеческий фарш разлетался по стенам, пока выжившие старались избежать скоропостижной смерти. Душераздирающие крики растворялись на фоне многочисленных взрывов, сопровождаемых пламенными всплесками, идущими прямо из раскалённых стволов. Выстрелы не прекращались ни на секунду, ибо каждый, кто имел при себе оружие, выжимал из него максимальную выгоду, даже не думая убирать палец со спускового крючка. Но толку не было. Сколько ни стреляй, монстр, что прямо сейчас положил целую половину отряда, даже не заметит этого. В сторону отлетела чья-то голова, заливая область под собой остатками серого вещества и вытекшими глазами, в несущую балку посреди зала врезался оторванный от ног торс, расплескав всё своё содержимое поблизости. Кровь лилась литрами, окрашивая стены и пол в ярко-алый оттенок, оставляя железный привкус в воздухе. Выжившие лезли в окна и пытались поднять двери цеха. Бесполезно. С начала резни никто так и не успел покинуть здание. Счёт присутствующих быстро сокращался, оставляя после себя лишь омерзительное месиво.
Убийца разжал окрашенную алым сиропом руку, отпуская потрескавшийся шлем, что был снят с тела вместе с головой. Хруст костей под ногами заменял звук шагов, иногда сменяясь чавканьем свежих органов. Пули рикошетили прямо от его тела, тем самым отнимая последние надежды на выживание. За спиной чудовища взорвалась граната, окропив его тело осколками, что с отчётливым свистом разлетелись по помещению, рикошетя обо всё подряд. Но даже взрыв не принёс каких-либо результатов. Чудовище обернулось с целью взглянуть в глаза тому, кто попытался его убить. Пребывающий в ужасе оружейник вновь поднял ствол и дёрнул затвор на себя. Патроны кончились. Охотник неторопливо подошёл к нему, кладя свою огромную ладонь на макушку своей очередной добычи. Крепкие как сталь пальцы стали постепенно сжиматься, отчего череп в руке затрещал по швам. Резко сжав кулак, убийца смял голову в кашу, отчего глаза вывалились из глазниц, падая на пол и присоединяясь к общему безобразию под ногами. Мёртвое тело глухо свалилось на бетон.В стороне раздался одинокий вопль. Последний выживший упал на колени и принялся в истерике просить пощады, хватаясь за голову и раздирая ногтями лицо, будучи охваченным паникой и безысходностью. Истошные крики только раздражали убийцу всё больше. Человек сделал несколько шагов навстречу страдальцу и остановился. Молчание. Более пальбы слышно не было. Стрелять больше некому. Вокруг только человеческие останки и полумёртвые инвалиды. Крик разразился с новой силой, но секундой позже голос сорвался, отчего вместо крика встал хрип. Неразборчивое мычание, слёзы. Речь перестала напоминать хоть какие-то слова. В отчаянных попытках сохранить свою жизнь оружейник встал на колени, упёрся лбом в пол, складывая руки по бокам и принимаясь молиться. Убийца лишь приподнял ногу и замер. Выждав излишнюю паузу, он сверкнул чёрным глазом и резким движением ударил пяткой по темени, впечатывая голову в пол, размалывая череп в труху и размазывая мозг по подошве. Тишина. Долгожданная тишина.– Мерзость, – процедил Дин, после освобождая себя от покрова, впитывая его обратно в кожу.
Тотчас двери, ведущие в соседний цех, с грохотом распахнулись, следом срываясь с петель и перелетая весь зал, ударяясь в стену вместе с кусками чьего-то тела, кровь от которых окропила всё вплоть до потолка. К Дину вышел Атсумэ, волоча по полу полумёртвого оружейника, который уже не мог сопротивляться. У него не было рук, одной ноги, и в животе красовалась огромная дырень, через которую выпадали кишки, висящие как развязанные шнурки. И если прежде Тсу тянул преступника за уцелевшую ногу, то, завидев, что Дин уже со всеми расправился, решил немного растянуть удовольствие. Перехватив мужика магнетизмом, Кьюсэ натурально запульнул его вперёд, прокатывая лицом вниз прямо по бетонному полу, стирая урода как сыр о тёрку. К моменту, как тело впечаталось в стену, где теперь лежали двери, от него практически ничего не осталось. Зато вот по всему полу теперь шёл жирный шлейф из крови, осколков костей и жижи, оставшейся от органов, который отлично дополнял остальную картину, которую здесь создал Иватани.
– Склад почти пустой. Эти уебаны уже успели кому-то всё сплавить, – цыкнул Атсумэ, принимаясь стирать с лица кровь.
– У меня тут есть немного. Ещё не всё раздать сумели, – вполголоса ответил одноглазый, засовывая руки в карманы и принимаясь лениво распинывать оторванные головы под ногами.
– Может, подождём, пока кто-нибудь придёт сюда за своей долей, и въебём его?
– Да толку? Склад по-любому не один. А если человек придёт сюда, то на ближайшие километры другого точно нет. Нахер, только время потратим. Свою задачу мы сделали – накрыли этих пидорасов. Пусть теперь мелкаши срутся под себя. Осталось только уничтожить остатки оружия.
– Это не трудно, – кивнул Атсумэ, после поворачивая голову на стеллажи с ящиками, в которых лежали стволы.
Как по волшебству все эти коробки, а также оружие с пола взмыли в воздух и стали постепенно образовывать подобие неровного шара, который вскоре за одно мгновение сжался до размеров баскетбольного мяча с громким железным хрустом. Достав из кармана своего плаща сжатый кулак, Кьюсэ медленно расслабил его, отчего всё собранное им тут же рассыпалось, падая на горы трупов.
– Тела соберёшь? – решил заодно уточнить Дин.
– Похуй, пусть это увидят те, кто придут, – отмахнулся Атсумэ. – Пошли, я там оставил одного гондона. Он сказал, что что-то знает.
Вместе пройдя в первый зал, где точно так же царила вакханалия из десятков разорванных тел, парни увидели, как один единственный уцелевший, ну или почти, оружейник полз на локтях к выходу, пытаясь подталкивать себя правым коленом, ибо левое, равно как и его кисти и стопы, было раздавлено, словно под прессом. Он стонал от боли и кровоточил, но всё равно продолжал ползти, надеясь, что ему удастся выбраться отсюда. Как бы не так. Подошедший к нему Дин с размаху пнул его по рёбрам, следом наступая ему на затылок и вдавливая лицом в пол, ломая тому нос. И снова очередные крики, от которых у парня уже болела голова.
– Заткнись уже, – безэмоционально пробасил Иватани. – Отвечаешь быстро и по делу. Кому вы сдавали оружие?
– А-а-а, сука-а-а! – вопил переломанный преступник. – Всем! Все-е-ем, а-а-а!
– Кому всем, мразь? – навалившись на ногу посильнее и крепче вжав мужика в пол, спросил одноглазый.
– Всем, кто хоте-е-ел! Отпусти, пожалуйста-а-а! – с каждой секундой его крики становились всё громче.
– Когти с вами торговали?
– Да! Да! Они брали больше остальных! Мы на них и работаем!
– Ладно, уже что-то, – убрав ногу с головы оружейника, Иватани присел на корточки и взял его за волосы, поднимая так, чтобы смотреть на его лицо, на котором красовался синий, разбухший нос. – Куда всё идёт?
– Я не знаю! Честно не знаю!
– Ну пиздец тебе тогда, чё, – безразлично пожал плечами Дин, уже начиная замахиваться каменным кулаком.
Не успел мужик зажмуриться, как Тс остановил друга, подойдя сзади и мягко взяв его за руку без особых усилий, словно и не пытаясь его унять.
– Ты его так убьёшь. Можно сделать проще. Пусти-ка его.
Доверившись товарищу и отпустив взятые в мёртвую хватку волосы, Дин встал и сделал шаг назад, искренне желая посмотреть на то, что придумал синевласый. Оружейник стал не спеша подниматься в воздух ногами кверху, отчего его левое колено согнулось в обратную сторону и повисло вниз, ибо от сустава совсем ничего не осталось. Он вновь принялся кричать, но очень быстро прервался, ибо Атсумэ слепил ему губы, дав на них противоположные полярности. Подняв подранка метра так на два, чтобы он был своей головой напротив лица Дина, Тсу сделал непринуждённое движение рукой, поворачивая ладонь к себе и сгибая пальцы так, чтобы получилась «галочка» из большого и указательного пальцев. В тот момент мужика растянуло в положение буквы «Т», вынуждая его сесть на шпагат головой вниз. Его мычание в полной мере передавало всю ту боль, которую он испытывал.
– А теперь подумай ещё раз и скажи, куда Когти дели всё оружие и на кой хер им столько? – в тот момент пальцы Кьюсэ стали постепенно растягиваться, отчего ноги преступника потянуло в разные стороны, выводя его в натяг, который при больших усилиях должен был порвать его напополам.
– А-а-ай! – орал подранок не своим голосом. – Столица! Они везут всё к столице! Хватит, прошу!
– А за кой хуй им там понадобилось оружие?
– Они мне не говорили! Не говорили, но… – в тот момент послышался звук разрывающейся ткани, ибо штаны оружейника уже пошли по швам. – А-а-ай, стой! Дай договорю! Они хотят устроить переворот! Вооружённый переворот! Захватить Токио и оттуда уже в открытую управлять всеми остальными своими группами!
– О как заговорил, – кивнул в сторону гимнаста поневоле Тсу, глядя на Дина, который вообще никак не реагировал на то, что видел. – Это ты сейчас придумал или как?
– Нет! Нет! Я почти сразу это понял, когда начались массовые поставки!
– Ладно, верю. Тогда последний вопрос. Где хранится всё то, что у вас забирают?
– Я не могу сказать, я не знаю, честно! Всё, что я знал, я уже рассказал! Прошу, пус…
Договорить оружейник не успел, ибо Атсумэ разорвал его от ануса до плеча на две неровные части, сразу же отпуская и роняя оба обрубка на пол.
– Не удивил. Никто и ничего, конечно же, не знает. Пфу… – выдохнул Тсу, снова пряча руку в карман. – Пошли хавать. Потом что-нибудь придумаем.
– Поздно уже, всё закрыто.
– «Севен-Илевен» круглосуточный. На крайняк заскочим в какую-нибудь дрочильню и похаваем там, – обернувшись, парень поплёлся к выходу, а вслед за ним потянулся и Дин.
– Ты про эти кафешки с девочками, что ли? Не, я в дрочильне хавать не буду. Лучше реально в круглосутку заскочить.
– Как скажешь, – выдохнул Кьюсэ, магнетизмом вырывая из стены ведущую на улицу железную дверь.
Оказавшись снаружи, парни попали под лёгкий дождь, который тихо моросил по улочкам, придавая им дополнительного шарма. Уже как час минул с полуночи, а потому освещённые фонарями дороги на фоне тысяч и тысяч маленьких капель выглядели очень даже завораживающе. Сделав глубокий вдох, Дин наполнил лёгкие слегка холодноватым воздухом, медленно расплываясь в еле заметной ухмылке. Он не мог объяснить это для себя, но почему-то после этой кровавой бани он испытал облегчение, граничащее с эйфорией. Ему было до непередаваемого приятно выместить всю накопившуюся злость на тех, кто действительно заслужил такой расправы. Стоя в тёмном переулке, будучи полностью перемазанным кровью, он ощущал себя живым как никогда. Словно в него вернулась частичка чего-то, что некогда было отобрано.
– Чего застыл? – своими словами Атсумэ вернул Дина в реальность, заставляя его открыть глаза и посмотреть на себя.
– Просто… просто мне так легко сейчас. Не знаю почему. Просто легко, – вполголоса говорил Иватани, задрав голову вверх и ловя капли дождя лицом.
– Потому что наконец кого-то убил?
– Нет. Потому что я сделал хорошее дело и не пострадал сам.
– М… – хмыкнул синевласый. – А мне легко как раз потому, что я убил. Оказывается, очень приятно делать это целенаправленно.
Их слегка нездоровый диалог прервало цоканье туфель, которое постепенно приближалось к ним. Обернувшись в конец переулка, парни увидели высокую чёрную фигуру в плаще почти до самого пола, которая быстрым шагом приближалась к ним. Однако, поймав на себе чужие взгляды, силуэт остановился, замирая на месте и через несколько секунд медленно поднимая руку с вытянутыми в виде «пистолета» пальцами.
– Попался, – прозвучал ехидный женский голос.
Переглянувшись между собой, парни обменялись недоумевающими взглядами, ибо не совсем понимали, кто перед ними – враг или просто девушка, которой надоело жить.
– Чё надо? – рыкнул Дин, постепенно покрываясь слоями в ожидании начала очередного боя.
– Поговорить, – по интонации было слышно, что девушка улыбалась.
– Если попиздеть приспичило, то иди в бары и базарь там.
– Мне нужны именно вы, мальчики, – пусть говорила она более чем уверенно, однако сближаться девушка совсем не спешила.
Молча шагнув ей навстречу, Дин полностью покрылся бронёй, закрывая даже голову, образуя свой шлем с клином на лице. По звуку его шаги напоминали слабые удары кувалдой, что заставило девушку немного понервничать, но даже так она не отступила ни на шаг. Встав в упор к ней, Дин остановился и посмотрел на неё сверху вниз, а девушка непоколебимо задрала голову наверх, отчего фонари осветили её лицо, показывая дикую неестественную улыбку, с которой она, видимо, стояла всё это время.
– В жизни ты куда больше, чем на фото, – хихикнула она.
– Ты из SECа? – забасил пуще прежнего Дин, нависая над ней.
– Угадал. Эшли Блэр, к вашим услугам, – безопасница хитро прищурила глаза, растягивая уголки губ ещё шире.
– Тогда вопрос тот же. Чё надо?
– Ответ аналогично тот же! Поговорить. Мы с Авг… Нери переговорили и решили, что мы хотим вам помочь. Чтобы вы не бегали от нас и лишний раз обо всём этом деле не беспокоились.
– Что ты имеешь в виду?
– С этого момента вам официально разрешается убивать всех, кто хоть как-то связан с Когтями или иными ОПГ. Неплохо, скажи? – Эшли тихо хихикнула, отходя на шаг, чтобы не задирать голову.
– Пахнет неплохим таким наебаловым, не находишь? – совсем тихо спросил Атсумэ, подходя ближе и вставая рядом с другом.
– Ш-с, – шикнул одноглазый. – Расскажи подробнее. И начни с того, как ты нас нашла.
– А что тут рассказывать? Пользуясь логикой, можно в два счёта найти хоть треть иголки в амбаре, полном сена, – разведя руками, ухмыльнулась Блэр. – Вы действовали слишком очевидно, вот я вас и нашла. А что касается моих слов… Да. Вам действительно теперь можно делать почти всё, что вздумается. Но не с сегодняшнего дня. Надо будет недельку обождать, пока мы всё оформим. Мы решили, что больше нет смысла держать вас. Легче просто дать вам закончить начатое. Может, даже с нашей помощью. Скажите, какой у вас сейчас план?
– Убить всех, – не думая над ответом и секунды, выдал Атсумэ. В его голосе не было ни капли сомнений, говорил он донельзя серьёзно.
– Э… В плане… – подзависла Эшли.
– Каждого, кто причастен к этому, – кивнув себе за спину, пояснил синевласый.
– Вот как… Отлично-о-о, – довольно протянула Блэр, снова натягивая свою особую улыбку, которая в этот раз выглядела куда более искренней. А всё потому, что она ощутила привкус надвигающейся победы. – В таком случае, мы готовы оказывать помощь. Как финансовую, так и кадровую. И информационную, соответственно.
– Ты мне скажи, тебе не было лень переться сюда? В плане, зачем ты пришла лично? – спросил Дин, ибо прежде с ними никогда не связывались таким образом. Всё общение происходило через сообщения и звонки по контролируемым линиям, которые нельзя было перехватить.
– Это для того, чтобы показать серьёзность мотива. Вы вполне себе могли убить меня прежде, чем я сказала бы хоть слово, ведь так? Так что, по сути, я поставила свою жизнь взамен на шанс получить ваше доверие. Что скажете, будем сотрудничать на равных условиях?
– Если и будем, то что тогда вы сделаете с нашим контрактом?
– Расторгнем и забудем. По факту своему, юридической силы он не имеет, поскольку этот договор не регулируется законом. Бумажка нам нужна только чтобы держать вас в воображаемой узде, не более. Однако расторжение касается только вас. Пока что. Если всё пройдёт хорошо, то мы освободим и остальных. Поэтому постарайтесь. Другого шанса уйти на покой и вернуться к гражданской жизни у вас уже не будет. Ну что, по рукам?
Усилившийся в тот момент дождь словно пытался отговорить друзей подписываться на очередную авантюру с призрачными гарантиями, однако не сказать, что они и так были согласны. Совсем наоборот. Впитав броню обратно, Дин просто прошёл мимо Эшли, грубо оттолкнув её рукой.
– Мы подумаем, – такой ответ получила Блэр.
Атсумэ же просто молча ушёл вслед за другом, оставляя безопасницу наедине с дождём в тёмном переулке. Но даже так на её лице всё ещё была та самая улыбка.
***
– Ну куда он мог деться?! – с психу крикнула Кашиваги, с размаху кидая телефон в диван.
Вот уже полный день Дин не отвечал на звонки, что заставляло девушку невероятно сильно нервничать. Уснув вчера посреди дня и проспав несколько часов, по пробуждению Иватани обнаружила, что её брат просто пропал. Ни весточки, ни письма, ни следа. Лишь абсолютная тишина в квартире и отсутствующие в прихожей красные кроссовки. В общей сумме Каги позвонила брату больше пятидесяти раз, однако как в первый, так и в последний звонок принимал автоответчик, выдавая рядовую речь о том, что абонент недоступен. К нынешнему моменту Кашиваги обежала чуть ли не весь город своими клонами, однако найти Дина ей так и не удалось. О его пропаже она сообщила сразу, как очнулась, ставя в известность Оду и Армандо, которые мгновенно сопоставили два и два: Атсумэ и Дин пропали вместе. И как бы то ни было, но если Кашиваги волновалась именно за брата, то вот Ода беспокоился за тех, кому он может навредить, ибо его состояние было столь же шатким, как и ситуация в мире. Иватани не спешила выкладывать своё мнение касательно Дина перед отцом, что накладывало на неё некоторые ограничения в разговорах с ним, и это невероятно душило девушку. Она всё ещё не знала, как усидеть на двух стульях, чтобы не разочаровать отца и при этом не потерять брата. Оставаться без семьи во второй раз она точно не собиралась.
От бессилия и общего состояния, которое уже начинало подводить девушку к нервному тику, Кашиваги села на диван рядом с упавшим телефоном и тихо заплакала, закрывая лицо руками. Она не могла более держать эмоции в себе. Опуская момент того, что она была хладнокровным убийцей и некогда лидером отряда по сопротивлению терроризму, она всё ещё оставалась девушкой, и деваться от этого было некуда. Чувство безысходности и полного отчаяния накрыли её с головой, отчего Иватани протяжно застонала, прерываясь на короткие всхлипы.
Но побыть наедине со своими слезами ей не дали. Кто-то стал открывать дверь, проворачивая ключ с внешней стороны. На секунду девушка подумала, что стоит успокоиться, чтобы отец не увидел этого, однако она быстро поняла, что просто не в силах остановиться, настолько ей было страшно и больно. Она слышала, как захлопнулась дверь, как в коридоре разулись и остановились. Тяжёлые шаги стали медленно приближаться к ней, и в конце концов Ода сел рядом с девушкой, обнимая её за плечо, пока та, рыдая, уткнулась себе в руки. Лишь во время этой близости Кашиваги поняла, что обнял её не отец. Запах был совсем другим. Подняв свои заплаканные глаза, она увидела перед собой Дина, который печально глядел на неё, видимо, чувствуя вину перед своей сестрой.
– Дин… – на секунду успокоилась Кашиваги, чуть ли не шёпотом произнося его имя.
– Я тут. Успокаивайся, – мягко ответил он, прижимая сестру крепче к себе.
– Ди-и-ин… – вновь зарыдала девушка, оборачиваясь к нему и бросаясь в полноценные объятия, в которых она вжалась в одноглазого что было сил, будто боясь упустить его вновь. – Я так… так волновала-а-ась… Почему ты ушёл и ничег-го не сказ-зал? – оговаривалась она, плача ещё громче.
– Прости меня. Я не хотел тебя беспокоить.
– А сделал только хуже! Никогда больше так не делай! Никогда!
– Постараюсь… – замялся парень, принимаясь аккуратно поглаживать сестру по макушке.
– Пообещай мне!
Но сиюминутного обещания Кашиваги не получала. Вместо этого Дин просто отмолчался, предварительно тяжко вздохнув и очень протяжно выдохнув. Приласкав Кашиваги, он позволил ей успокоиться, понимая, что сейчас это было донельзя важно. Пролежав так с десять минут, девушка смогла взять себя в руки. Поджав под себя ноги и калачиком свернувшись у брата на коленях, она продолжила тихо сопеть, думая, как теперь продолжить разговор.
– Ты же не станешь рассказывать, где ты был, да? – просипела она, не надеясь услышать честный ответ.
– Меня встретил Тсу. Рассказал мне, что случилось с его семьёй. А также то, что недалеко от Токио был очередной склад оружия. Именно там убийца его родных получил пистолет. Мы разнесли там всё и вернулись. Сейчас он пошёл обсуждать с безопасниками вопрос похорон, – Дин решил говорить всё как есть, ибо не счёл нужным врать в такой ситуации.
– Ты мог сказать мне… Я бы помогла…
– Не сомневаюсь. Но ты бы запретила мне идти туда, это я знаю точно. Да и тем более, что сейчас мне бесполезно с тобой спорить. Ты так или иначе будешь смотреть на меня как на психопата, которого лучше не выпускать за пределы квартиры.
– Чт… Что? – услышав это, Кашиваги перевернулась лицом кверху, чтобы посмотреть брату в глаза. – Что ты такое говоришь?
– Я знаю, что один из твоих клонов забрал телефон и ушёл с ним куда-то. Скорее всего, к отцу. Ты ведь боишься меня, да? Как и отец. Вы оба считаете меня неадекватом, убившим собственную девушку.
– Нет-нет-нет, Дин, не говори так… – замельтешила Кашиваги, вскакивая и садясь рядом. Она не могла сказать, чему она удивилась сильнее: тому, что Дин понял всё почти в точности, как оно было на самом деле, или тому, как спокойно он об этом говорил. – Мы же обсуждали это, я тебя не боюсь. Просто отец хотел убедиться, что я буду… – девушка в моменте осеклась, понимая, что только что хотела выдать. Однако Дин сразу понял контекст, так что ей можно было и не договаривать.
– Так я и понял… – вздохнул парень. – Не беспокойся, я не держу на тебя зла. Я понимаю, что тебе некомфортно жить со мной в таких… условиях. Давай я просто… Не знаю. Просто исчезну. Я не хочу доставлять тебе ещё больше проблем, их и так много.
– Дин! – крикнула Кашиваги, вставая на колени на диване и хватая брата за плечи. – Я не считаю тебя убийцей, понял?! Я не верю, что ты мог сделать такое с Каэдэ! И то, что говорит отец – полная херня! Я… просто… Я просто не знаю, что мне делать! Я не могу оставить тебя, но и не слушать отца тоже не могу! Но как бы плохо ни было, твой уход сделает только хуже! Прошу, не оставляй меня! Я тебя умоляю, никуда не уходи! – истерила она, тряся брата и задыхаясь от собственных слов. – Я на всё ради тебя готова, лишь бы ты был счастлив! Если хочешь нормальную семью, то я буду твоей семьёй! Если хочешь любящую девушку, то я стану твоей девушкой! Если хочешь надёжного друга, то стану и им! Только прошу, умоляю тебя, не оставляй меня одну!
Эти слова пронзили Дина до глубины души. Он слышал собственные мольбы, которые он произносил перед Муни, когда та собиралась прыгать. Почти что слово в слово. То же отчаяние в голосе, те же полные страха глаза, та же паническая боязнь потерять дорогого человека. Парень просто не смог сдержать слёз, ибо это воспоминание было для него слишком болезненным и ещё совсем свежим. Он просто не мог поверить, что довёл ситуацию до такого состояния, что подобное говорила его же сестра в отношении него самого. Это было так больно, словно кто-то резал сердце куском битого стекла.
Обняв сестру и прижавшись к ней, Дин аналогично принялся рыдать, жалея о каждом своём решении, которое привело его в эту точку.
– Прости меня. Пожалуйста, прости… Я страшно виноват перед тобой. Но я не знаю, что мне теперь делать. Кроме тебя и Тсу, у меня теперь больше никого не осталось.
– Я буду с тобой, что бы ни случилось… Сделаю всё, что скажешь, если это сделает тебя счастливым… Только прошу, не оставляй меня. Прошу…
– Не оставлю. Клянусь, ни за что не оставлю… Восьми лет разлуки мне хватило на всю жизнь.
Прошло достаточно много времени, прежде чем им удалось успокоиться. Кашиваги и Дин просто молча лежали вместе, медленно поглаживая друг друга и изредка всхлипывая. У каждого в голове были свои мысли, но ни у него, ни у неё в них не было ничего светлого. Комната была погружена в мягкий полумрак – светилась лишь полная луна, отбрасывающая холодный белый свет на пол и часть стены. За окном тихо шумел дождь, своим монотонным стуком разбавляя ровное дыхание брата и сестры. В воздухе чувствовалось лишь усталое спокойствие, и даже ленивый летний ветер, неторопливо покачивающий занавески, не мог прогнать это ощущение. Лишь тихий вдох Кашиваги наполнил комнату горечью невысказанных слов.
– Скажи, – совсем тихо попросил Дин, ибо понимал, что сестра может не решиться озвучить свои мысли.
– Не могу. Это слишком эгоистично, – ответила она, сжимая толстовку одноглазого в области груди своими тонкими пальцами, в моменте ощущая стук его сердца.
– Не страшно. Просто скажи.
– Я живу с этими мыслями уже не первый день… И мне страшно говорить тебе о них. Просто не могу решиться.
– И чего ты боишься?
– Того, что ты сочтёшь меня ненормальной. Или грязной. Это… это не то, что стоит произносить вслух.
– Если тебе правда надо выговориться, то я с радостью тебя выслушаю. Но наседать не стану, раз уж это настолько личное.
– Мне очень хочется рассказать тебе об этом, но я правда боюсь. Очень сильно.
– Тогда… – Дин впервые за последний час открыл глаза, приподнимаясь на локти и тем самым тревожа Кашиваги, что лежала у него на груди. Девушка подняла голову, и пусть её лица не было видно, можно было догадаться, что она сейчас вопросительно смотрела на одноглазого. – Давай сделаем так. Что бы ты ни сказала, я приму это спокойно. И если ты попросишь, то сразу забуду об этом и больше к теме не вернусь. Хорошо?
– Не думаю, что ты сможешь о таком забыть…
– Это уже не твоя проблема. Давай, сестрёнка, я слушаю. Обещаю, ничего страшного не произойдёт. Ты же доверяешь мне?
– Доверяю. Больше, чем кому-либо…
Тишина между ними стала густой, почти что осязаемой. Кашиваги медленно сжимала пальцы в кулаки, боясь издать лишний звук. Она смотрела в темноту, но при этом видела в этом мраке собственные мысли, словно они превратились в немое кино, позволяя посмотреть на них со стороны. Время потеряло свою мерность. Она хотела сказать хоть слово, но ком в горле встал поперёк, не давая выдавить из себя и буквы. Всё в ней так и кричало, что это был слишком рискованный шаг. Сердце билось столь сильно, что пульсацией отдавало в уши. После сказанного уже ничто не будет как прежде – это Кашиваги понимала чётко и ясно, без каких-либо сомнений. Осознав, насколько сильно её трясёт, Кашиваги обняла брата покрепче и стиснула зубы, стараясь унять эту дрожь. Дин не спешил её поторапливать, давая ей всё своё время, ибо понимал, насколько это было важно для Каги.
– Ты… – девушка сказала это столь тихо, что даже будучи в паре сантиметрах от неё, одноглазый подумал, что ему показалось. Иватани прервалась на полуслове, чувствуя, как ей поплохело в моменте. Но желание высказать всё то, что она хранила в себе долгие месяцы, было куда сильнее страха. – Я не могу смотреть на тебя просто как на брата.
– В каком смысле? – единственное, что смог сказать парень, ибо в моменте сильно растерялся, не улавливая контекста.
– Мы были далеко друг от друга слишком долго. Я не увидела, как ты вырос и повзрослел. И мне трудно держать мысль о том, что ты тот самый маленький братик, с которым я всё время ходила за ручку. Но я всё ещё испытываю к тебе сильную любовь, прямо как к семье. Просто… иначе. Мне стыдно это говорить, но помимо семьи, я ещё вижу в тебе мужчину. Мужчину, которого я донельзя люблю. Даже сильнее, чем того хотелось бы, ведь тогда я смогла бы проглотить эти чувства. И последнее время я просто схожу с ума от мысли, что я хочу поцеловать собственного брата… Это не нормально. Совсем. И я это понимаю. Но я так хочу сбежать от всех вместе с тобой, чтобы в мире были только мы одни. Чтобы больше не видеть этого ужаса перед собой. Чтобы никто не обвинял тебя в том, что с тобой что-то не так. Чтобы я просто могла быть с тобой и делать твою жизнь лучше. И… одна только мысль о том, что у нас могут быть дети, делает меня невероятно счастливой. Наверное, я ужасный человек, раз вообще думаю о таком. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне было так обидно, когда я поцеловала Элфи, а ты ничего не сказал… Я надеялась, что ты не позволишь мне этого сделать, потому что я только твоя сестра. Какая же я дура… Не верится, что я говорю всё это вслух, но я завидовала Каэдэ. Просто потому, что она может сблизиться с тобой так, как не могу я. И поэтому я бесилась, когда вы уединялись, поэтому я просила, чтобы этого не происходило в нашем доме. Потому что я тоже так хочу. И мне противно представлять, что со мной это будет делать кто-то ещё кроме тебя. Я так не хочу…
Кашиваги хотела сказать ещё очень многое, но она вынужденно прервалась, когда почувствовала, как руки Дина скользнули ей под кофту. Он медленно погладил её по талии, после подбираясь пальцами к спине и начиная неторопливо почёсывать там ногтями. В тот момент у девушки перехватило дыхание. Она не понимала, что происходит, и совсем не знала, чего ей ждать. Но она доверяла своему брату, а потому не беспокоилась, что он причинит ей вред. Подняв руки чуть выше, одноглазый стал водить ладонями в области лопаток Кашиваги, в моменте ощущая тепло её тела. Сама же Каги замерла, боясь пошевелиться. Однако она чувствовала, как её температура поднимается по градусу от каждого касания. И это постепенно сводило её с ума. Она знала, что это неправильно. Что это позорно и абсолютно непристойно. Но даже если бы она хотела, то ни за что бы не остановила Дина. Он принял её слова как есть, ничего не добавив и не возразив. Трудно сказать, что он думал и чувствовал в тот момент, однако одно Иватани знала точно – одноглазый переступил через себя, чтобы делать то, что он делал сейчас. И всё ради неё одной.
Безобидные ласки вдруг прервались. Руки скользнули ниже, подхватывая девушку и подтягивая её ближе. Оказавшись с братом лицом к лицу, Кашиваги прерывисто выдохнула, чувствуя, как её сердце вот-вот лопнет от волнения.
– Дин…
Палец на её губах не дал даже начать говорить. Слова здесь были абсолютно излишни. Кашиваги не видела лица Дина, но это было к лучшему, она просто не смогла бы смотреть ему в глаза после сказанного. Приблизившись к парню непозволительно близко, Иватани едва-едва коснулась своими губами его губ, тут же одёргивая себя, словно обожглась. Поняв, что она ещё не готова, девушка сместилась чуть в сторону, целуя брата в щёку. Медленно, аккуратно прижимаясь к ней расслабленными губами и не спеша отдаляться. То же самое она повторила и с шеей, у которой она чуть сильнее ощутила природный запах Дина, который начинал её пьянить. Тихие чмоканья стали постепенно разбавлять затянувшуюся тишину. Кашиваги целовала брата везде, до куда только можно было дотянуться, тем самым морально готовясь к самому главному. И это произошло. Не в первую минуту и не после десятого поцелуя. Но произошло. Осторожно соприкоснувшись губами во второй раз, пара одновременно выдохнула, обжигая друг друга своим дыханием. Кашиваги настолько отдалась процессу, что даже почувствовала рубцы от шрамов на губах Дина. Взяв парня за лицо обеими руками, она стала аккуратно поглаживать его пальцами по щекам, продолжая тянуть этот волшебный поцелуй, которого она так долго ждала. Ей не верилось, что это происходило взаправду, не верилось, это было возможно. Но тогда почему это тепло было таким настоящим? Почему поцелуй был таким сладким? Почему внизу её живота начинал образовываться ком, который словно требовал чего-то?
Растворившись в этом моменте, Кашиваги полностью потеряла счёт времени. Она уже не могла вспомнить, когда начала этот поцелуй, но, казалось, он длился уже вечность. Донельзя приятную, долгожданную вечность. Не удержавшись, девушка засунула одну руку Дину под кофту, трогая его так, словно он был весь в иголках – не спеша, с особой предосторожностью. Это было непередаваемо для неё. Никогда прежде она не касалась его так, и одно лишь осознание того, что это происходило, донельзя возбуждало. Парой секунд позже Кашиваги стала извиваться на месте, трясь о брата подобно довольной кошке, при этом всё ещё продолжая поцелуй, с которого всё и началось. Это продолжалось достаточно долго. Они по очереди изучали друг друга, с каждой минутой продвигаясь всё дальше, закрадываясь руками туда, куда прежде не посмели бы даже посмотреть. Никогда прежде Кашиваги не задумывалась о том, насколько она хороша как девушка. Её комплексы касались только шрамов на лице и трудностей с социализацией, но сейчас, когда руки Дина лежали ниже её талии, она невольно начинала волноваться о том, понравится ли она ему или нет. Судя по Каэдэ и Муни, Дину нравились миниатюрные и худенькие девочки, образ которых был бесконечно далёк от Кашиваги, ведь мало того, что она была крайне высокой как для девушки, так ещё и имела подтянутое и, возможно, излишне накаченное тело. Единственное, что она видела в себе хорошего в контексте женской красоты – так это широкие бёдра при достаточно узкой талии и вполне себе большую грудь, пусть и при её росте она особо не выделялась. Но все сомнения пропали ежесекундно, стоило Дину сделать одно короткое движение. Пусть и на мгновение, но Кашиваги ощутила, что парень сам потянулся к ней, будто желая взяться за неё покрепче, но быстро остановился, словно боясь тем самым спугнуть сестру. Это сильно польстило девушке, отчего она сделала то, от чего сама удивилась не меньше Дина, который совсем не ожидал подобного. Взяв его руку, она приложила его ладонь к своей груди, сжимая пальцы так, чтобы пальцы парня сжимались тоже. Это стало чем-то вроде сигнала, после которого они оба перестали сдерживаться. Нежные и неуверенные поцелуи вмиг сменились на жадные и агрессивные. Ворочаясь на диване и попутно стягивая друг с друга одежду, Дин и Кашиваги с каждой секундой всё больше наполнились теплом изнутри, впервые ощущая что-то столь диковинное. Но как только рука сестры легла на штаны, одноглазый мигом перехватил её, подтягивая к себе.
– Не тут, – выдыхая, сказал он, ибо прежде не было времени перевести дыхание.
Встав и подхватив сестру на руки, Дин понёс её в комнату, ступая на ощупь, ведь в комнате было совсем темно, а сам он был занят тем, что продолжал целовать Кашиваги. В тот момент Иватани почувствовала себя самой настоящей девушкой. Прежде Дин поднимал её, но совсем не так. В таком положении она натурально ощущала себя «маленькой принцессой». И ей это очень нравилось. После стольких лет поддержания себя в образе сильной и непоколебимой, она наконец могла расслабиться и понять, какого это, когда рядом есть кто-то сильнее.
Оказавшись на кровати, Кашиваги сразу же притянула Дина к себе, беря его руками за шею и оплетая ногами за поясницу. Жар между ними был настолько сильным, что им казалось, что они вот-вот растают. Никто из них более не мог отказать себе в прикосновениях. Руки то и дело переходили от места к месту, пробуя на ощупь самые разные места. Дин наслаждался на удивление мягкой кожей, которая ощущалась в два раза приятнее за счёт упругости тела сестры, в то время как она не могла перестать искать всё новые и новые засечки, шрамы и рубцы на теле парня, коими он был усеян от и до.
Разорвав вновь затянувшийся поцелуй, Кашиваги, тяжело дыша, вжалась лицом в шею брата и крепко обняла его, словно собираясь что-то сказать. Выдержав эту сладкую паузу, она тихо прошептала:
– Думаю, я готова…
Коротко кивнув, Дин стал медленно спускаться ниже, целуя Каги везде, до куда дотягивался. Начиная шеей, продолжая грудью и животом, и заканчивая ногами, на которых он сделал особый акцент, целуя её на внутренних сторонах бёдер, попутно стягивая с неё шорты. Уже к тому моменту девушка вся горела, а почувствовав, как целуют её ноги, так и вовсе стала плавиться, закрывая лицо руками. Теперь, когда она была абсолютно голой и скрывать было нечего, она вдруг ощутила себя совсем беззащитной. Но бояться ей было нечего, ведь рядом был тот, кому она могла безоговорочно доверять. Приблизившись к девушке в упор и убрав руки с её лица, Дин поцеловал её вновь, одновременно с этим беря ладонь сестры и сплетаясь с ней пальцами.
Одно короткое движение, и Кашиваги ощутила резкую боль, от которой инстинктивно сжалась. Дин почувствовал её напряжение и замер до момента, пока не поймёт, что можно продолжить. Но девушка не дала ему остановиться, притягивая к себе ногами и доводя начатое до конца. Одноглазый сдавленно выдохнул, закрывая глаза и немного хмурясь, а Каги, наоборот, слегка приоткрыла рот и расслабила лицо, задирая глаза вверх. В ней смешались боль и удовольствие, и трудно сказать, чего было больше. Выждав несколько секунд, пока острые ощущения пройдут, она расслабила ноги, позволяя брату двигаться, чем он и воспользовался.
Всё происходящее было донельзя необычным для них двоих. Ощущение, что они вкусили запретный плод, крепко засело в их головах, но оттого он был только слаще. И если изначально Дин действительно внутренне переборол себя, чтобы исполнить желание своей сестры, то сейчас он делал всё исключительно по собственному желанию, совсем не взирая на их семейные узы. По непонятной ему самому причине он сполна наслаждался тем, что делал свою сестру счастливой именно таким образом. В тот момент она казалась ему прекраснее всего на свете. Для него более не было девушки красивее и женственнее, чем она.
Спустя полчаса в комнате настало затишье, разбавляемое лишь тяжёлым дыханием брата и сестры. Они лежали рядом, взявшись за руки и пытаясь разглядеть друг друга в этой темноте. Всё казалось таким волшебным, что не передать словами.
– Скажи… – прервала тишину Кашиваги, когда смогла наконец отдышаться. – Ты ведь не станешь относиться ко мне иначе? В плохом… смысле.
– Конечно нет, – мягко пробасил в ответ Дин. – Ты моя сестра, и это ничего не изменит.
– Тогда… – она перевернулась на бок и прижалась к парню, утыкаясь лицом ему в шею. – Тогда, может, сделаем это ещё раз?
Отказывать в такой просьбе было бы слишком жестоко, а потому ответ был однозначным. Ласково погладив сестру по макушке, одноглазый привстал и навис над Кашиваги, стоя на локтях.
– С радостью, – улыбаясь шепнул он.
И тут вдруг на кровати стало тесно. Кашиваги улыбнулась и создала одного своего клона, который кинулся на Дина, принимаясь целовать его. И пока парень пытался понять, что происходит, оригинальная Каги присоединилась к этому поцелую, чмокая брата в щёку.
– Я сама, – эти слова прозвучали столь сладко, что одноглазый моментально возбудился пуще прежнего, начиная постепенно понимать, к чему идёт дело.
Пока клон был занят поцелуем, оригинал стал неспешно спускаться вниз, в итоге делая то, отчего Дин весь покрылся мурашками. Хотел он было воспротивиться, ибо это было слишком смущающе, однако клон не дал ему это сделать, толкая парня в плечи, вжимая в кровать и вслух приказывая не шевелиться. Деваться было некуда, пришлось слушаться.
Теперь, когда стонов стало вдвое больше, азарт разыгрался не на шутку. Дин и Кашиваги увлеклись настолько сильно, что не заметили, как наступило утро, которое постучалось в окно первыми своими лучами. К тому моменту в комнате было уже четыре клона, которые мирно лежали на своём брате, забрав себе по немногу с каждой его стороны. Две девушки лежали по бокам, ещё две в ногах, и все были счастливы как одна.
– Это было прекрасно, – устало улыбаясь, сказала одна из девушек, протяжно целуя Дина в щёку.
Смотря на неё, одноглазый невольно полнился ещё большей любовью, чем было до этого. Вид лежащей перед ним обнажённой сестры, прикрытой одеялом и освещаемой тонкими солнечными лучами, был поистине сказочным. Его завораживало всё: от её чёрных глаз до изгибов тела, которых ему хотелось коснуться вновь. Дин испытывал донельзя странное чувство, будто Кашиваги была той, кого ему так не хватало. Именно в столь близком плане. Она прекрасно понимала его и была самым близким человеком, который, казалось, больше никогда его не покинет. А большего одноглазый и желать не смел. Все проблемы меркли на фоне того, что он мог просто прийти домой и без зазрений совести рассказать о любой проблеме, после чего его обнимут и понимающе промолчат.
– Только ни слова отцу… – внёс ложку дёгтя Дин, понимая, что если эта ситуация выйдет за пределы квартиры, то вопросы будут абсолютно у всех, и будут они далеко не мягкого характера.
– И друзьям. Пусть это будет наш маленький секретик. А ты будешь только моим, – Кашиваги вновь попыталась «сблизиться» со своим братом, но тот остановил её на моменте, когда она потянулась за очередным поцелуем, тыча ей пальцем в губы.
– Нет, всё, хорош. Я и так до утра еле дожил, дай мне передохнуть. Давай сейчас помоемся и спать.
– Ну-у-у… – жалобно протянула девушка. – Я хочу ещё.
– Перехочешь, я не резиновый, – прохрипел парень, вылезая из-под всех клонов и вставая с кровати, чтобы полноценно потянуться и прохрустеть. – С-с-с… – прошипел он, хватаясь за покрасневшее плечо, на котором виднелись глубокие следы от зубов. – Как же ты больно кусаешься.
– Ещё скажи, что тебе не понравилось, – ехидно ухмыльнулась Каги. – Я видела, как ты на это реагировал.
– Понравилось. Пойду сполоснусь, скоро буду.
– Стой… – сказал ближайший к парню клон, хватая его за руку. Обернувшись, Дин увидел, как все клоны приподнялись и посмотрели ему в глаза. – Пошли вместе, – синхронно сказали все девушки.