Но работы Чжоу Сюня... они дышали чем-то иным. От сценария и проработки мира до раскадровок, построения кадра и дизайна окружения — во всём этом Су Цзинлин, как профессионал, четко видела элементы, которые разительно отличались от всего того, к чему привыкла анимационная индустрия Страны Ся. Неудивительно, что вечно хмурый Лян Лун расплывался в радостной улыбке каждый раз, когда видел юношу. Ему, как художнику, было в кайф работать с таким визионером.
Узнай Чжоу Сюнь сейчас о мыслях своей помощницы, ему бы наверняка стало до жути стыдно. Ведь всё дело было в том, что японская анимация из его прошлого мира действительно изобиловала уникальными визуальными приемами, которые здесь были в диковинку. Тот самый пресловутый «анимешный бег», знаменитая «стойка Санрайз» с мечом наперевес, вычурные вспышки в стиле «света Канады» во время боев гигантских роботов... Там, откуда он пришел, эти штампы уже набили оскомину и считались избитыми клише. Но здесь, на девственной почве индустрии Страны Ся, они производили эффект разорвавшейся бомбы, казались глотком свежего воздуха. Из-за этого Су Цзинлин свято верила, что все эти гениальные находки — личный авторский почерк Чжоу Сюня.
Именно поэтому сегодня настроение у девушки было слегка подавленным. Су Цзинлин отнюдь не считала себя бездарностью, но факт оставался фактом: за пять лет упорного труда она так и не смогла выработать свой собственный стиль постановки. А этот парень, которого бросили в режиссерское кресло, словно котенка в воду, за какой-то жалкий месяц перевернул всё с ног на голову. Куда ни глянь — в его раскадровках и фонах сплошные инновации.
Су Цзинлин перевела взгляд на профиль Чжоу Сюня, который сейчас сосредоточенно крутил руль автомобиля, тихонько напевая себе под нос какую-то незнакомую мелодию. Красивое, правильное лицо, в котором ещё чувствовалась юношеская угловатость и задор восемнадцатилетнего парня, но глаза... глаза были ясными, глубокими и пугающе непоколебимыми.
«Неужели... он и впрямь гений?» — эта мысль словно молния пронзила её разум.
Но тут же девушка замотала головой, отгоняя наваждение. Нет, нет и ещё раз нет. Её наставник, Чжоу Ци, был таким посредственным режиссером... Как у него мог родиться настолько одаренный сын? Может ли быть так... что Чжоу Сюнь на самом деле не родной сын наставника Чжоу...
От ужаса собственных мыслей Су Цзинлин едва не поперхнулась воздухом. Она поспешно задушила эту крамольную догадку в зародыше, понимая, что если продолжит в том же духе, то её фантазия зайдет слишком далеко.
— Ну что, куда рванем перекусить? — спросил Чжоу Сюнь, не отрывая взгляда от дороги.
— Рамен! — Су Цзинлин вздрогнула от неожиданности, вырванная из потока своих мыслей, но на её миловидном личике тут же заиграла предвкушающая улыбка. Как ни крути, а вкусно поесть она любила.
— Ты и впрямь обожаешь рамен, да? — тепло рассмеялся юноша, ловко крутанув руль и перестраиваясь в правый ряд. — Ладно, решено, едем за раменом. Заодно у меня накопилась пара вопросов, хочу попросить у тебя совета.
Когда календарь перелистнулся на февраль, в студию Dream Animation начали стекаться готовые сцены ключевой анимации — как от штатных художников, так и от многочисленных студий-субподрядчиков. И вместе с ними на голову Чжоу Сюня обрушилась его главная головная боль. Главный бич любого аутсорса — тотальная нестабильность. Непредсказуемые сроки сдачи и столь же непредсказуемое качество исполнения.
Получая очередную партию черновых кадров, Сюй Ли мрачнел на глазах. Из его кабинета то и дело доносилась забористая ругань, сопровождаемая яростным скрипом карандаша по бумаге. Будучи главным аниматором, он был обязан не только проверять общую рисовку, но и вносить бесчисленные микроскопические правки, сглаживая углы. Ему приходилось приводить совершенно разные художественные стили десятков аниматоров к единому стандарту, чтобы у зрителя при просмотре не пошла кровь из глаз от резких скачков качества.
Некоторые из присланных работ были настолько убогими, что Сюй Ли, не сдерживая эмоций, заворачивал их обратно, заставляя перерисовывать всё с нуля. Пусть Dream Animation и не являлась гигантом индустрии, но опускаться до такой халтуры они не собирались. Если выпустить подобный мусор на экраны, первым в грязь лицом ударит режиссер Чжоу Сюнь, а следом за ним свою репутацию похоронит и сам Сюй Ли.
Ситуация усугубилась тем, что в феврале в провинции Ло резко похолодало. Температура рухнула вниз, и по студиям-партнерам прокатилась волна гриппа, уложив в постель сразу нескольких ключевых аниматоров. График работ затрещал по швам.
А впереди маячила ещё одна катастрофа — Праздник весны. Традиционный китайский Новый год наступал уже на следующей неделе, и, как бы сильно они ни отставали от графика, по закону студия была обязана дать всем сотрудникам недельный отпуск. Это было подобно соли на свежую рану.
Но выбора не было. Скрепя сердце и проглатывая подступающую панику, Чжоу Сюнь приготовился встретить свой первый Праздник весны в этом новом, чужом для него мире.