Сначала было Ничто. Ничто возгласило, что оно — Что-то. Что-то было чем-то, и Что-то ушло в Ничто.
Ничто осталось ни с чем. Ничто захотело чего-то, но не осознало, что есть «что-то».
Тогда Ничто провело грань в Бытии, разделив Что-то и Ничто. Обе идеи были чем-то, но одна была пустой, а другая — наполненной.
Ничто захотело познать, но знание было недоступно. Тогда Ничто начало мыслить, ибо пожелало узнать, куда исчезло Что-то.
Что-то явилось тому, что было пусто в своей основе, и Что-то изменялось. И обрело Что-то форму, ибо Ничто осознало: изменения возможны.
Что-то стало квадратом, но Ничто пожелало иного. Тогда Ничто разделило квадрат, оставив саму идею в пределах Чего-то.
Что-то стало двойственным, и тогда Ничто осознало: возможно движение. Ничто разделяло и двигало, но не постигало сути. Оно знало, что Что-то существует, но не ведало — зачем и откуда.
И тогда осознало оно: Что-то может стать Ничем. И стало так. Но Ничто не могло оставаться ни с чем, и из ничего воздвигло оно Что-то.
И поняло Ничто, что и ничто может стать чем-то. И создало оно из ничего множество фигур, разделяя и смешивая их.
Но поняло Ничто, что не постигает сущности созданного, и тогда дало оно имя всему. Круг, квадрат, треугольник, прямоугольник, ромб, пятиугольник, трапеция — всё во всём обрело своё имя.
И были даны двум столпам названия: первым столпом стало Бытие, а вторым — Небытие.
В тот момент Ничто осознало, что не видит, ибо ведает, но не зрит.
И разверзлись дремлющие очи, и узрело оно Ничто. Но в Ничём возникла абстракция — не по воле Ничего и не в Ничём, но в Небытии, что стало холстом для Бытия.
В одночасье осознало оно, что не есть всё, и что существует иное. И было дано название третьему столпу — Я.
Наблюдая за изменяющимися самими по себе формами, осознало оно, что у всего есть имя, а значит, и у него должно быть имя. И стало имя его — Нихил.
Нихил нарёк некое «что-то» Бытиём, а нечто конкретное в Бытии — Образами. И осознал он, что и у него должен быть образ. И явился образ во внешнее Небытие, став частью Бытия.
Образ мог двигаться, и неумолимо приближался он к фигуре. Часть образа соединилась с фигурой, и тогда открыл Нихил новое чувство, а само действие нарёк Прикосновением. И стало так.
И заметил он, что извечно удаляется от абстракций, и в конце концов утратил их из вида.
Но узрел он иное, более многообразное: бесчисленные «палки», что некогда были конструктором в «Я» Нихила, неумолимо двигались, переплетаясь и разделяясь. В этом многообразии можно было узреть всё, но Нихил не давал имени всему, и потому оно не продолжало своего существования.
Не мог Нихил догнать ни одну из «палок» — всё ускользало от него, ибо оставалось бесформенным.
И решил Нихил придать всему форму — и остановилось всё.
И следом осознал он, что отсутствовать может не только Бытие, но и нечто, присущее Образам. И нарёк он это Свойствами.
И прикоснулся он к «палке», и та двинулась вверх и в сторону вслед за образом. И нарёк это Нихил Поднятием.
Но понял Нихил, что требуется большее многообразие, и вспомнил: существует нечто, чего он не способен сделать. И даровал он Образам новое свойство, и нарёк его Весом.
И осознал Нихил две основы существования: то, где пребывает всё, — Пространство, и то, в чём совершаются события, — Время.
Но осознал Нихил, что необходимо нечто более определённое, и создал он Цифры. Цифры были Образами в его «Я», но описывали Бытие, ибо теперь мог Нихил определять время, вес, количество, расстояние, длину, высоту и глубину.
И постиг Нихил, что не одни лишь Цифры необходимы, но и Знаки, что прежде были лишь звуками в его «Я», а ныне обрели в нём Образы.
И ввёл Нихил основные единицы для Времени: секунды, минуты, часы, дни, недели, месяцы и годы. И для Пространства: сантиметры, дециметры, метры и километры, что отмеряли длину, ширину и высоту.
Но нечто оставалось несогласованным в самом Образе Нихила. И двинулся он вперёд, желая постичь природу этого несоответствия.
И когда ступил он на одну из «палок», ощутил он опору и осознал: это соответствует его Образу.
И тогда повелел Нихил всем «палкам» пасть и замереть на одной высоте. И стало так.
И нарёк он это Полом, а движение по нему — Ходьбой.
И сделал он Пол вечным и бесконечным, и провозгласил:
— Всё, что пребывает выше Пола, обречено падать вниз, если не удерживается иным.
И нарёк он это свойство Падением.
И шёл Нихил по этой плоскости вечность, но не встречал ничего, что могло бы изменить его путь.
И пришёл он к пределу: не мог он создать ничего принципиально иного, лишь соединяя и переставляя уже сущее.
И жаждал он узреть нечто первозданное, не являющееся суммой прежнего.
Но тщетны были его поиски, ибо искал он во внешнем Пространстве, не там, где сокрыто было истинное начало.