С того самого памятного собрания, на котором Чжоу Сюнь громогласно заявил о своём непоколебимом намерении создать аниме «Голос далёкой звезды», пролетело уже больше недели.
Для Ван Цзина, занимавшего ответственную должность помощника по производству, эти дни слились в единый, непрекращающийся водоворот суеты. Неделя выдалась донельзя изматывающей, но в то же время невероятно насыщенной. Выкраивая жалкие крупицы свободного времени между бесконечными звонками и согласованиями, он всё же умудрился составить подробнейший график производства.
Отсчёт неумолимо стартовал двадцатого декабря. В этом скрупулёзном плане, расписанном едва ли не по минутам, на создание раскадровки Чжоу Сюню отводилось ровно три недели. Сроки поджимали со всех сторон, грозя вот-вот сомкнуться на горле тугой петлёй. Ван Цзин прекрасно понимал: если новоиспечённый режиссер застрянет на этапе раскадровки, вся последующая производственная цепочка рухнет, как карточный домик. Невозможно будет приступить ни к созданию лейаутов, ни к отрисовке ключевой анимации, ни к проработке фонов. Встанут намертво работы над 3D-сценами и визуальными эффектами, а кастинг сэйю придётся отложить в долгий ящик.
Разумеется, Чжоу Сюнь был абсолютным новичком в режиссуре, и Ван Цзин не питал иллюзий: скорость создания раскадровок у парня будет катастрофически низкой. Но суровая реальность индустрии не терпела оправданий. Не успеваешь в рабочие часы? Значит, забудь о мягкой постели, глуши кофе литрами и рисуй ночами напролёт. Иного пути просто не существовало.
— Э-э… ты уже закончил часть «А»? — Ван Цзин, зашедший в кабинет к Чжоу Сюню с очередным отчетом, застыл на пороге, а на его лице отпечаталось искреннее, ничем не прикрытое изумление.
Память помощника услужливо подкинула воспоминания о работе с Чжоу Ци, прежним председателем. Уж тот-то, восседая в режиссерском кресле, никогда не отличался подобной прытью. Старик страдал хронической, едва ли не патологической прокрастинацией. Его творческий потенциал дремал летаргическим сном ровно до тех пор, пока жареный петух не начинал клевать в самое темечко. Зачастую студия оказывалась на грани полной остановки и производственного коллапса, и лишь в этот критический момент, подгоняемый паникой, Чжоу Ци наконец-то рождал на свет долгожданные страницы.
Ван Цзин был добродушным мужчиной слегка за тридцать. Обычно его речь отличалась неспешностью и какой-то врождённой интеллигентной мягкостью, но сейчас в его голосе явственно проскальзывали нотки тревоги.
— Могу я взглянуть на то, что ты нарисовал? — осторожно поинтересовался он, подходя ближе к столу.
— Да, конечно, всё здесь, — непринуждённо отозвался Чжоу Сюнь.
Он с глухим стуком водрузил перед помощником увесистую стопку расчерченных листов, а сам с головой ушёл в изучение принесённого графика производства, оставив Ван Цзина наедине с рисунками.
Строки плана пестрели жесткими дедлайнами. До двадцать второго января раскадровка должна быть полностью завершена. Три дня отводится на тщательную проверку и внесение правок. Ещё три дня — на бесконечные брифинги со всеми отделами. Создание лейаутов стартует немедленно, параллельно с завершением части «А», и в этот же момент запускаются собрания по кастингу сэйю. Следом, словно снежный ком, накатят совещания по художественному оформлению фонов, детальные разборы анимации, утверждение цветовой палитры…
Десятки сложнейших технологических этапов сплетались в тугой клубок, который должен быть распутан строго к тридцатому марта — дню официальной премьеры «Голоса далёкой звезды».
Чжоу Сюнь скользил взглядом по убористым строчкам, и от этой сухой, безжалостной статистики ему становилось физически тяжело дышать. Воздух в кабинете словно сгустился. В этом расписании не было места ни выходным, ни праздникам, ни простым человеческим передышкам. Лишь череда контрольных точек, выверенных с пугающей, математической точностью до единого дня. И в центре всего этого механизма, главной шестерёнкой, от которой зависело вращение всей махины, был он — Чжоу Сюнь. Стоит ему хоть на йоту выбиться из графика на любом из этапов, как эффект домино обрушит всю работу.
С тяжелым сердцем отложив листы с планом, юноша шумно, с присвистом, выдохнул, пытаясь сбросить навалившееся напряжение. Подняв глаза, он как раз перехватил взгляд Ван Цзина, который только что оторвался от раскадровок. В глазах старшего коллеги плескалась гремучая смесь неподдельного удивления и яркого восторга.
— Ну, как? — с замиранием сердца спросил Чжоу Сюнь, невольно подавшись вперёд. — Всё нормально? Проблем нет?
— Н-нет… Никаких проблем, — с придыханием ответил Ван Цзин, а в его голосе зазвучали нотки с трудом сдерживаемого возбуждения.
Признаться честно, он ожидал худшего. Помощник был почти уверен, что материал, слепленный новичком в такой безумной спешке, окажется полным шлаком с рваным, невнятным языком камеры и ломаной перспективой. Но, вчитавшись и всмотревшись в наброски, он понял, как сильно ошибался. Раскадровка была выполнена не просто нормально — она была великолепна. Персонажи не совершали глупых, лишённых логики движений. Визуальное повествование текло плавно, словно полноводная река, от первого кадра до последнего. Мозг Ван Цзина без малейших усилий достраивал недостающие детали, оживляя статичные картинки и превращая их в полноценную анимацию.
— Это… ничуть не уступает раскадровкам самого председателя Чжоу Ци, а местами даже превосходит их, — покачал головой Ван Цзин, не в силах оторвать взгляд от бумаг. — Вы поразительно быстро учитесь, господин режиссер.
Эти слова заставили Чжоу Сюня на мгновение погрузиться в чертоги разума. Наброски отца его нынешнего тела… сказать по правде, они представляли собой ту ещё мазню. Линии старика были до безобразия грубыми, куда более небрежными, чем то, что сейчас лежало на столе. Но у старого Чжоу Ци был один неоспоримый козырь: при всей убогости рисунка он обладал потрясающей способностью доносить свои мысли. Любое недопонимание он с лихвой компенсировал долгими, экспрессивными беседами с сотрудниками, буквально на пальцах объясняя, чего именно хочет добиться. Поэтому процесс создания аниме шёл без особых сбоев.
— Ах да, ещё один момент, — Ван Цзин наконец-то оторвался от листов и серьёзно посмотрел на парня. — Как продвигается процесс с дизайнами персонажей? Вы уже обсуждали это с главным аниматором?
— Внешность героев уже практически утверждена, — Чжоу Сюнь задумчиво потер подбородок. — А вот что касается меха-дизайна, проработки фонов и прочих технических нюансов — тут мы пока ещё в процессе бурных дискуссий.
«Голос далёкой звезды» был уникальным произведением. Всю смысловую и эмоциональную нагрузку истории несли на себе всего два действующих лица: главный герой А Шэн и его возлюбленная Линь Цзя. И когда дело дошло до создания их визуальных образов, Чжоу Сюнь принял волевое решение. По сравнению с оригинальным творением из его прошлого мира, здешние персонажи должны были подвергнуться тотальной, беспощадной переработке с головы до пят.
Как ни крути, а «Голос далёкой звезды» являлся ранней, во многом экспериментальной работой Макото Синкая. И если взглянуть на чардизайн большинства японских аниме тех бородатых годов сквозь призму современных стандартов, то зрелище выходило… ну, если не откровенно уродливым, то уж точно далёким от идеала изящества. В прошлой жизни самой горькой обидой Чжоу Сюня после просмотра этой ленты был один-единственный вопрос: почему Синкай не снял её после шедевральных «Пяти сантиметров в секунду»? Если бы «Голос» мог похвастаться тем же запредельным уровнем прорисовки фонов и кристально чистой детализацией героев, впечатления от просмотра взлетели бы до небес, а сама работа не осталась бы в тени более успешных проектов в истории индустрии.
Но теперь судьба подарила ему шанс исправить эту историческую несправедливость.
Студия задыхалась от нехватки рабочих рук, и выделить отдельного художника сугубо под концепт-арты было непозволительной роскошью. Поэтому тяжелое бремя создания новых образов А Шэна и Линь Цзя легло на плечи Сюй Ли, главного аниматора. Под чутким, а порой и тираническим руководством Чжоу Сюня, внешность протагонистов постепенно обретала черты, свойственные более поздним, эталонным работам Синкая — в частности, рисовка стремительно приближалась к восхитительному визуальному стилю «Твоего имени».
Особняком стояла проработка остального сеттинга. И самым главным камнем преткновения стали гигантские мехи, чьё присутствие было критически важно для сюжета. В Стране Ся индустрия никогда не рождала анимации подобного типа, поэтому для местных художников концепция пилотируемых боевых роботов была тёмным лесом. Сюй Ли с трудом улавливал саму суть громоздкой, но грациозной механической эстетики, из-за чего приходилось тратить часы на изнурительные споры и пояснения.
В оригинальном «Голосе» робот, которым управляла героиня, был грубо сляпан с помощью примитивного 3D, из-за чего он выглядел чужеродным пятном и нещадно разрушал магию погружения. Здесь же Чжоу Сюнь решил дать волю своим личным предпочтениям. Никакого дешевого три-дэ. Все сцены грандиозных сражений стальных гигантов будут отрисовываться исключительно вручную, старым добрым покадровым методом. Учитывая нынешний уровень мастерства местных художников, ручная анимация способна была выдать такую ярость и динамику в кадре, какая бездушным компьютерным программам даже не снилась.
Что же касалось референсов для внешнего вида самих стальных монстров… О, в этом плане его память была бездонным колодцем. В прошлой жизни он впитал в себя сотни дизайнов из вселенных Gundam и Code Geass — крутых, хищных, элегантных форм было хоть отбавляй.
Однако, предаваясь этим размышлениям, Чжоу Сюнь внезапно осознал одну крайне интригующую деталь. Если в Стране Ся жанр боевой мехи де-факто отсутствует как класс, то после выхода «Голоса далёкой звезды» в эфир на телеканале провинции Ло… не станет ли это колоссальным преимуществом? Абсолютным козырем в рукаве?
Да, бесспорно, ядром истории навсегда останется пронзительное исследование любви, преодолевающей ледяную бездну космоса. Роботы тут — не самая главная часть сюжета. Но ведь это совершенно не мешает ему взять сцены сражений и впрыснуть в них концентрированный адреналин, добавив лучшие фишки японской анимационной школы из прошлой жизни!
В это мгновение в мозгу Чжоу Сюня словно вспыхнула сверхновая. Поймав ускользающую за хвост музу, он судорожно потянул к себе стопку раскадровок, намереваясь немедленно пересмотреть листы с батальными сценами и внести коррективы…
— Раз уж вы так играючи расправились с частью «А», господин режиссер, то часть «Б», полагаю, не составит для вас особого труда, — спокойный, размеренный голос Ван Цзина окатил его словно ушатом холодной воды, безжалостно сбивая искру вдохновения. — Думаю, вы управитесь за неделю. Я заберу эти листы на копирование и разошлю материалы всем ответственным сотрудникам, чтобы они могли начать подготовку. Кроме того, на днях я разошлю уведомления и назначу даты прослушиваний. Соберём лучших местных сэйю из города Ло.
— Д-да, без проблем, — моргнул Чжоу Сюнь.
Гениальная мысль, только что крутившаяся на языке, растворилась в воздухе без следа. Слегка разочарованно вздохнув, он покорно сдвинул стопку драгоценных листов на край стола, передавая их помощнику.
Учитывая, что на всё про всё отводилось жалких три месяца, график трещал по швам. Едва ли стоит строить иллюзии: к моменту, когда сэйю встанут к микрофонам, ключевая анимация будет завершена в лучшем случае наполовину. О роскоши озвучивать уже готовые, плавно двигающиеся картинки оставалось только мечтать. Примерно половину всего хронометража актёрам придётся отыгрывать, глядя на его, Чжоу Сюня, черновые карандашные наброски, пытаясь лишь силой воображения вытянуть нужные эмоции.
Поэтому Ван Цзин был абсолютно прав: искать голоса нужно уже сейчас. Топовые актеры озвучания — люди занятые, их графики на зимний сезон плотно забиты работой в других аниме-проектах и дубляже сериалов. Когда студия наконец утвердит кандидатуры, им придется буквально извиваться ужом, подстраивая расписание записи «Голоса» под свободные окна приглашённых звезд.
На этой прагматичной ноте их деловая беседа подошла к своему логическому финалу. Отныне такие летучки станут для них суровой, ежедневной рутиной.
Как только за Ван Цзином закрылась дверь, в кабинете воцарилась тишина. Чжоу Сюнь откинулся на спинку кресла, потирая усталые глаза… И вдруг его словно током прошило. Он вспомнил.
Парень судорожно бросил взгляд на настенные часы. Лицо его в ту же секунду исказила гримаса неподдельного ужаса. Подскочив с места и схватив с вешалки свой плотный зимний пуховик, он, на ходу путаясь в рукавах, пулей вылетел из кабинета и понёсся к выходу из здания.
На улице властвовала зима. На открытой парковке перед офисом, среди припорошенных снегом автомобилей, застыла хрупкая девичья фигурка, кажущаяся сотканной из самого льда и света.
Су Цзинлин ждала его. Облачённая в ослепительно-белое пальто, она стояла неподвижно, словно статуя. Её утончённое, обычно невозмутимо-холодное личико слегка раскраснелось от безжалостного мороза. С каждым тихим выдохом из её губ вырывалось облачко полупрозрачного пара, быстро тающее в ледяном воздухе. На её роскошных, струящихся до самой поясницы тёмных волосах уже успела осесть блестящая шапка искрящегося мелкого снега.
И всё же, несмотря на пробирающий до костей холод, она упрямо стояла на месте. Её побелевшие от мороза пальцы намертво вцепились в пухлую стопку каких-то документов. Девушка крепко прижимала бумаги к груди, до смерти боясь, что они выскользнут, упадут в грязную снежную жижу или промокнут под безжалостным снегопадом.
Увидев эту картину, Чжоу Сюнь замер на месте. Чувство вины тяжелым камнем рухнуло в желудок. Он чудовищно опоздал… Судя по её виду, она простояла на этом морозе далеко не одну минуту.