В этом процессе Ключевая анимация брала на себя ответственность за «душу» сцены — за персонажей, их мимику, динамику движений и развевающиеся на ветру одежды. В то время как художники по Фонам кропотливо выписывали «мир» за их спинами: покосившиеся крыши домов, величественные горные пики, рваные облака или ледяную россыпь звезд в вакууме.
Эти два отдела трудились порознь, словно берега одной реки, которые должны были сойтись воедино лишь на этапе финального монтажа.
Именно здесь и таилась главная ловушка. Чтобы избежать катастрофы — ситуации, когда фигура героя после наложения на Фон кажется карликом на фоне гигантской двери, или когда перспектива ломается так, что начинает кровоточить глаз, — в бой вступали Лейауты. Это были подробные, инженерно-точные чертежи кадра, вбирающие в себя массу технической информации, задающие строгие рамки для художников обеих команд. И лишь опираясь на эти чертежи, аниматоры могли гарантировать, что магия кино не рассыплется на пиксели.
Львиная доля времени — добрая треть от всего срока производства — сгорала именно в горниле создания Раскадровок и Лейаутов.
---
— А-а-а… — протяжно, надрывно выдохнул Чжоу Сюнь, бессильно откидываясь на спинку жесткого офисного кресла.
Он чувствовал себя выжатым до последней капли лимоном. Жизненные соки покинули его тело, оставив лишь ноющую пустоту в висках.
— Каким же я был беспросветным наивным идиотом… — пробормотал он, стеклянным взглядом сверля пришпиленный к пробковой доске график производственного плана. От обилия красных маркеров и перечеркнутых дат у него начинала раскалываться голова.
Ему казалось, что стоит только добить Раскадровку, как гора свалится с плеч, и дышать станет легче. Но суровая реальность ударила под дых: Лейауты требовали не меньшего, а то и большего погружения в детали.
И это было только начало. Через несколько дней, когда штатные сотрудники и фрилансеры со стороны начнут присылать листы с Ключевой анимацией, ему предстоит лично просеивать каждую сцену через сито контроля. Затем в дело вступят Режиссеры анимации, потом Главный аниматор наложит свои правки. А если где-то всплывет критический брак? Возврат, переделка, потраченные нервы.
А ведь когда рисунки будут утверждены, их отправят в цех фазовки для создания промежуточных кадров, чтобы движение стало плавным. А впереди еще ждали покраска, игра со светом, наложение спецэффектов, озвучка и финальный монтаж. И в каждый из этих этапов Чжоу Сюнь обязан был погружаться с головой, контролируя биение пульса своего детища.
«Как, во имя всех святых, этот гений Макото Синкай умудрился в моей прошлой жизни провернуть всю эту титаническую работу в одиночку?» — пронеслась в его голове отчаянная мысль.
Он перевел взгляд на окно, за которым кружилась и бесновалась густая снежная метель, и впервые поймал себя на мысли, что те легендарные творцы из островного государства прошлого мира были не людьми, а какими-то запредельными сущностями. Да, оригинальный «Голос далёкой звезды» не мог похвастаться голливудским качеством картинки, да, Синкай убил на него целых два года своей жизни… Но вытащить такой объем работы на собственных плечах? Это граничило с безумием.
— Что, племяш, уже почувствовал тяжесть этой ноши? — раздался над ухом добродушный, слегка хрипловатый смешок.
Главный аниматор Сюй Ли, подошедший к столу обсудить нюансы теней в одной из сцен, с веселым прищуром разглядывал растекшегося по креслу парня.
— Теперь понимаешь, почему твой старик на поздних этапах производства всегда ходил мрачный как туча? — Сюй Ли мягко похлопал его по плечу. — Он ведь иногда даже телефон отключал и прятался в кладовке, лишь бы не слышать наших воплей о сорванных сроках. Со стороны кажется, что всё просто: ну рисуют мультики, ну выходит серия раз в неделю — велика ли наука! И только окунувшись в это болото с головой, осознаешь, какой это адский, монотонный, выматывающий душу труд.
— Ваша правда, дядя Сюй, — Чжоу Сюнь торопливо выпрямился, потирая покрасневшие глаза и пытаясь придать лицу более собранное выражение. Раскисать перед командой — непозволительная роскошь для лидера.
— Но знаешь… — пухлое, покрытое щетиной лицо Сюй Ли расплылось в удивительно теплой, широкой улыбке. — Всё это дерьмо того стоит.
Чжоу Сюнь замер, вопросительно подняв брови.
— Когда ты стоишь у руля как Режиссер, — голос мужчины дрогнул, наполнившись глубоким чувством. — Когда ты вливаешь свою кровь и пот в эти десятки раскадровок, в эти сотни листов бумаги и задников… А потом смотришь, как в них вдыхают цвет, как накладывают звук, как правильно выставленный свет заставляет глаза персонажа блестеть… И вдруг эти мертвые линии оживают на экране. Поверь мне, в этот миг тебя накрывает такой волной первобытной гордости и абсолютного счастья, что перехватывает дыхание.
— На что это похоже? — с искренним любопытством спросил Чжоу Сюнь, подавшись вперед.
Хотя он оказался в этом мире по воле случая и был вынужден разгребать оставленные ему завалы проблем, в глубине души он оставался тем самым преданным отаку, чьё сердце билось в ритме любимых историй.
— Это как смотреть на собственного ребенка, — в глазах Сюй Ли вспыхнул озорной, но вместе с тем невероятно нежный свет. — Ребенка, которого ты бережно растил, защищал от невзгод, и вот, в один прекрасный день, он делает первый самостоятельный шаг и вырастает. Слезы сами наворачиваются на глаза. А если твоё детище выстрелит, если зрители полюбят его всей душой — ты просто не сможешь сомкнуть глаз до самого утра. Ты будешь лежать в кровати с бешено бьющимся сердцем и понимать: всё, через что ты прошел, было не зря. Это лучшее, самое правильное решение в твоей жалкой жизни. — Сюй Ли тихо рассмеялся. — По крайней мере, именно это мы со старым Чжоу чувствовали, когда выпустили наш самый первый совместный проект.
Чжоу Сюнь промолчал.
Он смотрел на одухотворенное лицо мужчины, и в его душе поднималась странная, щемящая тоска.
Положа руку на сердце, в своей прошлой жизни он никогда не испытывал подобной всепоглощающей страсти к работе. Будучи обычным офисным планктоном, винтиком в безжалостной корпоративной машине, живущим по графику «с девяти утра до девяти вечера, шесть дней в неделю», он мечтал лишь об одном: доползти до кровати и провалиться в сон без сновидений.
О какой любви к труду могла идти речь, когда труд высасывал саму жизнь?
Но теперь… в этой новой жизни…
Чжоу Сюнь опустил взгляд на заваленный бумагами стол. Из-под вороха графиков на него смотрело лицо Линь Цзя — главной героини «Голоса далёкой звезды». Лицо, которое он сам нарисовал.
Он искренне, до боли в груди любил эту историю. И если у него есть шанс воплотить её в жизнь, перенести шедевры своего прошлого мира в эту новую реальность, заставить миллионы людей плакать, смеяться и замирать от восторга перед экранами…
Разве не в этом кроется истинный смысл его перерождения?
«Может быть…» — подумал Чжоу Сюнь, осторожно проводя пальцами по карандашным линиям. — «Именно ради этого я здесь».