Дорога до общежития была долгой, хоть и заняла всего пятнадцать минут. Каждый шаг отдавался тяжёлым эхом в черепе. Ему нужно было только одно — своё убежище. Четыре стены, тишина и покой, где можно разобрать обломки сегодняшнего дня. Он добрался до своей двери, привычным движением вставил ключ, провернул и толкнул. В прихожей пахло сладковатым чаем и... лёгкими духами. Его взгляд тут же наткнулся на пару изящных женских туфель, аккуратно поставленных у стены. Те самые.
«Проклятье... Только её здесь сейчас не хватало».
Не успел он снять кроссовки, как из глубины квартиры донёсся звонкий и слишком бодрый для этого вечера голос.
— Братик, это ты?
Хандзо промолчал. Зачем отвечать? Его присутствие было очевидно. Он медленно наклонился и развязывал шнурки, пытаясь оттянуть неизбежное. Из гостиной появилась Юи. Она была в уютных домашних шортах и его растянутой футболке. Её лицо озарила радостная улыбка.
— Привет! Я думала, ты уже…
Улыбка застыла, а затем сползла с её лица. Взгляд, скользнувший по нему, задержался на разбитой губе и ссадине на скуле. Беззаботность в её глазах сменилась мгновенной тревогой.
— Хандзо… что с тобой?
Он отвернулся, пытаясь пройти в комнату мимо неё.
— Ничего.
Её рука легла ему на предплечье, останавливая.
— Стой. Откуда это?
— Обычная царапина. Отстань.
Он попытался вырвать руку, но её хватка была неожиданно сильной.
— Я сказала стой! Я спрашиваю, что это?
Хандзо почувствовал, как раздражение, копившееся весь день, подкатывает к горлу. Он резко обернулся.
— А ты не видишь что ли? Шрам! Ссадина! Что тут ещё можно разглядеть?
— Откуда?
Он зажмурился и сделал глубокий вдох, пытаясь сбить нарастающую дрожь в руках.
— Я подрался... С одноклассником.
Юи прикрыла ладонью рот. Её брови сдвинулись.
— Подрался? Ты? С каких это пор ты начал драться в школе?
— С тех пор, как меня начали откровенно бесить.
— Кто? Кто тебя там бесил?
— Кайто Шибата.
— Который рыжий? С зелёными глазами?
— Он самый.
Он снова пытался проскользнуть к своей комнате, но та остановила его.
— Что он сделал?
— Может, я хотя бы переоденусь?
— Нет. Сначала рассказывай.
Хандзо упёрся взглядом в потолок, а затем обречённо опустил голову.
— Мы играли в волейбол на физре. Всё было нормально. А потом он начал… Выпендриваться. Показывать, какой он крутой, лез в мою зону, сбивал с ног. Потом начал отбирать мяч, когда я пасовал. А потом… начал насмехаться. Прямо в лицо. С таким противным видом… Меня это выбесило. Конкретно, до чёртиков. Я дал ему мячом по роже, а он мне в челюсть. Перешло в драку. Вот и всё.
В комнате повисла тишина. Юи смотрела на него, и на её лице не было ни осуждения, ни паники.
— И правильно, что дал.
Хандзо остолбенел.
— Чего?
— Правильно, что он тебе дал в челюсть. Ты поступил как последний дурак.
Он не поверил своим ушам.
— Что?!
— Ты полез в драку, Хандзо. Самый глупый и самый бесперспективный способ решения проблемы. Учитель был на месте? Была возможность просто отойти и заявить? Была. Но ты выбрал бросить мяч. За что и получил. По заслугам.
Он хотел что-то крикнуть в ответ, но слова застряли в горле. Потому что в каком-то извращённом смысле она была права. Он сам это понимал. И от этого становилось ещё горше. Она развернулась и пошла на кухню.
— Иди сюда.
Он, покорно волоча ноги, поплёлся за ней. Юи открыла холодильник, достала маленькую упаковку майонеза и протянула ему.
— Держи. Приложи к губе и к щеке. Холодное уберёт отёк.
Он взял упаковку. Прохладный пластик жёг пальцы.
— А теперь сядь на диван и держи некоторое время.
Хандзо, не находя сил сопротивляться, побрёл в гостиную и рухнул на диван. Он приложил холодный майонез к воспалённой губе, и обжигающая боль на секунду сменилась тупой и успокаивающей прохладой. Он закрыл глаза. В тишине квартиры, нарушаемой лишь тиканьем часов и отдалённым гулом города, его бунтующее «я» наконец начало утихать, оседая тяжёлым осадком усталости. Юи стояла в дверном проёме, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.
— Слава богу, что родители перенесли свой визит и приедут только в выходные.
Хандзо приоткрыл один глаз.
— О чём ты?
— Они хотели нагрянуть сегодня. Папа, правда, ещё под вопросом из-за работы, но мама твёрдо намеривалась приехать, проведать, покормить своего птенца и удостовериться, что ты ещё жив.
Она покачала головой.
— Представь её лицо, если бы она застала тебя вот таким. Со шрамом и с историей о школьной потасовке.
— А ты не рассказывай.
— И не собираюсь. Мне и своих проблем хватает, не нужно мне ещё и твои перед ними разгребать. Тем более такими… примитивными.
Она сделала паузу, давая словам осесть.
— Я надеюсь, это был разовый срыв. И он больше не повторится.
— Не повторится.
— И что с вами сделал учитель?
— Отвёл к себе и отчитал как провинившихся щенков. Заставил пожать руки и дать слово, что это больше не повторится.
— И вы… помирились?
Хандзо горько хмыкнул, не открывая глаз.
— Не думаю.
— Я и не сомневалась.
Она подошла и села в кресло напротив, устремив на него проницательный взгляд.
— Но главное, чтобы сама драка не повторилась. Ты не такой, Хандзо. Ты не из тех, кто решает вопросы кулаками. Это не твой метод. Ты умный парень. Используй голову, а не кулаки.
— Он меня достал...
— Всех кого-то да «достают». Мир полон идиотов, которые будут тебя цеплять, провоцировать и пытаться поставить на колени. Драка — это то, чего они от тебя и ждут. Это их язык. Не опускайся до него. Прояви терпение. Не то, чтобы стерпеть и сбежать, а то, что сильнее. Достойное игнорирование. Холодное спокойствие. Сохранение рассудка, когда вокруг все его теряют. Вот что на самом деле выводит таких, как Шибата, из себя. И вот что ценится. Вообще. И уж тем более девушками, если тебе вдруг это интересно.
— О нет, — застонал Хандзо, откидываясь на спинку дивана. — Только не твои лекции про «как понравиться девушке».
— Я не говорю про то, как «понравиться». Я говорю про то, как быть собой. Почему бы тебе не стать лучшей версией себя? Драчливость и вспыльчивость — это дешёвая валюта. Она привлекает только таких же, как Шибата. Уверенность, которая не нуждается в доказательствах кулаком, самоконтроль… это другая лига. Делай это не ради кого-то. Делай это для себя. Чтобы смотреть на себя в зеркало и видеть человека, а не раздражённого зверька, которого так легко спровоцировать. Покажи миру и, в первую очередь себе, свою лучшую сторону.
В этот момент в тишине комнаты громко и предательски урчанье. Оно донеслось из глубины живота Хандзо. Юи не смогла сдержать усмешку.
— Видать, проголодался наш драчун.
— Есть такое.
— Ладно, лекцию на сегодня закончили. Иди переоденься, прими душ, если хочешь. Я что-нибудь схвачу на сковородке.
Хандзо с облегчением поднялся с дивана и побрёл в свою комнату. Юи же направилась на кухню. Она включила свет и мягкое жёлтое сияние наполнило маленькое пространство. Доставая яйца и овощи из холодильника, она бросила взгляд в сторону его комнаты. Её лицо, только что такое уверенное и строгое, на мгновение смягчилось, выдав ту самую тревогу, которую она так старательно скрывала. Она тихо вздохнула и этот звук растворился в шипении масла на раскалённой сковороде.
Хандзо заперся в ванной, и вскоре за дверью зашумела вода. Он смывал с себя не только пот и пыль спортивного зала, но и липкую плёнку стыда. Горячие струи были его небольшим чистилищем, где можно было на время стать просто телом, без мыслей и воспоминаний. Пока на кухне шипела яичница с овощами, Юи проверила запасы. Чай был, а вот к нему ничего не было. Ни печенья, ни конфет, ни даже завалявшейся шоколадки. Для неё ритуал вечернего чая был немыслим без маленькой сладкой точки в конце. Взглянув на закрытую дверь ванной, она решила: успеет.
Накинув лёгкое пальто поверх домашней одежды и сунув в карман кошелёк, она выскользнула из квартиры. Магазин у дома был в пяти минутах неторопливой ходьбы. Вечерний воздух был свеж, почти колюч, и он отрезвил её мысли. Она бесцельно бродила между полками, в итоге остановившись на проверенном варианте — шоколадном печенье в яркой упаковке и паре пакетиков с дорогими конфетами-трюфелями, которые обожал её брат в моменты полной апатии.
Именно в конфетном ряду она её и заметила. Девушка стояла у стеллажа с чаем, внимательно изучая этикетки. Милая, с чёрными волосами, собранными в небрежный, но стильный узел. Даже в простых джинсах и тёплом свитере в ней читалась та самая едва уловимая «стать», которую не спутаешь. Юи сделала шаг.
— Простите. Вы, случайно, не Мари Масуда?
Девушка обернулась и чуть удивлённо приподняла бровь.
— Да. А вы?
— Юи Куросава. Старшая сестра Хандзо Куросавы.
На лице Мари не было ни паники, ни смущения. Только лёгкое естественное удивление, которое быстро сменилось вежливой и тёплой улыбкой.
— О, очень приятно познакомиться.
— Пользуясь случаем, хотела извиниться, если мой брат сегодня создал вам неудобства. Он пришёл домой со шрамом и рассказал о… конфликте на физкультуре.
— А, так он уже дома. Да, инцидент был. Шибата… сильно провоцировал.
— Он сказал, что это из-за игры.
Мари покачала головой, её взгляд стал более серьёзным.
— Не совсем. Шибата нарушал правила и мешал ему играть. Но дело было не в игре. Дело было в… тоне. В желании унизить. Ваш брат долго терпел.
Её слова звучали такой спокойной правдой, что Юи отложила в сторону все заранее приготовленные «родительские» фразы.
— Он очень терпеливый парень, но, к сожалению, его терпение далеко не бесконечное.
— Это не вся правда о нём, — неожиданно мягко парировала Мари. — Вы знали, что он невероятно быстрый? Сегодня на эстафете наша команда сильно отставала. Он был последним. Когда я передала ему палочку, до финиша соперника была целая вечность. А он… он рванул так, будто за ним гнался сам дьявол. В итоге принёс нам победу. Все были в шоке.
Юи внимательно слушала.
— А в волейбол, — продолжала Мари, — он играет очень осмысленно. Видит поле и чувствует партнёров. До… того момента, конечно. Мне даже показалось, мы понимали друг друга без слов.
Она говорила это просто, как о факте, без пафоса. И это звучало искреннее любой похвалы.
— Но драка… — начала Юи.
— Была ошибкой, — закончила за неё Мари, кивнув. — Я думаю, он и сам это понимает.
Она на секунду замолчала.
— Но… Я, честно говоря, даже не знала, что он… способен на такое. На такую ярость. И на такую… прямую защиту. Это было глупо, опасно, но в этом был какой-то… принцип. Он не струсил и не убежал, когда его пытались сломать морально. Он дал сдачи. По-своему, по-глупому, но дал.
Юи смотрела на эту девушку, которая с такой лёгкостью разложила её брата на составляющие: и слабые, и сильные. Без осуждения, но и без слепого восхищения. С аналитической теплотой. И в этот момент она приняла решение.
— Слушайте... Мой брат, видимо, слишком скромен, чтобы приглашать гостей. Но я нет. Как-нибудь, если будет время и желание, заходите к нам на чай. Без всяких поводов. Мне было бы интересно поговорить ещё. И, думаю, Хандзо… не стал бы против.
На лице Мари снова появилась та самая живая улыбка.
— Спасибо за приглашение. Я с удовольствием как-нибудь приду.
Они вежливо попрощались. Юи шла обратно, сжимая в руках пакет с печеньем, и её мысли уже вихрились далеко впереди. Когда она вернулась, Хандзо уже сидел за столом в свежей футболке и с влажными волосами. Его лицо казалось чуть спокойнее.
— Где пропадала?
— В магазин сбегала. К чаю не было ничего.
— Понятно.
Они поужинали почти молча, но это молчание было уже не таким тяжёлым. Пили чай с шоколадным печеньем. Хандзо машинально съел два трюфеля, потом, кивнув, побрёл в свою комнату, и вскоре за стеной воцарилась тишина. Он уснул. А Юи осталась на кухне, допивая остывший чай. Она смотрела в тёмное окно, где отражалась её собственная задумчивая тень, и перебирала в голове каждую фразу, каждую интонацию той удивительной девушки.
«Видит поле. Чувствует партнёров. Мы понимали друг друга без слов». И самое главное: «Он дал сдачи. По-своему, по-глупому, но дал».
Она думала о своём брате как тихом, закрытом и вечно убегающем в книги. И о том образе, который увидела в нём кто-то со стороны. Быстрый бегун, тактичный игрок и даже… отчаянный защитник. Юи улыбнулась про себя. Возможно, она сегодня узнала о своём брате больше, чем за последние полгода. И всё благодаря случайной встрече в магазине и паре искренних фраз от девушки, которая смотрела на него не как на проблему или тень, а как на… интересную и незаконченную историю.