Отуран встал, отряхнулся и хотел уже пойти к какому-нибудь отдалённому деревцу, но вдруг остановился и посмотрел на куст форзиции. Он нерешительно подошёл к нему и отломал небольших размеров веточку с цветками из низа кустарника. Взяв её в руки, Отуран направился в неизвестном, даже для самого себя, направлении; ноги несли его. Через 10 минут пути мальчик покинул пределы города и побрёл по тропинкам через леса, поля, луга. Дорога, по которой его вели ноги, казалась Отурану смутно знакомой. Около часа мальчик шёл, пока не встретил мужчину, идущего в противоположном направлении. Это не слабо его озадачило: после выхода за территорию города он не видел людей, лишь одинокие деревушки вдали. На грибника этот мужчина похож не был. Отурану лишь мельком удалось его разглядеть. У этого мужчины были довольно длинные чёрные волосы, сам он был одет в элегантно выглядящий фрак без бабочки. Лицо у него было красивым, можно сказать, правильным. Но была одна деталь, которая очень сильно выбивалась из его образа, — бутылка крепкого рома, практически пустая. Он шёл по тропинке и пил его из горла, причём шёл он максимально ровно и прямо, не пошатываясь. После того как мужчина и Отуран прошли друг друга, мужчина сделал пару шагов, повернулся и посмотрел в спину идущего вперёд мальчика. Затем протёр глаза и снова посмотрел на мальчика; во взгляде его промелькнул стыд. Мужчина перевёл свой взгляд на небо, простоял так с минуту, просто и, до чего-то дойдя в своих мыслях, бросил с размаху недопитую бутылку в дерево, от чего она и разбилась. После засунул руки в карманы и цокнул, после чего и исчез.
Через 200 метров мальчик пришёл на место захоронения своих близких. На его удивление, оно стало незаросшим, а наоборот, стало выглядеть только лучше. У могил появилась ограда, а также около них положили плитку. Подойдя практически вплотную к могилам, в нос ему ударил знакомый запах. Источником запаха была ароматическая свечка, стоявшая возле надгробия с выбитым на нём портретом его отца. Именно этими благовониями постоянно от него пахло. Также запах этих благовоний постоянно витал в его складе.
Отуран нахмурился: мысли о складе стали триггером для воспоминаний. Как наяву перед его глазами предстали картинки: пробитая стена, фрак отца на стуле, выпотрошенное тело няни. Отуран мотнул головой, как бы вытряхивая эти мысли.
Дальше мальчик посмотрел на могилу своей мамы. Выглядела она самой ухоженной, что ли. И перед её надгробием лежал очень внушительный букет кровавых лилий. Отурана это изрядно поразило. Этих цветов он раньше вживую не видел, только на картинках в прошлом мире. Мальчик, чтобы не тревожить душу, не стал смотреть на портрет, выбитый на надгробии.
Взгляд он свой перевёл на стоящее по соседству с маминым надгробием тёти. Перед ним, на большое удивление Отурана, стоял хрустальный бокал, который был наполовину заполнен, скорее всего, вином. Удивило это мальчика, потому что тётя, на его памяти, ни разу не пила ничего алкогольного, даже на застольях.
Отдышавшись, мальчик открыл калитку ограды и подошёл к могиле тёти. Он склонился и положил перед её надгробием небольшую веточку форзиции, прямо рядом с бокалом. Затем сел прямо напротив надгробия на холодную плитку.
Мальчик бросил косой взгляд на могилу сестры. Перед её надгробием лежало множество различных конфет и сладостей.
Мальчик перевёл взгляд на портрет тёти. Сердце его неприятно кольнуло. Он с минуту смотрел в неплохо сделанный портрет и всё никак не мог открыть рта. Он смотрел на портрет не просто сестры матери, а женщины, которая стала ему как мать. Она дала ему так много всего: заботу, любовь, досуг, жизнь... А он не мог ей дать ничего. Отуран наконец смог выдавить из себя слова приветствия, и он не спеша начал рассказывать о своей жизни: о том, как питается, хорошо ли одет, о трудностях, с которыми он столкнулся в новом для себя мире. В своём рассказе он специально упускал некоторые неприглядные моменты, чтобы не огорчать её. Мальчику порой казалось, что портрет на камне периодически кивал на его речи и как бы смотрел прямо на него.
Поняв кое-какую свою ошибку, он встал с пола и сел прямо напротив всех четырёх могил. Около часа мальчик просидел у могил и рассказывал в мельчайших подробностях о своей жизни без родных, упуская лишь свои срывы и моменты, связанные с системой. Также он успел пожаловаться на то, что Фиалку, как, впрочем, и остальных работников поместья, похоронили бог знает где.
Неподалёку, за раскидистым дубом, стоял мужчина в элегантном фраке. Руки его были в кармане, а взгляд был направлен к небу. Он пошарился в кармане и извлёк дорогую на вид сигару, отрезал у неё кончик пальцем, зажёг огонёк ярко-алого цвета на кончике указательного пальца и уже хотел закурить, но тяжело вздохнул и исчез. Так и не закуренная сигара упала в густую траву.
Когда язык мальчика уже заболел от болтовни, он нехотя сказал:
[Отуран] — Я приду к вам... На следующее цветение форзиции.
Затем мальчик подошёл к ближайшему дереву, встал в его тень и погрузился. Пока он активно занимался погружением в тень, в его голове крутился вопрос, который не давал ему покоя: «Кто так обустроил кладбище, и что это был за мужик?» Оказавшись в мире теней, он стал погружаться всё глубже и глубже, пока наконец не вылез в одно из «окошек». Оказался он на окраине столицы, в чьём-то амбаре. Заметил мальчик то, что чем глубже погружаешься, тем дальше ведут тебя тени, совсем недавно и ценой этому была повышенная нагрузка на организм.
Делать было нечего, пришлось погружаться второй раз. Он вылез уже на улице, в переулке. Глаз мальчика дёрнулся, и он, заметно пошатываясь, побрёл — нет, не домой, а на рынок. Ему нужно было прикупить продуктов.
Подойдя к уже ставшему каким-то родным шатру мистера Хэнка, он сказал:
[Отуран] — Здравствуйте, мистер Хэнк, мне как обычно.
[Хэнк] — И тебе не хворать, Отуран, и тебе...
Мужчина начал насыпать крупы в мешочки, которые ему протянул Отуран, до этого они были в инвентаре. Но вдруг мужчина пристально посмотрел на Отурана, затем поставил свою руку на уровень его головы.
[Хэнк] — Слушай, Отуран, недавно сюда приходил элегантно одетый джентльмен, который попросил передать мальцу вот такого роста...
Мужчина положил руку на голову Отурана.
[Хэнк] — Что некая Фиалка завяла напротив свечи.
Мальчик постоял немного с непонимающим лицом, но через буквально пару мгновений его глаза расширились.
[Отуран] — А что-нибудь ещё этот джентльмен сказал?
Мужчина нахмурился.
[Хэнк] — Нет, вроде.
[Отуран] — Ладно, и на этом спасибо. До встречи.
[Хэнк] — До встречи.
Мужчина протянул Отурану мешочки с провиантом, тот протянул ему монету коричневого цвета, мужчина её принял. Мальчик закинул на плечо мешок с мешочками и направился домой. В ближайшем укромном месте мешок был перекинут в инвентарь.
На следующий день Отуран сходил к Фиалке. Информация от мистера Хэнка оказалась правдивой. В метрах 200 от могил его семьи было небольшое кладбище. По всей видимости, там лежали все работники поместья, погибшие в тот день. На надгробиях не было портретов, поэтому понять, где Фиалка, для не знающего языка Отурана, было невозможно. Но тут ему пришла идея.
[Отуран]
— *Фиалка завяла напротив свечи... Ну, Фиалка, очевидно, не цветок, а имя. Свеча — это...
Мальчик обвёл округу взглядом. Присел под деревом и начал копаться в своей памяти. Не успев просидеть и минуты, он встал и потопал к месту захоронения родных. Из долгика, определив могилу отца, он пошёл от неё в направлении кладбища. И действительно пришёл к могиле, стоящей в отдалении. Подойдя к ней, он сел напротив неё на влажную траву и начал болтать. Продублировав ей историю своей жизни, мальчик встал, отряхнулся и побрёл к ближайшей тени. Во время погружения в тень он задумался.
[Отуран]
*Кажется, фляга моя потекла, и дело даже не в голосе в голове.
— Эй.
[Отуран]
*К нему я уже привык. Причиной такого моего умозаключения является моё странное поведение. Ну, если со стороны посмотреть.
Разговариваю, по факту, сам с собой, моё умственное развитие как будто откатилось, некоторые мои решения вообще у меня порой ступор вызывают, да и веду я себя не свои суммарные почти 30 лет, а скорее, как двенадцатилетний шкет...
Что об этом думает мой голос в голове?
— Умозаключения игрока имеют смысл. По данным системы, из-за перемещения взрослой души в молодое тело произошла качественная деградация души. Это защитный механизм, способствующий сохранению рассудка взрослого разума в детском теле.
Уже плывя в мире теней, мальчик мысленно ответил.
[Отуран]
*Ого, как информативно! Обычно из тебя информацию клещами доставать приходится.
— Разъяснение подобной информации входит в обязанности оператора системы.
Отуран, вылезая из тени в прекрасно знакомом ему парке, пробормотал.
[Отуран]
— *Ну, хоть за это спасибо.
Голос в голове ничего не ответил.
После этих событий жизнь Отурана вошла в привычную колею: прогулки, погружения в тень, еда, растяжка, минимальные физические нагрузки, сон и редкие посиделки с Мистером Хэнком. С такой жизнью мальчик прожил 3 джахра (года). Каждый джахр, во время цветения форзиции, он ходил навещать родных. С последнего посещения могил прошло всего пару месяцев, и в начале лета к нему зашла знакомая ему женщина.
Это было обычное утро Отурана, обычная, уже давно приевшаяся еда и одни и те же дела. Мальчик делал какое-то упражнение на пресс и размышлял.
[Отуран]
*Слияние с тенью вообще не качается.
Мальчик тяжело выдохнул, закончил подход и растянулся в форме звезды на прохладном полу.
[Отуран]
*С 70 уровня оно стало идти как дедова шаха, то есть, блять, по желанию господа и исключительно по большим сатанинским праздникам, и то, если ремень не отъебнёт. Но ладно, с матом и делая по 30 погружений в день, добил 80. Но дальше вообще не ползёт. Даже делая по 100 погружений в день с адской мигренью и постоянным пустым животом, я уже месяц с этого восьмидесятого уровня не слезу. Конечно, даже на 80 уровне по теням шастать удобно и комфортно: погружения занимают максимум 8 секунд, если глубоко не лезть, то головная боль появляется только после 15–16 погружений, и если вспоминать ад на первых уровнях... Пожалуй, лучше его не вспоминать. Но хочется же заветную сотку добить. Система, может, подсказочку кинёшь?
Голос в голове многозначительно промолчал. Мальчик глубоко вздохнул и, немного отдохнув, начал делать следующий подход.
[Отуран]
*Вот, всегда ты меня игнорируешь. С месяц я никаких системных оповещ...
Мысль мальчика прервал стук в дверь.
От этого он немножко (скорее множко) прифигел. В последний раз в этой жизни в неё стучали... Не стучали. Поначалу он даже своим ушам не поверил и подумал, что галлюны пошли, но стук повторился. В голове у Отурана пробежал табун мыслей. Он осторожно, стараясь издавать как можно меньше шума, оделся и начал красться к двери, чтобы посмотреть в глазок. Табун мыслей в голове убежал, а на его месте осталась одна мысль, которая была самой логичной по мнению мальчика.
[Отуран]
*Ну всё, капут мне. Это сто процентов налоговая, а я за... 3, нет, 4 джахра жизни в квартирке ничего не платил.
Отуран подошёл к двери, посмотрел на неё, понял, что глазок, вероятнее всего, даже с чертежами, или как там двери делаются, этой двери не валялся. Тяжело вздохнув, он подошёл к двери и открыл её. За ней стояла смутно знакомая женщина в маске, закрывающей левую половину лица, и зелёном плаще.
[Отуран]
— Эм, здрасте, мы случайно с вами не виделись раньше?
— ПАРАМ-рамап. Оповещаем вас, игрок, что, продолжая в том же духе, вы получите достижение «Я ваш этот этикет дверь шатал» и, скорее всего, в зубы. Это достижение даст вам ускоренное восстановление костей и зубов (вам явно по ним будете часто получать, вам пригодится), а также отнимет у вас 40 пунктов интеллекта безвозвратно. Продолжайте в том же духе, игрок, и заслуженная награда не заставит вас ждать. Хамских/неподобающих по этикету поступков: 1 из 10. (ВНИМАНИЕ! ПОСТУПКИ НЕ ЗАСЧИТЫВАЮТСЯ НА СУЩЕСТВ СО СТАТУСОМ «ВРАГ», НА СУЩЕСТВ, НАЧАВШИХ АГРЕССИРОВАТЬ ПЕРВЫМИ, НА НЕРАЗУМНЫХ ИЛИ СЛАБОРАЗУМНЫХ СУЩЕСТВАХ (РАДИКАЛЬНЫЕ ФЕМИНИСТКИ/НЕАНДЕРТАЛЬЦЫ/КОММУНИСТЫ), НА СУЩЕСТВ, ЧЕЙ УРОВЕНЬ И ХАРАКТЕРИСТИКИ НИЖЕ ВАШИХ (БЫТЬ ХАМОМ ПЕРЕД СЛАБЫМИ).
Услышав первые строчки сообщения, глаз Отурана предательски дёрнулся. В ответ на его реплику женщина улыбнулась и сказала:
[?????????]
— Действительно, мы с тобой виделись когда-то давно. У меня к тебе разговор, можно войти?