Первые дни прошли быстро.
Дом Мэй ремонтировали. Ей приходили сообщения от рабочих, короткие отчёты, фотографии вставленного временного стекла, потом — нового. Араши организовал видеонаблюдение, проверку входа, новые замки. Она сначала пыталась вмешиваться, потом поняла, что большая часть уже решена до того, как она успевает спросить.
Это раздражало,но немного успокаивало.
Работа тоже шла своим чередом. Хирото не дал ей времени почувствовать себя «новенькой». С первого дня — расписания, встречи, подготовка материалов, правки по документам, короткие деловые звонки, где нужно было быстро понимать, кто перед ней и зачем говорит именно так.
Здесь не было той редакционной неопределённости, где её могли убрать с темы по чьему-то звонку. Здесь давление было прямым, но честным: справилась — идёшь дальше, не справилась — тебя не будут утешать.
Хирото однажды протянул ей папку с документами и сказал:
— Через десять минут мне нужен краткий вывод. Без воды.
Она посмотрела на толщину папки.
— Вы оптимист.
— Нет. Я проверяю.
— Тогда через двенадцать.
Он впервые за день чуть усмехнулся.
— Одиннадцать.
Она успела за десять.
Когда изложила ему суть, он слушал молча, не перебивая. Потом кивнул.
— Неплохо.
Хирото посмотрел на неё поверх очков.
— Но не привыкай.
— Как скажете.
На секунду в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовольствие. Не мягкость — скорее интерес. Он явно любил людей, которые не рассыпаются от его тона.
Араши в эти дни был рядом и не рядом одновременно. Они жили в одной квартире, пересекались утром на кухне, иногда возвращались вместе вечером, иногда он приходил позже, когда она уже сидела с ноутбуком на полу у низкого стола. Он всё ещё был перегружен, но теперь не исчезал без объяснений.
Иногда коротко писал:
«Задержусь на час.»
«Не жди ужин.»
«Ты ела?»
На последнее она однажды ответила:
«Ты теперь моя бабушка?»
Он прислал:
«Если хочешь разнообразить нашу жизнь,то я могу для тебя быть кем угодно и даже бабушкой.»
Она впервые за несколько дней рассмеялась в голос.
Но пока в квартире Араши постепенно выстраивалась странная, осторожная близость, в другом крыле компании нарастало совсем иное напряжение.
Саэко не кричала.
Сначала.
Она сидела в своём кабинете идеально ровно, перед ней лежали документы, которые она не читала уже несколько минут. На лице не было ни ярости, ни растерянности. Только холодное, почти мёртвое спокойствие, от которого людям вокруг становилось неуютно.
— Объясните мне, — сказала она тихо, — каким образом эта девушка оказалась здесь.
Никто не ответил сразу.
— В компании, — продолжила Саэко. — Рядом с моим мужем. С доступом к его расписанию, переговорам, внутренним документам.Её пальцы медленно сжались на ручке.
— Годы.
Она усмехнулась коротко, без тени веселья.
— Я годами добивалась того, чтобы меня воспринимали не как украшение рядом с фамилией Кодзима. Не как женщину, которую однажды использовали для союза между семьями. Годами.
Пауза.
— И теперь он просто вводит внутрь какую-то журналистку.
Слово прозвучало почти как оскорбление.Она поднялась и подошла к окну. Внизу двигался город, ровный и спокойный, будто ничего особенного не происходило.
— Без рода. Без имени. Без права.
Её голос стал тише.От этого — опаснее.
— Сначала она появляется рядом с этим выродком. Потом Хирото обращает на нее внимание. И теперь она работает в компании. И все делают вид, что это случайность?
Она резко обернулась.
— Нет.
В кабинете стало совсем тихо.
— Это не случайность.
Саэко медленно выдохнула, возвращая лицу прежнюю безупречность.
— Значит, придётся напомнить всем, где чьё место.
Вечером Мэй вернулась в квартиру Араши уставшая, но собранная. Она сняла обувь у входа, прошла внутрь и увидела его на кухне. Он стоял в расстёгнутой рубашке, с телефоном в руке, и явно уже успел кого-то отчитать до её прихода.
— Как день? — спросил он, убирая телефон.
— Хирото-сан почти похвалил меня.
— Это тревожный знак.
— Я тоже так решила.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Устала?
— Да.
— Сильно?
Она задумалась.
— Хорошо устала.
Он понял и кивнул.
— Дом почти сделали. Камеры завтра поставят.
— Спасибо.
Слово вышло тихо, но честно.
Он подошёл ближе, остановился рядом, не касаясь сразу. После всего между ними появилась новая осторожность — не холодная, а осознанная.
— Если тебе будет некомфортно здесь…
— Мне уже некомфортно везде, — сказала она.
Он нахмурился.Мэй подняла на него глаза.
— Но здесь хотя бы не летят камни.
На этот раз улыбка у неё всё-таки вышла.Араши медленно выдохнул, как будто эта улыбка сняла с него часть напряжения.
— Уже плюс, — сказал он.
Она кивнула.
— Уже плюс.
И всё же оба понимали: это не затишье.Скорее короткая пауза между ударами, в которой можно перевести дыхание, но нельзя расслабиться до конца.
Араши задержал на ней взгляд чуть дольше, чем обычно, словно пытался убедиться, что она действительно здесь — целая, спокойная, не сломленная происходящим.
— Ты ела? — спросил он, уже мягче.
Мэй усмехнулась, сбрасывая пальто с плеч.
— Это снова родительская забота ?
— Это попытка не дать тебе упасть завтра на встрече, — ответил он, не отрываясь от неё. — Хотя бы по бытовым причинам.
Она покачала головой.
— Тогда нет.
Он кивнул, как будто и не ожидал другого ответа, и отвернулся к кухне, быстро находя себе занятие. В его движениях снова появилась та собранность, за которой он обычно прятал всё лишнее — мысли, усталость, эмоции.
— Садись, — бросил он через плечо.
Мэй не стала спорить. Прошла внутрь, оглядывая пространство, в котором теперь проводила больше времени, чем у себя дома, и села за стол, наблюдая за ним. Он двигался быстро, почти бесшумно, как человек, привыкший всё делать сам и не тратить на это лишних слов.
На столе появилась простая еда — ничего вычурного, но аккуратно, продуманно, как и всё у него. Он поставил перед ней бокал, налил немного вина и на секунду замер, будто не знал, стоит ли что-то добавлять.
— За что пьём? — спросила Мэй, чуть приподнимая бокал.
Он посмотрел на неё, и в этом взгляде на мгновение исчезла вся его привычная жёсткость.
— За то, что ты всё ещё здесь.
Она задержала на нём взгляд, чуть дольше, чем собиралась, и только потом кивнула.
— Сойдёт.
Они почти не разговаривали во время ужина, но тишина уже не была той, что давит и заставляет заполнять её словами. Она стала другой — тёплой, живой, позволяющей просто быть рядом, не объясняя каждое своё движение.
Когда он убрал тарелки, в квартире на секунду стало слишком тихо. Мэй уже собиралась что-то сказать, но он вдруг подошёл к полке, достал пластинку и аккуратно поставил её на проигрыватель.
Игла коснулась винила мягко, почти неслышно.Комнату наполнил звук.Глубокий, тёплый, немного хриплый — саксофон, старый джаз, который не пытается понравиться, а просто существует.
Мэй чуть замерла.
— Надо же…
Он обернулся.
— Что?
Она чуть пожала плечами.
— Я слушала это раньше.
В её голосе не было удивления — скорее лёгкая ностальгия, которая пришла сама, без приглашения.Он приподнял бровь.
— Серьёзно?Ну и вкус...
— Да..очень остроумно — она посмотрела на него внимательнее. — Не думала, что ты…
Он усмехнулся.
— Что я умею жить не только по расписанию?
Она чуть склонила голову.
— Это всё ещё под вопросом.
Он сделал шаг к ней.Протянул руку.
— Иди сюда.
Мэй на секунду задержалась, будто давая себе возможность отказаться. Но не отказалась. Поднялась и вложила ладонь в его.Он притянул её ближе, не резко — почти осторожно, как будто проверяя, не отступит ли она в последний момент.
Музыка заполнила пространство между ними.Ритм был медленным, и им не нужно было под него подстраиваться — движения возникали сами, почти незаметно, сначала чуть неловко, потом всё естественнее.Её рука легла ему на плечо, его — на её талию. Он держал её не крепко, но достаточно, чтобы она чувствовала: он здесь, не отпустит, если она сама не отойдёт.
Мэй подняла на него взгляд.Слишком близко.
— Это какая-то стратегия по соблазнению? — тихо спросила она.
Он едва заметно усмехнулся.
— Да,говорят работает только с теми, кто пережил нападение на квартиру.
Она выдохнула, почти рассмеялась, но звук так и не оформился полностью.
— Отличная стратегия.
Он не ответил. Просто смотрел на неё, и в этом взгляде уже не было ни иронии, ни защиты.Только она.
Мэй сделала шаг ближе сама.Совсем немного, но этого оказалось достаточно, чтобы расстояние между ними исчезло.
Его пальцы чуть сильнее сжались на её талии — не удерживая, а будто проверяя, что она действительно не исчезнет.
— Мэй… — тихо сказал он.
Она не дала ему договорить.Поднялась на носках и коснулась его губ.Поцелуй получился мягким.Не резким, не требовательным, как тогда — без злости, без необходимости что-то доказать.
Просто…живым.
Он ответил не сразу, на мгновение задержался, словно не до конца веря, что она сама делает этот шаг. А потом притянул её ближе, углубляя поцелуй, но всё ещё осторожно, будто боялся разрушить этот момент слишком резким движением.
Её пальцы скользнули выше, к его шее, задержались там, чувствуя тепло кожи, напряжение под пальцами, которое постепенно отпускало.
Музыка продолжала играть, но уже где-то на фоне, как часть пространства, а не центр внимания.
Они не спешили.И в этом не было ни борьбы, ни попытки удержать.
Только тихое согласие быть рядом — хотя бы сейчас, хотя бы на этот вечер.
И даже зная, что это не навсегда, ни один из них не сделал шаг назад.
Музыка закончилась не сразу.
Она просто стала тише, растворяясь в пространстве, пока игла мягко скользила по дорожке. Они не разошлись сразу — ещё стояли близко, почти не двигаясь, как будто любое резкое движение могло разрушить то редкое спокойствие, которое наконец появилось между ними.
Мэй первой чуть отстранилась, но не полностью. Её ладонь всё ещё лежала у него на груди, чувствуя ровный, но чуть ускоренный ритм.
— Завтра опять работа, — сказала она тихо.
— Да.
Он не отпускал её взгляд.
— И всё то же самое.
Она чуть усмехнулась.
— Не всё.
Пауза.
— Я теперь официально часть этого «всего».
В его лице на секунду что-то напряглось.
— Ты можешь в любой момент передумать…
— Я уже там, — спокойно перебила она. — Поздно обсуждать, надо ли.
Он хотел что-то ответить, но слова так и не сложились. Только коротко кивнул — скорее себе, чем ей, — принимая её решение, даже если внутри всё ещё не мог с ним согласиться.
Они разошлись без лишних слов.
Мэй первой направилась в комнату, на ходу стягивая с себя пиджак, и, не оборачиваясь, бросила:
— Я в душ.
— Угу, — отозвался он.
Дверь за ней закрылась тихо. В квартире снова стало спокойно — почти слишком. Араши остался на кухне, прислонившись ладонями к столешнице, глядя в одну точку, как будто пытался удержать в голове сразу всё: разговор, её слова, то, что он так и не сказал.
Шум воды за стеной сначала раздражал, потом начал убаюкивать.
Он прошёл в гостиную, машинально убрал со стола бокалы, поставил их ровно, как всегда, — привычные движения, которые помогали не думать.
Когда вода стихла, он поднял голову.
Мэй вышла через несколько минут — уже в домашней одежде, с влажными волосами, собранными наспех. Она выглядела уставшей сильнее, чем пыталась показать.
— Ты не будешь? — кивнула она в сторону душа.
— Позже.
Она только кивнула и прошла в спальню.Никаких лишних слов.Когда он зашёл туда спустя время, она уже спала.Просто отключилась.
Не переодеваясь до конца, не разбирая вещи — лежала поверх одеяла, чуть повернувшись на бок, с мокрыми прядями, прилипшими к щеке.
На секунду он остановился в дверя.Он подошёл ближе, осторожно сел на край кровати, чтобы не разбудить.На секунду задержал взгляд.
Так, как обычно не позволял себе.Он аккуратно потянул одеяло, накрыл её, поправил край у плеча, стараясь не коснуться лишний раз, но всё равно провёл пальцами по коже — едва заметно.Она не проснулась.Только чуть глубже вдохнула.
Он задержался ещё секунду.Потом встал.Свет в комнате оставил приглушённым.Дверь прикрыл не до конца.
В гостиной он не стал включать яркий свет.Сел на диван, открыл ноутбук.Работа ждала.Всегда ждала.Но в этот раз он не сразу включился.Экран светился в темноте, строки расплывались, мысли не собирались.Он провёл рукой по лицу, устало выдохнул и только потом начал разбирать документы — механически, по привычке.
Из спальни не доносилось ни звука.И это странным образом успокаивало сильнее, чем всё остальное за день.Он работал до поздней ночи.Не потому что нужно.Потому что не хотел ложиться.Потому что, стоило остановиться, всё возвращалось.
И он пока не был готов с этим остаться один.
Утро пришло быстро.В офисе всё выглядело как обычно.Те же коридоры, лица и ритм.И всё равно — что-то не то.
Мэй почувствовала это почти сразу.Не в словах.В паузах.В том, как люди смотрели.Но в этот раз она не просто замечала.
Переговоры начались спокойно.Партнёры улыбались, говорили ровно, аккуратно, но в их вопросах сквозило что-то другое — не деловой интерес, а попытка прощупать.
— У вас большой опыт в подобных сделках?
— Вы давно работаете с господином Кодзима?
Мэй не ускорялась.Не оправдывалась.Она спокойно положила ручку на стол и чуть наклонилась вперёд.
— Достаточный, чтобы не тратить ваше время на вопросы, не относящиеся к предмету встречи.
Лёгкая пауза, но ощутимая.Она продолжила уже мягче:
— Если у вас есть сомнения по конкретным пунктам — давайте обсудим их. Если нет — предлагаю вернуться к договору.
Разговор сразу вернулся в русло.Без скандала и давления.Просто — поставила границу.После встречи Хирото вышел вместе с ней в коридор.Он шёл молча несколько секунд, будто оценивая.
— И запомни: давление — это не то, что нужно выдерживать. Это то, чем нужно управлять, — сказал он наконец.
Мэй повернула к нему голову и чуть усмехнулась.
— Тогда я пока на стадии «не утонуть».
— Уже нет.
Он посмотрел на неё чуть внимательнее.
— Уже на стадии «не дать утопить».
— Я буду ждать вас с ним в Киото на Новый год, это приглашение , которое нельзя отклонить.
Мэй сделала глубокий поклон.
В этот момент мимо прошёл сотрудник, и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то странное — как будто он хотел сказать что-то, но не решился.Мэй это заметила.И Хирото тоже.Но оба ничего не сказали и разошлись по своим рабочим местам.
Новость разлетелась быстро.Даже слишком.
— Вы слышали?
— Она поедет с ними в Киото…
— С самим Кодзима-сан…
Мэй услышала это уже ближе к обеду.Случайно.И не удивилась.
Араши — позже.Он вышел на парковку, когда его догнал голос.
— Значит, уже семейные поездки?
Такэру стоял у машины, как будто ждал именно его.Араши остановился.
— Тебя это разве тоже касается?
Тот усмехнулся.
— Меня касается всё, что происходит в моей семье.
Пауза.Он сделал шаг ближе.
— Ты вообще понимаешь, как это выглядит?
Араши молчал.
— Ты как бельмо на глазу, — продолжил Такэру уже тише. — Постоянно мешаешь. Лезешь туда, где без тебя давно бы всё работало нормально.
Он чуть наклонил голову.
— Если бы люди умели делать свою работу, мы бы уже давно были счастливы твоим отсутствием.
Пауза.Взгляд стал холоднее.
— И было бы неплохо не видеть эту девку здесь.
Тишина натянулась.Араши сделал шаг вперёд.
— Следи за словами.
Такэру усмехнулся.
— Или что?Снова нелепые угрозы от младшего брата?
Пауза.
— Или ты опять попытаешься всех спасти?
Он задержал на нём взгляд.Секунда.Чуть дольше.
— Только в этот раз всё может закончиться так же.
И ушёл.Араши остался стоять.Неподвижно.Фраза не отпускала.
Если бы люди умели делать свою работу…
Он выдохнул.Резко.Достал телефон.
— Подними всё по тому делу, — сказал он коротко. — Полностью. Без фильтров.
Пауза.
— Да. Сейчас.
Он убрал телефон, но напряжение не ушло.Оно только стало чётче.Вечером он был тише, чем обычно.Даже для себя.
Мэй это заметила сразу.Но не спросила.Он сел рядом, но не включился.Будто что-то внутри уже ушло в другую сторону.Телефон завибрировал.Ответ пришёл быстро.Слишком быстро.
Он открыл.Пробежал глазами.И на секунду замер.Информация была короткой,сухой, но достаточной.Цель была другая, произошла ошибка.Он медленно опустил телефон.
Мэй сидела рядом.Живая.Настоящая.И он вдруг понял, насколько тонкой оказалась граница между «тогда» и «сейчас».
— Всё нормально? — спросила она, не поднимая головы.
Он посмотрел на неё.Дольше, чем нужно.
— Да.
Ложь вышла спокойно.Почти незаметно.Но внутри уже не было ни одного ровного места.Потому что теперь он знал.И не знал, как с этим жить.
Она смотрела ещё мгновение.Как будто пыталась понять, стоит ли верить.
Потом отвела взгляд.И не спросила больше.Это было хуже.
Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза на секунду, но внутри стало только громче. Мысли не успокаивались — наоборот, цеплялись друг за друга, ускорялись, не давая ни одной зацепки, за которую можно было бы удержаться.
Ошибка.Значит, Рэн не должен был быть там.Значит, кто-то другой должен был умереть.Значит…
Он резко открыл глаза.Взгляд снова упал на неё.Она даже не знала.
Сидела рядом, жила дальше, делала выборы, которые казались ей её собственными.И он сейчас был единственным человеком, который понимал, что всё это могло вообще не случиться.От этого становилось почти физически тяжело.Он резко встал.
Мэй чуть повернула голову.
— Ты куда?
— Воздух, — коротко ответил он.
Она кивнула,без вопросов.Балкон встретил холодом:резким,чистым.
Он выдохнул.
Руки сами потянулись к сигарете, но он остановился на полпути.
Не сейчас.Мысль снова вернулась.Он не должен был умереть.А значит, всё, что было потом — случилось на чужой ошибке.Он сжал челюсть.И впервые за долгое время почувствовал не злость.Не раздражение, а вину.Неправильную,но настоящую.Потому что он был частью этой системы.Потому что, возможно, в тот момент просто оказался в стороне.А кто-то — нет.Он закрыл глаза.И вдруг понял ещё одну вещь.
Если он скажет ей сейчас —
это не будет правдой.
Это будет ударом.И она не готова.И он…
тоже.
Когда он вернулся внутрь, Мэй уже разбирала вещи в комнате.Не спеша.Как будто продолжала жить в обычном ритме.Он остановился в дверях.Смотрел.
— Ты завтра свободна? — спросила она, не оборачиваясь.
Он на секунду задумался.
— Не совсем, думаю встретится с Аяме, а то скоро он вычислит твой адрес и придет по твою душу..
Пауза.
— А ты?
— Я буду работать, но хочу забрать тебя вечером, напишешь откуда ?
Она слегка пожал плечами.
— Думаю, да.
И в этом «думаю» было больше, чем она сказала.
Он кивнул.Хотя она этого не видела.
— Тогда увидимся вечером, — добавила она.
— Да.
Он не стал ничего добавлять.Потому что внутри уже всё изменилось.
И он пока не понимал, как это удержать.