Город ночью был другим.
Не тем, что днём — шумным, ярким, живым.
Но сейчас он казался пустым.
Машина ехала по узким улицам, и только фары вырезали из темноты куски асфальта и стен.
Сара сидела на заднем сиденье, глядя в окно.
Тишина была почти давящей — ни людей, ни машин, ни голосов.
(Мэй) — Ненавижу такие ночи. Слишком тихо.
(Дэйки) — Тишина — не всегда плохо.
(Мэй) — Когда мы едем к заражённым — плохо.
Сара не вмешивалась.
Она чувствовала… что‑то.
Слабое, едва уловимое.
Как будто воздух становился плотнее, чем ближе они подъезжали.
Когда они свернули на знакомую улицу, стало ясно:полиция уже уехала.
Оцепление снято.
Мигалки исчезли.
Только пустота и тёмные силуэты домов.
Мэй выдохнула.
(Мэй) — Ну хоть этот следователь ушёл.
Дэйки припарковал машину в тени, подальше от фонарей.
(Дэйки) — Выходим. Держимся рядом.
Сара открыла дверь — и сразу почувствовала холодный, влажный запах.
Запах воды.
Запах тины.
(Сара) — Вы чувствуете…?
(Мэй) — Что?
(Сара) — Воду. Как будто рядом… болото.
Мэй огляделась.
(Мэй) — Сара. Мы в центре Токио. Здесь нет болот.
Дэйки напрягся.
(Дэйки) — Это призрак присутствия.
Они пошли вдоль стен, стараясь не шуметь. Ночь была настолько тихой, что казалось — каждый шаг звучит слишком громко.
Сара шла между ними, и чем ближе они подходили к стене со следом, тем сильнее становилось ощущение…как будто кто‑то тянет её вперёд.
Не боль.
Не страх.
Просто зов.
Она остановилась.
(Сара) — Он… снова здесь.
(Дэйки) — Где?
Сара подняла руку и указала на переулок слева.
(Сара) — Там.
Они осторожно свернули в переулок.
И сразу почувствовали запах — влажный, тяжёлый, болотный. Как будто кто‑то пролил воду из старого пруда.
(Мэй шёпотом) — Фу… что за…?
Сара шагнула вперёд — и увидела это первой.
На асфальте была лужа.
Но не обычная.
Вода была тёмной, густой, с зеленоватым оттенком.
И в ней плавали тонкие нити тины.
Парень присел, внимательно осматривая.
(Дэйки) — Это… свежо.
(Сара) — Но здесь нет воды. Откуда она?
(Мэй) — Он оставил это. Как след.
(Дэйки) — Это заражённый с водным призраком присутствия.
Сара наклонилась ближе — и вдруг почувствовала резкий толчок внутри груди. Как будто кто‑то схватил её за сердце.
Она резко выпрямилась, хватаясь за грудь.
(Мэй) — Сара?!
(Сара, тяжело дыша) — Он… рядом. Очень рядом.
Парень поднялся.
(Дэйки) — Где?
Сара закрыла глаза.
Сосредоточилась.
(Сара) — Наверху.
Они одновременно подняли головы.
На крыше соседнего здания что‑то мелькнуло.
Силуэт был слишком быстрый, чтобы разглядеть.
(Мэй) — Ох… ну всё. Началось.
(Дэйки)— Он наблюдает.
(Сара) — Он… зовёт.
Тень на крыше исчезла так же быстро, как появилась.
Но ощущение — не исчезло.
Сара стояла неподвижно, глядя вверх, будто могла разглядеть сквозь темноту того, кто только что наблюдал за ними.
(Мэй) — Он ушёл?
Сара покачала головой.
(Сара) — Нет… он просто… переместился.
Парень напрягся.
(Дэйки) — Куда?
Сара закрыла глаза.
Вдох.
Выдох.
И вдруг её пальцы дрогнули — будто кто‑то невидимый коснулся их.
(Сара) — Выше…Он… тянет меня наверх.
(Мэй) — Тянет? Сара, это звучит как начало плохого хоррора.
Сара открыла глаза — в них был страх, но и странная уверенность.
(Сара) — Я знаю, что это опасно. Но… если мы останемся внизу, мы ничего не узнаем.
Дэйки посмотрел на неё внимательно — слишком внимательно.
Он видел, что это не просто интуиция.
Это было чувство, связанное с заражённым.
Слишком сильное, чтобы игнорировать.
Он кивнул.
(Дэйки) — Ладно. Поднимаемся.
Мэй вздохнула.
(Мэй) — Ну конечно. Почему бы нам не полезть на крышу ночью за монстром, который пахнет болотом. Отличная идея.
Они нашли пожарную лестницу в узком переулке. Ржавая, старая, но крепкая.
Дэйки полез первым.
Мэй — следом.
Сара — последней.
Каждый шаг по железным ступеням отдавался эхом в ночи.
Сара чувствовала, как с каждым метром вверх отклик усиливается.
Сначала — лёгкое покалывание в груди.
Потом — давление в висках.
Потом — будто кто‑то шепчет ей прямо в ухо, но без слов.
Она остановилась на секунду, вцепившись в перекладину.
(Мэй) — Сара? Ты как?
(Сара) — Да… просто… он ближе.
(Дэйки) — Насколько ближе?
Сара подняла голову.
(Сара) — Он… на крыше. И он… ждёт.
Они поднялись на крышу.
Ветер был холодным, резким.
Город внизу казался далёким.
И первым, что они увидели, была лужа воды.
Но не обычной.
Та же тёмная, болотная, с нитями тины, как внизу.
(Мэй) — Он был здесь… только что.
Дэйки присел, коснувшись края лужи пальцем.
(Дэйки) — Тёплая.
Сара сделала шаг вперёд — и её дыхание сбилось.
Она чувствовала его очень близко.
Слишком близко.
(Сара) — Он… здесь.
Мэй резко достала пистолет.
(Мэй) — Где?
Сара медленно повернулась к дальнему краю крыши.
Тень была гуще.
Ветер казался тише.
Воздух был влажным, как у воды.
Она подняла руку и указала
(Сара) — Там.
Парень напрягся.
(Дэйки) — Ты его видишь?
Сара покачала головой.
(Сара) — Нет… но он видит меня.
И в этот момент по крыше прошёл лёгкий, едва слышный плеск, будто кто‑то ступил босой ногой по воде.
(Мэй) — Ох… ну всё. Я ненавижу это.
(Сара) — Он зовёт меня… ближе.
Ветер на крыше был холодным, будто дул не с улицы, а изнутри самого здания. Сара стояла, глядя в темноту, и её дыхание становилось всё тише — словно она боялась спугнуть что‑то невидимое.
Мэй подняла пистолет, но не делала шаг вперёд.
Она поняла: если Сара что‑то чувствует, значит, это не просто так.
Дэйки медленно подошёл ближе к Саре
(Дэйки) — Он всё ещё здесь?
Сара кивнула.
Очень медленно.
(Сара) — Да… но… он двигается.
(Мэй) — Где?
Сара закрыла глаза — не от страха, а чтобы лучше услышать то, что слышит только она.
Внутри груди — толчок.
Не боль, но резкая волна, будто кто‑то провёл рукой по внутренней стороне её рёбер.
Сара вздрогнула.
Дэйки сразу заметил.
(Дэйки) — Что ты чувствуешь?
(Сара) — Он… как будто… скользит. Не по земле. По… стенам?
(Мэй)— Скользит?!
(Сара) — Да. Как вода. Он… течёт.
(Мэй) — Ох, ну супер. У нас заражённый‑амфибия.
(Дэйки) — Сара, покажи направление.
Сара подняла руку — медленно, будто её тянули за запястье.
Она указала на правый край крыши, где бетон был влажным, будто недавно по нему прошёл дождь.
Но дождя не было.
Они подошли ближе.
На бетоне — мокрые отпечатки.
Но не человеческие.
Слишком вытянутые.
Слишком узкие.
Слишком… скользящие.
Мэй присела.
(Мэй) — Это… следы?
(Дэйки) — Да. И они свежие. Он оставляет воду… как призрак.
(Мэй)— Прекрасно. Значит, мы можем идти по следам. Как по мокрому ковру смерти.
Сара сделала шаг вперёд — и мир вокруг будто стал тише.
Ветер стих.
Звуки города исчезли.
Даже дыхание Мэй и Дэйки стало далёким.
Она слышала только одно: плеск.
Тихий.
Едва уловимый.
Как будто кто‑то ступает босыми ногами по мелкой воде.
(Сара шёпотом) — Он… зовёт меня ближе.
(Мэй) — Сара, не вздумай идти одна.
(Сара) — Я не иду. Он… просто… тянет.
Парень подошёл ближе, положил руку ей на плечо — твёрдо, уверенно.
(Дэйки) — Ты не идёшь туда одна. Мы рядом.
Сара кивнула, но взгляд не отрывала от тёмного угла крыши.
Дэйки осмотрел край крыши — и заметил что‑то блестящее.
Он присел, поднял маленький предмет.
Мэй наклонилась.
(Мэй) — Что это?
Дэйки повернул находку в свете фонарика.
Это была тонкая, прозрачная плёнка, похожая на кусочек кожи, но не человеческой.
(Сара шёпотом) — Это… его.
(Мэй) — Он линяет?
(Дэйки)— Некоторые заражённые оставляют фрагменты оболочки. Но эта… слишком тонкая. Почти жидкая.
(Сара) — Он… меняется.
(Мэй)— Ну супер. Он ещё и мутирует.
Сара снова почувствовала толчок в груди — сильнее, чем раньше.
Она схватилась за сердце.
(Сара) — Он… очень близко.
Дэйки резко поднял голову.
(Дэйки) — Где?
Сара медленно повернулась к тёмному вентиляционному люку в центре крыши.
И прошептала.
(Сара) — Там.