С каждой звонкой каплей воды, падающей словно мне прямо на голову, всё пульсировало от боли. Откуда этот звук? Кузнечики снова стрекочут, каждая высокая нота била по моим ушам, перенося всю красоту звука в физическую боль. Спина, руки да и всё остальное тело болело так, словно вся тяжесть этого мира обрушилась на меня разом. С трудом приоткрыв глаза, я увидел Элеонору, заснувшую сидя на табурете и державшую в руках влажное полотенце, капли с которого падали в ведро с холодной водой, создавая тот самый звонкий удар об воду.
Осмотревшись, я увидел и всех остальных: Роланд, Эрик и все новобранцы уже давно спали. Из открытых амбарных дверей дул легкий ветерок. Встав на ноги, я чуть не упал, облокотившись на деревянную стену, — я видел, как всё передо мной расплывается. Хотелось выйти на улицу и вдохнуть свежего ночного воздуха.
Минуты шли. По ощущениям прошло даже несколько часов. А я просто сидел на земле, не решаясь снова подняться на ноги. Каждый вдох отдавал легким, но неприятным покалыванием под грудью, а всё тело болело так, будто я взбирался на ту башню целый день, но так и не добрался до вершины. Что вообще случилось? Трос оборвался? Я вообще дошел в итоге до верха или же нет…
Я не мог вспомнить то, что случилось вчера днем. Как я упал, почему сорвался? Виноват ли я в этом или же это была просто случайность? Просидев в попытках вспомнить еще какое-то время, я всё-таки нашел в себе силы встать и выйти наружу.
Приятный прохладный ветер обдувал мое тело. Ночь была, как всегда, прекрасна, а луна освещала ту злополучную башню ярким белым светом. Всё перед глазами то было слишком четким, то полностью размытым. Я направлялся в сторону площади, на которой проходила дневная тренировка. Краем глаза я заметил, как вдали всё так же горел свет в маленьком доме на кладбище. Казалось, что он там и не потухал с той ночи.
Светлячки летали возле берега реки — яркие, словно звезды, только на земле. А звезд на небе в свою очередь я не видел. Лишь луна, выглядывающая из-за облаков, которые закрывали почти всё небо. Каждый шаг отдавал резкой болью во всем теле. Я молился лишь о том, чтобы все кости были целы, а всё остальное заживет со временем.
Пройдя по мосту и мимо разрушенных домов, я вновь стоял посреди площади. Я смотрел на башню, которая закрывала луну. Казалось, что на верхушке башни сидит какой-то ангел, от которого исходит яркий белый свет, когда вокруг одна тьма.
Всё на том же месте недалеко от башни стояла повозка со снаряжением. Всё еще было ощущение, что оно на мне. Было так же тяжело, грудь сдавливало, а ноги словно втягивались в землю. Взгляд не сходил с башни. Каменные стены блестели от лунного света, который лишь немного попадал на её края. Полуразрушенная, высотою под сотню метров колокольня стояла прямо предо мной.
Дыхание перехватывало, страх хотел отвести мои ноги обратно в амбар и никогда больше сюда не возвращаться. Руки тряслись — то ли от холода, то ли от того, что я представляю, как лечу вниз с вершины этой башни. Но ведь гиганты в десяток раз больше… Как я смогу защитить кого-то от гигантов, если не могу подняться даже на обычную башню!?
Тяжело вздохнув, я сжал руки в кулак и схватил из телеги пояс с тросом. Спустя пару минут я уже стоял в экипировке и смотрел на верхушку колокольни. Я смогу, так ведь? В этот раз мне ничего не помешает.
Своими дрожащими, покрытыми синяками от ушибов руками я раскручивал трос, чтобы забросить его как можно выше. Веревка с железным наконечником полетела на самый верх и зацепилась за башню. Я опять держал трос обеими руками и смотрел на небо. Шаг за шагом по стене я взбирался вверх. И вот опять.
Полпути. Всё тело болит в сотню раз сильнее, чем то было в амбаре. Зачем я это делаю сразу после падения? Я хочу быть сильнее, доказать хотя бы самому себе, что я способен на это! Замерев на пару минут в одном положении, стоя на стене и держась за веревку, я отдыхал, осматриваясь вокруг. Свет на кладбище уже погас. Все спят, лишь я один зачем-то лезу вверх. Но ведь все тренировались днем, я не хочу быть отстающим! Я уверен, у многих получилось залезть наверх, а завтра будет уже новая тренировка, я не хочу быть хуже других!
Схватившись за веревку еще крепче, подтягивая себя наверх и шагая всё с большей усталостью, я взбирался выше. Ветер становился сильнее. Смотря вверх, я не видел больше ни голубого неба, ни свободных птиц. Лишь тьму и белый свет ангела, что сидел на вершине башни.
Руки стирались, боль становилась невыносимой. Хотелось просто отпустить веревку, но нельзя. В этот раз я куда выше — падение с такой высоты ничем хорошим не закончится… Я обязательно справлюсь. Сильная одышка сопровождалась тяжелыми усталыми стонами. Белый свет становился всё ближе, а земля — всё дальше. Каждый шаг был тяжелее предыдущего.
И вот, по ощущениям спустя целую вечность, я взобрался на вершину. Завалившись в дыру в башне, я упал на деревянный, пыльный пол и начал дышать. Руки горели, ног я почти не чувствовал. Казалось, что вот-вот я просто усну прямо тут, хотя перед этим проспал целые сутки. Я справился? Правда смог? Пролежав так несколько минут, переведя дух, я присел на край башни, свесив ноги. Облокотившись на руки, я смотрел на небо. Тучи медленно расходились, звезды вновь начали заполнять темные поля.
Отец, ты это видишь? Я справился, я стал сильнее! Но… лишь немного. Усмехнувшись, я полностью рухнул на пол. Глядя на дырявую крышу и видя в ней часть огромной луны, я с легкостью на душе закрыл глаза. Забыв о том, что мое тело измотано и что завтра предстоит еще одна тренировка, я просто лежал и радовался своему первому весомому достижению.
Скрип старых деревянных ступеней прервал мою радость. Кто-то поднимался по лестнице за дверью, позади меня. Не успев даже подумать о том, куда мне деться, я увидел, как дверь распахнулась. За ней был инструктор, державший в руках две кружки.
— (Инструктор Ронхальд.) Ты молодец, парень, только не стоило этого делать.
Я неловко промолчал и присел, отодвинувшись и освободив место для инструктора. Он тихо сел и протянул мне кружку с горячим, свежезаваренным чаем.
— (Кен.) (Тихо.) Спасибо…
— (Инструктор Ронхальд.) Завтра снова тренировка с башней, можешь на неё не приходить. Лежи, отдыхай.
Ронхальд, смотря вдаль, медленно пил горячий чай.
— (Кен.) Извините, что сделал это без вашего ведома…
— (Инструктор Ронхальд.) (С усмешкой.) Я вам не нянька, делай что хочешь. Но в твоем состоянии правда лучше было бы просто отдохнуть. Но ты меня удивил. Обычно, когда кто-то падал с башни, боялся лезть на неё снова.
— (Кен.) Я и боялся.
— (Инструктор Ронхальд.) (С усмешкой.) Ты прям как твой отец.
Я взглянул на инструктора с удивлением. Точно, он ведь еще в лагере говорил что-то про моего отца. Ронхальд расстроенно посмотрел на землю и прикоснулся к своему шраму.
— (Кен.) Вы его знали? Можете про него рассказать? Я его помню только из рассказов матери…
В ответ он лишь посмотрел на меня с огорчением, отвернулся и молчал еще несколько минут. Когда я уже потерял надежду услышать хоть что-то, инструктор заговорил.
— (Инструктор Ронхальд.) Мы с ним познакомились еще давно. Когда я с твоим отцом познакомился, он был примерно того же возраста, что и ты. Мы были в одном отряде, я его узнал лишь на второй год службы.
Я пил горячий чай, с интересом слушая историю инструктора. Лунный свет постепенно освещал его лицо, на котором возникала легкая улыбка.
— (Инструктор Ронхальд.) С момента нашего знакомства мы были с ним не разлей вода, везде вместе. На всех тренировках я его обходил, но он никогда не расстраивался. Он снова и снова тренировался и старался стать лучше, даже если у него ни черта не выходило.
Инструктор слегка посмеялся, посмотрел в свою пустую кружку и вылил последние капли вниз на землю.
— (Инструктор Ронхальд.) Потом была первая миграция. Мы с твоим отцом состояли в отряде, который стоял возле столицы. В те года сюда дошел лишь один гигант. Не знаю, как другие отряды его пропустили, но он шел в сторону столицы, где был лишь наш отряд. Все в нашей группе растерялись, была паника. Один из старших составил план, по которому мы должны были убить этого гиганта, и отправил нас за собой.
На какое-то время инструктор замолчал. Легкая улыбка ушла с его лица, сменившись на уже привычный хмурый вид.
— (Инструктор Ронхальд.) Его план заключался в том, чтобы перенаправить гиганта от столицы в другую сторону. Если разрушить ногу гиганта, когда он будет восстанавливаться и вставать, есть шанс, что он пойдет чуть по другому маршруту. Его план сработал. Мы взорвали ногу гиганта свыше восьми раз, но в итоге он повернул.
— (Кен.) А что было дальше? Мой отец сделал что-то важное? Спас кого-то?
Инструктор посмотрел на небо, которое вновь закрывалось тучами, и, тяжело вздохнув, продолжил свою историю.
— (Инструктор Ронхальд.) А дальше гигант пошел в сторону этой деревни. Да, он не задел столицу, но все деревни, что находились рядом, были разрушены. Гигант разрушил порядка десяти деревень лишь возле столицы. Некоторые растоптал, некоторые… как эта, погибли от землетрясения.
И снова тишина повисла в воздухе на несколько минут. Я понимал, что инструктор сидит на кладбище не просто так. Ему явно было тяжело рассказывать всё это мне, не хотелось его торопить, но и очень хотелось знать, что же было дальше.
— (Инструктор Ронхальд.) (Удрученно.) В этой деревне жила моя семья. Жена, дочь. Они погибли под завалами в кровати собственного дома…
— (Кен.) Извините… Мне жаль.
Инструктор посмотрел на меня всё тем же опечаленным взглядом.
— (Инструктор Ронхальд.) Что касаемо твоего отца… Он единственный, кто пытался вытащить их из-под завала. Весь наш отряд отправился дальше, вслед за гигантом. Я упал на землю и не мог поверить в то, что видел своими глазами. А Геральд в это время пытался спасти их. Он смог вытащить Ханну, мою дочь.
Под лунным светом, освещавшим лицо инструктора, я видел, как по его щеке медленно скатывается слеза, но его голос оставался таким же твердым, будто ничего не происходит.
— (Инструктор Ронхальд.) Она была еще жива. Я взял её на руки и помчался в столичный госпиталь, но она скончалась по пути прямо у меня на руках. Её и её мать похоронили в одной могиле. С тех пор я их навещаю здесь каждые пару месяцев, когда проводятся тренировки.
Ронхальд снова бросил на меня взгляд. Понимая, что я ждал историю про своего отца, он решил дополнить.
— (Инструктор Ронхальд.) Твой отец был мне как брат. Если бы не он, я бы тогда не справился. Я ему благодарен, но и он не без грехов. Все мы не без грехов.
— (Кен.) А почему мне мать про вас не рассказывала? Вы же были такими близкими друзьями с моим отцом.
— (Инструктор Ронхальд.) С Анной я виделся лишь раз, когда они с Геральдом только поженились. В то время они ждали ребенка и решили уехать подальше из столицы, жить спокойнее. Меня же повысили в должности, и покинуть город я не мог. А единственная память о твоем отце, что у меня осталась, это шрам.
— (Кен.) Шрам? Его сделал мой отец?
— (Инструктор Ронхальд.) Да, во время второй нашей миграции, когда мы были уже ближе к востоку, мы впервые сами сражались с гигантом. У нас была группа из пяти человек. Я командовал, а твой отец был в первых рядах. Когда мы повалили гиганта, один из новеньких слишком долго закладывал взрывчатку. Выбежав из груди гиганта, он побежал в нашу сторону. Мы ждали его, думали, что успеем.
Инструктор замолчал, вытащил из-под плаща флягу с водой и начал пить.
Я чуть ли не забывая дышать, представлял картину этой битвы. Было интересно, что в итоге сделал мой отец? Выжил ли тот парень?
Закрыв флягу и убрав её обратно, Ронхальд продолжил историю.
— (Инструктор Ронхальд.) Его разорвало вместе с гигантом у нас на глазах. Огромные обломки камней полетели во все стороны. Двое лошадей погибли, твой отец ослеп на один глаз — камень, прилетевший от взрыва, оставил ему шрам на всю жизнь. Мне же придавило всю нижнюю часть тела огромным валуном, который еще и раздавил моего коня. Твой отец был растерян: камни летели в разные стороны и сыпались градом с неба.
— (Кен.) Он вас вытащил? Как вы выбрались?
— (Инструктор Ронхальд.) Геральд пытался поднять валун, пытался вытащить меня из-под завала. Ничего не получалось. Тогда он вытащил пистолет и направил его мне в голову. Я умолял его этого не делать. Он со слезами закрыл глаза и выстрелил. Он не попал. Пуля прошла чуть в стороне от моего рта и оставила мне шрам до конца жизни. Твой отец, увидев, что я еще жив, и поломав свою голову еще где-то минуту, додумался взорвать камень, который меня прижал. От взрыва я потерял сознание. Очнулся уже в казарме — с зашитой щекой и без ноги.
Ронхальд приподнял штанину. Там был деревянный протез, заменяющий его правую ногу.
Из амбара постепенно начали выходить люди и умываться. Солнце медленно выходило из-за горизонта, и черное, закрытое тучами небо сменялось темно-оранжевым рассветом.
— (Инструктор Ронхальд.) (Вставая.) Ладно, хватит на сегодня историй. Иди отдыхай, тренировка для тебя на сегодня окончена.
Инструктор встал и ушел, не закрывая за собой дверь. Я же еще несколько минут сидел на вершине башни, размышляя над его историей и наблюдая за тем, как мои друзья просыпались и выходили из амбара на улицу.