Порог терпения

Игра началась. Первая подача противников была сильной и высокой. Мяч летел прямо на Казаму, который даже не сдвинулся с места. Он лишь слегка подался корпусом и ударил головой. Точный удар отправил снаряд обратно через сетку. Мяч, едва коснувшись рук защитников, упал в их зоне. Первое очко их команды.

— Вот это да! — ахнул Оцука, который находился за сеткой.

Следующая подача была за ними. На место подающего уверенно вышел Кайто Шибата — высокий спортивный парень из баскетбольной секции, с коротко стриженными рыжими волосами и самоуверенным взглядом. Хандзо сразу почувствовал его гордую стойку. Шибата эффектно подбросил мяч и с силой ударил. Противники не успели среагировать. Ещё одно лёгкое очко.

— Красава, Шибата! — крикнул кто-то из команды.

Его третья подача была уже слабее, её отбил Оцука. Игра завязалась. Мяч летал над сеткой, удары становились жёстче. Хандзо, забыв обо всём, ловил ритм. Он поймал сложный мяч, отбил, увидел, как Мари в нескольких шагах от него мастерски приняла трудную передачу и коротким точным ударом переправила снаряд через сетку. Между ними возникло понимание. Однажды, когда мяч завис между ними после спасения у самой сетки, их взгляды встретились на долю секунды. Хандзо инстинктивно отступил, давая ей пространство для удара. Она кивнула и завершила атаку.

И вот мяч снова летел к нему по идеальной траектории. Хандзо уже готовился к приёму, как вдруг сбоку в его зону врезалась тень. Это был Шибата. Он грубо оттолкнул Хандзо плечом, занял его место и с силой отбил мяч в аут. Очко потеряно. Хандзо, пошатнувшись, выпрямился.

— Ты чё творишь?

Шибата обернулся, изображая лёгкое удивление.

— Ой, прости. Мне показалось, что я смогу отбить лучше.

— Мяч ровно ко мне летел. Я бы справился.

— Ну не знаю. Просто хотел помочь команде.

— Обошёлся бы без твоей «помощи».

— Эй, парни, — раздался голос Казамы.

Он встал между ними, своей массой разделяя пространство.

— Не ссорьтесь из-за игры. Продолжаем.

Игра продолжилась, но воздух на поле стал густым и колючим. Мари играла подвижно, её удары были точными. Иногда взгляды её и Хандзо пересекались, и она почти незаметно кивала, когда он удачно отыгрывал сложный момент. Один раз он коротким пасом подкинул мяч именно в её зону. Она поймала этот намёк и с лёгкостью заработала очко. И это не ускользнуло ни от кого. Рин, стоявшая на задней линии своей команды по ту сторону сетки и почти не участвовавшая в игре, смотрела на этот танец с ледяным и непроницаемым лицом. Она была явно недовольна увиденным.

А Шибата увидел больше, чем нужно. Когда Хандзо в очередной раз, поймав мяч, развернулся, чтобы сделать пас Мари, тот среагировал как пружина. Он выскочил из своей зоны, перехватил мяч прямо в воздухе, прежде чем Хандзо успел его выпустить, и мощным ударом вколотил его в пол на стороне противника. Ещё одно очко. Очко было добыто, но правила игры были растоптаны. Наступила гулкая пауза.

Хандзо медленно повернулся к нему.

— Чё, опять за своё?

Шибата развёл руки.

— А что собственно не так?

— Ты куда вообще лезешь? Не тебе я пасовал.

— А какая разница? В тот раз я попал, принес команде очко. Я лучший игрок здесь. Ты бы так смог?

В словах звучала не просто дерзость. Звучал вызов, выходящий далеко за рамки волейбола.

— Да мне как-то плевать, честно говоря. Будешь бросать мяч тогда, когда тебе его подадут.

Ухмылка сползла с лица Шибаты. Его глаза сузились.

— А ты чего такой дерзкий стал? Что я тебе такого сделал? Завидуешь что ли? Что я могу то, чего не можешь ты?

Он рассмеялся коротким и язвительным смешком, который прозвучал для Хандзо хлопком пощёчины. В этом смехе было всё: и пренебрежение, и злорадство.

Рассудок Хандзо лопнул. Он всё ещё держал волейбольный мяч, который вернула команда противника. Резкое отточенное движение руки — не удар, а скорее резкий и хлёсткий бросок с близкой дистанции. Мяч со всей силой пришёлся Шибаты прямо в лицо. Тот отшатнулся, ахнув от неожиданности и боли. Рука потянулась к носу, из которого уже сочилась алая струйка. Его глаза, широко раскрывшись от шока, на секунду остекленели, а потом вспыхнули чистой яростью.

— Ты..!

Он с рыком рванулся вперёд и с размаху влепил Хандзо кулаком в челюсть. Тот отшатнулся. Во рту тут же расползся солоноватый привкус крови. Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Он навалился на Шибату. Они сцепились в грубой неумелой борьбе и с грохотом повалились на землю. Вокруг поднялся хаос. Оцука и Такеда бросились растаскивать их, крича что-то несвязное. Казама могучими руками пытался оторвать Шибату от Хандзо. Девушки вскрикнули. Рин застыла на месте, её лицо выражало не ужас, а странное, почти удовлетворённое ожидание.

— Аргх, да отстаньте вы! — заревел Шибата.

Тут же вмешался учитель своим пронзительным свистком.

— А ну прекратите! Сию же секунду!

Всё замерло. Учитель, краснорожий от гнева, в два шага оказался над ними. Хандзо, прижатый к земле, тяжело дышал, вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. Шибата, которого Казама держал за грудки, хрипел, прижимая окровавленный нос.

— Вы что тут устроили?! Совсем с ума сошли?! Вы оба — ко мне в кабинет! Живо!

Он ткнул пальцем в сторону школы. Хандзо и Шибата, отряхиваясь и не глядя друг на друга, поплелись за ним, оставив на площадке гробовую тишину.

— Что на него вообще нашло? — с искренним беспокойством проговорил Оцука, глядя на удаляющиеся спины. — Я ни разу не видел, чтобы Хандзо дрался. Ни разу.

— Очевидно, что Шибата вывел его из себя своим поведением, — констатировал Такеда, поправляя очки. — У Хандзо, видать, низкий порог терпимости к откровенному хамству. Шибата методично его провоцировал.

— Он же обычно таких просто игнорировал, — заметил Фудзивара.

— Значит, терпение закончилось. Оно у него не резиновое. И, судя по всему, триггером стал не сам факт нарушения правил, а именно пренебрежительный тон. Аффективная реакция на унижение.

— Надеюсь, всё обойдётся без серьёзных последствий, — вздохнул Оцука.

Группа потянулась к раздевалке, но мысли всех были прикованы к тому, что происходило в кабинете учителя физкультуры.

Дорога туда была унизительной. Грозный учитель шёл впереди, а за ним два окровавленных парня. Они шли по коридору, и на них оборачивались ученики. Шёпот, удивлённые взгляды и приглушённые смешки. Хандзо чувствовал, как горит лицо, но теперь уже не от ярости, а от жгучего стыда. Шибата шёл и высоко поднял голову, пытаясь сохранить остатки бравады, но подёргивающийся уголок его рта выдавал нервозность.

Они дошли до кабинета. Учитель тяжело опустился за свой потертый стол, жестом указав им на два стула напротив. Он молча достал из ящика пачку бумажных салфеток и швырнул её на стол между ними.

— Приведите себя в порядок. А потом по одному расскажете, что за цирк вы устроили. Начнём с тебя, Куросава. Говори.

Хандзо вытер с губ запёкшуюся кровь.

— Этот петух начал специально выпендриваться, отбирать мяч, играть не по правилам…

— Кто тут петух?! — взорвался Шибата, вскакивая.

Учитель резко ударил ладонью по столу. Зазвенела стоящая на краю чашка с карандашами.

— А ну молчать! Говорит один человек! Продолжай, Куросава.

— Он отбирал мяч, толкался, показывал, какой он крутой… А потом начал насмехаться. Прямо в лицо. Я не выдержал и… дал ему мячом.

Учитель медленно перевёл тяжёлый взгляд на другого виновника.

— Твоя версия, Шибата.

— А я что, по-твоему, молча должен был терпеть, когда ты кидаешься мячом прямо в лицо?! — завопил тот, указывая на свой окровавленный нос. — Естественно, я тебе ответил!

— Я тебе заслуженно дал, чтоб заткнулся и перестал выпендриваться!

— Ты просто играть не умеешь и завидуешь!

У Хандзо резко сжались кулаки, тело напряглось для рывка. Шибата инстинктивно отпрянул к стене, его бравада мгновенно испарилась, сменившись страхом.

— ХВАТИТ!

Рёв учителя заставил содрогнуться даже закалённые стены кабинета. Он встал, нависая над столом.

— Либо вы сейчас прекратите вести себя как драные кошки на помойке, либо об этом узнает директор! И тогда вам несдобровать — выговор на всю школу, а то и дисквалификация с любых соревнований! Я всё видел. Шибата, ты вёл себя отвратительно, нарушал правила и провоцировал. Это факт.

Он посмотрел на Хандзо.

— Но драка — это последнее, самое тупое решение. Ко мне можно было подойти и сообщить.

Он выждал паузу, давая словам осесть.

— Вот что мы сделаем. Вы оба встанете, посмотрите друг другу в глаза, извинитесь и пожмёте руки, дав мне слово, что этот позор больше не повторится. Или идём к директору. Выбирайте.

Хандзо и Шибата медленно поднялись. Воздух между ними сгустился, стал вязким и тяжёлым. Они посмотрели друг на друга. Не в глаза, а скорее сквозь. Взглядами, полными взаимной ненависти и невысказанных угроз. Хандзо первым нарушил тишину, скрипя зубами.

— Ладно. Извини… что дал тебе мячом по лицу.

Он с неохотой протянул руку. Она была в царапинах от падения. Какое-то время Шибата только тяжело дышал, глядя на эту руку. Потом с трудом выдохнул.

— Ладно. И ты… извини, что так себя вёл.

Его рука встретилась с рукой Хандзо. Рукопожатие было коротким, без какого-либо намёка на примирение. Это был ритуал, выполненный под дулом пистолета.

— Это повторится? — спросил учитель, пристально глядя на каждого.

— Нет, — буркнули они почти хором, отводя глаза. — Не повторится.

Учитель, кажется, не поверил ни на йоту, но формальности были соблюдены. Он махнул рукой.

— Валите. И смойте с себя эту кровь. На людей не похожи.

Парни вышли из кабинета и дверь закрылась за ними с тихим окончательным щелчком. Коридор был уже пуст. Они стояли несколько секунд в гнетущем молчании, не глядя друг на друга. Шибата свернул в туалет, чтобы смыть с лица следы позора. Хандзо побрёл в пустую раздевалку. Звук его шагов гулко отдавался от кафельных стен. Он механически снял потную форму, вытер полотенцем ссадины на локтях и коленях. Процесс переодевания в школьную одежду был медленным и задумчивым. В голове стоял гул.

«Что на меня нашло?»

Он обычно игнорировал и уходил в сторону. Он сообщал старшим, если что-то выходило за рамки. Это было безопасно, рационально и по правилам. Но сегодня правила перестали работать. Там, на площадке, под её взглядом и под ехидным смешком Шибаты, сработало что-то древнее и глупое. Что-то, что заставило кровь ударить в виски, а руки сжать мяч. Это было неуважение. Можно сказать публичное унижение. И в этот момент вся его рациональность рассыпалась в прах, уступив место простой мысли: «Чтоб ты заткнулся».

Закрыв шкафчик с глухим лязгом, он вышел из школы. Вечерний воздух был прохладным и обжигал разгорячённую кожу. У ворот, как и ожидалось, его ждала четвёрка. Оцука шагнул навстречу.

— Хандзо, дружище, ты как?

— Нормально.

— А что там в кабинете было? — поинтересовался Фудзивара, изучающе глядя на его лицо.

— Учитель отругал. Заставил пожать руки и сделать вид, что мы помирились. Всё.

Оцука осторожно указал на ссадину и вздувшуюся губу.

— Здорово он тебе, конечно, влепил. Болит?

— Пройдёт.

— С точки зрения конфликтологии, драку можно было избежать, проинформировав о нарушении правил… — начал Такеда.

Хандзо резко обернулся. В его потухших глазах вспыхнуло раздражение.

— И без тебя понятно, что можно было! Я домой. До завтра.

Не дожидаясь ответа, он зашагал прочь, засунув руки глубоко в карманы и опустив голову. Его походка была усталой и нервной. Четвёрка осталась стоять у ворот, глядя ему вслед в недоумённом молчании.

— Оставим его, — тихо сказал Казама, первый нарушив паузу. — Пусть приходит в себя. Воздуха надышится.

— Мы же просто хотели поддержать… — развёл руками Оцука.

Фудзивара хмыкнул.

— С одной стороны, он, конечно, неправ. Драка — это тупо и не по уставу. Но с другой… он доказал, что не тряпка. Не тот, кого можно безнаказанно пинать. В каком-то извращённом смысле… даже зауважать можно.

Такеда открыл было рот, чтобы привести очередной логический аргумент, но Казама остановил.

— Можем много говорить о случившемся. Предлагаю после физры купить мороженое.

Идея мгновенно разрядила обстановку. Оцука тут же сменился лицом.

— Отличная мысль! Пошли!

И они потянулись в сторону торговой улицы, оставляя позади школьные ворота и сегодняшний скандал. Но они не заметили тени у стены, укрытой вечерней дымкой. Мари стояла, прислонившись к бетонному столбу, и наблюдала за удаляющейся фигурой Хандзо. Её взгляд был аналитическим, пытающимся разгадать этот новый и внезапно взрывной код в поведении тихого одноклассника. Она видела, как его плечи были напряжены, и как руки, засунутые в карманы, сжимались в кулаки даже на ходу. В её памяти всплыло его лицо в момент броска.

— Мари, пошли уже? — раздался нетерпеливый голос Рин.

Она стояла рядом с Учиямой и её лицо под очками было недовольным.

— О чём задумалась?

Мари медленно отвела взгляд от пустеющей улицы и кивнула подругам.

— Ни о чём. Пошли.

Она сделала последний взгляд в ту сторону, где растворился Хандзо, и повернулась к своим подругам. Но в её глазах, обычно таких спокойных, остался отблеск не разгаданного до конца интереса.