Кабинет был маленьким, с одним столом, двумя стульями и камерой в углу. В кабинет вошёл следователь с довольно знакомым лицом.
(Ташики) — Как доехали?
(Дэйки) — Бывали поездки и получше.
Дэйки сел. Спокойно. Но пальцы его выдали он сжал их в замок слишком сильно.
(Ташики) — Вы знаете, почему вы здесь?
(Дэйки) — Потому что кто‑то решил, что чемодан с оружием — это хороший подарок.
Следователь поднял бровь.
(Ташики) — Вы шутите?
(Дэйки) — А если буду — подумаете, что я что-то скрываю.
Следователь смотрел на него внимательно.
(Ташики) — Мы нашли оружие в вашей комнате. Вы понимаете, насколько это серьёзно?
Дэйки кивнул, но в его глазах мелькнула искра — не страха, а злости.
(Дэйки) — Мы работаем в структуре, где оружие нам не обходимо.
Следователь наклонился вперёд.
(Ташики) — В какой структуре?
Дэйки чуть улыбнулся — коротко, почти незаметно.
(Дэйки) — Если я вам скажу, мне придётся...
Он сделал паузу.
(Дэйки) — Ничего. Я просто не могу вам сказать.
Следователь нахмурился.
(Ташики) — Вы понимаете, что скрытие информации ухудшает ваше положение?
Дэйки впервые за всё время отвёл взгляд. На секунду.
(Дэйки) — Я понимаю, что если скажу правду — вы мне всё равно не поверите.
Следователь постучал ручкой по столу.
(Ташики) — Почему вы так уверены?
Дэйки поднял глаза. И в них впервые появилась эмоция — усталость. Глубокая, тяжёлая.
(Дэйки) — Потому что правда звучит как бред. Мы работаем с заражёнными. Мы ликвидируем угрозы, о которых вы даже не знаете. И если я скажу это вслух — вы решите, что я сумасшедший.
Следователь замер.
(Ташики) — Заражённые?
(Дэйки) — Да.
Он усмехнулся.
(Дэйки) — У меня есть удостоверение, подтверждающее, что я там работаю, но вы можете посчитать это подделкой, а меня —сумасшедшим. Так что давайте вернёмся к чемодану.
Следователь смотрел на него долго. Очень долго.
Коридор был длинным, узким и слишком тихим. Лампы на потолке гудели, Мэй сидела на жёстком пластиковом стуле, болтая ногой, хотя сама не замечала, что делает это уже десять минут подряд.
Дверь, за которой допрашивали Сару, была закрыта.
Дверь, из которой был Дэйки, — тоже.
Мэй осталась сидеть в коридоре, обняв себя руками. Она пыталась дышать ровно, но воздух казался густым, как сироп.
(Мэй) — Ну супер. Оставили меня одну. Как в дешёвом хорроре. Сейчас свет мигнёт, и появится маньяк с папкой документов.
Она огляделась.
Пусто.
Слишком пусто.
На стене висели фотографии сотрудников. Все они смотрели на неё такими холодными лицами, что от их взглядов прошёлся холод по спине.
Она встала, прошлась по коридору, потом снова села.
(Мэй) — Почему допросы такие долгие… Что они там делают? Пытаются заставить Сару признаться в том, что она украла их печенье в садике?
Она нервно хихикнула.
Потом замолчала.
Потому что за дверью Сары что‑то глухо стукнуло.
Мэй замерла.
(Мэй) — Окей… это был стул. Или папка. Или… Сара упала в обморок.
Она подошла ближе к двери, но не решилась постучать. Полицейский в конце коридора бросил на неё предупреждающий взгляд.
Мэй подняла руки.
(Мэй) — Я просто… проверяю, жива ли моя подруга. Не волнуйтесь, я не собираюсь устраивать побег.
Полицейский нахмурился.
(Мэй) — Шучу. Наверное.
За дверью слышались голоса. Один — спокойный, ровный, следовательский. Другой — дрожащий, но пытающийся держаться.
Сара говорила быстро, сбивчиво, иногда повышая голос.
Следователь задавал вопросы один за другим.
И Мэй слышала только обрывки:
— …мы работаем…
— …я не могу сказать…
Потом — тишина.
Мэй прижалась ухом к двери.
Полицейский в конце коридора кашлянул.
Она отскочила.
(Мэй) — Я просто… разминка. Ухо разминала. Полезно для слуха.
Она снова села.
Снова обняла себя руками.
Снова попыталась шутить.
Но теперь её голос дрожал.
Она закрыла глаза.
И впервые за всё время перестала говорить.