Огонь. Адский пожар горел повсюду. Небо налилось неотвратимо красным, алым цветом. Всеобъемлющий пожар поглотил город, не оставляя от него и следа прошлой жизни. Искры, дым и гарь заполонили собой воздух, не позволяя дышать. Отовсюду доносился детский плач и душераздирающие мольбы о спасении. Копоть застилала собой город, а орнажевые языки пламени будто пытались пожрать всё целиком.
Посреди этой агонии раздался твёрдый и уверенный голос, будто всё происходящее было естественным и даже правильным.
— Здравствуйте дорогие сограждане, я обращаюсь к вам, простому народу. Вы жили жалкой жизнью, вас угнетали и обесценивали, иользовали и отнимали у вас всё, что вам дорого. Но Сейчас, вы видете пред собой, как свершается кара божья! Мы пришли освободить вас от гнёта, дабы вы не жили в страхе и не преклонялись перед господами! Ибо нынешнее дворянство погрязло в грехах, мы, Святая Революционная армия очистим их божественным пламенем!
За речью послышались многочисленные фанатичные возгласы. — Да здравствует глава, да здравствует революция!
— Достопочтенный глава, нам переходить к следующему шагу? — мужчина был укатан в чёрный плащ, а его лицо, сокрытое капюшоном, дёрнулось в нервной улыбке.
— Да, конечно. Убейте всех тварей, не пропустите ни одной.
— Будет исполнено. — таинственный человек, поклонившись, поспешил уйти. — Что за чудик. С ним довольно трудно иметь дело, слава богу он действует в моих интересах. Но...нельзя позволить ему полностью всё контролировать. Он не должен забрать у меня мою Империю — добавил он, отойдя на несколько метров...
— Ладно товарищи, пора начинать. Убейте грешников!
— Даааааа, убьём грешников! — с этими словами десятки людей, обнажив свои клинки, начали рыскать в ещё тлевших зданиях, выискивая выживших.
***
В одном из сгоревших домов сидел мальчик. Пепел оседал на его чёрных как смоль волосах. Одежда, обгоревшая в пожаре, позволяла увидеть множество ожогов и волдырей. Казалось ребёнок не чувствовал боли. Он не кричал, не бился в агонии, лишь продолжал тупо смотреть в одну точку, будто в ней была сосредоточена целая вселенная. Его Лицо, солёное от слёз, выражало столь глубокую печаль, что казалось она была готова окунуть весь мир в отчаяние. А серые глаза, как пепел, отражали в его глазах угасшую надежду.
Возле ребёнка лежало тело. Чёрное, покрытое толстым слоём копоти и гари, оно едва напоминало человека. На голове начитсо сгоревшие волосы, открывали взору ошмётки кожы. Глаз, вытекший от неимоверной жары растёкся по лицу, уродуя его ещё сильнее. Мышцы же были изорваны в безумной огонии, которую испытывал человек перед смертью.
— Мама, ты ведь слышишь меня? — произнёс ребёнок скрипучим, тихим голосом — Папа — он подошёл к другому трупу и схватил его за руку — Ты, ты же слышишь меня!? Брат? — его голос становился всё громче и дрожал всё сильнее — Сестрёнка!? Я знаю вы тут, отзовитесь!
Трупы, вываленные в грязи и пепле, были отвратительны настолько, что даже самые стойкие люди не осмелились бы подойти к ним. Но мальчика это не заботило, отчаяние сменила безумная любовь. Он смотрел на тела с глубочайшей привязанностью. С такой нежностью, на которую только был способен человек. Ребёнок держал их за чёрные руки, обнимал их обгоревшие тела и гладил по голове так, будто они были живы. Он отккзывался верить, отказывался принять правду...
Вдали послышались приближающиеся голоса и топот солдат.
— Вперёд, они должны быть там, я слышал чей-то голос. — командир отдал приказ — всем тихо, окружите здание. Кто бы там не был, он не должен уйти.
От голосов снаружи мальчик пришёл в себя. Вновь он осознал весь ужас происходящего и вновь стал погружаться в безумие. Слабый отголосок сознания хотел покинуть его, разум отказывался от воспоминаний. Он отбрасывал часть себя ради защиты, ради спасения от собственного «Я».
Сознание ребёнка хотело сотворить новую историю. Историю в которой он не погрязнет в безумном отчаянии, историю в которой он сможет жить.