На следующий идис Отуран после всех утренних дел начал пытаться разобраться в своей новой способности. Небо было ясным, и местная звезда светила ярко. В качестве места для тренировок он выбрал тихий и малолюдный парк. И если учитывать, что день был рабочим, а время — дообеденным, людей можно было посчитать по пальцам одной руки. Сев по-турецки в тень раскидистого дерева, он попытался погрузиться в неё, но это у него не особо получилось. Единственное, что он почувствовал, сидя в тени, — это спокойствие и умиротворение; никакого чувства затяжения, как в прошлый раз, он не испытал. Немного посидев и вспомнив, как именно он погрузился в тень, он переместился поглубже в тень, прямо к стволу. Теперь эффект отличался от нулевого: ощущение затяжения появилось, и чем больше он на нём концентрировался, тем сильнее оно становилось. С минуту мальчик просидел с закрытыми глазами и концентрировался на чувстве затяжения, но погружения так и не произошло. Разочаровавшись, он открыл глаза и попытался встать, но это у него не получилось: ноги как будто завязли в болоте. Мальчик посмотрел на себя.
[Отуран] — Ёбушки воробушки.
Тело его потускнело и как будто частично слилось с тенью дерева, а голос его прозвучал чуть искажённо и словно через вату.
Поначалу Отуран нехило так испугался, но, не успев запаниковать, он успокоился, закрыл глаза и начал опять концентрироваться на затягивающем чувстве. Просидев так около двух минут, он потерял ориентацию в пространстве и словно упал во что-то вязкое. Он смог попасть в это пространство снова. Попытавшись выразить свою радость вслух, он попытался что-то сказать, но рот было невыносимо тяжело открыть. Буквально через пару секунд пребывания в этом пространстве его начало сдавливать и словно выталкивать в сторону направления, из которого он сюда попал. Отуран стал активно грести руками от выхода, попутно осматриваясь. Вокруг него в кромешной тьме было множество подобных светлых "окошек", но если сравнить с тем, из которого он вылез, они были небольшими огоньками по сравнению с костром. Отуран обернулся назад. "Окошко", из которого он вылез, постепенно становилось темнее, и с этим затемнением его всё меньше стало затягивать обратно. Когда затяжение стало незначительным, Отуран остановился, повернулся и просто начал смотреть на процесс затемнения. Маленькие чёрные частички сползались к "окошку". Врезаясь в него, они распадались на ещё более маленькие частицы, которые, переплетаясь между собой, преобразовывались в своеобразные нити. Буквально на глазах мальчика эти нити закрыли весь проход, но тот всё равно пропускал больше света, чем остальные. Когда процесс закупоривания "окошка" прекратился, Отуран стал внимательно осматривать всё вокруг, но единственное, что он смог увидеть, кроме кромешной тьмы, — это своё тело, которое как-то поблекло, потеряло краски, размылось, стало нечётким. Закончив с разглядыванием самого себя, мальчик погрёб к "окошку", из которого он вылез. Едва протиснувшись сквозь нити в сопровождении лёгкой чёрной дымки, Отуран вылез. Тело его как будто собралось из этой самой дымки. Оказавшись на твёрдой поверхности и не скованный в своих движениях, мальчик хотел выпрямиться и вдохнуть полной грудью. Но его планам не было суждено сбыться. У Отурана зазвенело в ушах, разболелась голова и скрутило живот.
[Отуран] — Да ёп твою мать, склы. Система, блт, что со мной?
— Уточните запрос.
[Отуран] — Какого детородного меня мутит так, как не мутило на утро, когда я литр водки всадил в одно рыло.
— Анализую. При помощи навыка "слияние с тенью" (ур. 1) игрок соответственно слился с тенью. Состояние игрока связано со слишком долгим пребыванием в мире теней, из-за этого оно прошло процесс тенефикации, то есть превращения в теневую псевдоматерию. Также из-за...
Не дал договорить системе мальчик.
[Отуран] — Чё.
— Бип. Перенастройка системы на умственно отсталых.
[Отуран] — ...
— Игроку хреново из-за долгого пребывания в тени и напряжения организма из-за большого давления в оной и перерасхода физических возможностей тела (выносливости).
Когда Отурана чуть отпустило, он переместился из скрючившегося положения в сидячее и сказал:
[Отуран]
-*Ну хоть за это спасибо.
Система ему ничего не ответила.
[Отуран]
-*Голова вроде немного проходит, но живот так и не отпускает.
Отуран прикрыл глаза и прислушался к себе. Немного посидев и подумав, он понял, что это была не боль в животе, а чувство голода. И помимо голода он снова почувствовал затяжение.
Неизвестно, чем руководствуясь, Отуран сконцентрировался на этом затяжении, и через пару минут, превозмогая боль в животе, он попал в мир теней. В нём боль в голове и чувство голода его не тревожили. Ради любопытства он подплыл к ближайшему «окошку» света и стал в него протискиваться. Мысленно матерясь, он еле протиснулся в окошко. Когда он с небольшим чёрным дымком вылез из тени, головная боль накатила вдвойне, и по ощущениям мальчика желудок скрутился в тугой узел. Но это не помешало ему осмотреться вокруг. Он оказался в переулке. Спустя несколько секунд, шипя матом и разбрасываясь проклятиями, он выполз из него и присел, оперевшись на здание неподалёку. Его дёргания усугубили головную боль. После вчерашнего инцидента у Отурана явно появилась неприязнь к переулкам.
Мальчик прикрыл глаза, откинулся на стену здания и начал глубоко дышать. Посидев так с десяток минут, головная боль из «Добейте меня, пожалуйста» перешла в «Терпимо». Мальчик встал, в глазах немного поплыло, но он, не обращая на это внимания, стал осматриваться. И первое, что он увидел, это сообщение от системы:
— «Слияние с тенью» уровень повышен до второго.
Пожав плечами, Отуран начал осматривать окружение. Он узнал место, в которое попал, но был один нюанс: оно находилось в нескольких километрах от парка, где он был до этого.
[Отуран]
-*Хреновый, видимо, из меня наводчик. Ну тут хотя бы до дома меньше идти.
Отуран по памяти побрёл домой. Пару раз он, конечно, забрёл не туда, но в целом добрался до дома без сучка и задоринки. Зайдя в квартиру, он в первую очередь помчался доесть остатки завтрака. Не наевшись, он залез в холодильник и достал оттуда пару яблок. Затем завалился на кровать и, грызя яблоки, стал думать.
[Отуран]
*И на кой хрен я во второй раз в тень залез? Никак не вспомню... Как будто раз — и уже в этом теневом мире. Ой, не нравится мне всё это.
Отуран догрыз яблоко и кинул его в мусорное ведро, но огрызок упал мимо. Отуран недовольно поморщился, встал и закинул его в мусорку. Лёг на кровать, он принялся за второе яблоко.
[Отуран]
*Может, из-за странного чувства спокойствия, которое там на меня накатывает, или из-за отсутствия боли... Аааа, не важно это всё. В любом случае, способность в потенциале крутая, и пользоваться я ей буду. И если думать логически, то раз у неё есть уровень, значит, она прокачивается, а если она прокачивается, то и побочки от её использования будут меньше. С болью в голове после использования жить можно, но вот то, что после неё жрать хочется так, будто я дня два не ел, — проблема, причём немаленькая. У меня тупо еды и денег столько нет...
Взгляд мальчика сам собой упал на один из шкафчиков. Отуран встал с кровати и подошёл к этому шкафчику, попутно выкинув огрызок недавно доеденного яблока. Он аккуратно открыл его и взял в руки увесистый мешочек. Мальчик вытащил из него золотую монетку.
[Отуран]
*Стоит ли трогать свой неприкосновенный запас... С одной стороны, не хочется, а с другой — деньги не будут мёртвым грузом висеть, да и вообще на моё развитие пойдут. Но жаба-то душит.
Мальчик взял одну из дюжины монет и положил её себе глубоко в карман.
[Отуран]
*Чувствую, что моя скупость меня в могилу сведёт... Поэтому лучше я займусь прокачкой единственного своего навыка. С завтрашнего дня и начну.
И действительно, на следующий день он сходил к мистеру Хэнку, накупил себе кучу еды и начал свою прокачку. В день Отуран делал по два хода туда и обратно: один перед завтраком, другой перед ужином. Спустя пару недель ежедневных страданий он смог поднять уровень «Слияния с тенью» до десятого.
На десятом уровне после выныривания голова уже болела меньше, и живот не скручивался в трубочку, но всё равно приятного в погружениях было мало. Деньги Отуран использовал экономно, поэтому с одной средней золотой у него осталось чуть меньше четырёх малых. За это время ему удалось кое-что понять про мир теней, а именно то, что время в нём идёт непонятным образом. Обнаружил это он так:
Отуран сидел и активно погружался в мир теней, и прямо рядом с ним проходила женщина с маленьким ребёнком, который активно выражал своё недовольство путём плача. Вот Отуран погрузился, побыл в мире секунд 40, залез в то же "окошко". Женщина с ребёнком отошли всего на пару метров. Поначалу Отуран подумал, что ну, мало ли что произошло, может, остановились для чего. Поэтому решил перепроверить. В вечер этого же идиса он специально ждал какого-нибудь прохожего, чтобы проверить, действительно есть замедление или нет. Вот, находясь уже одной ногой в этом измерении, он услышал чьи-то грузные шаги и погрузился. Отсчитал примерно 50 секунд и вынырнул. Шаги мужчины всё ещё были слышны. Это почти полностью убедило его в том, что некая разница во времени присутствует, но он решил окончательно набрать статистику. И на следующий идис всё повторилось. Женщина прошла за примерно 45 секунд всего пару метров. Три раза из трёх разница во времени была точна. Набрать большую статистику Отурану не дала зима, а именно то, что зима под свой конец решила вспомнить, что она зима, и вывалила снега по колена Отурану. Прогулки на улицу пришлось отложить до весны, но тренировки он свои не забрасывал. К весне уровень слияния был уже двадцать четвёртым. После 20-го уровня уровни стали очень медленно накапливаться, и Отураном было принято решение погружаться ещё и перед обедом. Из-за замкнутости пространства тренировок Отурану приходилось использовать одни и те же тени. Поначалу ничего особенного не происходило, но однажды:
Отуран в очередной раз погрузился и стал в очередной раз любоваться потоками чёрных частиц. Как вдруг оттуда ни возьмись на него выплыла стайка маленьких зубастых монстриков, которых мальчик в будущем окрестил Мелкие мудозвоны. Эти монстрики на вид напоминали осьминогов, но только вместо присосок у них были острые маленькие шипы. Также у них было пять пар глаз, красных, очень голодных глаз. Почувствовав своей жу... чуйкой, что вот эти вот штуки очень даже не прочь им перекусить, он быстро погрёб к ближайшему "окошку". Но эти мелкие мудозвоны успели ободрать своими шипами на щупальцах ему кожу. Долго он их материл, обрабатывая свою рану местным аналогом перекиси водорода, но вот шипало и жгло оно в раза эдак три сильнее, чем перекись водорода. Заочно возненавидев всё обитающее в мире теней, мальчик стал думать. Конечно, ничего умнее, чем пойти проверить, там ли они, ему в голову не пришло. Они там были. В общем, подрали они его знатно.
Методом проб, ошибок и выклянчивания инфы у системы Отурану удалось узнать, что привлекают этих тварей частицы, образующиеся в результате затягивания световых "окошек", и то, что лучше одной и той же тенью часто не пользоваться, ибо возле неё скапливается много этих теневых частиц.
Ну, к счастью, зима прошла, снег растаял, и тренировки можно было перенести на улицу. Из плохих новостей — золотая монета была почти полностью потрачена.
В один из дней Отуран прогуливался по уже начинающему цвести парку. Вокруг природа активно просыпалась ото сна, как вдруг он увидел куст, который был ему очень знаком. Увидев его, он оторопел и смог сказать лишь одно слово.
[ Отуран ] — Форзиция...
Он с осторожностью подошёл к цветущему кустарнику и начал рассматривать его. Он аккуратно погладил веточку с цветочками.
[ Отуран ] — Тётя... просто обожала её и...
прямо во время её цветения... на особняк напали.
Тяжёлые мысли свалились на него. Этот цветущий куст стал болезненным напоминанием о случившемся, о том, что мальчик старался забыть ежедневно, но тот идис снился ему стабильно каждую неделю. На уголках глаз у Отурана навернулась влага, но тот принял волевое решение сесть в тень куста, что его и успокоило.
Аромат этих кустов Отурану напоминал о тёте. Около пяти минут мальчик просидел под кустом, вспоминая хорошие моменты с тётей, мамой, сестрой, отцом. Он начал размышлять о том, какие цветы нравились бы им.
[ Отуран ]
*Отцу цветы, наверное, вообще не нравились, ведь в своих теплицах он выращивал только алхимическую ерендистику. Маме, думаю, нравилась гортензия, ведь её было много в саду, хотя и роз в саду было много, и ранункулюсов, и тюльпанов...
Но спросить о том, какие у них были любимые цветы, мальчик уже не мог, как, впрочем, и о многом другом, что он бы хотел узнать о родных.