Город Девяти Лун... Церемония Пробуждения проходила в небольшой церкви... Дети выстроились в ряд и по очереди подходили к кафедре к организатору церемонии.
— Первый, вперёд!
Мальчик в оборванной одежде прошёл вперёд, улыбаясь. Его разум был полон надежд. Он знал множество историй о героях и воображал себя одним из них. “Сегодня начнётся история великого меня, и вы все обо мне услышите” — думал он.
— Протяни руку вперёд и сконцентрируйся на жаре в области живота.
Зелёно-золотая энергия ци рыцаря вышла наружу и слилась с мальчиком... Из руки мальчика вылетел меч... Только вот он был разломан на кусочки.
— Сломанный меч! — крикнул мужчина в золотых доспехах.
Расстроенный мальчик ушёл обратно в толпу детей...
А тем временем Церемония продолжалась...
— Сломанный меч!
...
— Сломанный меч!
Все оставшиеся ребята оказались сломанными мечами...
— Ты, слепой мальчик. Ты последний.
Саша вышел вперёд.
— Тебе не стоило приходить сюда. Даже если твой боевой дух хорош, слепота никогда не позволит тебе стать сильным воином.
Смотрителя Шатрова исказило от отвращения. Неужели даже инвалиды теперь хотят стать вонами? Ребята позади перешёптывались, смеясь.
— Всё-таки я хочу попробовать.
— Ну, проходи.
Мальчик в аккуратной белой одежде прошёл вперёд. Его светлые волосы колебались, а по лбу стекала капелька пота. Выражение лица было серьёзным, что заставило Шатрова цокнуть языком.
— Давай, не трать моё время больше. Церемония начинается, — смотритель выпустил светлую ауру. Единственное, о чём мог подумать Саша в тот момент, было: “Прекрасно”. И одно лишь это слово описывало всё за себя. Нежная золотистая энергия вырвалась из тела смотрителя и объяла Сашу.
Ощущения от этой ауры были волшебными. Тёплая, поддерживающая энергия стремительно вливалась в тело Саши. Этот свет был подобен божественному свету на вершине той горы... Но теперь он не обжигал, а наоборот, давал благодать.
Саша закрыл глаза, чтобы насладиться моментом. Давно он не чувствовал ничего настолько освежающего. Но со временем свет перестал вливаться. Смотритель внимательно наблюдал за мальчиком, но не происходило ничего.
Саша медленно открыл глаза... Теперь они сияли едва заметным фиолетовым цветом. Таким, что этого никто заметить не мог.
— Мальчик, у тебя совсем нет боевого духа. Это очень жалко.
Смотритель говорил что-то. Но Саша его не слышал. Он понял, что теперь может отчётливо всё видеть. Это зрение было лучше, чем он когда-либо имел в прошлой жизни... Когда-то он был вечным заложником очков, но теперь... Внутри него возгорался и утихал целый костёр эмоций, хотя внешне он казался спокоен. Позади над ним смеялись детишки.
— Опять зря потраченное время.
Шатров отправился к двери и широко её раскрыл. Священник с надеждой в глазах обратился к смотрителю, но тот быстро отрезал.
— Нет в этой деревне никаких талантов. Я ухожу.
Шатров мотнул головой и мгновенно исчез, испарившись в золотом свечении.
А священник лишь уставился на нас, глубоко и задумчиво вздыхая...
В тот день Саша ещё не понимал точно, что приобрёл, но где-то в глубине его души родилась уверенность...
Вечером он гулял по городу в одиночестве. Учителю Фану не было особенно интересно, чем закончилась церемония, и он лишь расплывчато спросил о полученном боевом духе. Получив в ответ: “У меня нет боевого духа”, старый иностранец лишь помотал головой и тотчас же вернулся к своему любимому занятию — пьянству.
Весенний ветерок нежно колебал светлые волосы мальчика... Еще не хотела уступать лету знойная зима владычества над землёй, и прохлада чувствовалась повсюду.
— Александр Лихт, куда же ты идешь, бездарное отродье?
Вдруг впереди возникли знакомые фигуры. Чуйков, Сорокин и Годин. Три двенадцатилетних мальчика перегородили дорогу. Все они были потомками знатных домов города.
Дом Лихт уже три поколения правил этой землёй, которую получил от Империи за военные заслуги. Но местная знать не очень чествовала имперцев, и отношения между имперскими наместниками и местными дворянами были плохи.
— Я иду там, где хочу. Это земля моей семьи.
Аборигены лишь посмеялись. “Наглость этой бедности выходит за все пределы” — подумал Саша. В любом случае они ничего не могли поделать с ним, ведь имперские законы были очень суровы. За убийство члена семьи наместника лишали жизней все живые поколения семьи аборигенов.
Чуйков, самый взрослый и сильный из них, вышел вперёд.
— Я вызываю тебя на дуэль, Лихт, — сказал двенадцатилетний мальчик с очень полной наружностью.
Они уже давно ждали этого случая. Сегодня прошла церемония, а это значит, что Саша уже стал ограниченно взрослым. Его можно было вызывать на дуэль, и он мог отстаивать свою честь.
Соглашаться или отступить? Чуйков уже давно был известен своей силой. Будучи единственным ребёнком в деревне, получившим в качестве боевого духа “Каменный меч”, он намного превосходил всех остальных. Выступать против него было безумием. С другой стороны, отступление ничем не лучше смерти.
— Что же, Вадим, я согласен. Сразимся...